Папина любовница

Чхо Сан Ву – примерный семьянин, хороший начальник и просто гордость Санмундона. Парень из маленького райончика своими силами смог поступить в самый престижный институт Кореи. Там он познакомился с На Ыль – его будущей женой. Все шло гладко, словно красиво расписанный сюжет к сказке, после учебы хорошая работа, а затем у него родилась дочка – Ро На. Они были прекрасной, примерной семьей. Никаких конфликтов, рукоприкладства, криков и прочее. Все решалось мирным путем, разговорами, пониманием. Дом был заполнен любовь, но была ли эта любовь настоящая? Да, актерской игре Сан Ву нужно аплодировать стоя, ведь только он знает о своем «маленьком» секрете, что таится глубоко в груди. За который от него все отвернутся. Из-за которого прекрасная картина хорошей жизни даст трещины, а реставрации она вряд ли будет подлежать. Выходные на работе не совпадают с выходными жены. Сан Ву давно заприметил эти дни, чтоб наконец-то, хоть на долю секунды, побыть тем, кем он является на самом деле. Теперь, в эти дни, в его квартире ходит человек, похожий на черного кота. Каждый шаг – грациозный. Волосы вьются на кончиках, прищур всегда заставлял сходить с ума. Он тот, кто подстрекал поддаться искушению, а может, наоборот, заставлял почувствовать себя наконец-то живым, а не вечным заложником слизанного и идеального мужчины с обложки журнала. –Милая, не хочешь сходить со мной и папой в кино? Куплю тебе попкорн, – чужое мурлыкание доносится из комнаты ребенка. –Хочу! – радостный возглас и яркая, невинная улыбка озаряет девчачье лицо, – Папа, мне нравится твой друг! Он мне все-все разрешает! – говорит Ро На, замечая отца, что стоит в проеме двери. Хитрые глаза бегут по нему и он прекрасно чувствует этот взгляд. Взгляд Нам Гю, который не отпускал никогда и вызывал легкие мурашки на тыльной стороне шеи. Нам аккуратно встает с пола и подходит к Сан Ву. Рука устраивается на груди и ведет выше, заставляя шумно выдохнуть. Ребенок начинает собирать игрушки и весело бегать по комнате. Хорошо, что она не понимает всю ситуацию и что друг папы – далеко не друг. –Какие мы сегодня добрые, – с легкой ухмылкой и с хрипцой в голосе говорит мужчина, пока этот чертик даже не думает останавливаться. –Моя доброта не совсем бескорыстная, – кошачья улыбка расплывается на лице, а Сан Ву от нее ведет не по детски. – Если ты понимаешь, о чем я, гордость Санмундона. Юноша убирает выбившуюся прядь за ухо, а мужчина наблюдает за всем этим, словно парализованный. Сан Ву аккуратно обхватывает чужое запястье, а после ведет в свою спальню. Дверь закрывается на замок, но пристальный взгляд даже не думал оторваться от чужого силуэта. Нам Гю подходит только ближе, а затем тяжело вздыхает, когда чувствует ладони на своей талии. Перспектива быть любовником его не сильно радует, но его это не волнует. Сан Ву сам решил так, значит и с будущими проблемами он будет разбираться сам. Нам Гю прижимается ближе, вдыхая запах одеколона, которым пропахло постельное белье на кровати. Он уж точно это знает. –И как твоя жена тебя выносит? – с тихим смешком говорит Нам, смотря снизу вверх, проникая в душу, что спрятана за стеклами очков. Сан Ву молчит, он не знает, какие оправдания сейчас придумать, когда вся комната напрягается от одного только присутствия Нам Гю тут. –Тебе так не нравится быть в секрете? – мужчина приближается, между губами остается пара сантиметров, но никто так и не готов сделать последний шаг. Словно Гю подтвердит эти слова, если поцелует, а Сан окончательно сойдет с ума, заставив жизнь полностью разделиться на до и после. Но риск есть везде: на работе, в учебе и в отношениях тоже, поэтому он касается пальцами чужого подбородка и утягивает в поцелуй юношу. Спокойно, не быстро. Это точное описание Сан Ву – размеренный, рациональный, спокойный, словно океан, и это Наму нравится. Он уверен, что мужчина уже придумал отмазку, почему задержался и вернулся так поздно, почему в квартире есть запах других духов, и почему он выглядит напряжено и расслабленно одновременно. Поцелуй становится более грубым и настойчивым, но никто не действует дальше. –Нам вообще то еще в кино идти, – отстраняясь, говорит мужчина, а Гю только обиженно дует губы, но после вырывается из чужих рук и начинает приводить себя в порядок. Да, этот кот точно сведет Сан Ву с ума, заставит расколоться семью и он это понимает. Но почему-то сейчас, в этот момент, хотелось идти на поводу желаний, а не трезвых мыслей. *** Одной из самых любимых привычек Нам Гю стало прослушивание музыки. И нет, не просто включить радио или послушать на колонке. Когда он заприметил проигрыватель в гостиной Сан Ву, то стал покупать виниловые пластинки, чтоб насладиться музыкой. Эти вечера были одни из самых лучших. Мужчина доставал бокалы и разливал в них вино, пока Гю слушал мелодии, иногда мурлыча под нос себе слова или двигаясь в такт музыки. –Потанцуй