Фетиш

Он и не мог мечтать о таком. Даже не смел. Кто бы подумал, что его обожаемый, прекрасный хён будет лежать перед ним в женском белом, кружевном комплекте и длиннющих шпильках на гладких, карамельных ногах? Раздвинутых приглашающе, только для него. И что хён будет так тяжело и сбито дышать и смотреть ему в глаза своими лисьими, дразнящими? А началось всё с того, что он решил помочь хёну и занёс большой и объёмный на вид пакет к тому в комнату. Пока они были на очередных съёмках, вот и жили, как обычно всё всемером. Комнаты Чонгука и Тэхёна были так удачно, что напротив и хён, как обычно, не запирал двери. Вот Чонгук и решил помочь. Не насторожило его даже, что пакет был без какого-либо лейбла, что было странно. Но Чонгук слушал музыку в наушниках, подпевал тихонько в такт и не думал о подобных мелочах. Вот так и получилось, что зашёл к хёну и даже успел поставить пакет на пол, но не успел выйти. Потому что наконец заметил старшего, лежащим на своей большой, биг сайз размеров, кровати. Да ещё и в каком виде. Обкончаться просто, честно. Нет, он видел Тэхёна во многих образах, тот любил часто их менять, и женские тоже носил, но то, в чём он был сейчас одет… Просто вышибало все мысли напрочь и заставляло тут же член встать в стойку смирно. Хоть хён и лежал на кровати, но Чонгуку прекрасно было видно в чём тот был одет. У Тэ были закрыты глаза, и Чонгуку, наверное, стоило выйти, закрыть дверь и забыть, но… Но разве это возможно? Он не сможет уйти и не попробовать. Давно же замечал, как хён на него смотрит, и сам тоже, но оба продолжали играть в гляделки, но ничего не делали. А сейчас шанс поставить их отношения в другую позу. Ну и Чонгуку так сильно зудит в ладонях от желания провести руками по карамельной коже. По чёрным кружевам, так восхитительно контрастирующих с медовой кожей. Заставить размазаться чёрную подводку на глазах. Попробовать хёна на вкус. Везде. Заставить кончить, заставить его кричать имя Чонгука. И трахнуть его, раздвинув эти упомрачительные ноги в этих каблуках. Долго, глубоко, так, чтобы плакал, хныкал и умолял о большем. Чтобы хёном его назвал, а не только глазки строил, чертовка соблазнительная. У хёна даже пухлые губы были нарисованы красной помадой, ещё и карандашом аккуратно обведены. Чонгук прекрасно рассмотрел и длинные, пушистые ресницы, умело подкрашенные чёрной тушью. На больших глазах смоки и чёрные, жирные стрелки на глазах. Может поэтому Чонгук больше и не думает, аккуратно оставляет наушники на прикроватной тумбочке и приближается к кровати. Внутри немного дрожит, поэтому он так и медлит. И только открывает удивлённо, ошеломлённо рот, когда длинные, изящные пальцы хёна, до этого спокойно лежащие на кровати, внезапно скользят к трусикам. О, это ещё одна мечта была Чонгука, увидеть хёна в подобном виде. Трусики чёрные, кружевные и прозрачные — через них так прекрасно видно красивую киску. А, когда Тэхён, не проникая в трусики, а сверху ткани, просто раздвигает складочки — Чонгук просто застывает, рот открывает и жадно смотрит, впитывает в себя этот грех. Тэхён — словно и сам олицетворение греха. Грязного, похотливого, страстного, вкусного, манящего. Созданного специально для Чонгука. Чонгук продолжает голодно смотреть на старшего, ожидая, что ещё этот несносный хён будет вытворять. Не отрывая глаз наблюдает, как хён дёргает за завязочки и трусики слетают. И перед Чонгуком предстаёт самый шикарный вид в мире: небольшая, аккуратная вагина Тэ, а ещё и влажная, такая текущая, когда Тэхён двумя пальчиками раскрывает складочки, показывая Чонгуку свои прелести, оголяясь перед ним. И ещё больше увлекает в свою бездну и Чонгук туда летит, даже и не пытаясь выбраться — ему