Тихий собственник

      Когда на сервере живёт больше тридцати человек, невольно начинают появляться слухи и сплетни. И обязательно следующим пунктом после политических взглядов и кто на чьей стороне, идут разговоры о возможных отношениях или же чужих взаимодействий.       Ники, которая заведовала отделением почты, хоть и имела честь не читать письма, иногда позволяла себе одним глазком заглядывать. А уже на паре прочитанных фраз формировала только лично свои догадки и совсем без умысла делилась ими с Барси, чей магазин был совсем неподалёку.       Когда девушка первый раз обронила перед парнем фразу про менее воюющих Жирафа и Нео, тот стал чаще заходить на чай, исключительно на чай. Затем на чаевничания стал заглядывать и Клэш, который в один из тёплых денёчков поделился простыми наблюдениями за слишком частым гостем на базе Обсидиана.       То, что обсуждалась в стенах почты, иногда даже выходило за её пределы и уже слухи от одного майншилдовца переходили к другому, словно в сломанном телефоне. Много кого можно было обсудить и часто даже были, так называемые, местные сенсации. И уже в списочке пар на обсуждения появлялись новые лица или же новые вариации, уже старых и давно знакомых друзей.       Но была и парочка за которую вспоминали всё реже и реже. На сервере всем давно стало ясно и это даже не было слухом, что ещё на третьем сезоне Альфедов с Джастом не просто так разъехались и вся причина крылась в завершении их, похоже, реально существовавших отношений. Если по началу четвертого сезона, после слов про нереальных друзей, со снеговиком всё стало ясно, а точнее с тем куда он направит все свои силы. Видимо набранная слава благодаря пейрингу его утомила и пришло время постройки и личного лора.       А вот про Джаста совсем не было лишней информации. Только та, что он сам позволял знать другим. Общие идеи были известны, ведь тот любил похвастаться и получать похвалу или же удивление. Но чем конкретно был занят чёрт никто не знал. А если быть точнее, кем. Но эта информация останется только при нём.       Вот кто последнее время всё активнее стал появляться в уже привычных чайных сплетнях, так это Секби. Участилось его появление ещё после брака с самой Ники, но та уверенно отвергала все догадки про продолжение их романа, но уже в тайне от всех. Такое частое упоминание было понятно и обосновано фактом, что ящер всегда старался быть везде и сразу. Стремился поддерживать со всеми дружеские отношения, мило болтая с каждым кто ему встречался на пути, когда был занят своими делами на спавне, или где-то ещё по миру. Также старался вписаться во всё предложенное ему кем-то. Будет то ивент, или же очередная организация, если это звучало как предвещание чего-то интересного, как он мог оставаться в стороне. И таким Секби был всегда. И именно такой варан зацепил Джаста.       Они давно состояли в одних конторах, развивали одни идеи, но в тот момент, ослепленный новым романом с Альфёдовым, Джаст словно выстроил образ Секби излишне отстранённо и сам провёл черту, что старший максимум друг, да и совсем не его типаж. Но когда он вновь смог переосмыслить всех людей в своей жизни и какое место они занимали, чёрт словно заново познакомился с ящером. В его глазах все те, совсем незаметные поступки, вызывали смешанные чувства. Секби никогда его не перебивал и даже наоборот, обращал внимание на жаждущего вставить свою точку зрения в обсуждении. Соглашался и был терпелив ко всему, вот абсолютно ко всему. Хочешь троллить? Тролль себе на здоровье, мне же веселее. Нет желания заниматься чем-либо? Ну и не заставляй себя, сам сделаю. Нужна помощь? Перечисляй и со всем помогу.       Секби был всегда рядом, но никогда не напрягал этим. И оглядываясь назад, на всё то отношение, которое он получал последние месяца при совместной жизни от Альфёдова, теперь всё стало на свои места. Джаст тухнул не из-за перегорания или перенасыщения событиями, а из-за человека, с которым он был рядом. Ведь это был совсем не тот человек.       При возвращении чёрта в активную жизнь сервера, ящер тут как тут, снова был рядом. И день за днём такого компаньонства, при занятиях на пользу страны, Джаст всё чаще ловил себя то на задерживающихся взглядах, то на слишком уж милых мыслях по отношению к варану. Вот тогда он и провалился в пучину новой влюблённости.       И на этот раз он и правда засиял рядом с кем-то, ведь он не был частью человека, он был отдельной личностью, которой не ограничивали свободу, которой давали выражаться как он хотел, без привязки к кому-либо. Почувствовав настоящее счастье, чертёнку совсем не хотелось выносить его на глаза другим. Страх вновь потерять свою идентичность и просто оставаться на слуху как чей-то парень совсем не хотелось. И даже на это Секби сказал: «Хорошо, твой комфорт превыше всего». За что ему достался такой чудесный ящер, Джаст в жизни не даст ответ. Но он был благодарен судьбе за предоставленный второй шанс, чтобы осознать и обрести свою радость.       Но спустя пару месяцев, младший начинает замечать за собой совсем не присуще ему чувство. Где-то там далеко в голове закрадывается тихая и незаметная ревность, а за ней и собственничество. Всё чаще он сходился на мысли, что варан принадлежал только ему, но в тоже время и кричать об этом всем не хотелось. Ведь, как оказалось, счастье правда любит тишину. Так что, если не рассказывать, то показывать.

