я слушаю наше дыхание

      Идея начать толкать из-под полы наркоту, конечно, принадлежала Кащею. Он как человек знающий в этой теме решил сделать из своего досуга бизнес. Как говорится, решил совместить приятное с полезным. Идею эту он подглядел у другой группировки — не то у Кинопленки, не то у Разъезда. Точкой базирования их бизнеса был выбран их новенький видеосалон. Там все желающие могли затариться необходимым и смотреть мультики даже без телевизора.       Для такого дела Кащею нужен был завлекала. Нормальный пацан на такое бы не согласился. Универсамовские все еще с тяжестью принимали новую делюгу Кащея. Ну, наркота это же не по понятиям как-то. Потому никто из них и не рвался ходить по району и искать заинтересованных. Нормальные пацаны по природе своей не должны никаких дел иметь с конченными нариками. Хотя на выручку с наркоты пацаны с радостью ходили на дискачи и угощали девок, да и домой все необходимое покупали.       Толкали-то ведь не сами, а деньги-то все равно в общак идут, а уже оттуда Кащей им их и выделяет. Получается, напрямую с наркотой пацаны не связаны были.       Всеми этими грязными делами Кащей занимался сам: получал поставку от какого-то знакомого, распространял по району и выдавал тому процент. Ну, распространял он не сам. Был у Кащея малец один, совсем без принципов и без страха. К Универсаму не пришивался, но статус в группировке имел особый. Любой универсамовский за него вписался бы, если бы проблемы начались. Малец этот получал свой процент за то, что привлекал покупателей в видеосалон, а еще сам торговал на улице анашой.       В пятницу Кащей обещал выдать всем рубли, поэтому в качалке было людно. Сегодня же в местном доме культуры намечалась дискотека. Пацаны уже нашли себе девчонок и теперь только ждали денег, чтобы оформить свиданку по красоте.       В качалку зашел Турбо. Оправдывая свое прозвище, Валера быстро пролетел мимо всех пацанов к двери в так называемый кабинет Кащея. Выглядел он радостным, а оттого немного нервным. За ним следом прошел Киса. Не так быстро, более грациозно. В шмотках иностранных. Красовался, чертенок.       Турбо уже вовсю рассказывал Кащею, сколько выручки сегодня они принесли. Больше, чем обычно. Оттуда и радостное выражение лица у Валеры.       — За помещение рассчитались уже, процент поставщика вычли, — отчитался Киса, отдавая деньги Кащею в руки.       Пока тот считал, Киса развалился в кресле напротив, лениво покачивал ногой и стрелял темными глазками. Знал, что пацаны постоянно поглядывают на него. Нравился он. Не мог не нравиться со своей дьявольской завораживающей внешностью.       Только Кащей на него не смотрел, его интересовали лишь деньги и Валера.       — Заебись прет бизнес, — воскликнул Кащей, пересчитав выручку.       Он кинул деньги на стол, радостно заулыбался щербатой улыбкой и подскочил со своего места. Бросился к Турбо и оторвал того от пола, чтобы в следующую секунду ликующе покрутиться с ним.       Киса обвел их скучающим взглядом, потом глянул в дверной проем, за которым собрались пацаны всех возрастов. Поймал взгляд голубых глаз и криво улыбнулся. Заигрывает.       — Так, — Кащей бросился к деньгам и отсчитал несколько, — Это тебе.       Киса принял протянутую ему долю. Остальное теперь будет разделено между пацанами. Старшим, конечно, больше.       После того, как все получили свои деньги, кто-то весело крикнул:       — Гуляем!       И тут же качалка опустела. Все ринулись собираться на дискотеку в дом культуры. Турбо остался с Кащеем, у них там своя обстановка. Киса оставил их. В качалке задержались только Марат и Андрей.       — Идешь на дискотеку? — спросил Андрей, перебирая своими длинными пальцами пальцы Марата. Тот все пытался их перехватить, чтобы сжать ладонь Андрея в своей. Такие они влюбленные школьники, Кису аж тошнило.       — Да, подскочу позже, — Киса привычно скривил губы и поспешил сбежать из качалки.

