Руки мерзнут

Иса родилась в крошечной деревушке, затерянной среди бескрайних лесов. В этих краях зима царит восемь месяцев в году, делая жизнь суровой и полной лишений. Основным источником пропитания здесь служат охота и рыбалка. Казалось бы, что может быть страшнее для местных жителей, чем лютый холод и вечный голод? Но оказалось, есть нечто, что омрачает их существование куда сильнее. Эти существа — не люди. Они лишены чувств, их длинные черные когти рассекают плоть, словно бумагу. Если ты забредешь вглубь леса и увидишь силуэт в черном плаще — считай, что ты уже мертв. Их называют вампирами. Никто не знает, откуда они явились. Существа, превосходящие людей силой и лишенные капли сострадания. Они убивают без разбора, не взирая на пол или возраст, лишь чтобы утолить жажду крови. Странно, но вампиры редко нападают на целые деревни, предпочитая охотиться на небольшие группы. Их облик не спутаешь: мертвенно-бледная кожа, волосы белее снега, алые глаза, заостренные уши и, конечно, длинные клыки. Из-за смертельной опасности почти никто не решался стать охотником, и долгое время на добычу мяса отправляли провинившихся. Так было, пока не нашлась группа смельчаков, назвавших себя «Рассвет». Уже несколько поколений их семьи продолжают это дело. Их уважали за отвагу и относились с большим почетом. Раз в две недели они уходили на охоту, возвращаясь с добычей и редкими победами над вампирами. Среди них был отец Исы. Но однажды, когда девушке исполнилось шестнадцать, он отправился в свой последний поход. Группа попала в засаду, и лишь благодаря его жертве остальные смогли выжить. --- Утренние солнечные лучи пробивались сквозь белые занавески, украшенные простой ручной вышивкой. На кухне, залитой теплым светом, стояла женщина средних лет. Она сосредоточенно пыталась извлечь из печи чугунок с горячей кашей. Воздух в низкой бревенчатой комнате был густой и сытный, пах дымом, топленым молоком и хлебной коркой. На женщине была ночная сорочка из простой ткани, а волосы, слегка растрепанные, были собраны в небрежный пучок. Было видно, что она, едва проснувшись, тут же принялась хлопотать по хозяйству. — Иса! Подойди, пожалуйста — Иду! Со второго этажа послышались быстрые шаги по лестнице. В проеме появилась девушка лет девятнадцати. На ней был серый вязаный свитер, свободно спадавший с плеча, и темные штаны, почти касавшиеся пола. Одежда явно была ей велика, хотя раньше сидела идеально. Она заметно похудела за последние годы. Мать предлагала подшить вещи, но Иса отказывалась, не желая никого беспокоить. Девушка взяла ухват из рук матери и, ловко подцепив горячую посуду, поставила ее на деревянную подставку. При этом она продолжила, не глядя на мать: — Слушай, мам…я сегодня вернусь позже…ну, ты знаешь, среда же… — А, точно, сегодня уже среда?, — женщина вытерла руки о фартук и внимательно посмотрела на дочь — Ага… — Ох, конечно… я знаю, что для тебя это важно… По лицу матери было видно, что она не очень довольна, но, заметив печальный и немного виноватый взгляд дочери, она лишь вздохнула и ничего не стала говорить. — Спасибо, — тихо ответила Иса, глядя куда-то мимо Женщина молча смотрела, как дочь быстрым шагом проходит в прихожую. Она нервно теребила край своей сорочки, но так и не позвала ее назад. Иса накинула теплую бордовую куртку и вязаную шапку, подаренную матерью. Чтобы не замерзнуть, она плотно обмоталась шерстяным шарфом и, захлопнув тяжелую дверь, вышла на улицу. Пока Иса шла, она наслаждалась редким солнечным утром. Свет, едва поднявшийся над горизонтом, рассыпался по деревне, окутывая бревенчатые срубы, заснеженные крыши и дымящиеся трубы мягким янтарным светом. Хотя мороз по-прежнему щипал щеки и заставлял дышать чаще, такие дни были ей куда приятнее долгих, темных ночей, когда тьма за окном казалась бесконечной и густой. Вдали, на самом краю деревни, ближе к темному ограждению, показался крепкий дом под высокой крышей. Подойдя к крыльцу, Иса постучала в массивную, окованную железом дверь. За дверью сразу послышалась суета, и через мгновение она распахнулась. На пороге с теплой, широкой улыбкой стояла женщина, почти пожилая, но выглядевшая куда моложе своих лет. На ней была белая льняная рубаха, поверх которой накинута шерстяная шаль, а на груди — массивный кулон с темным камнем, украшенный выцарапанной руной, как у всех, кто принадлежал к «Рассвету». Волосы ее были собраны в тугой седой пучок, отчего особенно выделялся старый шрам, проведенный через все лицо от виска до подбородка. Такие отметины, полученные в стычках с нечистью, носили многие члены группировки. Иса считала их знаком чести, хотя сама не стремилась обзавестись подобным. Наконец девушка собралась с мыслями и поздоровалась. — Здравствуйте, тетя Ирга! — Ох, Исанька, родная моя, как же я соскучилась!, — голос женщины прозвучал радостно и громко. Она тут же обхватила Ису так крепко и сильно, что у той в спине раздался легкий хруст. — Извините…Вы меня сейчас… задушите… — выдавила из себя Иса, чувствуя, как ребра сходятся — Ох, прости, прости старуху!, — Ирга