Дверь, что открывается вовнутрь

Локи сидел, прислонившись к стене, и смотрел на свои запачканные ладони. Кровь на них казалась ему неправильной. Но это была не его кровь — а Мобиуса. Обычная человеческая кровь. В прошлом Локи видел её немало, но сейчас всё было иначе, ведь он знал, чья она. Он растирал засохшие пятна между пальцами, будто мог стереть не только их, но и саму память о том, что произошло. Стерильный коридор TVA ощущался особенно чужим и холодным. Металл и стекло, практичность без души — всё как обычно. Только в этот раз всё было иначе. В этот раз по ту сторону двери с матовым стеклом лежал Мобиус. И там было тихо. Слишком тихо. «Три метра. Три жалких метра», — мысль не уходила из головы. Он снова и снова прокручивал эту сцену: отвлекся на секунду, услышал шорох, повернулся — и увидел, как наемник поднимает оружие. Видел траекторию. Видел, куда целится. И успел бы, должен был успеть. Но застыл на долю секунды, просчитывая варианты, когда нужно было просто действовать. Пуля предназначалась ему. Но Мобиус бросился вперед, пытаясь оттолкнуть его, и принял удар на себя. Локи помнил, как мир замедлился. Как Мобиус дернулся от удара, как на лице его отразилось удивление, а затем оно исказилось от боли. Как на его рубашке начало расцветать крошечное алое пятно. А он просто стоял и смотрел, как падает человек, который значил для него… значил что? Локи не знал ответа. Или, возможно, просто боялся его. Локи смотрел на свои руки и не мог заставить себя элементарно подняться и вымыть их. Эта кровь служила его наказанием. Напоминанием о его очередной ошибке. — Локи? Локи повернул голову. Кейси. — М-мобиус… он очнулся. Можешь зайти. Ненадолго. Локи рассеянно кивнул. Он медленно поднялся с пола, внезапно чувствуя себя гораздо старше своих тысячи с лишним лет. Прежде чем войти, он остановился у раковины в коридоре. Стоило поднести руки, как вода сама хлынула ледяным потоком, смывая с пальцев тёмные засохшие подтёки — будто санузел в TVA был запрограммирован на чужое присутствие. Закончив, поднёс руки к странному устройству, напоминавшему сушилку, но совершенно бесшумному. Между двумя пластинами возникло оранжевое силовое поле — оно не жужжало, не дуло горячим воздухом, а просто… заставило влагу исчезнуть. Капли воды будто стёрли из реальности за долю секунды, оставив кожу полностью сухой и холодной. Локи сжал кулаки, чувствуя лёгкое покалывание в кончиках пальцев, и подошёл к двери в палату. Она показалась тяжелее, чем должна была.

***

Когда Локи переступил порог палаты, его обоняние настиг стойкий, но не резкий коктейль больничных запахов — прохладная стерильность антисептика, приглушенная горечь лекарств и едва уловимый, словно призрачный, металлический оттенок крови. Запах был не отталкивающим, но… чужеродным. Совсем не таким, как в асгардских врачебных опочивальнях, где раны залечивали дымящимися травяными бальзамами и звенящей магией. Мобиус лежал на стандартной для стационарного крыла больничной койке, окруженный тихо пищащими мониторами. Белая повязка охватывала плечо и часть груди, создавая болезненный контраст с бледной кожей. Его волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас были взъерошены. На левой щеке, чуть ниже скулы, виднелась тонкая царапина — неглубокая, но отчетливая. Она казалась настолько незначительной по сравнению с основным ранением, что все медицинские программы явно проигнорировали ее, оставив без обработки. Как безответственно. Услышав звук открывающейся двери, Мобиус медленно повернул голову. Его глаза, усталые, но внимательные, сразу нашли Локи. Но перед тем как они смогли обменяться словами, в палате с плавным кульбитом проявилась Доктор-Минутка — миниатюрный голографический врач с надоедливо бодрым голоском и улыбкой, которая казалась нарисованной, впрочем, как и вся её владелица. В отличие от Мисс-Минутки с её вызывающе-оранжевой расцветкой, эта голограмма излучала мягкое голубоватое сияние, похожее на свет через мутноватое стекло. На её голове покоился миниатюрный стетоскоп — явно декоративный, но придававший образу важный медицинский вид. — Внимание! Пациенту рекомендован покой, все визиты не должны превышать— Локи едва сдержал раздражение. Он не доверял этим искусственным созданиям TVA, а Мисс-Минутка вовсе выводила его из себя, но, если эта… штука могла помочь Мобиусу, пусть живёт. Хотя бы пока. —… пятнадцати минут! — закончила Доктор-Минутка своим подчеркнуто аподиктическим тоном и, прежде чем Локи успел что-то ответить, дематериализовалась в воздухе, оставив после себя лишь единичное потрескивание статики. Мобиус слабо усмехнулся. — Она мне нравится. Всегда так… энергично исчезает. Локи скривился. — Я бы предпочел слушать Фенрира, воющего на луну, чем это. На несколько секунд воцарилось молчание, прежде