Sayonara

Я не знал, сколько времени я провел в ее комнате. Мне показалось, что я оцепенел на целую вечность. Я просто видел, как Сайори висела там... Боже, я не знал, как долго. В конце концов, я начал что-то чувствовать. Я посмотрел на пижаму Сайори. Ее рубашка была слегка расстегнута сверху. Я вспомнил, как мне приходилось застегивать ее пиджак. Она мило хихикала, пока я боролся с ее пиджаком, а мои пальцы довольно сильно щекотали ее через одежду. Потом была ее улыбка, когда я застегивал пуговицы на ее пиджаке. "Это значит, что моя грудь снова стала больше!" Я почувствовал легкую пульсацию в паху. Что за... У меня встал? Я опустил взгляд и заметил, что мой член начал подниматься. Я снова посмотрел на Сайори. Ее рубашка была задрана с правой стороны, открывая мне обнаженное плечо. Опустив взгляд, я заметил небольшую выпуклость на ее груди. Я сразу же вспомнил, что она сказала, когда я в тот день поправлял на ней пиджак. Хотя я немного сожалел о том, что принял ее чувства, еще больше я сожалел о том, что не смог сказать "да" раньше. Не смог полюбить ее раньше. Было слишком поздно... Или... Возможно, это и не так... Нет! О чём я только думаю?.. Это моя подруга детства! У меня не должно было возникнуть мысли о том, чтобы заняться любовью с ее трупом! Но чем больше я смотрел на нее, тем больше укреплялся в этой мысли. Я не уверен, что взяло верх, было ли это из-за ее печального лица, на котором она, казалось, ругала меня за то, что я довел ее депрессию до такой степени, что она покончила с собой, или из-за того, как ее шорты облегали талию, обрисовывая то, что казалось ее вульвой, и в то же время демонстрируя ее длинные и болтающиеся ноги. Я решил поиграть с этой мыслью. Ровно настолько, чтобы застегнуть ей блузку. Ей, наверное, это понравилось бы. Я забрался к ней на кровать, чтобы приподняться, и положил руки на ее рубашку. Я поправил воротник и застегнул пуговицы. Я придвинулся к ней поближе, чтобы лучше видеть. В конце концов, я уставился на ее обнаженную грудь. Я замер. Я просто уставился на нее. По сравнению с грудью Юри или Моники, она была небольшой, но определенно больше, чем у Нацуки. Я почувствовал, что бросаюсь к ней, мои ноги соскользнули с края кровати. Дерьмо! Я ухватился за нее, чтобы не упасть. Ее руки, движимые инерцией, взметнулись вверх и ударили меня по спине. На краткий миг я вспомнил, как она обняла меня вчера. Это было так, словно она ожила и обняла меня. Тогда я почувствовал... КРАК! Я встал и заметил, что лежу на теле Сайори. Веревка, привязанная к ее шее, теперь свисала с потолка. Она все еще сохраняла печальный вид. Я представил, что произойдет, если я окажусь сверху Нацуки. Она бы назвала меня идиотом и ударила. Может, Сайори и не была такой грубой, но я сомневаюсь, что ей понравилось бы все это "сваливание на нее", даже если бы она была влюблена в меня. Но здесь? Она ничего не ответила. И никогда не ответит. Я задрожал. Действительно ли я хочу это сделать? Я увидел ее рот. Ее челюсть была слегка приоткрыта. Я увидел ее мягкие губы. Мы едва ли пробыли парой один день. У меня так и не было шанса полюбить ее по-настоящему. Нет! Нет. Это мой единственный шанс по-настоящему полюбить ее. Мне стало интересно, часто ли она фантазировала о своем первом поцелуе. Боже, как бы я хотел, чтобы она, по крайней мере, была в сознании и знала, что я исполню ее желание. Мои губы коснулись ее губ. Когда они соприкоснулись, я почувствовал прикосновение ее кожи. Я вздрогнул от легкого холода, но не