***

      Киса честно шел на дискотеку только с одной целью: отвести душу, расслабиться. Поэтому с собой он прихватил флягу с водкой, которую спрятал за пояс спортивных штанов под свитер. На улице едва заметно дул приятный весенний ветерок, обещающий, что предстоящее лето будет особенно жарким.       Перед тем, как выдвинуться на дискач, Киса предусмотрительно покурил и выпил бутылку пива.       В зале было людно к тому времени, когда Киса добрался до дома культуры. Девчонки достали свои лучшие наряды, ярко накрасились, пацаны в свою очередь поднакопили деньжат, чтобы не ударить в грязь лицом.       Кису это все слабо волновало. Среди толпы танцующих девчонок взглядом он выцепил выжженный блонд одноклассницы Риты. Та весело приплясывала под музыку и улыбалась. С другой стороны образовался круг пацанов, где Киса заметил Марата, танцующего плечом к плечу с Андреем, скачущего под ритм музыки Турбо, энергичного Зиму и остальных. Кащея не было видно, но это и понятно — на такие дискотеки старшие обычно не ходят.       Киса помахал всем, кто заметил его появление и отошел в сторону. Вздохнул. Спрятался за колонной и сделал несколько спешных глотков из фляги. Водка неприятно обжигала горло. Хотелось бы запить чем-то, перебить горечь. Но Киса стойко стерпел. Быть трезвым ему сегодня совершенно не хотелось. А когда хотелось? Тошно ему было от жизни этой.       Пока Киса прятался от ментов за колонной и пытался пережить тошнотворный вкус водки, на танцполе сменилась музыка. Не медляк, но очень знакомая песня.