чем Мобиус заговорил первым из них. — Выглядишь паршиво, — произнес он, голос его звучал хрипловато, но с привычными тепло-насмешливыми интонациями. Локи хмыкнул, пытаясь скрыть колоссальное облегчение, которое накрыло его волной, как только он вошёл сюда: Мобиус был в порядке. — Я выгляжу паршиво? — Локи сделал несколько шагов ближе. — Это ты лежишь на больничной койке с дырой в плече. — И чувствую себя лучше, чем ты, — Мобиус попытался улыбнуться, но гримаса боли исказила его лицо. — Ты хоть спал с тех пор? Локи отвернулся от вопроса. Время в TVA текло странно, но он был уверен, что прошло не больше суток с момента инцидента. Суток, которые ощущались вечностью. — Это должен был быть я, — слова вырвались прежде, чем Локи успел их остановить. Что-то в Мобиусе всегда заставляло его говорить правду, даже когда он не планировал её говорить. Это ужасно раздражало. — О чём ты? — Мобиус слегка нахмурился. — Пуля, — Локи сжал кулаки, ногти больно впились в ладони. — Она предназначалась мне. Я должен был быть быстрее. Это я должен был защитить тебя, а не наоборот. Мобиус устремил на него слегка назидательный взгляд — будто учитель, ожидающий, что нерадивый ученик наконец-то догадается, где ошибся. — Локи, ты не обязан… — Нет, обязан, — резко прервал он, чувствуя, как внутри поднимается что-то упрямое и жгучее. — Я бог. Я бы исцелился быстрее. Мы были далеко от TVA и моя магия легко позволила бы это сделать. — С каких пор ты стал таким альтруистом? — в голосе Мобиуса звучала ненастоящая насмешка, но взгляд оставался серьезным, изучающим. — Моего Локи подменили? Может, мне стоит проверить, не вариант ли ты? Позвать Мисс-Минутку? Локи почувствовал, как его губы невольно дрогнули. Даже раненый, Мобиус оставался самим собой. И это…не раздражало, а наоборот — странным образом успокаивало. И всё же недостаточно после того, что произошло. Локи отвернулся к окну, избегая этого слишком проницательного взгляда. За стеклом расстилался знакомый пейзаж TVA — бесконечный город с ретро-футуристичными башнями. Они отчасти напоминали инопланетные радиоприемники и вздымались длинными шпилями в искусственное небо, теряясь в этой техногенной выси. Под ними теснились низенькие здания с прямоугольными бетонными фасадами. Между ними тянулись ленты магистралей. Они уносились во все стороны, то вздымались, то опускались. По ним тихоходом плыли летающие машины в стиле середины века. Их хромированные корпуса отражали монохроматический свет. Свет фальшивых фонарей. Все было как обычно. В идеальном, некончающемся, прагматичном порядке. — Я всегда был эгоистом, — прошептал Локи больше сам себе, смотря сквозь город. — И вот снова. Он чувствовал обеспокоенный взгляд Мобиуса на своей спине так явственно, будто это было физическое прикосновение. Слышал, как тот немного сместился на кровати, видимо, пытаясь найти более удобное положение, что было нелегко сделать на не слишком удобной кровати. — Прости, но сейчас я не совсем тебя понимаю, Локи, — признался Мобиус. Локи почувствовал, как в уголке его рта дрогнула усмешка. Он был уверен, что Мобиус всё прекрасно понимал. Но ему нужно было, чтобы Локи проговорил это вслух сам: разложил свои мысли, как улики на столе, и тем самым выдал слабое место. Старая тактика смотрителей — заставить узника признаться добровольно. «Как удобно,» — подумал Локи. — «Притворяться глухим, пока я сам не вскрою себе вены откровенностями.» — Очень трогательно, — протянул он. — А если я тоже «не пойму» твоё следующее указание? — Локи… — Конечно, ты не понимаешь, — Локи повернулся, нацепив свою самую язвительную ухмылку. — Как можно понять бога, если ты простой смертный? Как ты любишь говорить, мы с тобой из разных миров, Мобиус. — Мы оба знаем, что это работает не так, — спокойно возразил Мобиус, и его глаза, эти невозможно внимательные глаза, всё ещё не отпускали Локи. Локи прошелся по комнате, не в состоянии стоять на месте. Он ощущал себя загнанным в угол, и это было одновременно унизительно и глупо, ведь не было никакой опасности, а в палате были лишь они двое. Мобиус наблюдал за ним, не шелохнувшись. — Нет нужды спешить, — негромко произнёс он, и в его голосе не было и капли насмешки, только странная, почти отеческая терпеливость. — Как видишь, я никуда не тороплюсь. Локи замер на мгновение, его плечи напряглись под невидимой тяжестью. Глубокий, почти болезненный вздох вырвался из его груди — будто он пытался выдохнуть то, что годами копилось внутри. — Когда ты… упал, и я увидел твою кровь, я… — начал Локи, но запнулся. — Ты..? — осторожно подтолкнул Мобиус. Локи снова прошагал по комнате, глядя куда угодно, только не на Мобиуса, лежащего на больничной койке по его вине. — Как ты и сам прекрасно знаешь, мне доводилось терять многое, — продолжил он