the pharmacy stop.

— Можно... эм.. контрацептивы... Голос Секби предательски дрожит и звучит слишком тихо, когда он стоит на кассе аптеки перед молодым фармацевтом. — Что-что? Работник звучит почти что весело. Словно смеется над ситуацией, которая разворачивалась прямо на его рабочем месте. Ему явно было скучно сидеть тут одному, на отшибе какого-то поселка городского типа, где Пугод с Секби остановились случайно. — Презервативы,— говорит Секби уже более уверенно, но в глаза парню всё ещё не смотрит, нервно перебирая свои пальцы,— и смазку. У вас же есть такое? — М-м-м...— парень как на зло тянет, стараясь спрятать улыбку. Секби это злит. Как будто он сам не был в таком неловком положении! Можно было бы проявить хотя б капельку солидарности,— А вам какой размер? И тут тишина. Гробовая, давящая тишина в которой слышно сердцебиение Секби, который обливался десятым потом. Во рту пересохло. Он как рыба открыл рот, забыв, как говорить. — А-а... как понять, какой размер нужен..? — Тю!! Ну смотри, ты себе берешь или,— фармацевт кивает в сторону Пугода, который совсем не подозрительно стоит у стеклянной двери снаружи, сложив руки крест накрест на груди и рассматривая камни под ногами,— другу своему? Секби рефлекторно оборачивается на Пугода, который совсем непринужденно пинает мелкие камушки, нервно постукивая пальцами по ремню спортивной сумки, то и дело поправляя ее и возвращая руки на своё прежнее положение. — Себе... кхм. Он тут же опускает глаза вниз, перекатываясь с носка на пятку. Неприятное чувство тошноты сидело прямо в горле. Казалось бы, чего такого? Обычная базовая покупка нормальных людей. Только вот фармацевт специально издевается над Секби, видя то, как он переживает. И это действие буквально подливает масла в огонь. Нервно. Тошно. — Сантиметров пятнадцать есть у тебя? Парень за кассой аптеки совсем не смущался, по всему видимому. Зато Секби заметно бросало в жар. Наверняка его красные щеки было заметно издалека. Одно дело шутить непотребства с друзьями — с теми, кого ты знаешь много лет, а другое — слышать очевидную иронию и насмешки от человека, которого видишь впервые. Некомфортно. В ответ Секби кивает. Он чуть ли не вздрагивает, когда перед ним резко и со стуком кладут пачку презервативов. — Значит вот эти подойдут. — Мгм... Он теперь по глупому смотрит на упаковку, которая выглядит совсем несуразно по дизайну. Секби фыркает на себя, а потом смотрит на фармацевта, который уже задавал новый вопрос. — А смазку какую? — Э-э-э....— он смотрит на витрину и щурит глаза, читая названия и для чего каждая из них. И с каким вкусом. Господи, это же так важно! Продавец загадочно смотрит на Секби, чуть ли не пожирая его взглядом. Вероятно, его невероятно сильно распирало любопытство к тому, что же такой неловкий парниша собирается делать с таким набором. Или с кем. Как будто это не очевидно. — Вот эту, пожалуйста. Он тыкает пальцем в витрину и парень подскакивает со своего места, чтоб дотянуться за небольшой синей бутылочкой. Фармацевт многозначительно держит товар в руке и также многозначительно поднимает бровь. — Анальную смазку? Верно? Да он, блять, смеётся. — Ага,— внутри что-то вскипело и терпеть уже не получалось. Слишком нервно. Слишком напряжно,— собираемся с девушкой попробовать что-то новое. Секби хмурится, желая поскорее расплатиться. Фармацевт же улыбается. Секби осознает всю двусмысленность ситуации и тяжело вздыхая, понимая, что ему не очень хочется оправдываться перед продавцом, которого он видит первый и последний раз. Пусть думает, что хочет. Хоть так повеселит себя. Ему наконец говорят цену, от которой он, мягко говоря, выпадает. В голове прокручиваются мысли о том, что придется невыносимо сильно экономить. И деньги, и данную покупку. Иначе они совсем обанкротятся. Развернувшись, Секби даже не прощается в ответ продавцу, которому он явно сделал день чуточку интереснее. — Я, блять, больше не пойду покупать эту хуйню! Хватая Пугода под руку, парни скрываются за углом, где их уже не будет ни слышно, ни видно злосчастному фармацевту. — Секби!! Не кричи на всю улицу! Что такое? Хорошо, в следующий раз я пойду...! Почти что встревоженно тараторил Пугод, не поспевая за раздраженным парнем, хотя шагали они вровень. — Да он...! Он!! Мудак! Сука! Мразь!