Anima Coniunctio

      Ответ пришел к Гарри сам и довольно быстро.       Стоило ему подняться из-за стола после разговора с друзьями в Большом Зале, как он моментально стал замечать кучу прикованных к себе взглядов. Прежде его никогда это не удивляло, ведь подобное происходило из года в год, однако…       — Хей, Гарри! — дорогу ему тут же преградил высокий альфа с Когтеврана, широко улыбаясь. — Тебе помочь, может, с вещами? Ты выглядишь уставшим. Может, на травологии поработаем вместе? Я с удовольствием помогу тебе.       Гарри, раздраженно поморщившись, молча обошел его, даже не удостоив взглядом. Резкий запах этого альфы заставил внутренности неприятно сжаться, да и отвечать каким-либо образом не было никакого желания. Однако стоило сделать пару шагов к выходу, как с другой стороны вынырнул кто-то теперь уже из пуффендуйцев:       — Гарри! Слушай, может, сходим как-нибудь на выходных в Хогсмид? Пропустим пару кружек сливочного пива, расслабимся, пообщаемся?       Гарри стоически проигнорировал и второго прилипалу, но им дело не закончилось. Напротив, все только началось.       Скандальная сплетня с кричащим во все щели лозунгом «Гарри Поттер – омега!» со скоростью бладжера разлетелась по всему замку меньше чем за сутки. Ажиотаж начался еще со дня приезда в школу, когда Герой почти мгновенно, едва переступив порог гостиной, направился в крыло омег, после чего видели его только другим утром за завтраком. И лишь после первых совместных занятий некоторым восьмикурсникам удалось подобраться к Гарри достаточно близко, чтобы учуять его, и окончательно удостовериться в его природе омеги, которая, к ужасу Гарри, вызвала истинное перевозбуждение среди учеников.       Особо выделялись своей наглостью и раздражительностью студенты восьмого курса, к которым притесалась и парочка особенно самонадеянных семикурсников. Большинство из них еще даже не пережили пробуждение своей сущности, однако уже на что-то надеялись.       — Ты так похорошел за лето, Гарри! — бросил ему как-то в спину гриффиндорец с седьмого курса, голос которого был пропитан омерзительным самодовольством и неприкрытым оцениванием. — Твоя сущность тебе так к лицу. Никогда бы прежде не подумал, что омега может быть настолько мощной.       «Чужой, еще и нахал! — в очередной раз проскрежетало в голове, перемешиваясь с собственной глубинной злостью. — Гнать его. ГНАТЬ!»       И Гарри впервые был полностью солидарен со своей природой.       — Отвали, — тихо прорычал он сквозь стиснутые зубы, глядя на вытянувшееся в недоумении лицо семикурсника.       За первую учебную неделю Гарри уже успел изрядно устать от этого внимания, отчего кроме как на тихие грубые ответы тратить свои силы не хотелось. Войти в учебный ритм оказалось сложнее, чем он предполагал, даже если не учитывать свой «особый» статус и вытекающие из него проблемы.       Однако даже не это стало главной трудностью.       Если раньше Гарри был бы только рад отсутствию в своей жизни проблемы с именем «Драко Малфой», то теперь проблемой являлось как раз-таки его отсутствие. Такая перестановка слагаемых казалась Гарри до безумия абсурдной, что это даже ненадолго смогло приглушить нараставшие в груди беспокойство, напряжение и раздражение.       Раздражения, к слову, в жизни Гарри стало слишком много.       Из-за этого Поттер готов при первой же встрече проклясть Малфоя всеми известными заклинаниями, вот только слизеринец мастерски умудрялся не попадаться в поле зрения Гарри. В Большом Зале они почти всегда умудрялись приходить в разное время, в коридорах каждый из них шел в плотном кольце из своих друзей, не пересекаясь даже взглядами, в общей гостиной Башни Единства слизеринцы и вовсе почти не появлялись, предпочитая проводить время своими компаниями в спальнях, коридорах или библиотеке.       И надо бы вроде как радоваться: нет стычек, нет конфликтов, нет никаких ссор. Ничего нет. И Малфоя тоже нет.       «Пусто… — скулила омега внутри, когда Гарри проходил мимо тех мест, где еще недавно улавливался шлейф морозного озона. — Холодно. Где альфа? Нужно его найти».       Парадоксально, но те два коротких столкновения — в поезде и в гостиной — теперь казались Гарри чуть ли не единственными яркими моментами за последние недели, когда он мог чувствовать себя спокойно. Тот эмоциональный выброс словно давал организму необходимую разрядку, отчего после Гарри чувствовал себя, на удивление, приятно опустошенным.       Рядом с Малфоем, даже будучи разъяренным, полным ненависти, злости, внутри наступала блаженная тишина. Так или иначе, но эти две короткие стычки каким-то чудом смогли вытянуть из Гарри недели напряженного лета, ненадолго подарив странное, пугающее умиротворение, о котором Гарри старался не думать.       Сейчас же, вдали от него, тело ломило, как при лихорадке.       Ночи и вовсе стали отдельным кругом ада.       Гарри продолжал спать урывками, просыпаясь в холодном, липком поту, с ощущением, словно его вывернули наизнанку. Гермиона, недовольно сжав губы и прочитав нудную лекцию о вреде привыкания, все же не стала тогда отговаривать его от приема зелий для сна без сновидений. Но даже спасительный фиал помогал слабо: кошмары отступали, грудную клетку более не сдавливали тяжелые образы и воспоминания, но вместо отдыха по-прежнему приходила лишь черная, вязкая пустота.       Сны теперь парадоксально стали казаться непозволительной роскошью: в груди неконтролируемо нарастало беспокойство проспать что-то внезапное и ужасное. За последние годы Гарри, настроив себя, как радиоприемник, на линии защитной волны, более не мог переключиться на спокойный и размеренный темп.       После каждой ночи Гарри чувствовал себя все более разбитым.       Так прошло полторы недели с начала учебы. Дни все сильнее сливались в серую, монотонную рутину, лишенную каких-либо эмоциональных всплесков. Прошлые годы были менее предсказуемыми и более живыми, о чем Гарри время от времени задумывался на очередной лекции, теряясь в монотонном профессорском голосе. И можно было бы спихнуть очередную проблему на тяжелый послевоенный период, который неподъемной тяжестью висел на плечах, однако это была не единственная перемена в учебной рутине.       Гарри отчетливо понимал, что ему остро чего-то не хватает… но чего конкретно — ответить он пока не мог.       Или же игнорировал очевидное..?