наконец. — Асгард, трон, семью… — Локи остановился на мгновение, невольно вспоминая последний взгляд матери из той жизни, которую ещё не прожил и, по-видимому, уже никогда не проживёт. — Я даже собственную жизнь терял. Неоднократно. Мобиус молчал, позволяя ему говорить в своем темпе. Это всегда было его силой — это ненавязчивое терпение, эта способность ждать, пока он найдет нужные слова. Локи никогда бы не смог выразить насколько он благодарен Мобиусу за эту человеческую малость. — Но сегодня, — Локи сделал несколько шагов к кровати, чувствуя, как каждый шаг дается с трудом, — когда я подумал, что могу потерять тебя… это было… иначе. — Иначе? Их взгляды встретились, и Локи почувствовал, как что-то внутри него надламывается — та стена, которую он так тщательно выстраивал все эти столетия. — Невыносимо, — ответил он. Одно слово, которое стоило ему больше усилий, чем любая магия, которой он когда-либо владел. Что-то промелькнуло в глазах Мобиуса — понимание или удивление, Локи не был уверен. Он почувствовал, как его маска трескается, рассыпается осколками, и впервые чувствовал, что ему не хватит сил собрать эти осколки обратно. — Знаешь, — Мобиус чуть подвинулся на кровати, морщась от боли, — для бога обмана ты иногда удивительно прозрачен. — Неужели? — Локи приподнял брови. — Я знаю тебя, Локи, — мягко продолжил Мобиус. — Больше, чем ты думаешь. И, возможно, лучше, чем ты знаешь себя сам. — Теперь я не уверен, что понимаю, о чем ты, — солгал он, в глубине души сам зная, что Мобиус увидит ложь так же ясно, как если бы она была написана у него на лбу. Мобиус улыбнулся — той особенной улыбкой, которую Локи видел только когда они оставались вдвоем. Улыбкой, в которой было что-то, предназначенное только ему одному. — Ты никогда не умел лгать мне, Локи. Не по-настоящему. Даже когда мы только-только познакомились, — он протянул руку, жестом приглашая Локи подойти ближе. — Может, присядешь? Мне больно смотреть, как ты мечешься. Локи поспешно опустился на стул рядом с кроватью. Его руки чуть дрожали, и он спрятал их в карманы своего пальто, но тут же вынул, чувствуя себя как никогда разоблаченным. — Я бог лжи, — возразил он, пытаясь вернуть хоть какое-то подобие контроля. — Я обманывал Одина, Тора, Фандрала, существ из миров, о которых ты даже не слышал. — И все же, — Мобиус протянул руку и коснулся рукава Локи, — с тобой все всегда кристально ясно. По крайней мере, для меня. Пальцы Мобиуса были знакомо-теплыми — Локи ощутил их тепло даже сквозь ткань. — Возможно, это твоя суперспособность, — пробормотал он, отводя взгляд в сторону. — Видеть сквозь меня. — Возможно, — согласился Мобиус. — Или, может быть, это просто ты хочешь, чтобы я видел. Локи поднял глаза, встречаясь с его взглядом. В нем не было насмешки, только… что-то, что заставило его внутренности сжаться и одновременно наполниться пугающим теплом. — И что же, по-твоему, ты видишь? — спросил Локи тихо. — Вижу того, кто слишком долго носил одну маску, и теперь боится, что настоящего лица под ней уже никто не разглядит. Локи рефлекторно сглотнул. Слова застряли в горле, и он не знал, что ответить. Мобиус, как и всегда, видел его насквозь, читал его, как открытую книгу, и это одновременно и пугало и дарило страшное облегчение. — А еще, — продолжил Мобиус, — вижу того, кто забыл, что некоторые двери открываются внутрь. Нужно просто перестать упираться. Он задержал взгляд на Локи, уголок его рта вдруг дрогнул в полуулыбке. — И, между прочим… ты не один, кто сначала пытался убежать от этого. Время в комнате, казалось, остановилось. Локи смотрел на человека перед собой — обычного, смертного, упрямого человека с серебристыми волосами и глазами, видевшими, казалось, слишком много времени и слишком много версий реальности — и до сих пор не мог поверить. — Ты не можешь так говорить, — голос Локи дрогнул, ему было трудно даже вообразить, что всегда сдержанный, рациональный Мобиус мог испытывать то же самое, что и он. — Это… как минимум нелогично! — С каких пор чувства должны быть логичными? — Мобиус слабо рассмеялся, но тут же сморщился от боли, инстинктивно потянувшись к раненому плечу. Не думая, Локи подался вперед, его рука быстро легла на здоровое плечо Мобиуса. — Осторожнее, — предостерёг Локи, его голос прозвучал с неподдельной тревогой. Не успел он сказать что-то ещё, как Мобиус, к неожиданности Локи, накрыл его руку своей. Локи почувствовал, как под ладонью участился пульс — он понял, что это бьётся не сердце Мобиуса, а его собственное. — Я в порядке, — прошептал Мобиус, и его глаза — тёплые, ещё более усталые чем обычно, с знакомыми морщинками у уголков — изучали Локи с такой мягкостью, что у того перехватило дыхание. — Я действительно в порядке. Сейчас уже всё хорошо. Сухие теплые пальцы Мобиуса скользнули по его