мигом отпустила ее, ладонь так и осталась лежать на плече девушки, — Я просто так рада тебя видеть Она виновато, но все так же лучезарно улыбаясь, похлопала Ису по голове. — Ну чего на пороге-то стоишь, заходи скорее, проходи! Совсем замерзла, все губы синие! — Да нет же… — попыталась возразить Иса,— У нас деревня маленькая, я минут двадцать всего шла — Как по мне, в такой-то мороз и двадцать минут приличное время!, — отрезала Ирга, затягивая девушку в дом, — Иди, иди, милая, а то простудишься. Греться надо! Ирга отошла вбок, приглашая жестом внутрь. В нос ударил густой, уютный запах еловых бревен, сушеных трав и теплой печки. Иса переступила порог, оглядывая привычную просторную прихожую. Напротив, над маленьким, почти игрушечным оконцем, висела связка сушеной сирени, по старым поверьям, она отгоняла злых духов. Рядом с дверью стояла длинная, темная от времени деревянная скамья, застеленная потрепанным, но чистым меховым ковром. Девушка присела, начиная развязывать мокрые шнурки на своих сапогах. Взгляд ее машинально упал на большое овальное зеркало в деревянной, украшенной резьбой раме. Иса ужаснулась про себя, увидев, во что превратились ее короткие темные волосы после шапки. Она быстро поставила сапоги к печке и поспешила к зеркалу, стараясь пригладить непослушные пряди. — Тебе бы прическу подлиннее отрастить, — Ирга подошла сзади совсем неслышно и взяла тонкую прядь ее волос своими грубоватыми пальцами, — Ты же молодая, погуляй, пока красота есть. А то ходишь почти как парень. Длинные косы тебе бы так шли — Вы так считаете?…, — смущенно пробормотала Иса, глядя на ее отражение в зеркале, — Мне просто…с короткими удобнее. Не мешают — С длинными-то не так сложно, поверь моему опыту, дорогая. А то ни один парень не посмотрит. В твоем-то возрасте другие девушки уже вовсю замуж выходят, пора и тебе о своем гнездышке думать — Я… я не особо об этом пока думаю, — еще тише ответила Иса, — Но спасибо за совет. И, тетя Ирга, я…хотела кое-что у вас спросить… Но Ирга, будто не расслышав последних слов, уже поворачивалась и уходила вглубь коридора, что-то напевая себе под нос. Иса, вздохнув, в последний раз тщетно провела рукой по волосам и поплелась за ней. Они остановились у приоткрытой двери на кухню, откуда доносилось тихое, но мелодичное напевание. — Вилла уже здесь?, — удивленно спросила Иса — Да уж, ты так долго собиралась, что даже эта наша непунктуальная особа умудрилась прийти раньше, — ответила Ирга с легкой усмешкой — Извините… я… — Да я шучу, шучу!, — женщина обернулась и ласково потрепала Ису по голове, — Ты мне и так помогаешь, без всякой обязанности, какая уж тут вина. Я вообще не вправе на тебя сердиться, золотко Девушка не успела ничего ответить. Ирга широко распахнула дверь, и перед ними предстала рыжеволосая девушка, стоявшая спиной у печи и что-то энергично помешивавшая в большом котле. Услышав скрип двери, она обернулась, и ее лицо тут же озарилось яркой улыбкой. Увидев Ису, она за секунду преодолела расстояние через всю кухню и обняла подругу так стремительно и крепко, что та едва не задохнулась, а длинные рыжие кудри Виллы заполонили все пространство вокруг. — ИСА! ПРИВЕТ-ПРИВЕТ! Наконец-то! — Меня… меня сегодня, кажется, все хотят убить…, — выдавила Иса, высвобождаясь из объятий. Вилла отступила на шаг, виновато сложив руки за спиной, но глаза ее по-прежнему искрились весельем — Извини! Ну правда, я просто жутко соскучилась! — Мы виделись позавчера, Вил — Это ж целых два дня! Вечность! Мы толком и не поговорили в последний раз, — она надула губы, изображая преувеличенную обиду Иса невольно улыбнулась, глядя на эту дурочку. — Не волнуйся, сегодня наверстаем. Обещаю Вилла была ее единственной и самой близкой подругой. Дочь переселенцев, бежавших когда-то из далекой деревни, где, по словам ее отца, каждый житель с пеленок воспитывался как беспощадный охотник на вампиров. Ее родители, не желая такой кровавой доли для своей маленькой дочери, сбежали, когда той было всего три года. Долго скитались, пока их не нашли и не спасли люди из «Рассвета», уже почти обессилевших и обмороженных. Теперь они жили здесь, в деревне Исы, обретя долгожданный покой. Хотя «Рассвет» и звал опытных бойцов в свои ряды, родители Виллы твердо отказались — они устали от страха, устали смотреть смерти в глаза каждый день. Девочки познакомились незадолго до гибели отца Исы. Настырная и общительная Вилла сама пришла к ней домой, представилась и буквально за руку вытащила гулять. С тех пор они были неразлучны. — Так, девушки, вы тут справитесь без меня на полчасика?, — спросила Ирга, уже надевая поверх шали теплую безрукавку, — Я пойду в кладовку, лекарства и бинты к завтрашнему дню собрать нужно — Конечно справимся!, — бодро отозвалась Вилла, одной рукой снова обнимая Ису за плечи, а другой продолжая мешать варево, — Мы тут с Исой прекрасно управимся, не сомневайтесь! Иса, чувствуя на себе взгляд Ирги, лишь кивнула и попыталась изобразить уверенную улыбку. Ирга, кажется, все поняла, лишь коротко хмыкнула и вышла, прикрыв за собой