— Многозначительная пауза,— Гандон! Теперь уже было непонятно — Секби красный со злости или смущения. Они остановились у какого-то магазина и Пугод, невольно засмотревшись на резкую жестикуляцию и мимику Секби, нежно рассмеялся. Без злобы. Без насмешки. По-доброму. Так, когда в каждом действии своего партнера ты находишь его неимоверно красивым и чудесным. — Хорошо-хорошо. Услышал, родной. Только, правда, давай потише. Мы не одни на улице. Секби наклоняется к уху Пугода, прикрывая пол-лица с боку, создавая стенку. — Меня за выходки этого придурошного упекли бы в обезьянник на пару суток. И то, если повезет, конечно. И тебя заодно прихватили бы,— то, что Секби говорил полушепотом совсем не отменяло того, что звучал он нервно и возмущенно,— ну, знаешь. За пропаганду нетрадиционных ценностей. Пугод протягивает понятливое "о-о-о" и тут же хмурится. Кажется, он хотел что-то сказать, но передумал. Секби же молчаливо кивает, мол, вот так вот, и берет сумку с плеча своего парня. *** Они сбежали. Просто оставили свою жизнь позади, начав совершенно новую, где есть только они, нелепый блокнот и их дорожная сумка на двоих. У них нет какой-то цели, которую они преследуют. Нет мотива. Ничего нет. Только рука в чужой холодной руке, что контрастирует с теплотой первой. В большем они не нуждались. Даже с копейками в кармане они были самыми богатыми людьми на планете. Секби и Пугод стояли перед входом в мотель, пересчитывая деньги, просчитывая каждую трату и вероятные казусы, которые могли бы повредить их скромному бюджету. Пугод сосредоточенно записывал это всё в блокнот, вычитая рядом столбиком, пока Секби диктовал "это на завтрак, это можно раскошелиться на чай" и далее по списку. Им хватало денег на два дня и одну ночь. Дальше им придется снова бесцельно бороздить просторы необъятной родины, где их нигде не ждут. Зарегистрировавшись, они почти сразу нашли свой клоповник. Секби первый убежал в душ, оставив Пугода разбирать вещи и тревожно проверять комнату на наличие насекомых или, не дай Бог, камер. За столько времени он должен был бы привыкнуть к нежданным гостям в виде членистоногих или кого ещё попротивнее, но, увы, брезгливость и чрезмерный страх перед ними заставляли раскошелиться, чтоб не встретить их. Зато Пугоду было спокойно, а Секби не приходилось каждый раз носиться с тапком под крики партнера, чтоб после победно выбросить расплющенную тварь в унитаз. На глазах Пугода. Он должен был быть уверен в том, что Секби справился со своей задачей защитника. Через добрые пол часа старший вывалился из ванной комнаты в халате, который добродушно предоставила милая администраторша на стойке регистрации. Всё-таки три звезды у мотеля можно считать за все пять в их случае. Сразу же после собрался в душ Пугод, однако Секби остановил его за плечо и, наклонившись игриво произнёс: — Подготовься. Хорошо? Напоследок тот чмокнул Пугода в щеку, оставив его смущенного наедине со своими мыслями примерно на час. Время пролетело быстро. Особенно за щелканьем каналов на телевизоре, что висел прямо перед двуспальной кроватью, где вальяжно раскинулся Секби. К этому моменту на улице уже потускнело. На город, если его можно таковым назвать, медленно опускались сумерки. Пришлось плотно зашторить окна, проверить входную дверь (и дополнительно сделать это еще раза три) и только потом со спокойной душой без интереса смотреть за происходящем на экране. Очередной сериал про ментов, который по ощущениям бесконечный и нескончаемый, впрочем, устраивал старшего. Из ванны, наконец, выходит Пугод. Секби, как пес, что услышал домофон, подскочил на кровати и чуть ли не светящимися глазами провожал каждое действие своего парня. Его мокрые волосы