костяшкам — легкое, почти вопросительное прикосновение. Локи замер. Мобиус сдвинул ладонь. Мизинец зацепился за мизинец — случайно? Нарочно? Большие пальцы встретились, остальные осторожно обвились вокруг. Локи почти не дышал. В точке соприкосновения пульсировало странное тепло, будто сквозь кожу просачивался свет. Он сжал пальцы — чуть сильнее, чем требовалось. Мобиус ответил тем же. — Знаешь, — заговорил Мобиус после комфортного момента тишины, — когда я увидел, что он целится в тебя, я ведь особо не думал. Просто действовал. — Это было глупо, Мобиус, — пробормотал Локи, но в его голосе не было настоящего упрека. — Безрассудно. — Может быть, — Мобиус улыбнулся, их руки по-прежнему оставались соединёнными. — Но я бы сделал это снова... Как и ты, полагаю. Локи помотал головой, всё ещё не в силах понять этого странного человека. Этого смертного, который был готов рискнуть своей жизнью ради бога, который провел столетия, обманывая, манипулируя и предавая — потому что иного выбора у него никогда не было. Всю свою жизнь он играл роли, навязанные другими. Это был не выбор — это был единственный путь выжить. Ведь когда весь мир ждёт от тебя предательства, рано или поздно начинаешь соответствовать ожиданиям. — Почему? — спросил он наконец. Мобиус смотрел на него долго, изучающе, словно пытаясь решить, готов ли Локи услышать. — Потому что ты стоишь того, — просто ответил он. — Вот и весь ответ. Локи отвел глаза. В горле стоял ком, а в груди — странное тепло, с которым он не знал, как справиться. — Я не совсем уверен, что с этим делать, — наконец признался Локи. — Я… не планировал… это. — А кто планирует? — Мобиус улыбнулся, в его глазах мелькнуло что-то тёплое, даже почти озорное. Локи ощутил, как губы сами собой растягиваются в усмешке — привычная защитная реакция, маскирующая то, для чего у него не находилось слов. — Ну что, агент Мобиус, — произнёс он, делая вид, что изучает потолок, — что скажете, это протокольный инцидент или уже полноценный кризис временной линии? Большой палец Мобиуса почти неосознанно рисовал маленькие круги на тыльной стороне ладони Локи, проводя по тонким сухожилиям. — Скорее… внештатная ситуация, — ответил он после паузы, уголки глаз собравшись в лучики. Локи непроизвольно фыркнул. — Внештатная ситуация? — он поднял бровь с преувеличенным скепсисом. — В TVA? Серьёзно? — Ага. Раздел… 13, пункт 7: «Необъяснимые эмоциональные помехи в работе агентов». Очень редко применяется. Локи помотал головой, но не смог сдержать короткий смешок. Что-то твёрдое и тёплое разгоралось у него в груди, вытесняя тысячелетнюю привычку к обороне. Губы его дрогнули, но слова так и не сорвались. Вместо этого он лишь чуть крепче сжал пальцы Мобиуса, будто боясь, что, если отпустит сейчас — все рассыплется. В глазах же читалось то, что он не решался произнести вслух: страх, ярость от собственного бессилия, когда Мобиус опадал, слабея у него на руках. И благодарность — за то, что тот снова здесь, живой, теплый, настоящий. Мобиус вдруг поднял их сплетённые руки, прижал к своей груди, с той спокойной уверенностью, будто слышал каждый невысказанный страх, кружащийся в голове Локи. Ладонь Локи встретила тепло сквозь бинты, ровные удары под рёбрами — немного слишком быстрые для спокойного состояния, но стабильные, живые. — У нас будет время, Локи, — заверил Мобиус, и в его голосе звучала та же уверенность, с какой он когда-то объяснял Локи принципы временных линий. — Думаешь? — Локи произнес это скорее машинально, чем осознанно, и тут же почувствовал, как взгляд самопроизвольно скользнул вниз. Он заставил себя не отводить глаза сразу — это выглядело бы как бегство. Вместо этого позволил взгляду задержаться на их соединенных руках. Он уже знал TVA. Знал достаточно, чтобы понимать, что время здесь могло растягиваться в вечность и сжиматься в ничто за считанные мгновения. И теперь, глядя на Мобиуса, вдруг с ужасом думал: а что если их «потом» окажется таким же иллюзорным? Что если однажды он оглянется — а Мобиуса уже не будет рядом? Или наоборот — не окажется его самого? Локи попытался мысленно загнать эти необоснованные страхи куда подальше. Затолкать их в самый дальний угол сознания, где хранились все неудобные воспоминания. Но тревога не исчезла — лишь свернулась кольцом внизу живота. — Обещаю, — поправил Мобиус, разом вырывая Локи из мыслей. — Только пообещай и мне в ответ кое-что. Локи приподнял бровь. — Что именно? — Что перестанешь пытаться принимать на себя пули — даже если, по твоему мнению, «не вышло». И что позволишь и мне быть рядом, когда понадобится. Особенно когда тебе кажется, что не понадобится. — Ничего не обещаю, — выдавил Локи из себя с театрально-тяжелым вздохом, но глаза его смеялись, а губы дрожали, с трудом сдерживая улыбку. Он даже закатил глаза