Все еще здесь

      Когда катер, на котором Эмили увезла очередного неудачника, почти скрылся из виду, а оставшиеся участники разбрелись, кто куда, Тревор устало выдохнул, потер затекшую шею, чуть покрутив головой, из-за чего мышцы отозвались болью. Он отключил освещение, еще раз осмотрелся и, наконец покончив с работой на сегодня, смог расслабиться. Наконец-то выходные!              Не поймите неправильно, Тревор любит свою работу. Как минимум – это не намывать полы в кафетерии и не ловить ступор от просьбы приготовить айс латте безо льда, а как максимум – это работа их с Дереком мечты. Грех жаловаться. И все же, работа – это работа, а соблюдать баланс – очень важно.              Скорее всего он как минимум один день потратит на то, чтобы разгрести дома бардак (чудо, если получится Дерека включить, тогда получится быстрее со всем расправиться). Потом можно будет съездить прошвырнуться по торговому центру, посмотреть одежду на следующий сезон, может, присмотреть новые зимние ботинки и снаряжение: они уже запланировали отпуск в горах этой зимой, и Тревор обещал, что уделает Дерека на лыжной тропе. После всех дел можно просто поваляться, заказать какую-нибудь доставку, посмотреть новую серию сериала, ознакомиться с каким-нибудь видео-эссе на Ютьюб. Часто они разбредались, каждый по своему углу, немного отдыхая друг от друга и давая немного пространства: в конце концов, они на работе почти постоянно вместе, так и срастись недалеко. Однако в последние несколько недель…              На подходе к производственной палатке, Тревор потянулся, подняв руки, сцепил руки и похрустел пальцами. Время было уже позднее (сегодня они затянули немного с голосованием из-за некоторых технических накладок), так что все, чего хотелось, это сесть в машину и уехать уже домой. Наверное, если в пути заказать доставку, она прибудет аккурат ко времени, когда они доберутся до дома.              Дерек, как и многие часы назад, сидел за пультом, подключив ноут, и, кажется, занимался монтажом. Он был сосредоточен, нахмурил свои темные брови и смотрел в экран, подперев ладонью подбородок. Рядом стояла начатая банка энергетика, запах которого никогда Тревору не нравился. Выглядел его партнер неважно. Возможно, виной всему было освещение: в холодном свете экранов, что был единственным источником освещения в палатке, синяки под глазами на его и без того бледном лице казались четче и больше обычного, – а возможно, виной был его уставший вид.              На памяти Тревора, редко когда случалось, что Дерек урабатывался: вот уж кто в их паре умеет соблюдать баланс работы и отдыха. Обычно именно он напоминал Тревору, что надо отдохнуть, отрывал его от книжек во время учебы, чтобы перекусить, а теперь – и от сценариев, чтобы перетянуть поваляться на диване. Иногда Дерек, конечно, мог уйти в процесс с головой, но обычно это было что-то не связанное с работой: какая-нибудь новая игра, от которой не оторваться, пока не будут получены все ачивки, или марафоны сериалов, – но с работой такого обычно не случалось. Что ж, ну да ничего, Тревору ничего не стоит побыть его голосом разума и увезти своего мужчину домой (его руками, конечно, сам Тревор так и не сдал на права).              ― Эй, работяжка, заработался? ― Тревор зашел в палатку без промедлений, шутливо здороваясь. ― Претендуешь на звание работника месяца?              Дерек ему не ответил: ни один мускул на его лице не дрогнул и даже краем глаза в его сторону не посмотрели. Кажется, он вообще его не заметил. Так, ну совсем дело плохо! Тревор, может, и подумал бы, что его намеренно игнорируют, но такое обычно заметно. Скорее всего, Дерек просто его не услышал. Так что Тревор подошел ближе, тронул его за плечо.              ― Детка?              Дерек дернулся и заорал, чуть не свалившись со стула, и от неожиданности вздрогнул даже Тревор. Удивленно, они уставились друг на друга.              — Это всего лишь я.              Дерек выдохнул, избавляясь от причины своей глухоты – вытащил беспроводные наушники из ушей.              ― Трев, ― выдохнул он с облегчением. ― Ты че меня так пугаешь?              ― Я тебя звал, ― возразил Тревор.              ― Да?              ― Ага.              ― М-м, ― протянул Дерек без какой-либо эмоциональной окраски. ― Пора закругляться?              ― Определенно, ― кивнув головой, подтвердил Тревор и заглянул в экран. ― Чем вообще занимаешься? Монтажом?              ― Да да, ― пожал плечами его бойфренд, а потом коварно ухмыльнулся и кивнул в сторону одного из экранов на пульте. ― Периодически отвлекаюсь на самоедство Логана. Зуб даю: совесть этому парню уснуть сегодня не даст!              ― Поаккуратнее с зубами: дорого нынче, ― напомнил Тревор, но тоже посмотрел на экран. ― Как думаешь, он подаст на нас в суд, если не сможет побороть свою аквафобию? Скажет еще, что наше шоу загубило ему всю олимпийскую карьеру.              ― Ну, ― пожал Дерек плечами, отсоединяя провода и убирая ноутбук в сумку, ― понадеемся на лучшее.              Тревор цокнул языком:              ― Как всегда.              ― Ой, да не кипишуй раньше времени, ― от него запросто отмахнулись, только усиливая раздражение. ― Давай разбираться с проблемами по мере их поступления.              ― Ты так говоришь, будто не было никаких прецендентов для того, чтобы я волновался.              Вот уж куда-куда – а в тюрьму Тревор обратно не хотел. Они не очень любят вспоминать этот период. Конечно, он всерьез не злился, да и они, вроде, юридически все предусмотрели, когда подписывали контракты, на ошибках учились. И все же, Тревор предпочитал заглядывать наперед. Как минимум, где он проведет отпуск: в Ванкувере или все-таки за решеткой. Хотя, конечно, за несчастный случай без серьезных последствий им, скорее всего, светит максимум штраф и выплата моральной компенсации, но они не то чтобы деньги лопатами гребут.              Дерек вздохнул, поднялся и разогнулся, кинув на него взгляд через плечо.              ― Что бывает с теми, кто старое помянет?              ― Тому глаз вон, ― согласился Тревор. Ни к чему было ворошить прошлое, да и вряд ли сейчас они смогут сделать хоть что-то.              ― Правильно, ― Дерек приподнялся, опираясь на его плечо, и оставил неожиданный поцелуй в уголке глаза. ― А я твои красивые глаза люблю. Береги их.              ― Хах, ― не удержался от ухмылки Тревор, погладив Дерека по спине. Как же он по нему соскучился. Пора возвращаться домой.              Как и планировал, Тревор заказал доставку в дороге, по пути домой они слушали какой-то подкаст про неочевидные способы экономии и заработка и без дискуссий сошлись на том, что половина способов – нерабочая. Чудом они миновали пробки и добрались до своей квартиры.              Тревор оставил Дерека ждать доставку, пока сам быстренько проскользнул в душ, чтобы смыть с себя пыль, пот и грязь, смыть с себя этот день. Надо было не забыть с утра дойти до прачечной на цокольном этаже, простирнуть их униформу. Он усиленно тер кожу мочалкой, чтобы почувствовать себя максимально чистым. Когда Тревор помыл голову, сделал уход своим непослушным волосам, он наконец-то почувствовал себя человеком. Душ немного взбодрил, так что, возможно, даже будет возможность провести с Дереком немного времени наедине этим вечером. Причем даже не важно, что именно они будут делать: Тревор просто хотел немного внимания от своего парня.              Выйдя из ванной, он понял, что за внимание еще придется побороться: Дерек, сидя на барном стуле, жевал пиццу и жирными пальцами лапал тачпад и клавиатуру. В кружке у него дымилось что-то похожее на кофе. Хорошая новость: Дерек, видимо, тоже спать пока не собирался. Плохая новость: кажется, вместо этого он собирался провести как минимум весь вечер за работой.              В этот раз Дерек его услышал, чуть дернулся, а потом пожаловался, не отвлекаясь:              ― Твои дурацкие грибы переползли на мои ананасы. В следующий раз заказываем две средние.              ― Пожалуйста, скажи, что ты не притащил работу домой, ― Тревор, который уже снял линзы, подошел ближе, надеясь убедиться, что ошибается, но нет. ― Детка. У нас был уговор: вечер перед выходными всегда свободен от работы.              ― Детка, ― ответил ему Дерек, не глядя нашарив его руку, чтобы погладить, ― работы – жопой жуй. Я ниче не успеваю.              ― А что ты делал целый день?              ― Не поверишь – работал, ― пожал он плечами. ― Не только вы весь день работаете, перед камерами красивыми лицами светите. Есть еще куча работы, помимо этого.              Это еще откуда взялось?              ― Ты сам знаешь, что это не такая уж простая работа – перед камерами лицом светить, ― Тревор нахмурился. ― А вообще, я думал, раз Эмили немного тебя разгрузила, у тебя работы поменьше станет.              ― Да нифига, — он запихнул остатки кусочка в рот и прожевал. — Мы остались без стажера, на которого можно было бы спихнуть весомую часть работы. Просто прибей меня на месте, когда я в следующий раз захочу сэкономить на персонале. Я забыл, как это трудо- и времязатратно. А тут еще и масштабы выросли, по сравнению с нашим первым сезоном, я ниче не успеваю. И мне нужен новый ноутбук, потому что этот – дышит на ладан. У меня несколько часов работы просто в трубу улетело, потому что этот дебил взял да завис на ровном месте!              ― Ты не сохранялся?              ― Да забыл я, окей? ― удрученно признал Дерек. ― Там по пятому сезону долбят. Пытаемся согласовать бюджет. Еще оборудование все сносилось, на этот еще сойдет – понадеемся, что не будет таких накладок, как сегодня, – а на следующий нужно будет новые камеры покупать. И задница до сих пор болит после последней демонстрации испытания, кстати. Это весело-прикольно только когда со стороны за этим наблюдаешь, а самому жопу отбивать вообще не кайф.              Тревор, не удержавшись, фыркнул, погладил его по макушке, точно ребенка.              ― Бедняжка.              ― Не издевайся, ― Дерек устало потер лицо ладонями, пытаясь взбодриться. Тревору было его жаль.              Он и сам прекрасно видел, что работы прибавилось. Это было еще до того, как Эмили сменила Дерека на посту ведущего, и в принципе он довольно часто стал брать работу на дом. Вместо того, чтобы хоть немного разгрузиться, он нашел себе еще работу. И это было совсем не дело.              ― Думаешь, это было ошибкой? ― Дерек посмотрел на него вопросительно, и Тревор понял, что ему придется пояснить. ― Ну, дать Эмили пост ведущего?              Дерек нахмурился задумчиво.              ― Не уверен. Да и че теперь об этом говорить? Мы уже все решили.              ― Тебе ведь нравится вести это шоу, ― напомнил Тревор. Он помнит, что занял место Дерека еще в колледже, потому что тот совершенно не вывозил эту роль. Дерек был плох. Как минимум, он был плох в тандеме с Мусом. В последние годы стало лучше. К тому же, Тревор отлично его уравновешивал. ― Тебе нравится выступать на камеру. Ты сам говорил…              ― Не дави на больное, а? ― Дерек повернулся к нему, уже порядком раздраженный, ткнул в его сторону пальцем. ― Мы все вместе это решили: ты, я и Эмили. Она предложила себя на позицию ведущей, а мы на это согласились.              ― Я думал, это будет весело. Думал, мы будем вести шоу втроем. Что это привнесет какой-то свежести.              Почему это звучало так, будто Тревор втянул их троих в какие-то запутанные полиаморные отношения, в которых, по итогу, оказался никто не счастлив?              ― А кто будет делать остальную работу? ― Дерек помотал головой устало. Он был угрюмый и недовольный. ― Ты вот загоняешься по каким-то мелочам, которые внимания вообще не стоят, но местами ты такой беспечный, что диву даешься. Мы не в песочнице в детском саду. Ты хочешь какой-то прекрасной сказки, где мы втроем весело играем, но так не получится. Как минимум потому, что там, перед камерой, нет места для троих. Я сделал так, как вы хотели, как ты хотел. Че мне еще сделать? Я и так в сторону ушел, не мешаю, а ты все равно чем-то недоволен!              Лейтмотив ревности Дерека тянулся уже довольно долгое время. Тот, конечно, говорил, что все дело только в том, какой Эмили человек и как она в прошлом поступила с Тревором («Детка, ну твою мать, она тебя нахер с высоты столкнула, нас с тобой чуть не убила!»), но он все равно чувствовал, что дело не только в этом. Дерек, однако, упорно отрицал. Тревор порядком устал выступать медиатором для этих двоих – это порядком утомляло. А без него они бы просто вгрызлись друг другу в глотки.              И в чем он обвинял его? Как будто один только Тревор все за всех решил!              Наверное, нужно было разозлиться в ответ. И Тревор почти это сделал, но в последний момент разжал кулаки и озвучил:              ― Я по тебе скучаю.              Его искренность, видимо, сбила Дерека с толку. Он фыркнул как-то нервно куда-то в сторону, как будто Тревор шутил, потом посмотрел на него. Лицо заметно расслабилось, он вздохнул, протянул руки, касаясь его поясницы, и Тревор понял без слов, легко втекая в объятия. Да, это то, чего ему так не хватало.              ― Я тоже скучаю, — признался Дерек, потеревшись щекой о домашнюю футболку Тревора. — Но давай посмотрим правде в глаза. Мы оба знаем, что зрители считают наш с тобой тандем скучным. Что я на этой позиции могу удержаться лишь потому, что рядом ты: у тебя харизмы хоть отбавляй, на двоих с головой хватает. А мой типаж как ведущего, тем временем, очень стереотипичен и неинтересен.              ― Да ну, чего болтаешь…              ― Так и есть, Трев. Я – продюсер, я вижу, как это выглядит со стороны, и могу сравнить. Как бы ни хотелось признавать, Эмили со своей работой справляется на отлично. Она обаятельная, и камера ее любит. У вас есть определенная химия на экране. Из вас получилось отличное дуо.              Дерек не упрекал его совершенно, пытался притвориться, будто не испытывает по этому поводу сожалению и говорит, как профессионал, но ему не нравилось, как это звучит.              — Это ощущается как-то неправильно, ― решил поделиться своими мыслями Тревор. ― Я думал, это будет, ну, пару выпусков – мы сначала так и условились. Но вот уже третий эпизод – а тебя как будто и нет там. Ты где-то за кадром. Да, было здорово что-то поменять, и мне нравится вести с Эмили, но… Она не ты, понимаешь? Это – наше с тобой шоу. Наша мечта.              — Эй, — Дерек чуть подался назад, заглядывая в лицо, проскользил руками вверх по груди, взял его в ладони, — я все еще там. Просто иначе.              Тревор сжал его запястья, прикрыв глаза.              — Такое ощущение, будто мы отдаляемся, — решил выговориться он, раз уж у них вечер откровений.              — Это не так, — заверил его Дерек. — Уж точно не из-за такой ерунды.              — Ты ревнуешь меня к Эмили.              — Конечно я ревную тебя к Эмили! Ты себя вообще видел? — хмыкнул он мягко, нежно погладив большим пальцем щеку. — Но я тебе доверяю. Поэтому все окей.              Они замолчали. Вроде бы, уже все насущные вопросы обсудили, а что с ними делать – можно решить позже. Тревор выжидающе смотрел на Дерека, но тот молчал, только кивнул вопросительно. Пришлось проговорить словами через рот.              — Поцелуй меня уже.              