были разбросаны по плечам и ключицам, и даже в таком состоянии локоны умудрялись завиваться в небрежные кудри. Пугод был слишком стройным. На столько, что под почти бледной кожей можно было пересчитать ребра. — Каждый раз так смотришь, как будто видишь в первый раз. Пугод ухмыляется, забираясь на кровать к Секби. На нем идентичный халат, который, по всему видимому, специально раскрыт сильнее, чем нужно, оголяя грудную клетку и совсем немного плечи. — Каждый раз я убеждаюсь, что ты невероятно красив. Почти заворожено проговаривает Секби. Он убирает пульт с кровати и выключает основной свет, позволяя только свету с ванны и экрану телевизора освещать небольшую комнату. Этого было достаточно. Старший почти жадно впивается губами в губы партнера, прикрывая глаза. Своим сплитом языка Секби делал что-то невообразимое, заставляя Пугода буквально плавиться в его руках. Тот мычал в поцелуй, хватаясь пальцами за плечи партнера, в попытке удержать себя в сознании. — Секби... ты торопишься.. Отстранившись, в пол голоса первый говорит Пугод, облизывая свои искусанные губы. Сердце бьется невыносимо быстро, голова гудит то ли от прилитой к мозгу крови, то ли от шквала мыслей. Слишком хорошо. Ему всегда хорошо, когда Секби рядом. — Прости. Я просто... так давно тебя не трогал... так. Младший хихикает, заглядывая в глаза парня, сидящего перед ним. И тут же тает. Они оба чувствуют одно и тоже, и они знали это. Даже в полумраке они видели, с какой нежностью и любовью они смотрят друг на друга. Даже без слов они знали, чего хотят и чего ждут. Секби обнимает Пугода. Крепко-крепко, утыкаясь носом ему в шею и шумно вдыхая запах его тела. Пугод обнимает в ответ, тихо посмеиваясь. Зарывается пальцами в волосы партнера, гладит и целует в макушку. Им слишком хорошо вдвоём. Слишком хорошо, чтоб это было правдой. — Ты хочешь меня. Первым тишину прерывает Пугод, сказав это почти неслышно. Как факт. Он знал это. И он тоже хотел Секби. Тот молча кивает, не меняя своего положения. Прячет лицо, стесняется. Это заставляет Пугода снова тихо хихикнуть. — Ещё немного и я передумаю. Ультиматум поставлен, а Секби теперь удивленно смотрел на парня напротив, словно не веря своим ушам. Улыбнулся, фыркнул что-то, но прелюдия продолжил. Пугод любил, когда всё подводится к самому главному аккуратно. Он любил, когда Секби расцеловывал его, оставляя засосы и укусы по всему телу. Он любил, когда тот сдерживал себя, по-собственнически сжимая в пальцах чужие бёдра. Секби же любил сразу приступать к делу. Но из-за того, что этого не любил Пугод, приходилось чуть ли не скулить от возбуждения и держать себя в руках из последних сил, расстягивая удовольствие до последнего. Холодные пальцы занырнули под халат и легли сразу на ноги. Секби вновь целует Пугода, только в этот раз более медленно. Последний же вслепую развязал пояс на халате. Слишком наглый шаг для Пугода. Его руки блуждали по подтянутому торсу и грудной клетке партнера, каждый раз восхищаясь его формой, как в первый. Секби явно не ожидал этого и отстранился, прикусывая собственный язык. Он хмыкает и одним движением меняет их положение. Теперь Пугод лежал головой на подушках, а над ним нависал Секби. Он выглядел совсем хищно, словно вот-вот сорвется и прокусит парню сонную артерию. Примерно это и было, но вместо кровожадного укуса был оставлен яркий засос. А затем еще один. И еще. Пугод рвано вздыхает и тяжело дышит на каждое взаимодействие со своим телом. Слишком чувствительный. Он краснеет, смущается, прикрывает рот рукой. Секби очень хочется сказать ему о том, чтоб он не стеснялся и не приглушал свой прелестный голос, однако осознавал, что они в мотеле. А в мотеле стены неимоверно тонкие. Он коротко целует Пугода в шею и выпрямляется. Тянется вниз к злополучному пакету из аптеки, который он же саморучно заботливо оставил на будущее (это будущее) у кровати. Пока Секби шуршал, Пугод неиронично заинтересовался происходящим в сериале и, вероятно, в моменте даже забыл о том, чем