для полноты картины, прежде чем добавить: — Но я определенно попытаюсь. Мобиус улыбнулся в ответ — по-настоящему, хотя и немного кривовато: левая сторона губ поднималась чуть медленнее правой, с заметным усилием (рана всё ещё давала о себе знать). Но глаза прищурились по-прежнему тепло, морщинки у внешних уголков стали глубже, а в самом взгляде читалось что-то безмерно благодарное и довольное, будто он только что получил именно тот ответ, на который и надеялся, несмотря на боль и слабость во всём теле. И в этом взгляде было столько тепла, что Локи на мгновение растерялся — привыкший за столько лет к обману и недоверию, он до сих пор не мог до конца поверить, что кто-то способен смотреть на него… вот так. Просто радоваться тому, что он есть. — Большего мне и не надо, — Мобиус произнес с той самой ноткой в голосе, от которой у Локи всегда щемило под ложечкой. А потом его глаза блеснули знакомой хитринкой — той самой, что появлялась, когда он вот-вот собирался сказать что-то совершенно невозможное. — Ну, для начала. И в этот момент Локи уже не смог сдержаться — опустил вниз голову и рассмеялся. Низким, глуховатым, настоящим смехом. Мобиус не отрывал от него взгляда, и хотя Локи этого не видел, в глазах агента светилось что-то очень ласковое и по-новому мягкое. Он смотрел на Локи с той самой мечтательной полуулыбкой, которая появлялась у него, когда он листал журналы про водные мотоциклы — смесь восхищения и какой-то нежной задумчивости. — У тебя чертовски красивый смех, знаешь ли. — Голос Мобиуса звучал непривычно мягко, почти нежно. — Тебе стоит смеяться чаще. Локи замер, растерянно подняв глаза. Он почувствовал, как на щеках проступает предательский румянец, против которого он был бессилен. Никакие века тренировок контроля над собой не подготовили его к этому моменту. Он открыл рот, чтобы ответить привычной шуткой, но… Воздух перед ними вдруг замерцал голубым. — А вот и моя нянька, — успел вздохнуть Мобиус, прежде чем Доктор-Минутка материализовалась во всей своей мультяшной назидательности. Её проекция слегка дрожала, как плохо настроенный телевизор, словно она одновременно находилась в нескольких палатах и не могла определиться, где именно ей проявиться в данный момент. — Внимание, внимание! — защебетала она. — Пациенту требуется сон, а не сантименты! Последние исследования показывают, что особо эмоциональные сцены снижают скорость восстановления больных на… 12,7%! Локи скривился. — Последние исследования могут— — Завтра, Локи, — перебил Мобиус спокойно, сжимая его пальцы в последний, быстрый раз. Его глаза смеялись, хотя губы сохраняли серьезное выражение. — Я тебя буду ждать…скажем, в десять. По мидгарским меркам, разумеется. Потому что в TVA, как ты знаешь, время — это скорее рекомендация. Так что постарайся не опоздать. — Может ещё и будильник мне поставишь? — усмехнулся Локи, но встал, плавно отнимая свою ладонь и тут же скучая по горячему теплу руки Мобиуса. — Если понадобится, — Мобиус откинулся на подушку, явно наслаждаясь моментом. — Я тут, понимаешь ли, успею целый арсенал медицинских гаджетов освоить. Доктор-Минутка замигала ярче. — Протокол! Протокол! Больному требуется отдых! Немедленное завершение — — Да иду уже, иду, — Локи махнул рукой, и его движение буквально прорезало голограмму, вызвав короткий всплеск цифровых помех. Доктор-Минутка резко увеличила яркость — если бы у неё были брови, они бы сейчас точно грозно сошлись. Её свечение начало нервно пульсировать, контуры изображения искажались, будто система с трудом сдерживала эмоциональный отклик. После короткой, но красноречивой паузы, голограмма лишь отвернулась, всё ещё раздражённо мерцая и явно мысленно занося Локи в свой чёрный список проблемных посетителей. В дверях Локи обернулся. — Десять утра. Но если я просплю… — Знаю, знаю, — Мобиус закрыл глаза, улыбаясь. — Ты никому ничего не обещаешь. Локи фыркнул, но получилось почти нежно. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, оставив в палате только Мобиуса и методичный писк приборов. Доктор-Минутка, наконец оставшись без аудитории, с удвоенным рвением принялась выполнять свои обязанности. Она зависла у изголовья, методично зачитывая: «Артериальное давление в норме, частота сердечных сокращений стабильна. Напоминаю: следующая доза анальгетиков через… сорок семь минут». Её голубоватый свет стал мягче, приглушённее, подстраиваясь под полумрак палаты. Перед тем как исчезнуть, она автоматически снизила яркость мониторов, активировала ночной режим наблюдения и на секунду задержалась, будто проверяя, действительно ли пациент засыпает. Убедившись, что Мобиус уже закрыл глаза, её голограмма наконец растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий звук статики и тёплую тишину. Теперь ничто не мешало отдыху Мобиуса.