ещё больше любопытно, что его ждёт дальше. Чон, стараясь как можно тише, аккуратно стягивает спортивки, чтобы перестали так давить на член, но полностью их не снимает. Вместо этого берёт твердеющий член в руку и понемногу начинает потирать красную головку. Тэхён тоже не отстаёт и пальцами ныряет внутрь. Чонгук даже различает влажные чпоки, когда хён ускоряется. Ноги расставляет шире, будто специально демонстрирует Чонгуку лучший обзор. Он только за. Сам яростнее начинает скользить по всему стволу, наверняка и Тэхёну прекрасно слышно как хлюпает смазка, но тот ничего не говорит, молчит. А Чонгук не может перестать смотреть, жадно впитывать глазами эту совершенейшую картину и кусать губы, чтобы позорно не скулить. А так хотел, чтобы хныкал Ким, а не он, а в итоге… Чонгук, едва сдерживается, чтобы не кончить. — А ты не хочешь помочь мне кончить? Тэхён так и не открывает глаз, но его низкий голос заставляет Чонгука вздрогнуть, замереть с членом в руке. — П-помочь? Вот позор, а. Мало того, что спалился, так и голос ещё даёт петуха. — Именно. Ты же хочешь, чтобы хёну было хорошо. Поможешь мне? Тэхён лукаво смотрит и хлопает себя по так и раздвинутым бёдрам. — Давай, иди сюда. Я знаю, что ты там уже долго стоишь и смотришь. Давай поможем друг другу, Гук-и. Иди ко мне, сладость. Сладость… Это же Чонгук хотел, чтобы Тэхён его звал хёном и хныкал, а теперь сам потёк только от этого. Невероятный просто. — Это ты сладкий, хён, — шепчет совсем тихо, когда наконец взбирается на постель и оказывается прямо перед лицом Тэхёна. — Не буду спорить. А ты можешь проверить. И я тоже попробую настолько ты вкусный. Хорошо, малыш? Чонгук сначала немного притармаживает и молча наблюдает, как хён толкает его на кровать спиной, а сам поворачивается спиной и усаживается ему на грудь. Поворачивает только потом голову и гипнотизирует его глазами, как удав кролика. — Ты уже пробовал 69, Гук-и? Нет? О, поверь, малыш, тебе понравится. И этот дьявол перестаёт пожирать его взглядом, отворачивается и не давая даже собраться с мыслями, опускает голову вниз и Чонгук стонет. Громко. Протяжно. С надрывом. Потому что чёртов Ким Тэхён насаживается сразу на половину и сделав пару широких мазком языком выпускает член. — Ну же, сладость, помоги хёну тоже. — Д-да. Боже… Чонгук как-то суетливо, спешно притягивает к своим губам чужую задницу и замирает от глубокого, низкого голоса. — Тише, Гук-и. Не спеши. Чонгуку отчётливо слышен смешок беззлобный, оттого и краснеет, но выдыхает шумно и берётся за дело, за тело, точнее. Не медля больше, вновь опускает руки на пышные ягодицы, оглаживает нежную кожу. Не торопится. Исследует руками манящие половинки, пальцами проводит по пульсирующей дырочке ануса. Дразнит нахально, кружит возле текущей киски, но не входит. Тэхён ничего не говорит — ну понятно — рот-то занят, но тоже не ускоряется. Медленно, дразняще облизывает языком головку, проникает в дырочку, оглаживает, и пальцами одной руки поглаживает по длине ствола. А сам задницей поддаётся назад, пытается насадиться, вымазывает естественной смазкой, пачкает пальцы Чонгука. Но темп оба не увеличивают: Ким только берёт головку в рот и начинает посасывать, пальчиками потирает поджавшиеся яички, а Чонгук наконец подтягивает ближе чужую, аппетитную задницу к своему лицу, раскрывает пальцами складочки и языком ныряет вглубь. Тэхён давится стоном, пуская по члену мурашки и Чонгук тихонько на это мычит, но не останавливается. Наоборот. Словно оголодавший, с жадностью приникает к текущей дырке и присасывается к ней. Языком скользит по стеночкам, собирает смазку. Хён и вправду вкусный, сладкий. А Чонгук такой голодный, жадный до своего хёна, что не может оторваться. Тем