дверь. Девушки разошлись по просторной кухне, каждая к своей столешнице. Готовить сытный ужин на десять взрослых мужчин и женщин было делом небыстрым и требовало внимания. — Иса, — не оборачиваясь, позвала Вилла, ловко орудуя большим ножом — Да? Что такое? — А о чем это ты так таинственно хотела поговорить с нашей Иргой?, — в голосе подруги звучало дикое любопытство — Ты как успела услышать?, — удивилась Иса, — Ты же была тут, на кухне, а мы в прихожей… — Ха-ха, а у меня, между прочим, очень острый слух!, — Вилла взяла разделочную доску с грудой овощей и грациозно подскочила к Исе, вставая рядом, — Ни одна интересная сплетня мимо не пройдет. Так что, ну, давай, рассказывай! Я вся во внимании Иса поняла по ее лицу, что отделаться шуткой не удастся. Она положила свой нож, вытерла руки и тихо вздохнула. — Ладно… только, пожалуйста, не кричи и не впадай в истерику — ???, — Вилла только раскрыла глаза еще шире — Я думаю о том, чтобы попробовать вступить в «Рассвет» Вилла аж подпрыгнула на месте, и доска в ее руках грозно хлопнула по столу. — ТЫ ЧТО?!, — ее голос сорвался на визгливую ноту Иса моментально прикрыла ей рот ладонью, испуганно оглядываясь на дверь. — Тихо ты! Совсем спятила?! — Ммм-мпх-м!, — мычала Вилла, широко раскрыв глаза. Иса отпустила руку — Прости… — Вилла выдохнула, понизив голос до шепота, — Но ты…ты серьезно сейчас? — Да. И, пожалуйста, не говори, что я слабая и никогда не справлюсь. Я это уже сама отлично знаю — Я так и не подумала!, — горячо запротестовала Вилла, — Если ты что задумала по-настоящему, то ты это сделаешь, я в тебе уверена. Но…твой отец…, — она вдруг запнулась, и выражение ее лица сменилось на виноватое, — …Извини. Опять болтаю, не подумав — Я знаю, что с ним случилось, — тихо сказала Иса, глядя на свои руки, — И я боюсь, как и они все боялись. Но они смогли перебороть этот страх, значит, и я смогу. Но дело…дело не только в этом… — А в чем тогда?, — так же тихо спросила Вилла Иса помолчала, бесцельно вертя рукоять ножа в пальцах. В кухне было слышно только потрескивание дров в печи. — Отец всегда говорил, что вступил в «Рассвет» для того, чтобы мне не пришлось. Чтобы я жила спокойно. А теперь…теперь я хочу отомстить. И мне кажется, что это какое-то предательство с моей стороны. Я словно плюю на то, что он для меня старался. И еще…, — голос ее дрогнул,— Я больше не верю в то, во что верил он. Может, он и правда был не в себе, если думал, что у этих тварей может быть что-то человеческое…если так отчаянно искал в них какую-то душу… Вилла смотрела на нее, широко раскрыв свои синие глаза. Они очень давно не заговаривали о чем-то настолько тяжелом. — Иса!, — наконец вырвалось у нее, — Да что ты такое говоришь? Какое предательство? Он бы тебя понял! Он бы точно понял. Ты ненавидишь тех, кто его у тебя забрал, — это же совершенно нормально! — Спасибо…, — Иса потупила взгляд, — Но мне нужно еще все обдумать. Как следует Вилла молча придвинулась ближе и прижалась лбом к ее плечу. Иса обычно сторонилась таких нежностей, но сейчас не стала отстраняться, позволив подруге просто быть рядом. — И все равно я не до конца понимаю, — прошептала Вилла, — Зачем так рисковать? Охотников в «Рассвете» и так хватает, они сами прекрасно справляются. Да и… «Рассвет» убивает зверей, а не вампиров. Тех и встретить-то большая редкость. — Убить вампира для меня — не главное, — отозвалась Иса, — Я хочу помочь им. Они столько сделали для нашей семьи после… после того, как отца не стало. А я что? Я только еду им готовлю да ножи точу. Это ничто После смерти отца Иса в знак глубокого уважения и благодарности стала приходить к Ирге накануне каждой вылазки, чтобы помочь со снаряжением и провизией. — Ох, — Вилла потерла виски пальцами, словно от внезапной головной боли, — Моих-то родителей они тоже спасли, буквально с того света вытащили. Но мы же не идем к ним. Родители сбежали от этого кошмара, и я не хочу в него возвращаться. Ты и здесь, в деревне, можешь быть полезной по-другому. Научись, например, оружие ковать или чинить. Это тоже большое дело. — Хорошо, — без особой уверенности сказала Иса, — Я подумаю и об этом — Слушай, ты моя лучшая подруга. Я всегда буду за тебя, что бы ты ни решила. Но если ты и вправду вступишь к ним…я буду сходить с ума от волнения! Она снова обняла Ису, на этот раз не так стремительно, но все так же крепко. — Давненько я от тебя таких пафосных речей не слышала, — усмехнулась Иса, высвобождаясь, — Не бойся, даже если решусь, то явно не отправлюсь сразу. Я пока для них только обуза — Иса!, — Вилла обиженно уперла руки в боки, — Я всегда говорю красиво! И вообще, я думаю, ты просто завидуешь, что я ловчее и быстрее мясо разделываю! — Ты? Быстрее меня?, — Иса приподняла бровь, и в ее глазах мелькнул старый, почти забытый азарт, — Это мы еще проверим. Давай-ка, неси сюда одинаковые куски! Вилла, не нуждаясь в повторении, метнулась к печи, выхватила из чугуна два больших, парных куска оленины и с триумфальным видом водрузила их на стол. Девушки, схватив ножи, с азартом принялись рубить, и скоро по кухне