они планировали заниматься. Секби смеется с этого, обращая на себя внимание. Теперь смеется и Пугод, осознавая сюр и нелепость ситуации. Приходится покопаться, чтоб в потёмках открыть две тщательно запакованные пачки. По итогу с одной из них помогал Пугод. Вот они и настоящие прелести отношений. Халат младшего снят и даже не отброшен в сторону. Он как лежал, так и лежит под парнем, никому не мешая. Секби выдавливает смазку из тюбика себе на пальцы и долго ёрзает в попытке найти подходящее положение. Пробурчав что-то себе под нос, он закидывает одну ногу Пугода себе на плечо и устраивается удобнее. Тот же поджимает губы и отводит взгляд. Смущается. Однако всё равно позволяет Секби делать то, что он делает. Расслабиться всегда сложно, особенно когда перед тобой твой самый что ни на есть прекрасный и сексуальный парень, который собирается тебя трахнуть на скрипучей кровати в мотеле, на который были потрачены почти что последние деньги. И особенно когда лубрикант холодный на столько, что заставляет рефлекторно вздрагивать и шипеть. Секби шепчет что-то нежное, зацеловывая грудь и плечи Пугода, когда он входит одним пальцем, начиная медленно двигать им внутри. Пугод скулит, сдерживая стоны, срываясь на громкие вздохи и выдохи. Он выгибается в спине, кусает свои губы и дергает бедрами навстречу движениям партнера. Возбуждение сносило крышу. Оно рулило ими обоими так, что они временами теряли управление. Здравая часть рассудка вспоминала те неудачные разы, когда они по глупости в начале отношений отдавались страсти и игнорировали или уделяли недостаточно времени подготовке или любой её части. Потом долго жалели. Повторять такой опыт желания не было. Второй палец. Секби разводит пальцы как ножницы, невольно смотрит вниз и ему перехватывает дыхание. Тут же поднимает взгляд на лицо Пугода, который старался смотреть куда угодно, но не на Секби. Он хватался за одеяло и кусал костяшки своих пальцев, в попытке заглушить стоны. В ответ он получал шёпот Секби, который говорил быть хорошим мальчиком и вести себя тихо. Будь у Пугода воля, силы и возможности в данный момент времени, он бы ругнулся, сказав что то язвительно-остроумное в ответ. Но не сейчас. Он слишком занят тем, чтоб контролировать самого себя и громкость звуков, которые он издает. Внутри становится слишком пусто и младший тяжело выдыхает, словно переводя дух. Со стороны слышно уже шипение Секби, который убедился в том, что температура смазки недостаточно комфортабельная, чтоб хотя бы не содрогаться от спорикосновения ее с кожей. Доставая из пачки презерватив, он хотел эротично открыть его зубами, но получилось лишь неловко откусить уголок. Чужая нога в этот момент параллельно была снята с плеча. Всё же не сильно удобная поза, даже с учетом того, что они одного роста. — Пф-ф-ф.. Пугод получает в ответ обиженное бормотание, а Секби тянущиеся к нему руки и зацелованное лицо. — Ты и без этого достаточно сексуален сейчас, знаешь ли. Хмыкает ему младший, ложась обратно на невероятно мягкие подушки. — Ну спасибо, радость моя. Секби тихо хихикает, всё же управившись с контрацепцией, которая решила забрать, по всей видимости, все его нервы за один день. Он медлит. Специально. Не собирается входить и намеренно ждёт, пока Пугод соберется с мыслями и поддастся вперед, давая понять, что он готов к продолжению. Секби только рад. Ему нетерпелось закончить давно начатое. Даже сейчас ему приходится держаться, чтоб не сделать резких движений, тем самым причинив не намеренный вред партнеру. Пугод глухо стонет, жмурится и выгибается в спине, всё также закрывая себе рот рукой. Невыносимо. По телу разливались волны экстаза, наслаждения и чего-то ещё до головокружения вязкого и приторно-сладкого. Он зовёт Секби по имени совсем неслышно, мешая это с прерывистыми приглушенными стонами. Тот наклоняется и Пугод жмётся к нему всем телом, хватаясь обеими руками за плечи. Секби уверен, что если бы не тонкие стены, то он сам стонал и скулил бы не меньше парня. Ему