───╼⊳⊰ 🙤 ⋅ ❖ ⋅ 🙦 ⊱⊲╾───

      — Не нравится мне все это, — внезапно, тем же вечером, оторвавшись от своего пергамента, произнес Рон. Друзья подняли на него недоуменный взгляд, заметив, что сам Рон как-то напряженно посматривает в сторону.       Гарри проследил за взглядом друга и наткнулся на напряженный профиль Малфоя, который вместе с Теодором и Панси направлялся к выходу из гостиной, даже не взглянув в сторону гриффиндорцев. В отличие, правда, от Паркинсон, которая лишь презрительно вздернула бровь, смерив троицу холодным взглядом, и вышла вслед за друзьями.       — О чем ты? — спросила Гермиона, возвращаясь к своему эссе.       — Эта тишина, — буркнул Рон, бросив перо. — Это неправильно.       — Рон! — устало вздохнула Гермиона, не желая даже начинать этот разговор. — Ты что, хочешь, чтобы они снова начали бросаться в коридорах проклятиями?       — Я хочу, чтобы они вели себя как обычно! — недовольно поправил он Гермиону. — Раньше все было понятно и предсказуемо, мы знали, чего от них ожидать. А сейчас они будто постоянно что-то замышляют! Тихушничают, ходят стайкой, нас игнорируют… это подозрительно.       — Может, они просто стараются не привлекать к себе внимания, — предположила Гермиона, откладывая перо. — Они сейчас в уязвимом положении. Скорее всего, сейчас они боятся кого-либо спровоцировать, поэтому и ведут себя осторожно.       — В первый день что-то они не особо боялись, — несогласно поморщился Рон.       — А я с тобой согласен, — глухо отозвался Гарри, в которого тут же вперила острый взгляд Гермиона. — Мы семь лет воевали то с ними, то с Волдемортом, и теперь нужно все это просто взять и забыть? Будто ничего не было?       — Гарри, я не это имею в виду…       —  А что? — взбрыкнулся Поттер. — После всего, что было, нельзя просто сидеть и тихо мирно писать за одной партой эссе по трансфигурации о чудесной совместной работе! — Гарри сделал небольшую паузу, устало вздохнув. — Это затишье… оно и правда давит. Будто вот-вот прилетит нож в спину.       «Тишина… — эхом отзывалось внутри, резонируя со здравым смыслом. — Нет запаха. Нет альфы. Ничего нет…»       Гарри напряженно сжал челюсть и недовольно сглотнул.       — Пожалуйста, хватит! Вам не приходило в голову, что вы ищете врага там, где его, возможно, уже давно нет? — недовольно спросила Гермиона. — Давайте не будем начинать все сначала. Нам всем уже давно пора вернуться к нормальной жизни. Попробуйте хотя бы забыть для начала о прошлых конфликтах.       — А что, если это и есть наша «нормальная жизнь»? — не выдержав, рявкнул Гарри. — Извини, Гермиона, но я не знаю, как жить твою «нормальную жизнь»! Я никогда ее не жил!       — А ты пробовал? — в сердцах упрекнула его Гермиона, но тут же прикусила язык, со смесью упрямства и беспокойства глядя на окаменевшее лицо друга. Она моментально осознала, что сказала лишнего. Гарри лишь терпеливо сжал губы, понимая, на какую территорию подруга аккуратно хотела ступить.       — Может… так просто привычнее, — уже тише, почти неслышно, добавил он, глядя на свои пальцы. — Так хотя бы знаешь, чего ждать.       Гарри замолчал, не решая заканчивать мысль. Но она, ужасающая, уже сама сформировалась в его сознании, не предвещая ничего хорошего, ведь дело было не только в томительном ожидании нападения.       Первые дни Гарри был уверен, что это адаптация. Все вокруг изменились, сам мир переменился, что неизбежно коснулось и учебы, однако стоило к концу третьего дня на задворках сознания перед сном мелькнуть этой ядовитой мысли, как та клешнями вцепилась в разум, намертво обосновавшись навязчивой идеей.       Ведь все дело было в том, что без этих идиотских, изматывающих стычек, без постоянного напряжения, которое создавал Малфой одним своим присутствием, мир словно стал пустым.       Постоянное томительное ожидание, в котором Малфой держал Гарри все предыдущие годы, настолько въелось в рутину, что представить новый учебный год без их вечного соперничества казалось невозможным. Словно без их глупой вражды не было того самого якоря постоянства, ведь именно эти стычки были единственной константой из года в год.       И вот ее нет. Всего несколько дней, как начался учебный год, но контраст уже слишком ощутим. Словно все вокруг стало безликим и скучным.       Гарри оторопело замер, медленно складывая пазл в голове, кусочки которого все эти дни ему подкидывало собственное подсознание.       Гарри скучно без стычек с Малфоем.       Гарри скучно без ссор с Малфоем.       Гарри скучно… без Малфоя..?       «А может ты просто скучаешь по его вниманию?» — прошипел самый темный уголок подсознания, к ужасу Гарри совершенно не связанный с глупой магией истинности и его природы.       Эта мысль была настолько дикой и неправильной, что Гарри ощутил, как по спине пробежал холодок. Он всю жизнь ненавидел Малфоя. Но Малфой всегда был. Он был словно частью самой школы, такой же неотъемлемой, как движущиеся лестницы или Большой Зал. Он был раздражителем, который заставлял кровь бежать быстрее, заставлял чувствовать хоть что-то, кроме боли и вины.       — Вы же знаете, что МакГонагалл этого не одобрит, — вздохнув, напомнила Гермиона, глядя то на одного, то на другого. Ее голос мгновенно выдернул Гарри из пелены собственного разума, возвращая в реальность.       — Они правда могут что-то замышлять, — стоял на своем Рон, упрямо глядя на Гермиону. — У каждого второго из них родители в Азкабане или в бегах. Думаешь, они не захотят отомстить? Наверняка именно поэтому они и сторонятся нас. Готовят какую-нибудь гадость.       Гарри молча слушал друга, задумчиво кусая губы. В словах Рона определенно была логика, которая сама вытаскивала из подсознания тяжелые воспоминания о тех судах, на которых Гарри побывал за прошедшее лето: море пролитых слез каждой семьей, множество криков, споров и проклятий, часть из которых была адресована непосредственно Гарри. В глазах каждого за пеленой боли и обиды плескалась ненависть, иногда прорываясь и импульсивными магическими выбросами.       Но ярче всего всплыло воспоминание со дня суда над Малфоями. И это было единственное заседание, которое прошло без яростных споров, без криков и ответных обвинений. Гарри отчетливо помнил убитый и болезненный вид Драко, но в особенности он помнил пустые серые глаза, которые после его речи с нескрываемым удивлением и легким ужасом таращились на Гарри остаток заседания.       «Опять он занимает все мысли», — мысленно буркнул Гарри, не сразу осознав, как это звучит.       А это звучит ненормально.