оторвал своих губ от ее губ. Мое тело расслабилось, когда моя рука коснулась ее руки. Ее пальцы были слегка влажными. Я посмотрел на них и заметил кровь. О-откуда взялась эта кровь? Беглый осмотр, и я понял возможную причину. На шее были красные отметины. Это были не синяки от веревки, а скорее царапины. Мое тело немного напряглось. Она попыталась освободиться, но, преодолев точку невозврата, попыталась отстраниться. Вот почему ее рубашка была расстегнута. Она боролась за жизнь. Если бы я добрался до ее дома утром, как я думал, то, возможно, остановил бы ее от самоубийства. Сейчас... Как мне пришлось с этим справиться? Я заплакал, уткнувшись лицом ей в грудь. На меня нахлынули воспоминания о нас с ней. О том дне, когда мы впервые встретились, о том дне, когда она привела меня в литературный клуб, о том моменте, когда она получила травму, а я пытался ей помочь... Мои последние мгновения с ней были тем, что заставило меня сделать еще один шаг вперед. Успокоившись, я начал расстегивать ее рубашку. Закончив, я распахнул ее, открывая ее обнаженную грудь. Мои руки дрожали, когда я изо всех сил пытался хотя бы одной из них дотронуться до нее. Через мгновение моя рука прижалась к ее груди, и я начал сжимать. Она не вздрогнула, не вскрикнула и даже не захихикала. Она ничего не почувствовала. Другой рукой я начал трогать ее напряженный сосок. Ее грудь была гладкой на ощупь, и однажды мой палец коснулся ее соска. Я не мог удержаться и поиграл с ним до такой степени, что даже начал облизывать его. Я тут же отстранился. Ее кожа была не только холодной и бледной, но и, похоже, невкусной. Однако этого было достаточно, чтобы мой член стал тверже, чем раньше. Я мог бы просто подрочить ей на грудь, вытереть свою сперму, одеть ее и оставить в покое... Но потом я увидел ее глаза. Они были безжизненными, полузакрытыми, но смотрели на меня. Я почти слышал, как она умоляет о большем. Мои руки скользнули вниз по ее груди, потом по ее бедрам, прежде чем опуститься к шортам. Моя рука потянулась под пояс и, к моему удивлению, пролезла сквозь небольшую поросль ее волос. Мои пальцы остановились, как только нащупали линию, которая была ее вульвой. Затем я начал тереться о нее сверху вниз, лаская ее пах, как кошка. В конце концов, мой средний палец проскользнул в ее щель, и я начал просто теребить ее, используя другую руку, чтобы обхватить ее. Может быть, было бы лучше, если бы я притворился, что она жива, и мы занялись прелюдией. "Ш-ш-ш... Всё в порядке..." - Прошептал я ей, представляя, как она мило всхлипнет. Я поцеловал ее в щеку, затем снова в губы и лизнул ее языком. Меня встревожил ее мертвый, ничего не выражающий взгляд, обращенный на меня, поэтому, как только я закончил целовать, я закрыл ей глаза. Ее рот теперь был немного шире, губы приоткрылись настолько, что я мог видеть верхние ряды передних зубов. Я убрал руку с ее промежности. Она была немного влажной от выделений. Я посмотрел на нее. Удивился, что она не опорожнила кишечник, когда умерла... Возможно, она пошла в туалет, прежде чем покончить с собой. Я решил продолжить. Мои руки взялись за края ее шорт и стянули их вниз к ее ногам, обнажая ее влагалище. Я начал снимать с нее рубашку и шорты. Закончив раздевать, я положил ее на кровать. Я не торопился разглядывать ее обнаженное тело. Единственное, что на ней было, - это милый бант на голове. Я поставил её в такую позу, что она показалась мне спящей принцессой, готовой к тому, что разбудят поцелуем. Я знал, что это невозможно, но