Ледяное признание

Под шуршание комбинезона Горшенева, Князь с каким-то несвойственным ему остервенением откапывал небольшой просвет в завалившем их снегу. Темнота и иррациональное ощущение нехватки кислорода давили на него, будто бы его все же придавило лавиной. А еще движения, пусть на деле медленные и отбирающие много сил, помогали хоть немного согреться. Миша особо не помогал, только иногда светил фонариком. Но разбираться сейчас с его чертями в голове было не время и не место. Сейчас хотелось только одного – банального «выжить». В небольшом отверстии в завалившем их снегу показалось голубое небо, в пещерку проникли солнечные теплые лучи. Так хотя бы был шанс, что их найдут. Призрачный, но был. Если в этом хаосе конечно кого-то вообще будут искать. Хотелось спать, но Андрей продолжал раскапывать дальше, жалея лишь о том, что лопаты были только у шерпов. Которых снесло тоннами снега и осколков льда. Как и многих других, кому не повезло. Андрей гнал от себя мысли, которые текли в сознании со скоростью сахарного сиропа. Такая небольшая битва с самим собой отвлекала, не давала разуму погрузиться в сон. - Дюх, - Князь сначала решил, что ему послышалось. Миха все также сопел сзади, а голос был слишком уж тихим. – Дюха… Андрей обернулся. Миха сидел, сняв ненужные сейчас очки, и смотрел на него с видом побитой собаки. Кажется, надежд на спасение он не разделял. Или же винил себя в произошедшем. Разбираться сейчас было бы бесполезно. - Чего, Мих? Я тут нам помочь пытаюсь, - Андрей ненадолго снял маску, чтобы его слова можно было хотя бы различить. Отряхнул перчатки и медленно повернулся к Горшку всем корпусом, вглядываясь в причудливые тени на его лице. Сейчас они казались какими-то сказочными, нереальными и завораживающими. - Я эт, сказать хотел, - даже разреженность воздуха и необходимость терять кислород не могли заставить Горшка говорить только по делу, без долгих вступлений. Его голос давно осип и теперь неприятно резал уши, напоминая, где они застряли. Андрей мысленно вздохнул и приподнял бровь, ожидая продолжения. Что такого важного сейчас можно было сказать? Как в сопливых мелодрамах начать прощаться, выдавать сокровенные тайны, признаваться в чем-то, раскрывать тайны прошлого? Это было бы слишком банально. И излишне драматично. Миха немного помолчал, и Князь уже собирался потрясти его, опасаясь, что друг теряет связь с реальностью. Но тот вдруг тряхнул головой в привычном жесте, и заговорил. - Все это, оно для тебя было, понимаешь, да? – все, что понимал пока что Андрей – с такими задушевными беседами кислорода им может не хватить. И что на счет банальности он Горшка явно недооценил. - Люблю. Тебя. Вот, - Князь впал в ступор. Сердце пропустило удар, и Андрей честно потянулся к рюкзаку, чтобы прибавить подачу. А то у него на фоне гипоксии, кажется, начинались галлюцинации и проблемы с сердцем. – Да Дюх, е-мое! Я ж серьезно! Миха насупился и еле ощутимо пихнул Андрея в плечо. Тот скорее заметил, чем почувствовал. Андрей несколько долгих секунд обрабатывал информацию, крутил ее и так и эдак, но поверить до конца не мог. Просто его мозг выдавал желаемое за действительное, потому что в реальности Миха этого сказать не мог. Или он это говорил уже какому-то другому Андрею. Все эти мысли отрезвили, и Князь мысленно дал себе подзатыльник. Размечтался. - Ага. Вот спустимся и скажешь еще раз, - просипел Андрюха и продолжил копать. Миха ничего не ответил, сделав вид, что усиленно пытается размять пальцы на руках. На том странный разговор и окончился, повиснув в разреженном воздухе без ответа. Через время, сколько прошло – никто из них не знал, на вершине послышались голоса шерпов. О чем они говорили - Андрей не знал. Силы его оставили практически полностью. Зато Миха оживился, снял маску и попытался кричать. Это было практически бесполезной тратой сил, на взгляд Андрея. Толща снега глушила и без того тихий голос. Звук был похож на предсмертные крики чайки, но гул стал приближаться. Кое-как переместив потяжелевшее тело, Миха придвинулся к откопанному отверстию, и попытался протиснуть ладонь. Поместилось лишь пару пальцев, но они были в яркой перчатке. И это давало надежду, что их заметят посреди белой пустыни. Горшок шевелил ими, насколько позволяли силы и обморожение. И вскоре они услышали шаги и хруст снега. Выкопанный Андреем просвет стал понемногу увеличиваться. Все, чем мог помочь Андрей – ободряюще коснуться Мишкиной руки, стараясь так передать хотя бы моральные силы и надежду. Дождавшись помощи, Князь позволил себе немного расслабиться, только Михину ладонь не отпустил. Откопавшие их шерпы быстро сменили кислородные баллоны, дали немного горячей воды и помогли встать на ноги. Спуск вниз, уколы и горячий чай он помнил смутно, будто в дымке опьянения. Вроде ему помогали идти двое шерпов, переговариваясь на своем языке. Кажется, они часто останавливались, потому что силы быстро заканчивались. В штурмовом лагере они смогли немного отдохнуть и согреться в спальниках, куда положили бутылки с теплой водой. Шерпов в лагере сменили оставшиеся там гиды, ожидавшие выживших. Им даже удалось подремать пару часов. Князю так точно. Потом снова был мучительно долгий спуск и внизу – вертолет. Им помогли забраться в тесную кабину. И теперь Князь с уверенностью мог сказать – все закончилось. Андрюха навсегда запомнил, как оказавшись в палатке базового лагеря, был заграбастан в медвежьи объятия. Горшок обнимал его с такой силой, будто бы недавно его не возвращали с того света. Но Андрей на это лишь счастливо улыбался. - Мы живы, е-мое! Понимаешь, да?! – Миха тараторил с блестящими от адреналина глазами. Андрей понимал, но постепенно терял связь с реальностью. Больше сил бороться с сонливостью уже не было. Дышалось здесь легко, гул голосов за пределами палатки и нагретый воздух, а также перенесенный стресс давали о себе знать. А в объятиях было еще и спокойно. Он почти у снул, когда услышал на ухо тихое, полное надежды «Люблю. Тебя.» - Чего? – сбрасывая морок сна, Андрей непонимающе заглянул в Михино лицо. Если это было игрой уставшего сознания, то это слишком жестоко. - Ну там, в пещере. Ты сказал повторить это, когда спустимся. Мы спустились, - Мишка улыбался, но в его глазах легко читалась тревога. Андрей не ответил, вместо слов легонько коснулся обветренных губ своими и утянул Мишку на спальники. - Давай спать, любвеобильный ты мой.