Хочу быть с тобой я всегда,

Смотреть в голубые глаза,

Твои голубые глаза

      Киса вышел из-за колонны и тут же столкнулся с тем, чей вид в нем вызывал взрывной коктейль чувств: и волнение, и предвкушение.       Хэнк. Боря.       Те самые голубые глаза, о которых Киса часто думал и страдал ночами. Глаза, о которых он думал, слыша эту песню.       Они почти никогда не разговаривали друг с другом нормально так, содержательно, наедине. Но странное чувство преследовало их обоих. Как будто что-то между ними не так.       — Привет, — первый нарушил неловкое молчание между ними Хэнк. Киса тут же в ответ выпалил:       — Здоров.       Криво улыбнулся. А щеки покраснели. Непонятно, от водки или от встречи с Борей. Смотреть ему в глаза Киса не хотел. Знал, что начнет тупить, зависать или наоборот — нести бред. Что-то эти голубые глаза делали с ним, что объяснить словами невозможно.       Хэнк ненадолго замялся, после чего спросил:       — Как тебе дискотека?       — Супер... — Киса тоже замялся. Неловко. Хотя для него это было несвойственно.       Как-то разговор у них не особо клеился. Глупый вопрос, не менее глупый ответ. Киса решил спасать ситуацию, поэтому предложил:       — Хочешь выпить?       Хэнк согласно покивал. Киса дернул его за рукав в темноту, за колонну, куда пытливый взгляд следящих за порядком ментов не падал. Он достал припрятанную флягу и протянул Боре.       — Водка, — предупредил Киса, как только Хэнк резво ухватился за протянутую флягу. Он хлебнул, поморщился и сделал еще один глоток. Киса удивленно вскинул темные брови. А ему казалось, что Хэнк домашний мальчик, по глупости попавший в группировку. Тем более, что батя его — мент. Хоть Хэнк и оказался каким-то образом пришитым к универсамовским, образ уличного хулигана не складывался.       Киса вообще начал задаваться вопросами, когда впервые вошел в качалку и среди толпы пацанов с разбитыми лицами увидел этого почти ангела — светлые кудри, мягкий взгляд, пухлые губы и какая-то вселенская печаль в глазах. Не, когда Киса увидел Андрея, он тоже недоумевал. Но в Андрее было что-то темное, какая-то тихая ярость, порой бравшая верх над его разумом. В такие моменты Пальто сносило голову напрочь — он мог драться как в последний раз, не на жизнь, а на смерть. Тогда Киса все про Андрея понял — сложная ситуация дома, оттуда эти вспышки агрессии, которую он годами в себе подавлял.       А Хэнк что? У Бори папа, мама, старшая сестра. Отец не пьет, работает, мать тоже не пьет, домохозяйка. Что случилось такого в жизни Бори, что он решил быть с улицей?       Киса не считал уместным спрашивать об этом напрямую. Тем более, что они не настолько близки, чтобы раскрывать друг другу душу. Но... может быть, однажды Киса узнает ответ на свой вопрос.       Они пили из фляги в молчании. А когда начался медляк, Хэнк собрался с силами и протянул ладонь:       — Можно?       Киса сомневался, но тело его среагировало быстрее — он протянул свою ладонь в ответ, принимая предложение потанцевать.       Все в зале разошлись по парам. Те, кому пары не хватило, стояли у стенок, наблюдая за медленными кружениями пар в центре зала. Валера тоже стоял у стены. Ходил бы Кащей на дискотеки, они обязательно вышли бы на медляк.       Киса вцепился пальцами в плечи Хэнка, скрытые под тканью красно-зеленой олимпийки. Хэнк в ответ мягко сжимал пальцами худощавое тело Кисы. Скользнул ладонями вниз по спине, по колючей ткани черного свитера и остановился на тонкой талии. Хоть Киса и острый на язык, часто ругается и подкалывает кого-то, а взгляд у него иногда темный и злобный, под всей этой напускной мишурой скрывается ранимый омега, с нежным румянцем на щеках, хрупким телом, бархатной кожей.       Их покачивание Кисе казалось по-детски неловким. Он решил взять ситуацию в свои руки. Обвил руками шею Хэнка и притянул его к себе ближе. Теперь между ними не было свободного пространства. Киса своей щекой ощущал горячую кожу шеи Хэнка, а ухом — его дыхание.       От Бори приятно пахло. Умиротворяюще. В его объятиях вдруг стало так тепло, комфортно. Как будто Киса вмиг обрел дом, в поисках которого его душа скиталась всю жизнь.       Хэнк ласково скользнул пальцами правой руки по волосам Кисы, перебирая пряди.       — Такие мягкие, — произнес Хэнк тихо, почти шепотом.       Киса незаметно для него закатил глаза. Щеки итак горели. Захотелось ответить остроумной колкостью, но вовремя прикусил язык. Больше всего хотелось не портить магию момента. Песня не вечная, а находиться в крепких объятиях Бори было так хорошо.       Когда песня все-таки закончилась, и им пришлось расцепить объятия, Киса беглым взглядом окинул всех на танцполе. Некоторые универсамовские с интересом пялились в их сторону. Теперь это будет новостью для обсуждения номер один. Киса — торчок, дилер и известная давалка. Такое мнение сложилось о нем.       По сути, все это было правдой, но лишь отчасти. Да, Киса употребляет, но не торчит на постоянке. Да, толкает, но лишь под крышей Кащея и с ним в доле. Да, Киса спал с несколькими пацанами, но что в этом такого? Кисе вообще претили все эти понятия: трахаешься вне отношений, значит — шалава. Без обязательств ведь прикольно — никто никому ничего не должен, только удовольствие, а дальше разбежались.       Наверное, поэтому Киса к группировке и не пришивался, не приняли бы его. И, по этой же причине, с ним нормально общаются только Марат и Андрей. Остальные смотрят, потому что он красивый и потому что думают, что он даст.       А Боря — хороший мальчик, ему нужен порядочный омега. Чтобы папа был доволен, и пацаны не осудили.       Киса скрыл глаза за длинной челкой и пробормотал:       — Было весело. Кайф.       И поспешил исчезнуть от липких взглядов и от Бори. Не надо ему это.       Киса уже выбежал на улицу, когда услышал брошенное в спину:       — Ваня!       Он застыл. Как будто впервые услышал свое собственное имя. Кроме матери его никто так не звал обычно. Ваня привык быть Кисой.       — Подожди, — Хэнк осторожно взял Ваню за запястье и потянул к себе, заставляя развернуться.       Поздняя весна. Музыку из дома культуры было слышно даже на улице. Веселье там только начиналось, а на улице уже стемнело.       — Я провожу тебя, — сказал Боря. Он не спрашивал, просто уведомил.       Киса в ответ пожал плечами. Забота Бори приятна. Но выдать истинные эмоции страшно.       Шли в тишине. Боря переместил свою ладонь с запястья Вани ниже, теперь они шли и держались за руки. На улице пусто и тихо. Скоро им по пути встретилась детская площадка. Никого там не было, кроме пары спавших у лавочки собак.       — Пойдем покачаемся, — позвал Хэнк. Киса кивнул. Домой идти все равно не очень-то и хотелось.       Фонарь едва освещал площадку. Поэтому Киса сидел на качелях в полумраке. Он лениво покачивался назад и вперед, не отрывая ног от земли. Боря облокотился на металлическую опору качелей и смотрел на Ваню. Тот пытался избежать его взгляда и глядел куда угодно.       — Ты знаешь, что ты нравишься мне? — вдруг спросил Боря.       Небо, далекое и темное, усыпано миллионом светящихся точек. А скоро лето, каникулы.       Да, конечно Киса знает.