застучало так часто и громко, будто там шла настоящая драка на кулаках. Вдруг дверь с силой распахнулась, и на пороге появилась перепуганная Ирга с расширенными от ужаса глазами. — Девочки, ради всего святого, что вы творите?! Я с другого конца дома слышала, думала, вы друг друга там ножами режете! Вилла расхохоталась, откинув голову. — Мы соревнуемся, тетя Ирга! Решаем, кто королева разделки! Иса же покраснела до корней волос и уткнулась взглядом в пол, желая провалиться сквозь него. — Вы меня в гроб сведете своими забавами, честное слово, — прошептала Ирга, проводя рукой по лицу, — Ладно. Иса, дорогая, оторвись на минутку, поможешь мне ножи наточить? Все равно уже почти все готово — А, конечно, помогу, — кивнула Иса, откладывая нож, — Но я тут еще не совсем… — Не волнуйся, я тут сама прекрасно справлюсь!, — перебила ее Вилла, весело подмигивая, — Иди, иди. Ты же хотела о важном поговорить, вот и поговори Иса хотела сказать ей какое-нибудь ругательство за такое предательство, но, увидев серьезное и вопросительное выражение лица Ирги, промолчала и просто пошла за женщиной. Они прошли в небольшую, полутемную комнату, которая служила и складом, и оружейной. Здесь на полках аккуратно лежали клинки, топоры, на стенах висели луки, а в углу стояли точильные камни разной зернистости. Усевшись на низкую табуретку за большим столом, обе принялись за монотонную работу. В комнате повисло неловкое, давящее молчание, нарушаемое только мерным скрежетом стали о камень. Руки Исы, обычно такие уверенные, сегодня слегка дрожали, и она то и дело сбивалась с ритма. Ирга, наблюдая за ней краем глаза, наконец не выдержала. — Дорогая моя, — мягко начала она, — Случилось что-то? Вилла сказала, что ты о чем-то важном хотела спросить Иса вздрогнула от неожиданности, чуть не уронив кинжал. Она положила его на стол, глубоко вдохнула и выдохнула, собираясь с мыслями. — Да…Я хотела спросить…по каким правилам у вас в «Рассвет» новичков принимают? Есть какие-то…критерии? — Ох, — Ирга отложила свой камень, ее лицо стало сосредоточенным, — Это дело не одного человека, тут со всеми старшими советоваться нужно. Но если в общем…Нужно, чтобы человек был готов к опасности по-настоящему. Чтобы страх смерти не параличом сковывал, а заставлял голову работать. И, конечно, чтобы физически крепок был, вынослив. А ты…к чему спрашиваешь-то? Иса помолчала, сжимая и разжимая кулаки под столом, где Ирга не видела. — Я…я очень вас всех уважаю. И мой отец был одним из вас. Он верил в ваше дело. Я хочу продолжить его. Я хочу стать частью «Рассвета» Ирга уставилась на нее, будто увидела впервые. Потом ее взгляд медленно опустился на руки, и она долго молчала, отложив в сторону и нож, и камень. Когда она снова подняла глаза, в них была невыразимая печаль и нежность. — Бедная моя, глупенькая девочка, — ее голос прозвучал тихо и сокрушенно. Она придвинулась, обняла Ису за плечи и прижала к себе, к теплой, пахнущей дымом и травами шали, — Ты не представляешь, что там, за стеной леса. Нам и то нелегко дается, каждый раз будто наполовину умираешь. А ты…ты такая хрупкая. Ты кто угодно, но не охотник Иса вырвалась из объятий. Ее голос, когда она заговорила, дрожал. — Я могу подготовиться! Я буду тренироваться каждый день, буду учиться всему, что нужно! Я стану сильнее, я клянусь! — Дорогая, ненаглядная, пойми же, — Ирга говорила теперь тверже, почти сурово,— Мы сейчас никого не ищем. Да если бы и искали, взяли бы кого поопытнее, кто уже жизнь повидал. Ты не охотник, Иса. Ты нужна здесь От этих слов, сказанных так просто и окончательно, Иса внутренне сжалась вся. Она так глубоко ушла в себя, что чуть не провела пальцем по острой как бритва кромке клинка, который держала. Резкое движение заставило ее опомниться. Выражение лица Ирги мгновенно смягчилось, стало бесконечно заботливым и виноватым. — Золотко мое, солнышко, ты не подумай, что я тебя обидеть хочу, — она снова потянулась к ней, но уже не обнимая, а просто положив шершавую ладонь на ее голову, — Я тебя берегу. Ты для меня как родная кровинка. Если с тобой в лесу что случится…я себе этого никогда не прощу. Никогда. Она нежно погладила Ису по коротким волосам — Без обид, хорошо, родная? Ты меня поняла? — Да…, — глухо, еле слышно ответила Иса, глядя в пустоту перед собой, — Конечно, поняла Ирга тяжело вздохнула, словно сбросив с плеч груз, и снова взяла точильный камень. Они работали молча. Через некоторое время к ним присоединилась Вилла, закончившая на кухне. Она одним взглядом на осунувшееся, потерянное лицо подруги поняла, чем кончился разговор. Молча подсев рядом, она принялась затачивать другой нож, лишь изредка, будто случайно, касаясь плечом плеча Исы или незаметно поглаживая ее спину. Ее молчаливая поддержка была лучше любых слов. Работа втроем пошла быстрее и не казалась такой унылой. Вилла, чтобы разрядить обстановку, начала рассказывать смешные истории из своего детства или старые, тысячу раз слышанные анекдоты про охотников. Ирга иногда поддакивала или тихо подпевала какой-нибудь знакомой мелодии. За маленьким