───╼⊳⊰ 🙤 ⋅ ❖ ⋅ 🙦 ⊱⊲╾───

      Первое практическое занятие по трансфигурации стояло только в пятницу второй недели.       — Нет, в этом мире точно нет никакой справедливости, — простонал Рон, откладывая свой лист с расписанием с таким видом, будто на нем был подписан приговор к Поцелую Дементора. — Мало того, что ставить в девять утра трансфигурацию в принципе жестоко, так у нас еще и практическое занятие со слизеринцами!       Рон трагически вздохнул и с видом великомученика печально отправил в рот сосиску. Казалось, он посчитал такое невероятное комбо личным оскорблением, отчего теперь сонно и недовольно пыхтел, жуя свой завтрак. Гарри, услышав слова друга, не сдержался и бросил короткий взгляд на противоположный конец стола. Сейчас там сидело лишь несколько человек.       «Его опять нет…» — тоскливо проскулила сущность. Гарри поспешил проигнорировать вновь нарастающую в груди тоску и вернулся к своей тарелке с овсянкой, которая уже успела превратиться в клейкую, неаппетитную массу.       — МакГонагалл обещала какой-то особый формат занятий, — глядя на свое расписание, вспомнила Гермиона. — Должно быть, что-то опять для межфакультетского единства. Возможно, нас разобьют с ними на пары.       — О, прекрасно! — протянул Рон, всплеснув руками и случайно ударив кубком об стол. — Значит, меня посадят с каким-нибудь Гойлом, который будет своей тупорылой мордой пускать слюни на мой пергамент, тебя, Гермиона, с Паркинсон, которая попытается превратить твои чернила в жабу. А Гарри вообще... — Рон мгновенно стушевался, прикусив нижнюю губу. Его пыл слегка утих, а на лице проступило знакомое беспокойство, когда он бросил на друга быстрый взгляд. — Ну, в общем, весело будет.       Гарри лишь мрачно кивнул, соглашаясь с другом.       Особый формат. Звучало как очередная проблема.       Он и так с трудом терпел присутствие чужих альф в одном помещении, а теперь его еще и, вероятно, заставят с кем-то из них работать.       «А вдруг меня поставят в пару с Малфоем?» — в голове Гарри внезапно пронеслась не озвученная только что Роном мысль, от которой внутри все внезапно замерло и заледенело.       «Альфа должен быть рядом… — тут же отозвалась сущность, сжавшись где-то под ребрами. — Холодно без него. Хочу к нему. Найди его. Найди!»       — Рон, перестань так драматизировать, — устало протянула Гермиона, делая глоток своего кофе. — От этого, как минимум, никуда не деться, к тому же, все может обойтись куда более спокойно. Не думаю, что слизеринцы будут готовы жертвовать своей и так шаткой репутацией и оценками, чтобы лично нам троим все испортить.       Рон фыркнул, всем своим видом показывая, что он как раз именно так и думает, и снова принялся мстительно расправляться с завтраком, вероятно, представляя на месте несчастной сосиски кого-то со змеиного факультета.       — Гарри, ты опять почти не ешь, — Гермиона перевела на него обеспокоенный взгляд. — Ты так и с метлы свалишься на завтрашнем отборе.       Гарри оторопело моргнул. Он уже и забыл, что на субботу назначен отбор в команду Гриффиндора по квиддичу. В прошлую субботу отбор проводил Пуффендуй, набрав неплохих охотника и ловца, поэтому на сразу три опустевших позиции предстояло набрать сильных ребят.       — Я не голоден, — глухо буркнул Гарри, ковыряя ложкой остывшую кашу. Осилив только половину безвкусной еды, в горло больше ни куска не лезло. Тело словно отказывалось принимать что-либо, кроме единственного, в чем оно действительно нуждалось.       — Слушай, приятель, если так и дальше пойдет, от тебя останется только шрам и очки, — присоединился Рон, задумчиво поджав губы. — Может, тебе все же…       — Я в порядке, — отрезал Гарри чуть резче, чем намеревался. Он поднял голову и увидел два обеспокоенных лица. — Простите. Просто не выспался, все нормально. Пойдемте, а то опоздаем.       Гарри поднялся с места, закинув сумку на плечо, и постарался как можно скорее покинуть Большой Зал и избежать набега очередной вереницы желающих завести с ним непринужденную беседу до самого класса трансфигурации.       Путь до кабинета ощущался прогулкой по минному полю, пусть и никто не успел к ним прибиться. Гарри шел, стараясь лишний раз не встречаться ни с кем взглядом, но все равно чувствовал на себе десятки любопытных, оценивающих и откровенно хищных взглядов. Рон и Гермиона шли по обе стороны от друга, прекрасно поняв еще давно, что для Гарри на данный момент это будет лучшей помощью, которую он готов принять.       Войдя в класс за минуту до звона колокола, друзья обнаружили, что большая часть мест была уже занята. Подняв голову на недовольное цыканье Рона, Гарри увидел, что все слизеринцы уже кучненько расположились с правой стороны класса. Взгляд Поттера, словно живя своей жизнью, молниеносно метнулся к белобрысой макушке на задней парте.       