более, когда между ног пожар и хён так умело сосёт его член. Но всё забывается, когда он отрывается, делает вдох и опять утыкается губами, ртом и даже носом во вкусную вагину. Чонгук тщательно вылизывает внутри, старательно не касается набухшей бусинки клитора. Кружит рядом, очень близко. Может ждёт, чтобы хён умолял?.. — Гук, Гук-и, пожалуйста… Пожа…луйста… И дожидается. Тэхён, с красными, опухшими губами, с застывшей маленькой каплей смазки на нижней и с размазанной подводкой - просит. Смотрит. И внутри от того тепло такое разливается, что он не может больше дразнить. И как послушный мальчишка, буквально через секунду засасывает клитор. Тэхён дёргается, бёдра подрагивают и Чонгук успокаивающе поглаживает по попе, не переставая работать языком. Посасывает, лижет, целует, даже легонько покусывает клитор с наслаждением чувствуя, как хён дрожит в его руках, от его губ и языка распадается на части. И Чонгук тоже, когда хён внезапно насаживается до конца и с мычанием принимается сосать. Чонгук подкидывает немного бёдра и Тэхён, понимая, что тот хочет, расслабляет рот, делает вакуум и послушно позволяет трахать своей рот. Чон же не останавливается, губы всё также терзают клитор, и пальцами только теперь помогает, усердно оглаживает упругие стеночки. Вот Тэхён и не выдерживает, сжимается и со стоном кончает, выпуская член со рта. Но Чонгук всё также продолжает ему отлизывать сквозь чужой оргазм. — Нет, нет, подожди… Голос у хёна сбитый, неровный, и он почему-то отрывает младшего от такой вкусности. То, что он сам до сих пор как-то не кончил, ощущается фоном: он слишком поглощен чужой киской. Хён, наверное, поэтому разворачивается, ухмыляется ему криво, без слов округляет губы и вновь насаживается губами на его ствол. Чонгук смотрит, широко раскрыв глаза, чтобы не пропустить ничего, был бы телефон рядом — точно бы сделал фото, а потом и в рамочку поставил такую красоту. А этот блядский хён ещё и поднимает блестящие глаза и смотрит, когда опускается всем ртом, берёт всю длину и быстро, ритмично двигает головой, насаживаясь. И Чонгук опять подкидывает вверх бёдра резко, так что Тэхён давится, но позволяет ему насаживать член на свой рот. Там внутри так узко, так одуряюще влажно, что Чонгука несёт и он не щадит хёна и быстрыми, но размеренными толчками трахает того. Тэхён давится, слёзы текут из глаз и подводка вся размазалась, как и хотел Чонгук, и он наконец кончает, грубо вбиваясь напоследок, запечатывая чужой рот своим членом. Тэхён опять давится, но послушно глотает и глотает горячую сперму, что заполняет его рот. Чонгук полностью изливается и вытаскивает опадающий член. Тэхён безвольной куклой падает на спину и пытается отдышаться. Грудь быстро вздымается, но он расплывается в широкой и довольной улыбке, когда немного поворачивает голову и смотрит на Чонгука. А Чон падает рядом, быстро чмокает в губы, ощущая свой привкус и мимо воли опускает глаза вниз. Да, прямо на длинные ноги, на высокие туфли, которые хён так в процессе и не скинул. Тэхён замечает его взгляд. Как иначе? — Нравится, да? — Очень… — Выдыхает. И даже как-то слишком быстро оказывается внизу, буквально падает к ногам и опускает руки на тонкие, изящные щиколотки. Тэхён негромко посмеивается, когда младший начинает оставлять быстрые поцелуи на ногах и пробирается влажными поцелуями всё выше и выше и помогает языком себе и руками оглаживает. Дуреет. — Ты такой невероятный хён, невозможный, желанный, любимый… Чонгук бормочет, а Тэхён слышит и плавится от чужого шёпота, а от последнего и вовсе вздрагивает. Они никогда не говорили о чувствах, но знать такое, а сейчас и чувствовать… Это непередаваемо. Им определённо надо будет поговорить. Но