Ему надоели эти разговоры. С каждой секундой он все острее ощущал, как соскучился по своему мужчине. Тревору мало было этих объятий, этих прикосновений и взглядов. Ему хотелось еще, и еще, и еще. Как будто даже вот так, вплотную друг к другу, они были недостаточно близко. Чем дольше он смотрел на Дерека, тем больше ему хотелось. Тот усмехнулся, неторопливо, явно дразнясь, медленно потянулся к нему. Тревор нетерпеливо цокнул языком, закатил глаза и сам подался вперед, накрывая чужие губы своими и без промедлений врываясь в рот. Его напористость явно удивила Дерека, но тот только промычал в ответ, обхватил руками шею и сполз со стула, позволяя притянуть себя еще ближе.              Тревор любит целоваться. После объятий и слов, именно этим жестом он предпочитает выражать любовь. Потому что, ну, он прекрасно понимает свои чувства к Дереку, объяснить их обычно труда не составляет, ему нравится смущать своего партнера искренностью и нежностью, но иногда смотрит на него и – ох. В голове пусто-пусто, ни единого словечка к месту, аж навевает мысль о раннем Альцгеймере. Дерек шутит одну из своих дурацких неуместных шуток или готовит, или мычит под нос навязчивый мотив – и мир Тревора останавливается ненадолго. Если вот так провести остаток жизни – будет идеально. Иногда слова не годятся, и тогда Тревор находит рту другое применение. Дерек никогда не возражает, скорее – всеми руками «за».              Он легко загорается. Остановиться всегда сложно, потому что губы Дерека хочется сосать и кусать, а если еще и язык подключится – пиши пропало. Его любимый – всего лишь обычный мужчина, а потому Тревору никогда не отказывают в удовольствии, позволяя творить, что вздумается, или вступая в борьбу. Тревор помнит, что нужно дышать, но в тот момент он не помнит себя даже – в принципе, поэтому часто приходится искать опору в окружении или хвататься за Дерека, точно взбесившийся кот – за самую высокую ветвь. Он ищет в нем землю, потерявшись в море ощущений, чтобы цепляться якорем, а находит – приют, будто сирены завлекают в пучину на самое дно. Его привычно поддерживают на всякий случай, от поцелуев кружится голова, а руки Тревора не знают покоя, путаясь в волосах и оттягивая ворот рубашки.              Он хотел бы задохнуться, но Дерек предусмотрительно отрывается как раз за секунду «до» каждый раз. Тревор не может стоять ровно, мир расплывается так, будто зрение совсем упало; в обмороки он еще не падает, однако и оторваться не может, – а потому прерывается, клевками целуя лицо, потеряв голову. От поцелуев горят губы – и дело не только в страсти. Щетина Дерека, над которой он часто подшучивал, когда тот только начал ее отращивать, поджигает точно наждачка – спичку, заставляя еще подолгу чувствовать, как нежная кожа горит от раздражения. Дерек все знает и все видит, он знает Тревора, как облупленного, а потому быстро переключается на шею, ключицы, плечи, трется о подбородок и край челюсти. Щетина колет, царапает, а губы, напротив, нежные и щекотные, обещающие ему – все, даже то, о чем раньше мечтать не смелось, когда на ушко шепчут слова о любви и похоти, ловя в плен мочку и оттягивая ровно так, чтоб приятно было.              В этом весь Дерек – в подобных противоречиях в одном-единственном человеке, и это может сбить с толку. Тревору кажется, что он никогда не привыкнет.              Все заканчивается так же внезапно, как и начинается, а причиной тому – громко урчащий живот Тревора, который за вечер ни одного кусочка в рот отправить не успел. Они смеются, Тревор утыкается лбом в плечо Дерека, а тот оставляет поцелуй на вспотевшем виске.              — Иди ешь свою половину с этими твоими грибами, а я пойду помоюсь.              — Да, запашок у тебя, конечно, так себе.              — Ой, иди ты! — Несмотря на то, что Тревор сказал ранее про его запах, он повернул голову и лизнул Дерека в шею, насладившись тем, как по его телу прокатилась дрожь. Тот торопливо отстранился. — Давай, пусти меня, пока мы совсем не увлеклись.              Тревору не хотелось сохранять благоразумие: все его мысли явно покинули голову и думал он далеко не ею. И все же, ему пришлось с прискорбием отпустить Дерека в душ, поправить белье и попытаться отвлечься на что-то приземленное. Он усиленно думал, как будет завтра драить унитаз, и это мигом возбуждение как рукой сняло. Тем лучше. Чтоб наверняка, он умылся холодной водой. Дерек не допил свой кофе, а потому Тревор легко занял его место и пригубил чашку, попутно посмотрев, что он успел сделать с отснятым материалом. Он включил смонтированный кусок, сделал пару заметок на телефоне, чтобы не забыть сказать Дереку, на что стоит обратить внимание, пока жевал пиццу с ветчиной и грибами.              — М-м, ты как раз вовремя! — Когда дверь в ванную открылась, Тревор решил, чтобы уж будет говорить с набитым ртом, чем потом вовсе забудет про все свои заметки. — Вот, смотри, на третьей минуте часть видео можно просто обрезать. А еще интро наоборот слишком урезано, надо поправить будет. Давай я тебе помогу, вместе быстрее упра…              Дерек целует его в выступающий позвонок, прижимаясь грудью к спине, и Тревор мгновенно чувствует, как ткань футболки намокает, заставляя вздрогнуть. Он оборачивается через плечо, чтобы посмотреть на Дерека, который, если так вспомнить, забыл захватить сменную одежду, так что ему оставалось только полотенцем прикрыться (хотя, на скромный взгляд Тревора, и оно здесь совершенно ни к чему).              — Ты же говорил, что сегодня никакой работы и этот вечер – только для нас, — забавляясь, напомнил Дерек, шаря руками по его груди.              Тревор взволнованно сглотнул, громко закрывая ноутбук и бросая телефон на столешницу.              — Ага, да, нахер работу.              Дерек утробно, будто урча, посмеялся, позволяя Тревору в его руках развернуться и слезть со стула. Вот теперь можно увлечься как следует.              Быстро и резво они добрались до спальни. Полотенце ускользнуло где-то на середине пути и осталось, кажется, на пороге спальни, но Тревор не сожалел. Твердеющий член Дерека утыкался в его бедро, и ему хотелось лишь поскорее раздеться и отдаться. Обычно Дерек куда более вдумчивый, он не торопится, его техника довольно хороша, Тревору не на что было жаловаться. Сегодня вечером было не так. Тревор собирался этим воспользоваться и получать удовольствие.              Дерек сжимает его сильнее обычного, и Тревору нравится ощупывать его мускулы, скользя по очертаниям бицепсов. Его поцелуи беспорядочны и сводят с ума, а руки совершенно бесстыжи: забираются под одежду и лапают – они повсюду и везде. Тревор весь извивается, когда ладони наминают его задницу, обнажает беззащитно шею, и чужой язык голодно облизывает его кадык. Он зарывается пятерней в его волосы, подталкивая затылок ближе. Дерек держит его так крепко, что Тревор уверен: его никогда не отпустят и он никогда не сможет упасть.              Кровать оказывается под коленями совершенно неожиданно, и Тревор падает спиной на матрац, даже не успев толком сообразить. Дерек стаскивает с него шорты вместе с бельем, отбрасывая их в сторону. Тревор посмеивается:              — Какой ты сегодня нетерпеливый, — подмечает он довольно.              Дерек зыркает на него исподлобья хищно своими темными глазами, так, что у Тревора слюна в горле застревает удушающе, член взволнованно дергается. На локтях он подтягивает свое тело вверх по кровати. Комната освещается только светом из кухни, поэтому Тревор видит Дерека – всего. На мышцах красиво играют рефлексы, с мокрых после душа волос на него капает вода. Когда Дерек медленно над ним склоняется, уперевшись коленом о край постели, он, зачарованный, протягивает руку, касаясь его волосатой груди.              — Ты даже не представляешь…              Чего именно там Тревор даже не представляет, тот узнать не успевает – его втягивают в новый поцелуй. Он слюнявый и беспорядочный, впору почувствовать себя какой-то псиной, но это будто именно то, чего ему так не хватало. Работы было много настолько, что Тревор не может вспомнить, когда у них в последний раз был нормальный секс. Дерек ласкает его член ладонью, пока вылизывает его уши, а у Тревора перед глазами разворачивается целая Вселенная – бессчетное множество звезд и цветных пятен. Смазки явно не хватает, но отвлекаться сейчас на ее поиски – смерти подобно. Движение на кровати – Дерек переступил коленями, перекинув через его бедро ногу, и рука сама тянется поласкать в ответ. Тревор сглатывает вязкую слюну, ощущая, какой он в его руке горячий и твердый, вспоминая, каково это, когда тот скользит внутри его рта, какой тяжестью ложится на язык.              — Дерек, — зовет он по имени. — Ох, Дерек…              — Ты даже не представляешь, — говорит Дерек снова, — как тяжело смотреть на тебя со стороны и не касаться.              Его рука забирается под футболку, поднимается выше. Пальцы Дерека ласкают его сосок, заставляя задыхаться. Они у него даже не настолько чувствительные, но Тревору кажется, что любое действие Дерека отзовется в нем сейчас огнем.              — Ты такой самоуверенный перед камерой, такой сексуальный, будто вообще другой человек. Так и хочется зажать где-нибудь в уголке и трахнуть, пока вся спесь не собьется, оставить на тебе метки, где не увидит никто – мы же не хотим попортить твой идеальный образ, — и, будто чтобы подкрепить фантазию, засасывает кожу на животе. Тревор шумно вдыхает через нос. Он безудержно стонет, когда Дерек широко языком лижет место засоса, заглядывая в лицо Тревора.              У него горит лицо. Да что там «лицо» – все тело! Тревору всегда нравилась откровенность Дерека. Иногда она была совершенно не к месту, но в постели – как никогда. Он наслаждается тем, как руки Дерека гладят его тело, помогает снять футболку, чтоб больше ничего не мешало. Губы накрывают второй сосок, зубы слегка царапают, и Тревор чуть слышно шипит сквозь зубы.              — Или усадить тебя сверху, смотреть, как ты трахаешь себя моим членом, как кончаешь только от ощущения его внутри себя. — Тревор прикрывает дрожащие веки, с легкостью представляя себе эту картину. Пальцы Дерека легкой дрожью пробегаются по телу, устремляясь вниз, пока не касаются дразняще входа, чуть надавливая. — Ты был бы такой растянутый, что ощущение пустоты еще долго преследовало бы тебя, заставляя думать обо мне. А потом я бы отпустил тебя на съемку, наблюдая за тобой, за тем, как ты играешь на камеру саму невинность и серьезность, как пытаешься отвлечься, издеваясь над этими придурками, но я все помню. И знаю, какой ты жадный до моего члена. Захотел бы повторить?              Все его тело – точно натянутая стрела, и он старается расслабиться, чтобы хоть немного облегчить Дереку работу – он и так превращался в законченного трудоголика.              — Хочу, — кивает он, даже не открывая глаз.              — Чего ты хочешь, Тревор?              Как же ему нравится, когда Дерек зовет его по имени. Даже если дразнился при этом.              — Тебя. Я хочу тебя.              — Как именно ты меня хочешь?              Что ж, Тревор уже решил, что ответит откровенностью на откровенность. Он приоткрывает глаза и решительно хватает партнера за запястье, проталкивая палец на полфаланги внутрь.              — Вставь мне, — требовательно отвечает он. — Надеюсь, ты подойдешь к этому с той же самоотдачей, что и к работе, и трахнешь меня, как следует. Иначе я начну ревновать. Будешь вместо того, чтобы работать работу, отрабатывать задолженное все выходные.              — Что же я тебе задолжал? — шепчет Дерек, проталкивая палец чуть дальше, несмотря на сопротивление. Он всегда достаточно аккуратен и знает пределы, так что Тревор не волнуется за сохранность своей задницы.              Тот показательно закатывает глаза, ведь все и так очевидно:              — Хороший трах. Или ты только на словах горазд?              Дерек хохочет удивленно, мотает головой будто неверяще, и восхищенно выдыхает:              — Бля…              Он убирает руку и отстраняется, потянувшись к изголовью кровати в попытке нашарить тюбик лубриканта, давно завалившийся куда-то за матрац.              — Это не будет быстро, — предупреждает Дерек, уже успев оценить масштабы предстоящей работы. Ох, если бы Тревор только знал заранее, он бы, конечно, подготовился, как минимум, он бы задержался в душе на подольше. Конечно, они все еще могли бы обойтись без проникновения, но Тревор отчаянно хочет почувствовать Дерека внутри, и, хотя предстоящая мышиная возня не воодушевляет, он готов потерпеть.              — Я очень терпеливый, если ты забыл, — ступней Тревор гладит его волосатое бедро, обхватив ладонью свой жаждущий внимания член. Когда Дерек смотрит в его сторону, он показательно медленно проводит рукой вверх и вниз, с самодовольством глядя за направлением взгляда своего партнера и как дергается его кадык. — Я все еще не выставил тебя спать на диван из-за твоего храпа.              — Иди сюда, — зовет Дерек. Голос его хриплый, а Тревор готов пойти за ним хоть на край света.              Уступив, Тревор перестает дразнится и на нетвердых согнутых ногах перебирается к нему поближе. Дерек целует его, глубоко и вдумчиво, ненадолго заземляя их обоих.              — Мне так нравится, когда ты такой, — признается он, целуя Тревора в шею. Они лежат на боку, лицом к лицу друг к другу. Тревор привычно забросил ногу на Дерека, пока тот аккуратно подготавливал его.              — Какой?              — Уверенный.              — Хм-м, по-моему, ты повторяешься, — ухмыляется Тревор, притягивая его за шею ближе. — Вот и старость подкралась незаметно, а?              — Я, наверное, не так выразился, — он утыкается носом куда-то в яремную вену, добавляя еще один палец. — Мне нравится, когда ты командуешь в постели. Когда ты честен в своих желаниях и прямо говоришь, чего хочешь. Когда берешь все в свои руки.              — Продолжай, — заинтересованно просит Тревор, пытаясь отвлечься от того дискомфорта, к которому нужно заново привыкнуть, зная, что оно только временное.              — Ты становишься таким властным, таким… — он вздыхает тяжело, не найдя слов. Табун мурашек пробегается по влажной от пота кожи. — Они думают, что ты невинная няшечка-милашечка и это я, сволота такая, тебя порчу, а у тебя такая бешеная сучья энергетика и скрытые наклонности садиста. И они даже не представляют, каким грязным может быть твой язычок.              Тревор закусывает губу, стараясь дышать размеренно, пока пальцы Дерека уверенно скользят внутри него.              — Тем лучше. Не хочу, чтобы кто-то еще знал.              Тревор чувствует себя любимым. Тревор чувствует себя обожаемым.              — Знаешь, по чему я еще скучаю? — он нетерпеливо ерзает, желая насадиться на пальцы сильнее, но поза практически не дает ему возможностей для каких-либо маневров. — По нашим «обеденным перерывам» в производственной палатке.              Ох, как этого не хватало. Они были невыносимо слащавыми на публике, Эмили прямо говорила им уединиться и, о да, они очень даже уединялись. Тревора, к его стыду, было легко развести, как дешевку, на быстрый препих или минет в свободную минуту, потому что Дереку, знающему все слабые места, достаточно сделать пару движений, ограничиться парой жестов – и вот уже Тревору совершенно наплевать, что их могут застукать, что ни время, ни место совсем не подходящие.              