Малфой сидел прямо, подперев щеку кулаком, и читал какой-то фолиант, не похожий на те, что хранились в библиотеке Хогвартса. Вид у слизеринца был максимально отстраненный, вот только поразительно цепкий (для человека в очках) взгляд Гарри за секунду уловил изменение в Малфое: не меняя положения, блондин моментально напрягся всем телом, через секунду подняв голову от текста.       Глядя на точеный, бледный профиль, Гарри отметил, что вид у Малфоя был еще более болезненный, чем до этого: бледная кожа стала почти серой и еще сильнее натянулась на остром лице, глаза словно сильнее впали, расположив под собой глубокие мешки, с которыми, кажется, слизеринец будто бы даже не собирался ничего делать.       «Он ужасно выглядит… — мысленно удивился гриффиндорец. — Он что, вообще не ест и не спит?»       «Альфе тоже плохо… альфа страдает…» — вновь заскулила в груди омега, заставляя сердце болезненно сжаться.       «И его «друзья» преспокойно просто сидят рядом? Они слепые или как? — мысленно продолжил Гарри, раздраженно глянув на сидящего рядом Нотта. — Почему они ничего не предпринимают?»       «Будто бы ты сам принимаешь помощь своих друзей», — тут же само себе ответило подсознание.       Прошла еще секунда, и профиль слизеринца повернулся, а стальные глаза нашли зеленые. В серых глазах, которые лишь на мгновение обнажили тень душевных метаний своего обладателя, Гарри вновь успел прочесть глухую, болезненную усталость. Омега в груди умолкла, и скопившееся напряжение словно по щелчку исчезло, оставив лишь приятную пустоту в том месте, где все эти недели копились волнение, раздражение и беспокойство.       Гарри коротко моргнул, когда плечи Драко чуть опустились, а светлые брови едва заметно дернулись. Легкие, почти неуловимые жесты принесли странное, смешанное, притом уже знакомое чувство, которое, Гарри был уверен, они испытывали сейчас оба.       «Он чувствует то же самое».       И самое ошеломляющее было то, что контекст абсолютно неважен.       За спиной внезапно раздался оглушающий звон колокола, заставив едва заметно дернуться, приходя в себя. Гарри вновь коротко моргнул, глядя, с каким очевидным усилием Малфой заставил себя отвернуться, дернув плечом.       — Гарри, идем? — Рон потряс слегка друга за плечо. — Ты чего завис?       — Ищу нам место получше, — коротко ответил Гарри и поспешил занять конец противоположного от слизеринцев ряда.       Через минуту в класс зашла профессор МакГонагалл. Пусть она и стала директрисой, профессор продолжала вести трансфигурацию у старших курсов. Восстановление школы, бюрократические вопросы и горы документов отняли у МакГонагалл слишком много времени от поиска кандидатов на должности некоторых учителей. И пусть набрать большинство преподавателей все же получилось, МакГонагалл все еще продолжала частично выполнять свои былые обязанности.       Директриса обвела учеников своим пронзительным, острым взглядом поверх квадратных очков, и в классе мгновенно воцарилась тишина. Ее губы были сжаты в привычную тонкую линию, но в глазах, помимо свойственной ей строгости, читалась и укоренившаяся за последние месяцы усталость.       — Доброе утро, — ее строгий, громкий голос разнесся по классу. — Сегодня у нас первое практическое занятие. Как я уже упоминала ранее, в этом году они у нас будут проходить с небольшими корректировками. Думаю, вы все прекрасно понимаете, что министерство возлагает на вас особую надежду, как на поколение, способное построить новое, единое общество. Поэтому вся практическая работа в этом семестре будет парной.       По классу пронесся сдержанный гул недовольства, который МакГонагалл тут же пресекла, едва заметно приподняв бровь.       — Пары будут межфакультетскими, составлю я их самостоятельно, — продолжила она, словно не заметив всеобщего негодования. — Мне необходимо, чтобы партнеры не только сумели найти компромиссы для совместной работы, но и соответствовали друг другу по уровню академического потенциала и, скажем так, темперамента. Вам придется учиться терпению, молодые люди, и это не обсуждается.       Рон, сидящий рядом, обреченно выдохнул, склонив голову к сведенным рукам, а Гарри едва заметно поерзал, ощутив, как свело мышцы спины. С каждым словом МакГонагалл по венам стремительно разливалось напряжение, и он невольно бросил быстрый взгляд на противоположный ряд.       «Только не он. Мерлин, кто угодно, только не он», — набатом билось в его голове, повторяясь, словно мантра.       В груди вместе с волнительным напряжением растекалось притом противоречивое чувство приятного предвкушения, посылаемое омегой. Сущность притихла, словно притаившийся хищник, полный упования.       МакГонагалл взяла со стола пергамент, подняв взгляд на перешептывающихся студентов. Словно окончательно принимая решение, она быстро оббежала взглядом класс, после этого начав озвучивать пары по рядам:       — Мистер Лонгботтом, вы будете работать с мистером Гойлом.       По классу пронесся тихий, сдержанный гул. Невилл тяжело вздохнул и бросил на Гойла обреченный взгляд. Тот, казалось, и сам был не в восторге от перспективы работать вместе, сурово глянув на Невилла.       — Мистер Томас — с мисс Гринграсс. Мисс Патил, вашим партнером будет мисс Булстроуд…       По классу все сильнее стал раздаваться пораженно-возмущенный шепот учеников. Кажется, своей парой не был доволен никто, что подтверждалось каждым разочарованным охом при объявлении новой пары.       Гарри слушал вполуха, чувствуя, как с каждой названной фамилией его собственное напряжение стремительно нарастало. Список все стремительнее сужался, осталось не так много человек.       — Мисс Грейнджер, вы будете работать с мисс Паркинсон.       