все равно решил поцеловать ее. Моя рука ощупала ее тело, когда я начал раздвигать ее ноги. Мне потребовалось несколько минут, чтобы подготовиться самому и подготовить ее. Я снял штаны, обнажая себя перед ней, но она об этом никогда не узнает. Мои большие пальцы немного потрогали ее вульву, чтобы заставить их раздвинуться и показать мне ее влагалище. Как только я увидел ее розовую киску, я плюнул в нее. Я смазывал ее влагалище пальцами, пока оно не стало немного влажным. Затем я ввел в нее свой член, нежно направляя его до тех пор, пока... ПЛЮХ! Я ввел его внутрь. Возникло некоторое сопротивление, но мне удалось его преодолеть. Остальная часть моего члена легко вошла внутрь, и я заметил почему. Ее девственная плева порвалась, и немного крови послужило необходимой смазкой. Я на мгновение застыл. Я действительно это делаю. Я занимаюсь сексом с Сайори... Не так, как хотел, но я это делаю... Она у меня в первый раз... И для меня особая честь быть ее первым и последним. Мое сердце бешено колотилось. Это было слишком тяжело для меня. Но я должен это сделать. Мне нужно поделиться своей любовью... Нет, миссионерская поза на кровати тут не подойдет. Я вышел из нее и приподнял ее обнаженное тело с кровати. Затем я заметил плюшевую коровку, которая лежала у изножья кровати. Я уложил ее, прислонив спиной к корове так, чтобы ее ноги перекрывали задние ноги самой коровы. Нижняя часть ее вымени выдавалась вперед настолько, что было видно ее раздвинутое влагалище. Так мне было удобнее. Я вошёл в неё и начал двигаться. Я осторожно раскачивал ее тело взад-вперед, ее руки лежали у меня на спине. Я двигался медленно, несколько раз толкнув ее в корову. "Сайори... Я люблю тебя" - Сказал я ей. Я вспомнил, как она говорила, что любит меня. Я улыбнулся и поцеловал ее в лоб. - "Прости, что не сделал этого раньше... Если бы я знал, что нравлюсь тебе..." - Я расплакался. Я должен был наслаждаться этим, а не заливаться слезами. Я прижался к ней еще теснее, ее ноги приподнялись и потерлись о мои бедра, ступни болтались в воздухе. Моя рука обхватила ее ступню, моя ладонь коснулась ее мягкой подошвы. Я тихо застонал, когда другой рукой погладил ее грудь, обхватив ее ягодицы, когда она сомкнулась на одной из них. Мое сердце бешено заколотилось, а член начал пульсировать... "Ч-чёрт!... Я... Я собираюсь..." - Я вытащил член и начал дрочить. Она опустила ноги, приземлившись в таком положении, что казалось, будто она сидит на корове, а ее ступни направлены внутрь. Моя сперма выплеснулась из моего члена и брызнула ей на грудь. Несмотря на это, мой член был готов ко второму раунду. Но, прежде чем я начну, у меня родилась идея. Я достал свой телефон и сфотографировал ее. Затем я пошел за салфеткой и вытер сперму с ее груди, прежде чем перевернуть ее на живот. Коровка перевернулась, и ее обнаженное тело выглядело так, словно она оседлала корову. Раунд второй. Я снова ввожу свой член в ее влагалище, на этот раз более энергично, довольно сильно прижимаясь передней частью ее тела к корове. "Д-да! Один последний раз!" - Сказал я, продолжая качать ее. Я потянулся и обнял корову, прижимая к себе и плюшевую игрушку, и ее саму. Быстрее... Быстрее... Нет! Это... Это мой последний раз. Мне нужно сделать это незабываемым. Поэтому я пошел медленнее. Застонав, я прикусил веревку у нее на шее. Вскоре я снова почувствовал ее соски. Пока я двигался медленно, мои погружения становились все глубже, пока в какой-то момент я не почувствовал ее лоно. Я был немного