оконцем окончательно стемнело, и женщина зажгла несколько свечей. Теплый, дрожащий свет озарил комнату, отбросив на стены огромные, пляшущие тени. От этого уюта, монотонного скрежета и тихого голоса Виллы девушек начало неудержимо клонить в сон. Еще чуть-чуть, и они бы обе уснули прямо тут, на своих табуретках. Но вдруг с улицы, сквозь толстые бревна, донесся нарастающий шум, громкие, перебивающие друг друга мужские и женские голоса, смех, тяжелые шаги по скрипучему снегу. Иса и Вилла вздрогнули от неожиданности, а Ирга мгновенно насторожилась, отложила работу и поднялась. — Что за гам? Пойду посмотрю Они вышли в темную прихожую. Ирга жестом велела им оставаться сзади и медленно, не торопясь, начала отодвигать тяжелые железные засовы на двери. Шум за дверью становился все громче, сливаясь в неразборчивое, веселое гудение. Ирга выдохнула, взялась за скобу, и резко распахнула дверь настежь. На пороге, осыпая всех снежной пылью, оказалась шумная, громоздящаяся толпа. В темноте были видны лишь высокие черные силуэты в тулупах, окутанные паром. Самый высокий из них, не видя преграды, шагнул вперед, прямо на Иргу, обхватил ее за талию своими могучими руками и громко, чмокнул в щеку. Девушки переглянулись в полумраке, совершенно не понимая, что происходит. Кто-то из толпы, хихикая, наконец догадался зажег висевшую в прихожей масляную лампу. Яркий свет залил помещение. В прихожей, снимая шапки и отряхиваясь от снега, толпились десять человек — все охотники «Рассвета». По их громкому, слегка заплетающемуся говору и всеобщему приподнятому, чуть развязному настроению было ясно, что они не в самом трезвом состоянии. На груди у каждого поблескивал знакомый кулон. Тот, что обнимал Иргу, был ее мужем, Двиргом, дядей для всей деревни. — Ты совсем сдурел, старый пень?, — ворчала Ирга, но без настоящей злобы, пытаясь вывернуться из его объятий, — Тут же девочки! И вообще, вы разве не к полуночи только должны были вернуться? — Прости, родная, ик, — Двирг говорил густым, хрипловатым басом, уткнувшись ей в плечо, — Соскучился по своей красавице, не стерпел. Все дела сделали, можно и домой Иса, наблюдая эту сцену, скривилась и шепнула Вилле прямо в ухо: — Господи, почему делает он, а стыдно за него мне… — Ага, — фыркнула Вилла, — Это у них такая любовь на старости лет. Не понимаешь ты романтики. Эх, надеюсь я встречу кого-нибудь, чтоб даже спустя 30 лет чувства были все также сильны… — Мы как раз к полуночи, как и договаривались, — продолжал Двирг, поднимая голову и оглядывая прихожую довольным взглядом, — Это вы тут, я смотрю, чем-то тайным занимаетесь Ирга с недоверием посмотрела на настенные часы и ахнула, время и правда было почти полночь. — Дядя Двирг, — подскочила к нему любопытная Вилла, — а вы чего такие веселые сегодня? Праздник какой? — Да так, — отмахнулся мужчина, но глаза его весело блестели, — Клинки наточили, рюкзаки подшили, снаряжение проверили… Ну и решили, раз уж время есть перед вылазкой, немного дух поднять. Кто знает, вернемся ли все в целости… — Эй, не надо так говорить!, — надулась Вилла, топая ногой, — Все с вами будет хорошо, обязательно! Двирг рассмеялся, и его смех прокатился громким раскатом по прихожей — Ладно, ладно, красавица, твое слово — закон. Шучу я, шучу Иса стояла чуть в стороне, прислонившись к косяку. В любой другой день она с радостью влилась бы в эту шумную компанию, стала бы расспрашивать о готовности к завтрашнему дню, подшучивать над кем-нибудь. Но сейчас, после разговора с Иргой, у нее не было на это ни сил, ни настроения. Отказ, прозвучавший так мягко и так бесповоротно, тяжелым камнем лежал на душе. Ей нужно было побыть одной. Медленно, стараясь не привлекать внимания, она стала пробираться сквозь толпу охотников к вешалке, где висела ее куртка. — Ой, Иса, а ты куда собралась? — заметил ее движение Двирг, — Уходишь что ли? Оставайся, с нами посиди! В карты сыграем, я новую тактику придумал, на этот раз точно тебя обыграю! — Извините, дядя Двирг, — слабо улыбнулась Иса, — Я сегодня очень устала. В другой раз, обязательно — Да отпусти ты ее, пусть девочка отдыхает, — заступилась Ирга, с подозрением глядя на мужа, — Спасибо тебе огромное за помощь, Исочка. Завтра не вставай рано нас провожать, спи — И лампу не забудь!,— крикнул ей вслед Двирг, уже отворачиваясь к другим, чтобы продолжить спор, — На улице темно, хоть убей! Иса быстро надела куртку, обулась, еще раз кивнула на прощание всем собравшимся и вышла, захватив с порога небольшую жестяную лампу с трепетным огоньком внутри. Мороз ударил в лицо, будто оплеухой. Он был не просто холодным, он был колючим, живым и злым. Вся деревня тонула в непроглядной темноте, только кое-где в крошечных квадратиках окон мигали желтые огоньки свечей. Их отражения дрожали на ослепительно-белом, нетронутом снегу, подчеркивая глубину ночи. Иса закуталась в шарф так, что остались только глаза, и зашагала, освещая себе путь короткой дрожащей полоской света. Снег похрустывал под ногами мерзлым, крупным сахаром. Вдруг позади, совсем близко, послышались