Дерек довольно мычит. Ему нравится предмет разговора.              — М-м, да, этого явно не хватает. Возможно, стоит возвратить эту маленькую традицию. Знаешь, есть свои плюсы в том, чтобы постоянно пялить в камеры: я выучил все слепые зоны, — он высовывает кончик языка, пока пытается найти нужный угол, под которым лучше вводить пальцы. — Почему мы перестали так делать?              — Потому что работы стало много? И потому что Эмили… Ах! — Дерек безошибочно попадает туда, куда надо, и это не дает ему договорить.              — Не произноси это имя в нашей постели. Она и так уже почти во все сферы нашей жизни проникла, можно хоть где-то без нее обойтись? — он отчитывает Тревора, трахая его пальцами, и каждый раз, когда те задевают простату, спина выгибается дугой все сильнее. Неужели Дерек думает, что он еще способен соображать?              И все же, хоть здравомыслия не остается, все еще есть слабоумие и отвага. Поэтому он даже находит в себе силы ухмыльнуться самодовольно.              — Ну, даже не уверен, — Тревор тянет его на себя, подсказывая сменить позу, и Дерек легко подчиняется, помогая ему перекатиться на спину и упереться согнутой ногой в постель. — Она довольно незаменима, знаешь.              Ужасно хочется прикрыть глаза, но он старательно держит их открытыми, и ему воздается по заслугам. Наблюдать за выражением лица Дерека в этот момент – бесценно.              — Не хочешь по-хорошему? — голос его ниже, почти угрожающий, Тревор чувствует, как возбуждение накатывает на него вторым приливом, зловещей волной. — Ладно, — соглашается он с легкостью и вынимает пальцы.              Тревор почти успевает начать паниковать, думая, что, возможно, перегнул палку и его сейчас оставят разбираться со всем самостоятельно (нет-нет-нет, верни, как было!!!), как Дерек сползает чуть ниже, склоняя лицо над его пахом. Его рука, влажная и скользкая от смазки, опускается на член Тревора, пока сам он смотрит на него мрачно.              — Полагаю, тогда надо сделать так, чтобы ты и думать забыл о ком бы то ни было еще, — большой палец почти задумчиво ласкает головку. — Чтобы ты думал лишь обо мне, — Дерек скользит языком по стволу, не отводя глаз, чтобы убедиться, что на него смотрят, и Тревор не может оторваться от этого зрелища. Как уж тут остаться равнодушным?              Дерек старательно облизывает его, ударяет кончиком по языку, как в дешевом порно, прежде чем впустить его внутрь своего рта. Влажное тепло приятно обволакивает, заставляя все внутренности дрожать. Ему хочется толкнуться глубже, полностью погрузиться в этот восхитительный рот, и он через силу удерживает себя на месте. Это почти похоже на пытку. Дерек довольно мычит, посылая вибрацию по члену, сам расслабляет горло и двигается дальше. Этого все равно недостаточно. Его губы плотно облегают член, засасывая все глубже. Дерек определенно знает, что делает. Тревор чувствует, как член упирается в стенку горла, и ему приходится закрыть рот, чтобы не застонать совсем уж громко: им здесь еще жить, и хотелось бы не бояться смотреть в глаза соседям.              Дерек выпускает его изо рта, чтобы продышаться. Член блестит от слюны и смазки, как и его губы, чуть припухшие от усердия. Тревору ужасно хочется их поцеловать. Он не успевает ничего сказать, прежде чем Дерек снова насаживается так же глубоко, заставляя закатить глаза невольно.              На этот раз он не отстранятся, просто сдвигаясь вверх по члену, ладонью надрачивая оставшуюся длину. Тревор не хочет мешать, когда Дерек так сосредоточен (его ресницы дрожат, брови нахмурены, челюсть напряжена, а ноздри грозно разуваются от тяжелого дыхания), а потому вместо того, чтобы запустить пальцы в его волосы, комкает простынь в пальцах.              Когда Тревор уже успевает привыкнуть к этому блаженству, Дерек удивляет его снова. Он открывает глаза снова, когда партнер добавляет ко всему этому еще стимуляцию пальцами, и вот уж правда – Тревор больше ни о чем думать не может. Неприличные хлюпающие и шликающие звуки затапливают уши, почти перебивая стук пульса. Он больше не может удержать бедра на месте – не когда Дерек ласкает его и спереди, и сзади. Тревор двигается, упираясь уже обеими ногами, не зная, что ему больше нравится, но толку от его телодвижений мало: он больше свозит простыню, по которой елозит спиной. Дереку его реакция нравится определенно: краем глаза он замечает, как тот трется пахом о постель. Иногда он извлекает пальцы, ласкает промежность, массирует в горсти мошонку, а потом возвращает их обратно на положенное место.              Когда Тревор понимает, что Дерек увлекся уже чересчур, а второго захода он сегодня просто не выдержит, то хлопает по плечу, зовет по имени, и этого достаточно, хотя и отрывается его партнер явно нехотя. Тревор капризно тянет руки, и наконец-то может поцеловать эти губы. Член скользит по члену, сводя с ума в ожидании.              — Как ты хочешь? — спрашивает его Дерек в губы.              — Вот так, — Тревор наконец-то ерошит его волосы. — Хочу смотреть на тебя.              