***

Пар в ванной комнате только начал рассеиваться, когда Локи услышал приглушенный звук — что-то среднее между ворчанием и сдавленным ругательством. Он отложил книгу, которую пытался читать последние двадцать минут (безуспешно, потому что каждый шорох из ванной заставлял его напрягаться), и прислушался. — Мобиус? Никакого ответа, только очередной раздраженный вздох. Локи поднялся и подошел к наполовину открытой двери ванной. Мобиус стоял перед зеркалом, с полотенцем, небрежно обернутым вокруг бедер. Влажные волосы растрепались, с них все еще стекали капли воды, оставляя дорожки на плечах и спине. В руках он неловко держал бинт, пытаясь одной рукой зафиксировать его на плече, где виднелась почти зажившая, но все еще розоватая рана. Судя по хмурому выражению лица и нескольким скомканным отрезкам бинта на полу, попытки продолжались уже какое-то время. Что-то дрогнуло в груди Локи при виде этой сцены. Уязвимый. Беззащитный. Совсем как тогда, в больничном крыле. Мобиус, всегда собранный и невозмутимый, сейчас безуспешно боролся с простейшей задачей, его движения были ограничены травмой, которую он получил из-за него же. Защищая его. Мысль отозвалась болезненным укусом где-то под ребрами. — Помощь нужна? — спросил Локи, стараясь, чтобы голос звучал легко. Мобиус вздохнул, пытаясь одной рукой развернуть бинт, в то время как другой придерживал компресс на ране. — Просто… — он поморщился, когда компресс в очередной раз сместился, — эта чертова перевязка. Доктор-Минутка сказала делать ее ежедневно, но я не предполагал, что это будет как разгадывание головоломки с завязанными глазами! Локи наблюдал несколько секунд за неуклюжими попытками Мобиуса, чувствуя, как растет беспокойство внутри. Когда бинт в третий раз выскользнул из рук Мобиуса и упал на пол, Локи не выдержал. — Дай сюда, — сказал он, делая шаг в ванную. — Ты только усугубишь ситуацию. Мобиус поднял взгляд, и на мгновение Локи показалось, что он собирается отказаться — профессиональное упрямство и независимость были частью его натуры. Момент растянулся, и сам Локи уже почувствовал нелепый порыв отступить, взять свои слова обратно, но затем Мобиус рассмеялся, качая головой. — Да, пожалуй, я действительно выгляжу нелепо, — он протянул бинты Локи. — Буду признателен за помощь. Локи шагнул дальше в ванную комнату, стараясь не думать о том, как близко они сейчас находятся, о почти обнаженном теле Мобиуса перед ним — теле, которое он чуть не потерял несколько дней назад. О влажной коже, на которой спрятавшиеся капли воды оставляли дорожки, стекая вниз… Само пространство казалось слишком маленьким для них двоих, воздух — слишком насыщенным остатками пара и запахом мыла, которым пользовался Мобиус. Что-то цитрусовое и древесное одновременно. Запах Мобиуса. Мобиус протянул ему бинт, и Локи осторожно взял его, стараясь не касаться пальцев Мобиуса своими. Он внезапно почувствовал себя неуклюжим, будто его руки принадлежали кому-то другому. — Сейчас… дай мне минуту, — Локи развернул бинт, стараясь вспомнить все, что слышал за последние дни. Пока Мобиус восстанавливался в больничном крыле, Локи приходил ежедневно. Сначала под предлогом, что без Мобиуса ему действительно нечем было заняться в TVA. Но очень скоро даже самому себе он не смог врать. Он просто не мог перестать волноваться, да и без Мобиуса чувствовал себя…странно. Однажды, когда Мобиус крепко спал под действием обезболивающего, Мисс-Минутка, проплывая мимо, задержалась у койки. — Ты всё ещё здесь? — спросила она, скрестив крошечные руки. — И останусь, — ответил Локи со сдержанным упрямством. Она фыркнула, но что-то в его строптивости, в том, как он не отрывал взгляда от спящего Мобиуса, по-видимому смягчило её. — Ладно. Если уж ты такой заботливый, то хотя бы делай это правильно, — пробормотала она и, к его удивлению, развернула миниатюрный голографический проектор, демонстрируя технику перевязки. — После выписки ему придётся делать это самому каждый день, пока рана полностью не затянется. Запоминай: стерильная салфетка или специальный компресс сначала и только потом фиксация бинтом — не туго, но и не слабо. И каждый раз нужно проверять, нет ли побочного воспаления. Локи слушал внимательно, не перебивая, запоминая каждое слово. Он даже просил повторить, когда что-то было неясно. Доктор-Минутка закатывала глаза, но объясняла снова. Теперь, свернув бинт в руках, он мысленно воспроизводил её инструкции. «Не слишком туго, но и не слабо. Фиксируй края, чтобы не топорщились.» — Сначала стерильная салфетка, — подсказал Мобиус, кивая на упаковку на раковине. Локи кивнул, благодарный за подсказку, хотя и сам всё прекрасно знал благодаря своим недавним «урокам». Он вскрыл упаковку и осторожно приложил салфетку к заживающей ране. Их взгляды на секунду встретились в зеркале, и Локи быстро отвел глаза, сосредоточившись на своих действиях. — Поддержи салфетку, — тихо попросил он, и Мобиус прижал её ладонью, пока Локи одной рукой начал фиксировать бинт. Его пальцы слегка дрожали, когда он делал первый виток. Слишком близко. Мобиус стоял слишком близко, почти обнаженный, теплый после ванны, и Локи ощущал ещё исходящий от него жар, видел, как капли воды стекают по его коже, исчезая за краем махрового полотенца. Он сделал первый виток бинта, стараясь, чтобы он лег ровно и не слишком туго, одновременно удерживая салфетку на месте. — Ты в порядке? — Локи понял, что слишком долго задержал руку на его плече. — Абсолютно, — ответил он, возвращаясь к перевязке, хотя сердце стучало так громко, что, казалось, Мобиус должен его