частые, торопливые шаги, обгоняющие ее. Обернувшись, она увидела Виллу, которая, пыхтя, догоняла ее, кутаясь в собственный платок. — Иса! Постой!! — Я думала, ты останешься с ними в карты играть, — сказала Иса, не останавливаясь — Я тебя звала, кричала даже! Но ты не обернулась. Там такой гам стоит, себя не слышно… Вилла догнала ее и пристроилась рядом, подпрыгивая и хлопая руками по бокам, чтобы согреться. — Холодно сегодня! Прямо до костей пробирает Иса не ответила. Она лишь натянула рукава куртки на кончики пальцев, опустила голову и зашагала еще быстрее. Из-под плотного шарфа ритмично вырывались густые клубы пара, окутывая ее лицо мгновенно тающей дымкой. Шерсть на шарфе уже начала покрываться колючим инеем. Вилла молча шла рядом, украдкой поглядывая на нахмуренный профиль подруги. — Иса, ну как ты?, — осторожно спросила она, наконец не выдержав — Вил, я не хочу об этом сейчас говорить. Пожалуйста — Ну хорошо, хорошо…, — Вилла расстроенно выдохнула, и ее рыжие, выбившиеся из-под шапки кудри тут же покрылись ледяным налетом, — Но даже если Ирга отказала…есть же другие в отряде, можно с ними поговорить, может, они… Не нужно сразу сдаваться и… — Хватит!, — резко, неожиданно для себя самой, обернулась к ней Иса. Голос ее звучал громко в ночной тишине, — Просто хватит, я тебя прошу! Она ведь…она ведь абсолютно права. Мне не справиться. Я слабая. Я немощная. Я не такая, как мой отец. Я не такая, как ты. Даже если я буду тренироваться до изнеможения, я всегда, всегда буду хуже. Поняла? Вилла смотрела на нее с открытым ртом, не веря своим ушам. В свете лампы ее лицо казалось потерянным. — Погоди…Ты это серьезно? Она тебе такое сказала? Иса, слушай, я не знаю, что ей в голову стукнуло, но ты не смей даже думать, что ты ничего не можешь! Это неправда! Ты…ты же… Она запнулась, лихорадочно подбирая слова — Ты очень быстро режешь мясо! И овощи! И…и…пироги печель лучше всех! Иса удивленно посмотрела на нее, а потом вдруг рассмеялась. Это был странный смех, в котором слышалось что-то горькое, и в то же облегчение. — Ахахах, Вилла…, — она закинула голову, и на морозе ее смех казался особенно громким, — Тебе когда-нибудь говорили, что ты самый неподходящий человек на свете для слов утешения? — Иса!, — обиделась Вилла, покраснев даже в темноте, — Я правда пытаюсь тебя как-то поддержать, а ты! Она скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась, ускоряя шаг Иса, отойдя от этой внезапной волны смеха, которая, кажется, вынесла наружу часть ее отчаяния, догнала подругу. Она печально вздохнула — Не волнуйся так. Я, конечно, расстроена. Но думаю, что скоро отойду. Да, мне отказали. Но жизнь на этом не заканчивается. Может, так даже и лучше…По крайней мере, меня не будет так мучить чувство вины перед отцом. А нашу деревню я люблю. Остаться здесь навсегда не такая уж плохая участь — Иса…, — Вилла замедлила шаг и посмотрела на нее с невероятным, сияющим облегчением, — Ты…ты не шутишь сейчас? Ты правда так думаешь? — Правда. Хотя бы вы все перестанете за меня трястись как за маленькую — Прости, прости, что я как дура радуюсь!, — Вилла схватила ее за руку, и ее лицо теперь расплывалось в такой искренней улыбке, что стало светлее от одной лампы, — Я просто так боялась…Боялась, что ты в отчаянии на какую-нибудь глупость решишься, побежишь доказывать всем что-то сломя голову… — Это какие еще глупости?, — фыркнула Иса, но уже без злости, — Я, в отличие от некоторых, не из тех, кто поступает сгоряча. Говоришь, будто я истеричка какая-то — Нет, что ты! Я так не думаю! Просто…, — она прищурилась, — Подожди-ка. В смысле, «в отличие от некоторых»? — Ну, это же правда, — невозмутимо сказала Иса, — Или тебе напомнить историю о том, как ты чуть не разнесла свою комнату, когда поругалась с тем парнем из тридцатого дома? — ИСА!, — взревела Вилла, краснея, — Я же взяла с тебя клятву молчания! Мы забыли об этом! Взбешенная, она шла теперь чуть сзади. Пользуясь моментом, когда Иса обходила особенно глубокий сугроб, Вилла разбежалась и прыгнула ей на спину с криком «Получай!». Иса не удержала равновесия, и обе с грохотом и визгом повалились в пушистый, холодный снег. — ВИЛЛА, ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛА?!, — закричала Иса, барахтаясь и пытаясь вырваться из цепких объятий рыжеволосой бестии, которая, к слову, угодила в сугроб лицом вперед и пребывала в куда более плачевном положении. — Сфлуззь! Сфлузь меня!, — попыталась что-то прокричать Вилла, набрав полный рот снега — Если хочешь, чтоб я тебя вытащила, отпусти сначала! Наконец Иса смогла высвободиться, откатиться в сторону и, отдышавшись, посмотрела на подругу. Та лежала, беспомощно размахивая руками, словно перевернутый жук. Иса снова рассмеялась, на этот раз уже по-настоящему, и, встав на колени, потянулась, чтобы помочь Вилле подняться. — АААА, КАК ЖЕ ХОЛОДНО-О!, — орала та, едва встав на ноги и отчаянно стряхивая с лица и из-под вороника комья снега, — Я сейчас прям тут от холода скончаюсь! — И ты после этого еще будешь обижаться, когда я называю тебя импульсивной? — спросила