Гермиона замерла, а потом медленно повернула голову в сторону Панси, которая смотрела на нее с откровенным ужасом и отвращением. Рон рядом с Гарри издал звук, похожий на сдавленный кашель. Гарри же едва заметил это, ощутив, как бледнеет. Его мир сузился до списка в руках профессора. Даже с учетом ужасных отношений между двумя факультетами, некоторые пары были действительно слишком жестокими, и если в начале списка оставалась легкая надежда на милость профессора, то после этой озвученной пары надежда окончательно угасла.       Список продолжался, и с каждой названной парой круг кандидатов для Гарри сужался, как петля на шее. Оставались только он, Рон, Симус... Забини, Нотт и Малфой. Сердце заколотилось быстрее, отдаваясь глухим, паническим стуком в ушах.       «Только не Малфой. Пожалуйста. Только не он!»       — Мистер Поттер…       Взгляд МакГонагалл, наконец, поднялся на него, и в ее глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие. Профессор вновь на мгновение поджала губы, словно принимала окончательное решение прямо сейчас, глядя на его бледное лицо. Затем ее взгляд метнулся к слизеринскому ряду, задержавшись на треклятой последней парте.       Гарри почувствовал, как в груди все стремительно леденело, а сердце бешено колотилось где-то в горле.       Профессор едва заметно сузила глаза, после вновь переводя взгляд на Гарри, приняв окончательное решение.       — Вашим партнером будет мистер Нотт.       Гарри шумно выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание. Кислород слегка обжег легкие, и в груди стремительно ослабевало былое напряжение.       Теодор Нотт.       Тихий, умный, спокойный альфа.       Гарри почти ничего о нем не знал, однако это было определенно лучше, чем Малфой. Это было настоящее спасение. Волна облегчения была такой сильной, что на мгновение у Гарри даже закружилась голова.       Но не прошло и пары секунд, как в груди стремительно начала нарастать и волна разочарования. Омега внутри него жалобно, почти беззвучно заскулила от досады.       — Мистер Уизли, вы — с мистером Забини, — продолжала тем временем МакГонагалл.       Рон издал звук, будто его ударили под дых, и с ненавистью уставился на Блейза Забини, который в ответ лишь лениво ухмыльнулся.       — И, наконец, мистер Финниган, вам достается мистер Малфой.       Последняя пара была объявлена почти формально и под полный досады стон Симуса и удивленные перешептывания остальных. Но Гарри даже не посмотрел в их сторону. Он был поглощен одним: ему не придется сидеть рядом с Малфоем. Не придется вдыхать его запах. Не придется бороться с собой.       И почему-то от этого осознания в груди было так же тоскливо и пусто, как и спокойно.       — Пересядьте к своим партнерам. У вас пять минут, чтобы ознакомиться с заданием на доске и подготовить рабочее место.       Рон, бросив обреченный последний взгляд на Гарри, с самым несчастным видом поднялся со своего места, которое через пару мгновений занял Теодор. Молча кивнув, слизеринец с полным равнодушия видом начал располагаться на своей части стола, готовясь к совместной работе. В воздухе повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь громким скрипом стульев и недовольным бормотанием учеников, вынужденных пересекать «нейтральную территорию».       МакГонагалл взмахнула палочкой, и перед каждым учеником на парте появился тяжелый оловянный кубок.       — Ваша задача на сегодня — невербальная трансфигурация. Вы должны преобразовать этот кубок в живую стеклянную бабочку. Задача требует предельной концентрации и тонкого контроля. Любая посторонняя мысль или эмоция — и вы получите в лучшем случае лужу расплавленного олова. Приступайте.       В классе воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом стульев, шуршанием перелистываемых пергаментов с конспектами и сосредоточенным сопением. Гарри удрученно уставился на свой кубок, внутри себя усмехаясь такой глупой иронии.       Стеклянная бабочка.       Что-то хрупкое, живое и утонченное. Буквально смесь всего, что Гарри и близко не чувствовал.       Глубоко вздохнув, Гарри все же постарался очистить разум от посторонних мыслей и абстрагироваться от внешних раздражителей. Он поднял палочку, старательно концентрируясь на изящной форме крыльев, на тонкости стеклянных жилок, на хрупких маленьких лапках...       Но это было невозможно.       «Чужой альфа. Гони его!» — требовала омега, затягивая внутренности тугим узлом.       — У тебя неправильный хват.       Гарри моргнул и повернул голову вбок. Теодор, сидящий в футе от него, своим обыденно отстраненным взглядом смотрел на его руку, сжимавшую палочку до побелевших костяшек.       — Ты сейчас сломаешь палочку. И ты слишком сильно напрягаешь запястье, — продолжил поучительным тоном Теодор. — Так ты демонстрируешь принуждение, а не намерение. Расслабь руку, вот так.       Слизеринец придвинулся ближе, сохранив между ними незримую дистанцию в пару жалких сантиметров. Коснувшись холодными пальцами запястья Гарри, Теодор плавно направил чужую ладонь.       Гарри машинально напряг руку, ощутив волну недовольства, когда Нотт без разрешения придвинулся к нему. Омега внутри раздраженно зашипела, почуяв запах другого альфы. Не резкий, даже чем-то приятный, но по-прежнему чужой запах. Однако, не уловив в намерениях Теодора никаких враждебных нот, Поттер позволил себе расслабиться и не без удивления принять помощь. От слизеринца. Забавно даже.       — Спасибо, — пробормотал он.       Альфа лишь молча кивнул и вернулся к своему кубку.       Гарри попытался вновь. Он закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на ощущениях чего-то изящного, хрупкого, но притом не лишенного силы и уверенности в каждом своем движении. Кубок слегка шелохнулся, принявшись менять свою форму, когда сбоку раздался вопль, а из головы мгновенно улетучился возникший на миг образ ярких серых глаз.