слышать. Еще один виток… И еще один. Локи работал методично, стараясь сосредоточиться только на своей задаче. Не думать о том, как близко находится Мобиус. Не думать о тепле его кожи под своими пальцами. Не думать о том, что для этого нужно почти обнимать его, чтобы правильно зафиксировать повязку. — Можешь отпускать, — сказал Локи, когда витков стало достаточно, и салфетка надёжно зафиксировалась под бинтом. Мобиус медленно убрал руку, их пальцы едва коснулись друг друга. Локи продолжил накладывать повязку, стараясь сделать все правильно — чтобы она сидела плотно, но не стесняла движений. Его пальцы снова коснулись кожи Мобиуса, и он почувствовал, как мышцы под ними слегка напряглись. — Не слишком туго? — Нет, продолжай. Когда Локи сделал последний оборот и закрепил край специальным пластырем, который Доктор-Минутка оставила на полочке в ванной, его руки замерли, не спеша отпускать бинт. Казалось, сама мышечная память вновь перебирала каждый этап: стерильная салфетка, правильное натяжение, фиксация. Всё было сделано безупречно — так, как требовалось. И хотя перевязка была завершена, Локи не спешил объявлять о готовности. Он замер в полуобороте к Мобиусу, а его взгляд прилип к аккуратной крепкой полосе бинтов, пересекавшей теплую кожу. Если бы он был быстрее… Мысль ударила с новой силой. Он должен был защитить Мобиуса. Должен был предвидеть, должен был успеть. Но вместо этого получил сорванный крик, алое пятно, расползающееся по одежде, и часы ожидания в стационарном крыле, где каждая секунда тишины напоминала: ты подвел его, ты подвел его, ты подвел— — Локи? Голос Мобиуса вывел из оцепенения. — Ты закончил? Локи не ответил. Он действовал не думая — почти на автомате, повинуясь глухому, сокровенному импульсу. Наклонился, коснулся губами места чуть выше повязки — там, где не было ни ран, ни боли, только чистое, цельное, теплое тело. Прикосновение было коротким, почти мимолетным, но за эти секунды Локи успел ощутить под губами биение крови — учащенное, отзывчивое, — и легкую, едва заметную дрожь, пробежавшую по коже Мобиуса. Он не поцеловал — скорее, просто прижался губами. — Локи… — Прости, — прошептал Локи очень тихо, но это слово казалось недостаточным, слишком простым для той бури, что бушевала внутри него уже столько дней, не находя выхода. — Прости. Он почувствовал, как Мобиус замер, а затем осторожно повернулся к нему. — Локи, — его голос был мягким, но твердым. — Послушай меня. Я уже говорил, что это не твоя вина. Никогда не была. — Я должен был быть быстрее, — Локи помотал головой, не поднимая глаз. — Пуля предназначалась мне. — И я принял решение, — настойчиво напомнил Мобиус. — Моё решение. Не твоё. Локи наконец поднял взгляд, встречаясь с глазами напротив. В них не было упрека или сожаления — только спокойствие и понимание, которые всегда обезоруживали. — Я чуть не потерял тебя, — слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. — Но не потерял, — тихо сказал Мобиус, а затем, после паузы, добавил: — И я не собираюсь никуда исчезать. Он медленно поднял руку, его пальцы осторожно скользнули по щеке Локи, заставляя того вздрогнуть от неожиданного прикосновения. Мобиус наклонился чуть ближе, намеренно, осознанно. — Я бы очень хотел тебя поцеловать. Можно? — прошептал он, и в этом простом вопросе было столько нежности и уважения к границам, что у Локи внезапно пересохло во рту, а в груди возникло странное ощущение — не боль, а скорее внезапная физическая память о падении с Бифрёста, когда всё внутри сжалось от приближающейся встречи с неизвестностью. Где-то в глубине сознания Локи уже ждал этого вопроса — ждал с той самой минуты, как их пальцы переплелись у больничной койки. Ждал, боялся и хотел одновременно, как хочется вдохнуть после слишком долгой задержки дыхания. Локи кивнул, едва заметно, но достаточно для Мобиуса. Он приблизился. Их губы встретились — мягко, почти невесомо. Локи ответил осторожно, несмело повторяя движения губ Мобиуса. Его руки медленно поднялись и осторожно обхватили Мобиуса за плечи. Он чувствовал всё: запах мыла, влажное тепло пара на коже, упругие мышцы под пальцами, легкое покалывание от усов Мобиуса, которые оказалась на удивление мягкими. Когда же Мобиус отстранился, оставив между ними лишь сантиметр пространства, в Локи что-то переключилось. Он сам закрыл расстояние, снова накрыв желанные губы. Поцелуй уже не был осторожным ответом — он был требованием. Губы двигались по губам увереннее, настойчивее. Но этого оказалось мало. Слишком мало. Нужно было больше — больше кожи, больше тепла, больше этого опьяняющего чувства, что можно наконец перестать контролировать каждый вздох и притворяться сильным. Он нуждался в Мобиусе. Нуждался с такой силой, что это пугало — как будто все эти месяцы сдержанности и невысказанного наконец прорвали плотину. Локи скользнул ладонями по распаренному телу Мобиуса, чувствуя под пальцами каждый рельеф напряжённых мышц. Его пальцы впились в плоть, с лёгкой силой ощущая ровный пульс, бьющийся где-то глубоко под кожей. Он притиснул Мобиуса к холодной кафельной стене, ощущая, как тот вздрогнул от резкого контраста температур. Не прижал — именно притиснул всем телом, с силой, которой сам не ожидал. Их тела слились в едином порыве — горячая кожа, учащенное дыхание, влажные сталкивающиеся губы, что двигались все более жадно. Локи чувствовал каждый сантиметр Мобиуса через ткань полотенца — достаточно упругие бедра, напряженный живот, твердые мышцы груди. Его собственное тело отвечало тем же — волна желания нарастала, сметая все преграды. И