Иса, отряхиваясь — ИСА! Ну, может, ты и права…Но это не дает тебе права надо мной издеваться! — Я абсолютно серьезно, — скрестив руки на груди, произнесла Иса, закатывая глаза с преувеличенным высокомерием, — Считай это медицинским диагнозом — Ы-ы-ы, сейчас не до твоих шуточек, — Вилла тряслась мелкой дрожью, как и ее зубы, — Боже, я заболею! И ты еще можешь не проявлять ни капли сострадания?! — Вилла, — терпеливо сказала Иса, — Я знакома с тобой больше семи лет. За все это время ты не проболела ни одного дня, даже насморка не было. Ты железная Она замолчала, глядя на то, как подруга ежится от холода, и ее лицо смягчилось. — Ладно…Иди сюда Иса подошла к Вилле и, размотав с себя длинный шерстяной шарф, протянула его. — На него почти не попало. Укутайся и беги быстрее, тебе уже близко. И не нужно меня сегодня до дома провожать, как в прошлый раз, слышишь? Вилла взяла шарф, и по ее лицу снова расплылась теплая, безудержно счастливая улыбка. Она скучала по этой Исе — по той, с которой познакомилась, которая могла дурачиться и смеяться до слез. После трагедии девушка сильно закрылась, ушла в себя, и увидеть ее по-настоящему ожившей было редчайшей удачей. — Спа… спасибо…, — прошептала она, наматывая шарф, — Я завтра обязательно отдам! — Конечно, не волнуйся. Я прослежу, — с легкой улыбкой ответила Иса Подруги пошли дальше, теперь уже придерживая друг друга за плечи, чтобы не поскользнуться и не угодить в очередной сугроб. Они освещали путь единственной лампой, огонек в которой отчаянно трепетал на ветру, но не гас. Носы и щеки их уже зарумянились от мороза, а зубы предательски стучали, выдавая холод. Вдалеке, за очередным поворотом, показался освещенный дом Виллы, из трубы которого валил густой дым. — Оу, похоже, мои еще не спят, — сказала Вилла, останавливаясь, — Может, зайдешь погреться на минутку? Чаю попьем — Нет-нет, я уже почти дома, добегу. Спасибо — Ну ладно…Но если завтра утром найдут твое бездыханное, посиневшее тело у меня на крыльце, даже не думай приходить ко мне потом в виде привидения и жаловаться! — Хорошо, — засмеялась Иса, — Постараюсь умереть в более подходящем месте — То-то же! Ну все, давай! Спокойной ночи! Вилла открыла тяжелую дверь, помахала рукой и скрылась внутри, плотно прикрыв за собой вход. Иса осталась одна в безмолвной, морозной ночи. Девушка побрела дальше, к своему дому. Мысли ее уже стали вязкими и медленными, в голове крутилось только одно: горячий чай, мягкое кресло у печки и теплая постель. Погруженная в эти простые мечтания, она сама не заметила, как ноги сами вынесли ее к знакомому крыльцу. В отличие от яркого, приветливого дома Виллы, ее родной дом стоял темный и безмолвный. Только в одном окошке на первом этаже, в маленькой гостиной, тускло мерцал одинокий огонек свечи, отбрасывая на снег дрожащее желтое пятно. Картина была тихой и немного печальной. Иса вошла в прихожую, где пахло деревом, мокрым валенком и теплой печкой. Она прислушалась: из соседней комнаты доносился ровный, тихий храп. Именно оттуда и виднелся свет. Стараясь двигаться как можно тише, Иса сняла верхнюю одежду, отряхнула ее от снега и на цыпочках прошла в гостиную. Мать спала в глубоком кресле у остывающей печи, укрывшись вязаным пледом. На коленях у нее лежали недовязаные варежки и клубок шерсти, похоже, работа выпала из рук, когда сон окончательно сморил ее. Рядом на столе догорала свеча в медном подсвечнике. Раньше, в такие ночи, мать встречала Ису и отца вместе. Они втроем садились за большой кухонный стол, пили чай с вареньем, отец рассказывал тихим голосом о подготовке к вылазке, они смеялись. На их голоса всегда спускалась, потирая глазки, маленькая Деми, и ее было не уговорить идти обратно спать. Дом тогда наполнялся жизнью, смехом и теплом даже в самую глухую полночь. Теперь же тишина здесь казалась особенно громкой. Иса осторожно коснулась плеча матери. — Мам, я дома. Ты не спи тут, спине вредно… Та вздрогнула, заморгала и с трудом открыла глаза, смотря сквозь сон. — Иса? Боже мой…я уже начала волноваться, — Она попыталась встать, но затекшие ноги подвели ее, и она с мягким стоном опустилась обратно, — Как ты? Совсем замерзла? Ох, прости, я опять уснула, думала, хоть сегодня встречу тебя как положено… — Мама, ну что ты!, — Иса опустилась на корточки рядом с креслом, — Я же тебе сто раз говорила, не надо меня встречать. Тебе нужно высыпаться, ты себя совсем не бережешь, иначе опять голова будет болеть — Ой, да не переживай ты так за меня, — мать махнула рукой, разминая затекшую шею. Раздался легкий, сухой хруст, — Со мной все будет в порядке. Я же никуда не хожу, сижу тут, вяжу, за Деми смотрю. Отдыхаю я достаточно. Ты лучше расскажи, как ты? Почему так задержалась? Все в порядке? — Мам, какая же ты упрямая…, — Иса покачала головой, — Ладно. Да, все хорошо, честно. Сегодня, как обычно, большую часть времени точили оружие. Вилла дурачилась, анекдоты травила. Мы так увлеклись, что и не заметили, как время пролетело. А потом пришел дядя Двирг со всеми… и при всех тетю Иргу прямо в прихожей