Обычный вечер на сроке стивмайна

Пыль и адреналин очередной облавы наконец осели. В опустевшем участке царила мертвая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов. Три фигуры застыли в изнеможении: шериф Стивмайн, обмякший за своим столом, и два его полковника — Шимерли и Рейн, прислонившиеся к стене. Стивмайн не выдержал первым. Его голова тяжело упала на сложенные на столе руки. Глубокий, почти что животный вздох вырвался из его груди, а затем дыхание стало ровным и тяжелым — он провалился в сон мгновенно, сраженный усталостью. Рейн, высокий и жилистый, с колючим взглядом, наблюдал за ним несколько секунд. Потом его взгляд медленно переполз на Шимерли, который, казалось, вот-вот рухнет рядом. — Смотри, какая картина, — тихо, с хрипотцой, произнес Рейн. — Наш герой-шериф спит без задних ног. Шимерли, всегда более сдержанный и правильный, лишь мотнул головой, пытаясь стряхнуть оцепенение. — Оставь его, Рейн. Идиот, мог бы дойти до дивана. Давай сами свалим, пусть спит. Рейн не двигался с места. В его глазах зажегся знакомый Шимерли опасный огонек — азарт охотника, видящего легкую добычу. — Я тут кое-что лучше придумал, — Рейн ухмыльнулся, обнажив зубы. — Давно хотел посмотреть, что у нашего бравого шерифа внутри. Поможешь? Шимерли замер, поняв все с полуслова. Он резко выпрямился. — Ты совсем ебанутый? Это же Стивмайн! Шериф! Ты чего, совсем охренел? — Именно потому что он шериф, — парировал Рейн, уже подходя к спящему. — Он нас сейчас на ушах стоять заставил, а сам сладко сопит. Заслужил немного... развлечений. Ну же, Шим, я знаю, ты тоже на него смотришь. Не прикидывайся святым. Шимерли заколебался. Стыд и дикое, запретное любопытство вели в нем яростную борьбу. Он сглотнул, глядя на мощную спину Стивмайна, на его расслабленное, уязвимое тело. — Блять... — тихо выдохнул он, и это слово стало знаком капитуляции. — Ладно. Но только... Тихо. И быстро. — Вот и умник, — довольно хмыкнул Рейн. Они действовали слаженно, как на операции. Рейн расстегнул ремень и ширинку на брюках Стивмайна, грубо стащил их вместе с боксерами до колен. Шимерли, с дрожащими руками, сделал то же самое со своей униформой, его уже твердый член нервно подрагивал в ожидании. Рейн кивнул на лицо шерифа. — Займись ртом. Разбуди его красиво. Шимерли, с бешено стучащим сердцем, подошел сбоку. Он провел своим членом по сомкнутым губам спящего Стивмайна, оставляя влажный след. Тот что-то пробормотал во сне, повернув голову. Пользуясь моментом, Шимерли с легким давлением протолкнул свой член между его губ. Стивмайн закашлялся во сне, его челюсти рефлекторно разжались. Шимерли, с стоном наслаждения, вошел глубже, начав неспешно, а затем все яростнее двигать бедрами, трахая его теплый, сонный рот. В это время Рейн, плюнув себе в ладонь, смазал свой внушительный член и без церемоний пристроился сзади. Одной рукой он раздвинул ягодицы шерифа, другой нацелился. И с силой вдавился в него. Стивмайн проснулся мгновенно. Его глаза расширились от шока и непонимания, когда он увидел перед собой низ живота Шимерли и почувствовал чудовищное, разрывающее давление сзади. Он попытался закричать, но его горло было плотно занято, и получился лишь глухой, захлебывающийся стон. Он попытался дернуться, но Рейн уже держал его мертвой хваткой, продолжая глубоко и жестко входить в него. — Держи его, сука, не давай шевелиться! — прохрипел Рейн, насаживая шерифа на себя еще резче. Стивмайн вырвал рот, давясь слюной и предсеменем Шимерли. — Вы... что, блять... творите?! Я вас уволю! Я вас обоих... А-а-ах! — Его угрозы превратились в визг, когда Рейн вошел по-особенному глубоко. — Уволишь, говоришь? — Рейн зло усмехнулся и с силой перевернул его на спину. Стивмайн, ослабленный и ошеломленный, не оказал сопротивления. — Ну давай, попробуй. А пока — получай, свою начальственную дырку подставляй! Рейн снова вошел в него, теперь в миссионерской позе, прижимая его ноги к груди. А Шимерли, уже не стесняясь, снова поднес свой член к его лицу. — Открой рот, блядь, шериф! — приказал Шимерли, и Стивмайн, парализованный двойным проникновением и шоком, послушно разжал губы, позволив ему снова войти. Их тела двигались в разном ритме, наполняя тишину участка влажными хлюпающими звуками, тяжелым дыханием и приглушенными стонами. Стивмайн уже не сопротивлялся. Его тело, преданное и разбуженное таким чудовищным образом, начало отвечать предательским волнами удовольствия. Его собственный член стоял колом, вымазывая живот липким предсеменем. Угрозы сменились сдавленными стонами и матом. — Да... Ох, ёб твою... Так вот вы как... А-а-а, кончайте уже, твари! Но они не собирались заканчивать. Они трахали его с озверелой энергией, вымещая на нем всю усталость, злость и давнее желание. Стол скрипел и бился о стену, ритмично постукивая. Рейн кончил первым, с длинным, низким рыком, заполняя его изнутри. Шимерли, не отставая, вытащил член из его рта и, проведя несколько раз по его лицу, обдал его горячими струями спермы. Они отступили, застегиваясь. Стивмайн лежал на столе, абсолютно разбитый, покрытый потом и спермой, его униформа была задрана до груди. Он смотрел в потолок стеклянными глазами, быстро и тяжело дыша. Рейн хлопнул его по бедру. — Ну что, шериф? Заявление на увольнение будем писать? Или как там? Стивмайн медленно перевел на него взгляд, полный ненависти, стыда и... странного понимания. Он сглотнул, облизнул губы. — Идите нахуй, — хрипло выдохнул он. — Оба. И принесите мне, блять, кофе. И влажные салфетки. Рейн и Шимерли переглянулись и ухмыльнулись. Они знали — это не конец. Это было только начало новой, гораздо более интересной игры.