доставляло абсолютно всё. Каждое прикосновение Пугода к себе. В обратную сторону это работало ровно также. В зажмуренных глазах разливались цветные пятна, а открывая их цветной была уже темнота, что собиралась во что-то одно живое и плыло по пространству. Они сливались воедино. Когда целовались, когда держались за руки, когда обнимались, когда занимались любовью. Это было именно оно. Секс — слишком грязное и опошленое слово, которое не передает всех тех чувств и эмоций, которые были между ними двумя. Секби входит до конца и останавливается, давая Пугоду привыкнуть. Они целуются и получается это на столько смазанно, что им кажется, что они разучились это делать. Они сплошной единый сгусток эмоций, который вот-вот и готов был взорваться, забрызгивая всё помещение ярким светом. На столько ярким, что его хватило бы, чтоб полностью ослепить того, кто на него посмотрит. Отстранившись и немного поменяв положение, Секби позволяет Пугоду обхватить ногами за его торс и жадно прижать к себе. Секби фырчит, тяжело дышит и еле слышно скулит, утыкаясь прямо в шею Пугода, чувствуя еле уловиный запах какого-то цветочного шампуня с его уже высохших волос. Он начинает двигаться, постепенно наращивая темп. Пугод же еле слышно просил о том, как лучше. Прошло не мало времени, когда они научились говорить в процессе. Им стоило привыкнуть к тому, что в жизни всё происходит совсем не так, как на вылизанном видео с какого-то порно сайта. Что они могут просить о чем-то друг друга и будет в разы интереснее и приятнее для них обоих, нежели делать всё это молча. К тому же они оба находили это по-своему возбуждающем. Получается, одни плюсы. Пугод впивается пальцами в плечи Секби, иногда царапая его спину. Пришлось отдавать все силы на то, чтоб случайно не застонать или невольно выкрикнуть что-то. Было бы неловко и стыдно перед остальными жильцами. А еще у них нет денег платить баснословные штрафы, если на них вдруг ненароком нажалуются. — Б-бля-я-ять... П-пугод.. я... Слишком горячо. Слишком крышесносно. Слишком... Мозг Пугода не способен подобрать эпитеты, чтоб описать то, на сколько волшебно звучит Секби, когда он готов кончить. После такого Пугод автоматически готов. Ко всему. Еще пара резких толчков внутрь и Секби кончает, с трудом сдержав себя, чтоб впиться зубами в плечо Пвгуда. Почти сразу же за ним и сам Пугод, с протяжным стоном, который заглушить было невозможно. Оргазм содрогает абсолютно все нервные окончания, заставляя голову кружиться.  Они оба тяжело дышат, лежа буквально в обнимку. Секби приходится найти в себе силы, чтоб выйти из своего партнера, снять презерватив, завязать его и выкинуть к остальному мусору. Честно, было несколько брезгливо, но осознание этого делало ситуацию забавной. Увы, салфеток рядом не нашлось. Однако, это не мешало им двоим лежать и жаться друг к другу, в попытках отдышаться. — Опять в душ надо. Недовольно бурчит Пугод, лёжа с закрытыми глазами на груди Секби. — Тебя сейчас только это волнует? Тот улыбается в ответ младшему, запуская руку ему в запутанные кудри. — Ну-у-у, нет! Я еще есть хочу. А ведь и впрямь. Они не ели ничего с самого утра, да и то у них был до ужаса бедный завтрак, которым совершенно не получилось наесться. — Блин. Есть такое. Пугод кивает в ответ, закрепляя сказанное. Однако они заранее знали, что сейчас они никуда не пойдут. Ни в душ, ни в ближайший круглосуточный за едой. Им хватало того, что они грели друг друга под одеялом. Большего и не нужно было. — Я люблю тебя, кстати. Очень люблю. Секби утыкается носом в макушку Пугода, поцеловав его туда же. Он хихикает в ответ, прижимаясь сильнее и обнимая крепче. — И я тебя люблю, мой хороший. Единственное, чего им не хватало за всю свою жизнь — это свободы. Они нашли свободу друг в друге и спасение там же. Нашли безрассудный вариант, как справиться с этим и оставили всё за своей спиной. Им хватало каждой минуты проведенной вместе. Каждого случайного прикосновения на публике. Им хватало быть рядом.