Дерек не спорит, тянется за подушкой и подкладывает ее под Тревора для удобства, держит руку на его колене, пока ищет смазку.              — Да просто вставь его уже, — канючит Тревор, однако Дерек, который живет с уверенностью, что правила существуют для того, чтобы их нарушать, очень чтит правило для анального секса: если кажется, что смазки достаточно, значит, надо добавить еще. Тревору иногда кажется, что он готов утопить его в смазке.              Тревор шире разводит колени, подогнув сильнее ноги, закидывает их на чужую поясницу. Дерек смазывает себя, проверяет его еще раз, прежде чем медленно толкнуться внутрь.              — Да что ж ты все там возишься, а, — Тревор рад бы наслаждаться моментом, но он уже так растянулся, что хотелось бы каких-то активных действий.              Дерек целует его под челюстью осаждающе.              — Терпение, — а у самого голос натужный, все тело напряженное, на лбу испарина выступила. Тревор и сам знает, что торопиться не стоит, однако это не мешает ему пятками надавить, используя точку опоры как рычаг, чтобы насадиться глубже. — Бля, детка…              — Кончилось терпение, двигайся давай!              На его счастье, Дерек не спорит.              Темп взят хороший. Достаточно резкий, ритмичный, Дерек вылизывает ему шею и почти рычит. Тревор двигается ему навстречу, наслаждаясь. Пальцы Дерека впиваются в его ягодицы, двигая по члену. Тот растягивает его изнутри, и Тревор наконец-то чувствует себя наполненным. Дерек больше не осторожничает и не медлит, вбиваясь уверенно внутрь под нужным углом.              Потом отстраняется, почти садясь, и Тревор готов взорваться от возмущения, но Дерек успокаивает:              — Погоди, хочу попробовать кое-что.              Он подхватывает под коленом, слегка меняя его положение, закидывает ногу себе на плечо. Руки хватают за поясницу и тянут на себя, пока Дерек толкает бедра вперед. Да, вот так! Его стоны – лучший ответ на незаданный вопрос. Нога быстро соскальзывает с плеча, но проникновение становится только глубже.              Тревор теряет связь с реальностью. В этот момент существует только Дерек. Его сильные руки, безжалостно насаживающие его на себя. Его ответные хриплые стоны и ерунда, которую он болтает, которую Тревор даже не слушает, но тон его голоса возбуждает, и в такт ему тот надрачивает сам себе. Его член глубоко внутри Тревора, кажется, он может почувствовать толчки, если коснется живота. Он хочет, чтобы это продолжалось вечно, хочет утонуть в этой похоти и экстазе, хочет быть таким наполненным двадцать четыре на семь. Чтобы Дерек всегда был рядом. Никогда с ним не расставаться. Никогда не отпускать. Даже на минуту. Только он может заставить его чувствовать себя так.              Тревор даже не обращает внимание, как сводит запястье, он крепко сжимает себя, скользя быстро в ритме толчков. Он затыкает себе рот свободной рукой, когда кончает, чтобы совсем уж не разораться, стискивает член Дерека внутри. Его тело мощно сотрясается, все мышцы тела напрягаются, превращаясь в каменное изваяние, чтобы в следующие мгновение рассыпаться пыльной крошкой, оставив бесформенную кучу.              — Детка, — скандирует Дерек, целуя ногу там, куда может дотянуться. Он все еще двигается внутри, вбиваясь все резче, и повышенная после оргазма чувствительность сводит Тревора с ума. — Ох, детка…              Он надеется, что Дерек догадается кончить внутрь. Ему так нужно это прямо сейчас.              Хоть Тревор и называет иногда Дерека «тупицей», тот безошибочно угадывает его желание. Тревор наблюдает за его лицом из-под полуприкрытых век, а сам мелко дрожит, точно от холода, когда сперма наполняет его изнутри. Он чувствует себя сытым, довольным и уставшим. Удовлетворенным. Отдаленно Тревор думает о том, что нельзя засыпать, что нужно встать, снова добраться до душа, потому что наутро он определенно пожалеет, если этого не сделает, но его так клонит в сон. Его тело медленно остывает и превращается в бесформенную массу. Пусть так. Сегодня он идет на поводу у сиюминутных порывов.              Тела касается прохладная влага. Тревор угадывает, что это Дерек вытирает его влажными салфетками. Его движения ленивые, наверняка он сам на грани того, чтобы отрубиться. Тревор ценит его заботу.              — Ты как? — спрашивает Дерек негромко, видимо, на случай если Тревор уже спит.              У него есть силы только на то, чтобы промычать в ответ невнятно, и Дерек тихо и мягко смеется, вытирая последние капли с его живота. Тревор переворачивается задницей кверху, и Дерек предусмотрительно его не трогает.              Матрац пружинит, и Тревор угадывает, что теперь лежит на постели один.              — Не уходи, — бурчит он в подушку.              Вряд ли можно разобрать его слова со стороны, но Дерек угадывает.              — Я до кухни и обратно.              Тревор почти проваливается в сон, когда матрац снова прогибается под весом еще одного тела. Его накрывают тонким покрывалом и целуют в лоб.              — Видишь? Я все еще рядом.              И правда.              Несмотря ни на что, Дерек остается здесь. Рядом с ним.