рад, что она не жива. Я бы расстроился, если бы ей было очень больно. Я ненавидел себя за то, что чувствовал себя счастливым. Она мой лучший друг... Она моя девушка... После сегодняшнего я ее больше никогда не увижу... Я буду скучать по ней... Я заплакал... И тут я заметил, что мой пенис пульсирует... Нет! Дерьмо! Я вышел из неё, но было уже слишком поздно. Я увидел, как моя сперма вытекла из ее влагалища на корову. Я немедленно побежал и принес еще полотенец, чтобы вытереть сперму с плюшевой игрушки, пока она не испачкалась, а затем продолжил вытирать ее влагалище, пока сперма не исчезла. Как только я убедился, что она чистая, я сделал еще один снимок. Я решил сделать еще один снимок, на котором она лежит на боку в постели, как будто спит. Затем я решил одеть ее и оставить лежать на земле. Поцеловав ее в губы в последний раз, я выбежал из ее дома. Я буду скучать по н— Нейнейнейнейнейнйнйнйнйнйнйнйнбнбнбнббнбнбнбнб—

––––

Я вошёл в литературный клуб, помахав Монике, Юри и Нацуки. Улыбаясь, я не мог не заметить кое-что краем глаза. Это было написано на пробковой доске. "Эй, Моника... Это... Всегда было здесь?" - Спросил я её. Она повернулась, чтобы посмотреть, как это сделали Юри и Нацуки. Нацуки потребовалось мгновение, чтобы подавиться, когда она посмотрела на плакат с обнаженной девочкой-подростком, лежащей на плюшевой корове, ее влагалище было широко раскрыто, а сперма брызгала ей на грудь. Хотя ее глаза были закрыты, бледная кожа и обмякшее тело свидетельствовали о том, что это был труп. У меня не было такого дискомфорта, и, к моему удивлению, ни у Юри, ни у Моники его тоже не было. На самом деле, Юри покраснела. "О, да. Это новое дополнение. Это своего рода мотивационный плакат. Помогает расшевелить воображение." - Сказала Моника. Единственная мотивация, которую я могу дать - это мой член... Чего не должно было случиться, учитывая обстоятельства. Я смотрю на чей-то оскверненный труп. И все же, после первых нескольких мгновений я не чувствую отвращения. Нацуки только застонала. "Что ж, думаю, я просто притворюсь, что не заметила этого." - Затем она повернулась к своей манге. "Как ты думаешь, она училась в нашей школе?" - Спросила Юри. Девушка выглядела примерно моего возраста... Возможно? "Я не уверена. Я только нашла эту и другие фотографий несколько дней назад и подумала, что это может быть полезно." - Сказала Моника. Подождите... Их было больше?! "Хм... Ты не возражаешь против этого?.." - Что я такое говорю? Я собираюсь попросить ее показать мне эти фотографии! "О! Я и не знала, что ты такой человек" - Моника ухмыльнулась. Она бросила взгляд на Юри, которая, казалось, была в трансе от этой картины. - "Не волнуйся," - Моника оглянулась на меня. - "Я могу помочь тебе с тем вдохновением, которое у тебя есть."

––––

ББЗЗЗЗЗТТТ! Я улыбаюсь Сайори президенту литературного клуба, та села напротив меня. "Спасибо тебе за все, что ты сделал... Я серьезно." - Сказала она мне. Затем она обняла меня. - "Я... Я знала, что произошло, когда... Когда я потерялась в том море печали... Ты был рядом, но я уже ушла... И все же ты решил поделиться со мной своей любовью. Даже если меня не было рядом, ты бы любил меня..." - Я понятия не имел, о чем она говорила. Она просто поцеловала меня в щеку и прошептала на ухо. "Но... В следующий раз я хочу быть живой, когда мы займемся сексом... Хорошо?" - Я покраснел и вскочил со стула. Что?! Хочет быть живой, когда мы будем заниматься сексом?! О чем, черт возьми, она говорит?!