Пальто

– Володя, ты когда одеваться-то нормально начнёшь, по погоде? Холодина, а он всё в фуражке своей. Отморозишь уши себе к чёртовой матери. У тебя шапка-то хоть есть? – так, с руганью и ворчанием, Глеб о нём заботится, идя утром на работу. – Да есть у меня шапка! Ещё тепло, чего ты? – Тепло, ага. У самого вон пар изо рта. Тепло.  По утрам уже примораживает. Трава в парке покрывается ледяными иглами инея.  – Ты сам в шляпе. Она тоже не тёплая. – добавляет Володя.  – А ты меня-то с собой не равняй. – Глеб закуривает и улыбается уголком рта. – Я человек закалённый… – А я-то что, нет, что ли? – обижается Володя, хмурясь.  – Ну, как тебе сказать… – заметно, что Глеб говорит не серьёзно. – Ты худой больно. Замерзаешь, наверно, быстро… – Далась тебе моя худоба. И ничего не мёрзну. Да я на фронте… – Ладно-ладно. Шучу я, чего ты.  Но к вечеру становится ещё холоднее. И когда они возвращаются домой, Володя ощутимо мёрзнет в своём тонком пальто. Прячет руки поглубже в карманы, нахохливается. – Замёрз? – Глеб хитро косится на него, прищурив глаза.  – Да так… – А я говорил.  В его взгляде явно прослеживается: “Не слушал меня, а вышло по-моему.”  Володя отворачивается. Смотрит в сторону, а потом чувствует на своих плечах шуршащую тяжесть кожаного пальто.  – Глеб! Ты зачем?.. – Затем, чтобы ты не околел.  – Возьми назад, не надо мне! Сам же замёрзнешь тогда… – Так, ну-ка прекрати! Ничего мне не сделается. – Глеб повышает голос и смотрит строго, стараясь сделать вид, что ему не холодно.  Володя, наконец, перестаёт противиться такой заботе, ощущая тепло. Причём, это не столько от самого пальто, сколько от смущения. А ещё от того, что это пальто Глеба и хранит его собственное тепло. И неистребимый запах папирос, табачного дыма, пороха… Где только Глеб в этом пальто не был.  – А тебе идёт, знаешь, разведка. Тебе потом тоже такое добудем.