со мной, – юноша протягивает руку Сан Ву и заставляет того встать с дивана. Бледные пальцы укладываются на широкие плечи, заставляя двигаться вместе с ним в такт. –Я ужасный танцор, – констатирует факт мужчина, тихо посмеиваясь и наблюдая, как самому Нам Гю все это до ужаса нравится. Из проигрывателя звучит не громко какая-то мелодия, заставляя погрузиться комнату в собственную, интимную атмосферу. Ладони ложатся на талию, иногда переходя к бедрам. Молодой человек только улыбается, иногда поглядывая на своего партнера по танцам. –Вполне хорошо, для человека, кому за тридцать, – со смешком говорит Нам. –Да, но ты так и не сообщил мне свой возраст, – шепчет в самое ухо Сан Ву, опаляя его горячим дыханием, пока тело Нам Гю покрывается мурашками, – Так не честно, кот. –Мм.. – задумчиво тянет Гю, стараясь сдержать улыбку, – Что-то же должно остаться в тайне. Например, я сам, не так ли? –Ты опять за старое? – Сан Ву оставляет поцелуй под ушком, чувствуя, как пальцы сжимают рубашку на плечах. –Пока я здесь, с тобой, я не хочу ни о чем думать, – Гю прикрывает глаза, отдаваясь моменту полностью, а после отлипает от чужих рук и берет бокалы, протягивая один из мужчине. Тот принимает его и лишь усмехается. – За твой самый прелестный секрет, – объявляет негромко Нам Гю, ударяя стекло о стекло. –Нахваливаешь себя? –Ни в коем случае. Пара отпивает вино, а затем усаживается на диван, но юноша желает продолжение столь прекрасного вечера, поэтому ловко перебирается на чужие бедра, обвивая шею руками. –Мне нашептала птичка, что Ро На сейчас вместе с твоей женой у родителей, не так ли? – щуря глаза спрашивает Нам Гю, пока пальцы ловко перебираются к пуговицам рубашки. –Что за птичка у тебя такая? – поддерживает эту легкую игру Сан Ву, устраивая свои ладони на бедрах. –А тебе все расскажи, – кошачья улыбка расползается по лицу, пока парень наконец то справляется с пуговицами. После действия становятся более быстрыми и резвыми. Рубашка уходит на пол, поцелуй жадный и горячий. Держать себя в руках становится все тяжелее, особенно, когда перед тобой столь красивое тело. Руки ловко укладывают того на диван, начиная покрывать шею поцелуями и укусами. Ладони гладят талию, ноги и грудь. Вскоре на паре не остается одежды. Комната заполняется мелодией, легким запахом алкоголя и смесью одеколонов. Резкий запах ели смешивается с приторной ванилью, заставляя голову кружиться. Мурашки бегают по коже, дыхание сбивается, а стоны с каждой минутой становятся всё громче и громче, сладостнее и протяжнее. Нет смысла сдерживать себя, никто не желал остановиться, подумать о том, что будет завтра, что будет потом. Здесь и сейчас – желание. Зверское, горячее. Шлепки кожи о кожу, искусанная от удовольствия нижняя губа и расцарапанная спина. Музыка играет на повторе, недопитое вино остывает в бокалах, но его вкус отражается на губах, делая поцелуи более горькими. С Нам Гю хорошо, Нам Гю заставляет чувствовать себя настоящим, живым. Без притворства, без картинки прекрасного отца и хорошего мужа, что целует свою жену по утрам в лоб и делает дочке завтрак. Сердца бьются в унисон, сбитое дыхание смешивается, пока комната будто краснеет от всего, что тут происходит. Довольный вскрик срывается с губ, вместе с одним именем: «Сан Ву». Только Нам Гю подарил такие эмоции, это глупое и наивное желание свободы, за которым мужчина так гнался. Он его секрет, о котором нельзя рассказывать всем, только себе и своему сердцу. *** Посуда бьется с отвратным звуком. Слезы обжигают щеки, но Сан Ву соврет, если скажет, что ему не все равно. Крики уже отдают звоном в голове, переходя в боль около висков. Один косяк, который он даже не заметил. Простой засос на шее и отпечаток слегка красного блеска на воротнике рубашки. Вся картинка рушится. Дом, что был пропитан любовью и заботой теперь наполнен чужим горем, слезами и криками. О его секрете узнали. Узнали и отвернулись, но мужчина не горюет. В его груди наоборот поселилась свобода. Спокойствие, что теперь не надо прятать того, с кем ему по настоящему хорошо. Что теперь не нужно играть и притворяться. Примерный семьянин оказался изменщиком, что так гнался за собственными чувствами. Эгоистично. Стоило оно всего этого? Этого театра притворства и обмана? Разрушение чьей-то гармонии и доверия? Нет. Но мозг твердит только другое. Оно на повторе прогоняет чужое имя, что так сладко отдает на кончике языка. Теперь, когда его секрет вовсе и не секрет, Сан Ву вздыхает полной грудью. Теперь под его боком спит юноша, чьи вьющиеся волосы разбрелись по подушке, а лицо замерло в умиротворении от сна. Пластинка все еще играет ненавязчивую мелодию, но мужчину от нее даже не воротит. Теперь только свобода, полученная отвратным путем, но он про него забыл, как страшный сон. Теперь дом заполняется другой любовью, которая понятна лишь им обоим. Ему и его «маленькому» секрету.