───╼⊳⊰ 🙤 ⋅ ❖ ⋅ 🙦 ⊱⊲╾───

      Драко прекрасно умел держать эмоции под контролем на людях, потому бурлящие внутри него злость, негодование и ощущение незаслуженного унижения для большинства были скрыты внешним равнодушием и привычной надменностью.       Симус Финниган. МакГонагалл это серьезно?       Сидящие рядом слизеринцы бросили на Малфоя сочувствующие взгляды, стоило финальной паре прозвучать, Блейз и вовсе тихо присвистнул.       — Выглядит скорее как издевательство, — резюмировал задумчиво он. — Я был уверен, что тебе Поттер достанется. Такое шоу было бы.       Драко молча устремил острый взгляд в парту. В руках он незатейливо вертел свое перо, и лишь если приглядеться, то можно было заметить, что оно вот-вот норовило треснуть.       Потому что Малфой тоже так думал.       Не хотел. Противился собственным мыслям. Злился на себя, но думал.       «Он должен быть рядом. Здесь. А не с чужим альфой!» — зудело без остановки в голове, заставляя костяшки белеть от напряжения.       — С ним, во всяком случае, точно было бы интересно, — буркнул Малфой, перекладывая по парте свои вещи для работы, а после на секунду замер, осознав, что сказал. Светлые ресницы едва заметно дернулись, и Драко поспешил добавить. — Он хотя бы не сожжет стол в первые пять минут.       — Ну удачи, — бросил напоследок через плечо Блейз и поднялся с места.       Малфой, стоило и Нотту удалиться, на мгновение прикрыл глаза и медленно выдохнул ртом.       Интересно, значит, было бы?       Ладони, сжимавшие небольшую стопку книг, вновь напряглись до побеления, а челюсть плотно сжалась от накатившей злости, и ладно бы она была обращена на идиота-напарника или даже на собственную обезумевшую природу.       Она ни на кого не была обращена, но ее источник был ясен, как день.       Этот самый источник сейчас сидел через ряд от самого Драко, готовясь к работе на пару с Теодором. И хуже всего было то, что Поттер был более чем спокоен рядом с ним, в то время как на оглашении своей фамилии выдохнул с таким облегчением, от которого внутри Драко что-то перевернулось.       «Он предпочел другого…»— царапал душу альфа.       И даже с учетом их долгой истории обоюдной неприязни сейчас у Драко такая поттеровская реакция вызвала исключительно привычное раздражение наравне с тугим узлом негодования и необъяснимой печали.       Ведь Драко, никогда бы себе в этом не признавшись, но глубоко внутри хотел, чтобы в пару поставили именно их.       «Это бы хоть на время угомонило эту дрянь», — мысленно оправдался сам себе Драко, вновь спихивая все проблемы на одичавшего альфу.       И это было небезосновательно. Избегать Поттера все эти дни было задачей крайне сложной, которую усугубляло внутреннее, абсолютно иррациональное и бесконтрольное рвение найти его и держать рядом, контролировать и не отпускать.       «Слишком много альф рядом. Они все его хотят», — ревниво рычал альфа в груди, когда взгляд сам находил на другом конце коридора вихрастую макушку, к которой прилип очередной идиот. Костяшки сами чесались проехаться по наглой морде прилипалы, в то время как мозг кривился в отвращении к этому глупому порыву.       «Я не зверь и не кретин, чтобы размахивать кулаками, как дикарь! До подобного только гриффиндорцы могут опуститься!»       И все же дни все шли, а проблемы только копились. Перерытой библиотеки Малфой-мэнора оказалось недостаточно, чтобы избавиться от этого, значит пришло время покопаться в школьной.       Из мыслей Малфоя вырвал грохот рухнувшей на карту сумки Финнигана, который вместе с лишним шумом принес еще и ауру, искрящую идиотизмом и непреодолимым рвением взорвать что-то новое. Драко глянул снизу вверх на такое же кривое от недовольства лицо новоявленного напарника, после чего его глаза ненароком опустились ниже. С этого ракурса парту Поттера и Теодора было прекрасно видно, заставив Малфоя напряженно вздохнуть.       «Салазар, за что мне это?» — мысленно простонал он.       — Скриви лицо попроще, Малфой, мне тоже с тобой более чем неприятно работать, — процедил Симус, раскладывая по парте свои вещи.       Драко фыркнул, переводя взгляд на доску. Этот пироман еще и разговаривать с ним будет! Тео, с которым предстояло работать Поттеру, хотя бы был молчалив, предсказуем и умен. Шрамоголовому определенно повезло с партнером, хотя Малфой явно был бы не хуже. Они хотя бы посоревноваться могли, бросать друг другу вызовы, цепляться, колкостями обмениваться. Работать с ним определенно было бы… лучше..?       Драко замер, осознав собственную мысль. Лучше? Работать с Поттером?       Он только что позавидовал Нотту?       «Да! Там мое место! Рядом с ним!» — тут же согласно зарычал зверь внутри, и Драко с силой стиснул зубы, пытаясь возвести щиты окклюменции.       Получив задание, Драко не удержался от незаметной ухмылки, уставившись на свой кубок. Чувствуя себя полной противоположностью, — чем-то темным, мрачным и сломанным, — задание казалось ему словно насмешкой.       Драко поднял палочку, пытаясь сосредоточиться, но периферическим зрением он видел их. Устремив, казалось, взгляд прямо на кубок Финнигана, словно наблюдая за партнером, боковым зрением Драко отвратительно отчетливо видел, как Поттер безуспешно пытался сотворить заклинание, как едва заметно дрожала его рука, как напряженно сведены к переносице его брови, как Нотт внезапно медленно склонился ближе к нему…       «Он сидит слишком близко».       — Ой!       