именно в этот момент, когда мир сузился до точки соприкосновения их тел, раздался сдавленный вздох боли. Локи отпрянул как ошпаренный. — Чёрт! Я… прости. Твоя рана… Внутри всё сжалось от внезапного приступа вины — острой, почти детской ярости на самого себя, из-за которой он снова причинил страдание тому, кто и так пострадал из-за него. Но, к смешанному с тревогой облегчению Локи, Мобиус лишь хрипло, слегка смущенно рассмеялся, хотя его рука инстинктивно потянулась к перевязанному плечу. В его глазах не было упрека — только прежнее тепло. — Я в порядке, — выдохнул он. — Уверен? — Локи недоверчиво прищурился. — Всё хорошо, — заверил Мобиус. — Просто… возможно, нам стоит быть немного осторожнее…в ближайшие дни. И Локи кивнул, благодарный за это «нам» и за обещание «ближайших дней», скрытое в словах. Обещание того, что это прикосновение — не последнее. Что будут и другие дни, другие прикосновения. Что эта нежность, эта забота, эта близость теперь принадлежат ему, Локи, который так долго считал, что не заслуживает ничего подобного. Локи сделал глубокий вдох, ощущая, как адреналин медленно отступает, сменяясь спокойной уверенностью. Он шагнул вперед и обнял Мобиуса — уже не с жадностью, а с осознанной бережностью, стараясь быть предельно осторожным с его ещё не до конца зажившим плечом. Это был уже не порыв, а выбор — просто держать его, чувствовать ровное дыхание, считывать спокойный ритм сердца. Живого. Рядом. — Не знаю, как ты это делаешь, — пробормотал Локи ему в шею, чувствуя, как собственное тело наконец полностью расслабляется. — Что именно? — рука Мобиус легко поглаживала спину Локи. — Заставляешь меня…чувствовать столько. Локи услышал, как Мобиус улыбнулся. — Это просто магия, — сказал он с легкой иронией. — Но, между прочим, определённо не менее впечатляющая, чем твоя. Локи тихо фыркнул, но не отстранился. Напротив, он еще крепче прижался к Мобиусу, глубоко вдыхая запах мыла и кожи. Он чувствовал, как напряжение окончательно покидает его, сменяясь облегчением и странным, необычным для него чувством заземлённости. — И…что теперь? — спросил Локи тихо. Мобиус отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. — Дальше я, наверное, оденусь, — заметил он с улыбкой. — А потом мы могли бы поужинать… Только, ради всего святого, без этих питательных гелей, которыми меня пичкала Доктор-Минутка! Я начинаю видеть их в кошмарах. — Звучит… приемлемо, — сказал Локи, пытаясь скрыть улыбку. — А через пару дней, когда я окончательно поправлюсь… — Мобиус понизил голос до интимного шепота, — я намерен позаботиться о тебе. Как следует. Локи почувствовал, как его щеки вспыхнули, но не отвел взгляда. — Интересно, что входит в твое понимание «как следует», агент Мобиус, — протянул он, возвращаясь к своему обычному саркастичному тону, хотя внутри все пело от предвкушения. — Боюсь, тебе придется подождать, чтобы узнать. Но, на случай, если ты ещё не догадался, я полон сюрпризов. — Мобиус мягко прикоснулся губами к тому месту, где линия челюсти Локи встречалась с шеей — той скрытой точке, что была обычно прикрыта воротником. Прикосновение было таким приятным, что Локи невольно зажмурился. — Норны…какой неудобный момент для ранения… — пробормотал он, пока губы Мобиуса оставались на его коже, не двигаясь, но говоря больше, чем слова. Это был осознанно дозированный контакт — достаточно теплый, чтобы передать волнующую нежность, но намеренно сдержанный, без привычной Мобиусу поддразнивающей нотки. Когда Мобиус отстранился ровно настолько, чтобы встретиться взглядом, в глазах его танцевали искорки — смешанные с ответным желанием и той особой нежностью, которую Локи все еще не был уверен, как правильно принимать. — Ужасно неудобный, — полностью согласился Мобиус. — Но, думаю, пара дней ожидания не убьет нас после всего, что мы пережили. — Звучит скучно, — проворчал Локи, но в его глазах не было настоящего недовольства — только это новое, сильное чувство, от которого невыносимо щемило в груди. Мобиус снова коснулся его губ — коротко, нежно, обещающе. — Даю слово, котёнок, — прошептал он, отрываясь, — как только врач даст добро, я компенсирую тебе каждую минуту ожидания. Они замерли на мгновение, лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. В тишине было слышно, как капает вода с крана. Локи медленно открыл глаза. — Знаешь… Я тут кое о чём подумал. — О чём же? — Вообрази, если бы нас сейчас видела Доктор-Минутка… Её голографическое сердце, наверное, взорвалось бы от противоречия: «Нарушение протокола! Несанкционированная близость! Но… статистика показывает улучшение психоэмоционального состояния пациента!» Мобиус издал невольный смешок. — Она бы потребовала немедленного разделения и написала отчёт на триста страниц. — С графиками, — с невозмутимым видом подхватил Локи. — И обязательным приложением в виде правил «Как не целовать агентов TVA в период реабилитации». Раздел первый: «Запрещённые зоны». — И цитировать параграф о «недопустимости эмоциональных всплесков у пациентов с проникающими ранениями». — А мы бы просто сказали, что это реабилитационная процедура. «Стимуляция выработки эндорфинов… через тактильный контакт. Терапевтический». Мобиус рассмеялся — неожиданно легко и молодо, и этот звук был таким искренним, что Локи на мгновение застыл, косясь на него с притворным недоумением. — Не знал, что в вас столько озорства, агент Мобиус. Мобиус встретил его взгляд с улыбкой — той теплой, знакомой улыбкой, которая почему-то всегда заставляла Локи чувствовать себя… дома. — Что ж, полагаю, у меня был отличный учитель.