чуть позже, когда Чонгук перестанет так жадно его целовать, сжимать, кусать, метить. — Жадный мальчишка… — Очень. Особенно, если это ты, хён. Тэхён, кажется, краснеет, но послушно раздвигает ноги, когда Чонгук поднимается выше, нависает над ним, и не переставая оглаживать его ляжки, вновь возбуждённым членом упирается в текущую киску. Чон ловит его взгляд и не отпускает, всё держит, пока он сам головкой мажет по складочкам, не входит, водит сверху, а потом всё же начинает потихоньку проникать внутрь. Тэхён вытягивает губы трубочкой и Чонгук с улыбкой те целует. Смеётся в поцелуй, когда Тэхён перехватывает инициативу и посасывает его язык. Хнычет, не выпуская его губы, когда младший входит до конца и растягивает своим членом узкие стеночки. Там и вправду одуряюще узко и правильно ощущается внутри, что невероятно, невозможно, зачем они так долго тянули, оттягивали эту сказку? Тэхён стонет громко, когда Чонгук отрывается от его губ и оголяя грудь, прикусывает сосок. Толчки продолжаются: быстрые, нетерпеливые, жадные. Тэхён прижимает голову Чона к своей груди, пока тот играется с соском, а сам другую руку опускает вниз и впивается пальчиками с короткими ноготками в чужую задницу. Чонгук вздрагивает, очевидно немного больно, но не перестаёт двигаться, не сбивается с темпа. Только ловит взгляд Тэ своими чернющими, шальными и не отпускает. Усмехается чему-то, наваливается сверху, давя Тэ приятной тяжестью, но не перестаёт двигать тазом. И обжигает поцелуем губы Тэхёна, отчего оба стонут, мокро, жадно вгрызаются друг в друга. А Чонгук ещё каким-то образом умудряется схватить Тэ за ноги и закидывает сначала одну ногу на своё плечо, потом другую, полностью открывая его для себя. И каблуки оказываются так удачно висеть возле его лица. — Ты такой гибкий, хён. Обожаю… И опять опаляет щёки смущением и похвалой, и Тэхён опускает голову вниз, занавешиваясь волосами и пряча предательский румянец. А Чонгук просто берет и оглаживает подрагивающими ладонями длинные ноги в этих блядских туфлях на тонкой-тонкой шпильке. Кажется, у него новый кинк? Его фетиш и есть сам Тэхён, а теперь ещё плюс к личному безумию. Тэхён так хрипло, низко стонет, что у Чонгука мурашки от этого по коже бегут волной. — Давай, малыш, давай, кончи для меня ещё раз. Это Чонгук шепчет таким возбуждённым, томным голосом? Тэхён аж широко распахивает глаза и смотрит на такого Чонгука, не может не. А тот руку опускает и пальцами быстро начинает растирать и без того опухший клитор, и не быстрыми, но глубокими толчками всё также таранит киску. У Кима уже ноги начинают дрожать, его выгибает, он стонет и стонет, и кончает, сжимаясь пульсирующей киской вокруг члена. А Чон тоже стонет низко, от того как Ким его сжимает, поэтому, наверное, и не успевает вытащить и бурно изливается внутрь. И наконец-то спускает ноги Кима со своих плеч, не забывая оставлять быстрые, нежные поцелуи. Тэхён тяжело дышит, шумно, сбито. Губы все искусанные, влажные, опухшие. Стрелки, подводка всё стёрлось, оставляя чёрные разводы. А вроде и обещали, что водостойкие, но… Он от макнэ такого не ожидал. Точно не такого. А Чонгук почему-то молчит и смотрит ему между ног. Ким хмурится и опускает глаза вниз. И тоже смотрит как сперма вытекает по капле с его расстраханной дырочки, а несколько капель и вовсе застыли на складочках. Тэхён опускает пальчики вниз и раскрывает складочки, а младший, будто и ждал разрешения, со стоном ныряет между его ног и зарывается носом, ртом между складочками. Тэ опускает ноги на плечи макнэ и позволяет почти есть свою киску. Киму даже слышно как тот чавкает и давится его смазкой и своей спермой. Кажется, это надолго. И он точно не против. Определённо.