Драко вернул взгляд прямо и увидел, как кубок Финнигана перед ним накалился докрасна. Прежде чем он успел среагировать, Симус в панике дернул рукой, отчего раскаленный кубок зацепился за край мантии и опрокинулся. Горячие брызги расплавленного олова полетели на пергамент Драко, поджигая его, а несколько капель попали и на лежащую поверх бумаги ладонь.       Боль мгновенно выдернула Малфоя из мыслей, заставив болезненно взвыть.       — Финниган, безмозглый ты кретин! — прошипел Драко, махая обожженной рукой. — Ты чуть не поджег меня!       Малфой, чувствуя необъятное унижение, что его партнер, который должен соответствовать его магическому потенциалу и уровню подготовки, настолько бездарен, схватился за собственную палочку, словно вот-вот норовя проклясть Финнигана, пока тот в панике не поджег ему мантию. Бросив на гриффиндорца испепеляющий взгляд, он уже готов был разразиться в гневной тираде, когда его серые глаза молниеносно переместились на задний план, стоило заметить это.       Нотт. Его пальцы уверенно сжимали запястье Поттера, направляя чужую руку. Теодор сидел, казалось, вплотную к Поттеру, прижимаясь всем телом и контролируя его действия, прикасаясь к нему и не получая никакого ответного сопротивления.       Внутри Драко что-то оборвалось.       «Он. Его. Трогает.»       Боль от ожога, унижение от бездарности партнера и ярость от того, что кто-то другой трогает его омегу — все смешалось в единый поток внутренней, природной ярости, которая мгновенно пробила все щиты окклюменции и с головой накрыла Драко.       «Чужой трогает МОЮ омегу.»       Он гневно взмахнул рукой, отчего его собственный, нетронутый кубок на парте, сначала задрожал от резкого импульса магии, а затем громким треском лопнул, разлетаясь на тысячи осколков. По кабинету пронесся вскрик сидевших рядом учеников, и весь класс обернулся на внезапный шум.       — Мистер Малфой! Что здесь происходит?! — прогремел голос МакГонагалл.       — Он напал на меня! — взвизгнул бледный Симус, с широко распахнутыми глазами глядя на Драко, который перевел не менее шокированный, но все еще разъяренный взгляд на остатки своего кубка.       — Он чуть не поджег меня! — выкрикнул Драко, демонстрируя ожог на своей ладони. — Этот идиот опасен для общества!       — Вообще-то не я разорвал свой кубок на мелкие кусочки! — гневно воскликнул Симус.       — Что ж, видимо, некоторые гриффиндорцы настолько бездарны, что их неумение контролировать собственную магию заразительно! — крикнул в ответ Драко, голос которого на последних словах приобрел неестественные рычащие нотки.       — Да как ты смеешь! Это ты все испортил!       — Тишина! — прогремела МакГонагалл. Оба юноши умолкли, но остатки тихого утробного рычания еще пару секунд слышались в тишине кабинета, заставив всех озадаченно насторожиться. — Минус десять очков с Гриффиндора за неуместную вспышку, Финниган. И минус десять очков со Слизерина за проваленное задание и пререкания, Малфой. Эванеско.       В классе воцарилась мертвая, полная шока тишина. Глубоко вздохнув, Драко обвел взглядом кабинет, почувствовав, как все альфы напряглись. Уизли, сидя за партой позади от Грейнджер, молниеносно придвинулся ближе, инстинктивно дернувшись. Блейз, сидящий рядом с Уизли, тревожно нахмурился, за ним еще пара альф заняли оборонительные позы, омеги инстинктивно съежились.       А потом его взгляд встретился с глазами Поттера. С зелеными, полными шока глазами, которые единственные не были полны страха, ужаса или напряжения. В них были только шок и… понимание.       Он понял. Поттер понял, что дело не в Финнигане.       Ужас от собственного провала у всех захлестнул Драко, перекрывая ярость. Он только что на глазах у всего класса (и, что хуже всего, на глазах у Поттера) повел себя как дикий зверь. Он не только с треском, что иронично, но совсем не смешно, провалил задание, притом абсолютно потеряв контроль и обнажив собственную душу на мгновение перед всеми. И перед Поттером, который еще и к тому же единственный, кто это, очевидно, понял.       — После урока ко мне в кабинет. Оба, — ледяным тоном процедила МакГонагалл, притом внимательно смотря на Драко. — И, мистер Малфой... мы с вами поговорим о самоконтроле.       Стоило уроку закончится, как Малфой поспешил собрать свои вещи и направился к Тео, спокойно собиравшему свои вещи рядом с Поттером.       — Можно тебя на пару слов? — с полным сдержанности лицом, даже не глядя в сторону гриффиндорца, проговорил Драко, смотря сверху вниз на однокурсника. Отойдя с ним подальше, чтобы никто не их не подслушал, Малфой негромко заговорил. — Я этого позора во второй раз не вынесу, с этими грифами невозможно работать!       — Кажется, это исключительно твоя проблема. У меня все прошло абсолютно спокойно, — Тео лукаво улыбнулся, заставив Малфоя бросить хмурый и раздраженный взгляд на Финнигана, а затем на Поттера, который странно поглядывал в их сторону.       — Ты уже записывался в библиотеку? — поинтересовался Драко, переводя тему и вновь обращая на однокурсника взгляд. — Мне явно потребуются чары для предотвращения нового возгорания от этого пироманьяка!       — Завтра мы с Панси планировали пойти туда к двенадцати, подтягивай и Блейза с нами.       — Он вместе с Урхартом завтра планировал идти на отбор к Гриффиндору.       Слизеринцы еще в первые дни учебы обусловились не бродить поодиночке по замку, что было чревато очередным нападением, поэтому Теодор понятливо кивнул и они, дождавшись Панси и Блейза, направились к выходу из кабинета, сопровождаемыми внимательным взглядом зеленых глаз.

