Звëзды под кожей

      Бывший консорт Марики, а ныне еë избранное воплощение — облик, как божества Междуземья — понемногу привыкал к своему новому статусу. Исправленный Золотой Порядок неспешно заживлял земли, Кольцо Элден — нерушимо, и даже расколотое тело понемногу возвращало форму. Хотя Повелительница — Погасшая — любила считать звëзды в трещинах плоти своего супруга, свежая, алебастрово-белая кожа, идеально контрастировала с его ярко-рыжими волосами. Казалось, со временем, их огонь стал даже сильнее. Как мир вокруг. Как новая эра, что едва проклюнулась, как некогда Великое Древо Эрд из золотого семечка. Другая реальность. Эра Порядка. Но перед тем, как начать рост, им всем следовало исцелиться. Некуда спешить. За пределами Междуземья — золотой барьер. Метеоритам их больше не достать. Внутренние враги — есть всегда — пока не созрели. И доселе новорождëнной чете казалось, что в запасе у них сама вечность.       Начать познание захотелось друг с друга.       Золотая столица шуршала свежими листьями Древа Эрд. Тихо переговаривалась стража. Звучали трубы. На улице иногда проскальзывали силуэты горожан.       Королевское ложе, наполовину заполненное древними скрижалями, было прикрыто оранжевой тканью. Божество и его консорт отдыхали после близости. Погасшая читала свод законов Марики, что так и не успели увидеть жизнь, а Радагон касался еë шрамов. Они зачаровывали его. Погасшая умирала и возрождалась столько раз, что оба забыли, когда перестали считать. Обычно, после свидания с благодатью, она казалась нетронутой, целой. Исполненной новых сил. Ведь, если бы после каждого падения оставался след — королевы-консорта не осталось бы вовсе, и всë же… Иногда шрамы появлялись на коже невольно. После тех смертей, что она сама не могла забыть. Смириться. Или простить.       Радагону это не нравилось. Ему не хотелось видеть еë боль. Он сам предложил убрать следы, когда собственные стали затягиваться под влиянием восстановленного Кольца. Захотел исцелить её. Заставить забыть. Повелительница Элдена дала добро.       Золотое свечение поднималось изнутри, смягчая, разглаживая рубцы. Один за другим. Финальный шрам на виске. Первая смерть. Погасшая отвлеклась от чтения, задержала дыхание — привычка. С этой памятью страшно расстаться, но она кивнула, разрешая продолжить. Воспоминание о том, как её смертную жизнь перечеркнула завистливая магическая стрела. Не так легко выжить в мире, даже обладая еë даром. Она и не смогла.       Готово. Радагон посмотрел на исцелëнную королеву. Ему было интересно, как ощущается новая глава. Отложив скрижаль, Погасшая прикоснулась своими губами к его. Распустила пальцами рыжую косу. Потëрла нежную кожу на шее — полюбоваться, как под ней мерцает в сосудах золото-кровь. Уже не было страшно. Бог — живой и тëплый — перенёс гораздо больше. Она справится.       — Я готова выслушать, Радагон. Об отметках, — прошептала Погасшая ему на ухо. — Твоих. Тех, что не доступны для глаз. О том, что болело и прошло. Что ноет, несмотря на столетия. И о том, что невыносимо сейчас.       Бог Междуземья прижался лбом к виску Погасшей. Оставил поцелуй — просьба подождать. Когда-нибудь он исцелится настолько, чтобы раскрыть тайны. Самые стыдные эпизоды отчаяния и наиболее грандиозные триумфы не могли пройти бесследно. Даже для такого создания, как он.       Ведь Погасшая следовала за Золотой маской и знала секрет. Радагон — это Марика. Немало золотых листьев сменилось с тех пор, как он получил божественность — свой главный шрам. Тогда звёзды только зажигались у него под кожей.       Впрочем, у королевы-консорта вся эра впереди. Новый Золотой Порядок ещё даже не вошёл в зенит.       Быть может, когда-нибудь, еë тоже придëтся свергать, чтобы спасти золотые земли. И какой-нибудь другой Погасший послушает, как листья рассказывают их историю…       Там, за туманом, у нас дома — в Междуземье.