***

      В один из вечеров уже по привычке ноги чертёнка вели на базу любимого парня. Проработав над своей тарелкой целый день, он точно знал, что сумеет этим предлогом вымолить у ящерки вечер ласки, не смотря на все его личные планы.       Находя Секби на втором этаже завода, занятым обустройством личного кабинета, он тихо подкрадывается за спину. Джаст укладывает свою голову на плечо старшему, пока руки по-хозяйски обвивали талию. — Боже, Джаст, напугал меня, — содрогается от неожиданных касаний Секби. — Прости, ты не рад меня видеть, что ли? — слишком нежно как для самого себя звучал чёрт, чем вызвал подозрения. — Конечно рад. А что за настроение такое, чертёнок? — старший не разворачивался, наслаждаясь дыханием младшего куда-то ему в шею и поглаживал своими руками чужие ладони. — Сам целый день был занят, и ты тоже, вот и соскучился, — льнёт всё ближе, потираясь щекой о легкую ткань на плечах, словно кот.       Секби мягко и совсем тихо смеётся, перед тем как ответить. — Вечер ласки, кто-то выпрашивает? — в ответ он чувствует кивок головы у себя на плече.       Лёжа в кровати, Джаст с наслаждением устраивается на руке варана, укладывая голову на грудь и жмётся ближе. На такое поведение его гладят по волосам и пару раз коротко целуют в макушку. А уже через пару минут сам пару раз целует Секби то в щёку, то в уголок губ. После чего уже целует нормально, втягивая в совсем нежный и тягучий поцелуй. Целовались они совсем лениво и медленно, но, отрываясь от любимых губ, чёрт хитро улыбается и смиряет лежащего под ним ящера взглядом. — Ты чего, чертёнок? — интересуясь, подымает одну бровь Секби. — Засосы позволишь поставить? — такой вопрос озадачивает старшего, ведь за эти пару месяцев отношений тот даже не заикался о таком, а тут такая просьба. — Я тебе доверяю полностью, так что делай всё что захочешь, — свои ладони Секби укладывает на шею, закапываясь пальцами в волосы на затылке, чтобы не мешаться любимому.       Услышав такой ответ, Джаст с удовольствием берётся разукрашивать тело своего, до безумия сексуального красивого ящера, алыми пятнами. Опускается он понемногу от шеи и до груди. Если первые были сделаны с целью показать, может и анонимные, но права на такого парня, то все остальные для их личного удовольствия. Чёрту нравился податливый и ведомый на всё предложенное его парнем, а Секби нравилось сначала ощущать укусы Джаста на себе, а после и фантомные ощущения при каждом взгляде на засосы.       Ещё немного побаловавшись, младший зацеловывает все потревоженные места. И теперь на его коже красовались не только шрамы после подрыва и чешуя, а ещё собственнические метки.       Стало ли это новостью номер один в шабаше сплетниц? Определённо. Но теперь стало ясно, что на ящера чётко были выражены права. Но пока неизвестно кем.       И слыша краем уха свежие слухи, Джаст самодовольно усмехнулся, гордясь проделанной работой, а также отсутствием подозрений на него.