───╼⊳⊰ 🙤 ⋅ ❖ ⋅ 🙦 ⊱⊲╾───

      Гарри сидел за своей партой, словно пригвожденный к стулу. Шум в классе — возмущенные перешептывания гриффиндорцев, тихие, но напряженные комментарии слизеринцев, строгий голос МакГонагалл, отчитывающей обоих виновников, — все это доносилось до него как сквозь толщу воды, казавшись абсолютно незначительным и лишним фоном. Гарри не слышал ничего, кроме этого.       Низкое, утробное рычание, которое длилось всего мгновение, но ярким пятном отпечаталось в его подсознании.       Внешне Гарри, должно быть, выглядел так же, как и все — шокированным наглостью Малфоя. Вот только внутри него разворачивалась совершенно иная картина. Его омега, которая последние недели либо тоскливо скулила, либо злобно на все огрызалась, царапая душу, сначала удивленно замерла, а после разнесла по телу волну безумного счастья. Сущность трепетала, словно та самая бабочка, которую им предстояло сотворить. Накатившая необъяснимая эйфория смывала все усталость и апатию, отчего душа хотела петь.       «Он рычал! — ликовала омега, раздавшись в триумфальном крике. — Он претендует!»       Это осознание было таким ошеломляющим и вместе с тем таким правильным, что Гарри потребовалось даже аккуратно ущипнуть себя, ведь помимо всего прочего, кажется, он единственный в этом классе понял истинную причину взрыва Малфоя.       И дело было не в обожженной руке, и даже не в Симусе.       Дело было в руке Нотта на его запястье.       Эта мысль была дикой. Отвратительной. И она заставляла его сердце биться чаще от смеси ужаса и запретного, темного удовлетворения.       Малфой ревновал.       Чертов Драко Малфой, который ненавидел и презирал его все предыдущие годы, который смотрел на него с отвращением в поезде, который избегал его две недели, только что потерял контроль из-за того, что другой альфа коснулся его.       «Нет, это глупость! Этого не может быть», — мысленно поспорил с сущностью Гарри, так и не сумев придумать иной весомый аргумент.       Потому что это явно не совпадение.       — Ты видел? — прошептал Рон, когда МакГонагалл наконец отпустила студентов с урока. — Он же совершенно слетел с катушек!       Гарри медленно повернул голову к другу. Рон был зол, но в его глазах читалась и напряженная озабоченность.       — О чем ты? — глухо спросил Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.       — Малфой. Он же не просто так на Финнигана накинулся. Он его провоцировал, — убежденно продолжил Рон, скосив взгляд вбок. — Смотри.       Гарри проследил за его взглядом и наткнулся на отошедших в сторону Малфоя и Нотта. Они о чем-то тихо и быстро переговаривались, кидая время от времени недвусмысленные взгляды в сторону гриффиндорцев.       «Похоже на самый нелепый заговор на свете, — фыркнул мысленно Гарри. — Но, зная Малфоя, он может действовать и на виду у всех, чего никто и никогда не заметит…»       Гарри видел, как Малфой, разговаривая с Ноттом, даже не смотрел на собеседника. Он видел, как были напряжены его плечи, как он сжимал кулаки, скрытые под рукавами мантии.       «Альфа напуган и зол. Он не станет никому мстить», — мгновенно пришло осознание.       Разговор слизеринцев действительно был мало похож на заговор. Это скорее напоминало попытку побега.       «С хера ли?!» — все же протестующе взбрыкнулся мысленно Гарри.       «Подойди к альфе. Почувствуй его запах!»       Омега усиленно посылала импульсы физическим желанием коснуться альфы. Упорно толкая к истинному вперед, она туманила разум, отказываясь верить в потенциальный злой умысел, в котором мог бы быть замешан ее альфа.       «Нет!»       — Они явно что-то готовят, — заключил Рон. — Может, против Симуса, а может, и против всех нас. Держатся вместе, шепчутся. После такого скандала... это подозрительно, согласись.       Гермиона, собрав свои вещи, подошла к ним, также бросая задумчивые взгляды в сторону слизеринцев.       — Это была слишком странная реакция для такой ссоры, — задумчиво произнесла она. Девушка определенно чувствовала, что упускает из виду что-то абсолютно очевидное и простое, о чем боялась даже подумать.       — Может, просто в белобрысике пробудились хоречьи животные инстинкты вместе с альфой, — усмехнулся Рон, приобнимая Гермиону.       — Возможно, ты прав, — тихо согласился Гарри, накидывая сумку на плечо. — Нужно будет за ними присмотреть.       Это была ложь. Но это была необходимая ложь, чтобы скрыть правду, которая была еще более пугающей, чем любой заговор слизеринцев.       Правду о том, что Драко Малфой только что объявил на языке инстинктов всему классу свои права на него. И, что хуже всего, часть Гарри была от этого в восторге.