расцеловал. Наверное, это было самое странное за сегодня. Мать Исы, слушая, устало улыбалась. Услышав последнее, она вдруг рассмеялась, тихим, хрипловатым, но очень искренним смехом. — Ахахаха! Да что в этом странного-то? Они же больше тридцати лет женаты, могут себе позволить на старости лет…Эх, — ее смех сменился легкой грустью, — Надеюсь, и ты когда-нибудь такую же привязанность найдешь. Поскорее бы — Мама…, — Иса закатила глаза, — Мы же говорили. В ближайшем будущем я ничего такого не планирую — Знаю, знаю, — мать вздохнула, — Ну ладно, буду тогда на твою сестру больше надеяться. Кстати, она сегодня утром так расстроилась, что не попрощалась, что решила в твоей комнате спать, чтобы тебя дождаться. — Ой, точно…,— лицо Исы вытянулось, — Я сегодня так спешила, что совсем забыла. Надо будет перед ней извиниться… Свяжу ей какую-нибудь игрушку — Да, свяжи ей в этот раз куклу Виллы. Только ее не хватает для полной коллекции, у нее уже есть твоя и моя. — А, да, точно… — Иса кивнула, и на секунду в ее глазах мелькнула тень В комнате повисла неловкая пауза. Мать смотрела куда-то в сторону, нервно перебирая бахрому на пледе. Иса почувствовала, как веки становятся тяжелыми. — Мам, я, пожалуй, пойду спать. Совсем нет сил. Я обязательно завтра попробую то, что ты готовила. Провожу «Рассвет» и сразу домой. На лице матери на мгновение промелькнула непонятная тень: то ли печаль, то ли беспокойство, но она тотчас же спрятала ее за улыбкой — Конечно, родная, иди, отдыхай. Ты заслужила Иса обняла мать, почувствовав, как та крепко, на секунду, прижала ее к себе, и уже собиралась уходить, как та снова заговорила, задерживая ее. — Иса…я еще хотела сказать…Мы как-то редко с тобой по-душам говорим в последнее время. Я просто хочу, чтобы ты помнила: я люблю тебя. И если тебя что-то гложет, что-то беспокоит…ты всегда можешь прийти и рассказать мне. Всегда. Девушка обернулась в дверном проеме, удивленно захлопав ресницами. — Мама, с чего это вдруг? Я тоже тебя люблю. И не переживай за меня, прошу. У меня все в порядке, правда Женщина молча смотрела на нее несколько секунд, а потом печально, но ласково улыбнулась. — Хорошо, родная. Как скажешь…А то я тут подумала…Как насчет того, чтобы в пятницу вместе чем-нибудь заняться? Может, сходим в гости к родителям Виллы? Давно у них не были — Да, конечно, я только за, — ответила Иса, едва держась на ногах от усталости — Ну все, все, ступай, а то прямо тут заснешь. Да и рано тебе завтра вставать… — Да. Спокойной ночи, мама Иса вышла в темный коридор. Она сняла промокшие носки и босиком, ступая по прохладному, ворсистому половику, пошла к лестнице. Деревянные ступеньки под ногами предательски скрипели на каждом шагу, выдавая ее. На стенах в темноте виднелись рамки картин, портреты, нарисованные отцом. Он любил в свободные минуты браться за кисть, и хотя не был мастером, и пропорции у него порой хромали, для семьи эти немного кривоватые изображения были дороже любых шедевров. Они висели здесь как часть его, как память. Она добралась до своей комнаты на втором этаже, тихо нажала на ручку. Дверь, к ее удивлению, открылась без обычного скрипа. Внутри была кромешная тьма. Иса, привычно нащупав на маленьком столике у входа свечу в подсвечнике и коробок спичек, чиркнула. Комната озарилась мягким, теплым светом. Здесь было чисто и аккуратно, каждая вещь лежала на своем месте. Взгляд ее скользнул к кровати у стены. Там, свернувшись калачиком и уткнувшись лицом в ее подушку, крепко спала Деми, раскидав одеяло. Иса улыбнулась, подошла и села на край кровати. Она осторожно попыталась приподнять сестренку, чтобы перенести в ее комнату, но та была на удивление тяжелой для своих шести лет. Впрочем, усилия и не понадобились, девочка завозилась, протерла кулачками глаза и, щурясь на свет, сонно прошептала: — И…Иса? Это ты? — это я, — тихо ответила Иса, сглаживая ей спутанные волосы, — Ты меня тут ждала, бедняжка? — Д-да…, — девочка села, смотря в пол, — Я подумала…раз утром не попрощалась, то хоть встречу, когда вернешься… Иса присела перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне. — Ох, прости меня. Обещаю, заглажу свою вину. А теперь тебе нужно идти в свою кроватку, а то я утром буду тут шуметь, и ты не выспишься. — Нет-нет-нет!, — Деми внезапно оживилась и вцепилась в край Исиной подушки, — Я хочу с тобой спать! Хочу! Иса устало вздохнула, но в уголках ее губ дрогнула улыбка. — Ну ладно, упрямая. Но потом не жалуйся, если я ночью тебя пну во сне! Подвинься-ка, мелюзга Девочка, сияя от счастья, тут же отползла к самой стене, освобождая максимально много места. Иса потушила свечу, забрала у сестры свою подушку и, устроившись поудобнее, наконец закрыла глаза. Тяжесть дня, смешанная с усталостью и странным, горьковатым облегчением, медленно накатила на нее, унося в глубокий сон. В последние два года сны к ней почти не приходили, а если и приходили, то это были ужасные кошмары с кровью и черными плащами. Сейчас же, если это и был сон, то просто черный фон, просто темнота и тишина, в которых можно было наконец отдохнуть.