Ты меня знаешь

Devil Town is colder in the summertime

      Чонвон, напуганный и слегка встревоженный, вскидывает заполненную сном голову, когда до его ушей, будто сквозь воду, доносится тихое бормотание, отпущенное ласковым, спокойным тоном привычного высокого голоса: «Чонвон? Чонво-он…»        — Э? Что? Где?       Его изумлённое покачивание головой заставляет Джея грешно посмеиваться, и тот не спешит успокаивать Чонвона, с добродушной улыбкой наблюдая за сонными попытками младшего расшевелить себя. Он подскакивает с такой неосторожностью, хватая с гладкой деревянной лавочки, спрятанной под широким прозрачным навесом остановки, усеянным веснушками капель дождя, сумку с формой для послеуниверситетской танцевальной тренировки, что напрочь забывает о покоящемся на коленях рюкзаке с ноутбуком. Однако, Джей успевает поймать лямку прежде, чем глухой стук вызовет привычное: «Блин, родители убьют меня за ноут, он двести шесть тысяч стоил!»        — Аккуратнее, котёнок, — бормочет старший бархатным голосом, прежде чем закинуть рюкзак Чонвону на плечо. — А то твой отец убьёт тебя за ноутбук.       Чонвон мычит и трёт глаза, смаргивая сухость слепившей ресницы светло-коричневой туши, которой успел с утра накрасить глаза втайне от своих домашних, чтобы избежать ненужных надоедливых вопросов.        — Я хотел сказать, что наш автобус стоит на светофоре, — усмехается Джей. — Но, пока ты просыпался, он уже подъехал. Так что пошли быстрее, пока мы не оказались в самой заднице.       Он похлопывает Чонвона по попе, пока тот семенит мимо, сонно шаркая по ребристой кладке сухого пыльного асфальта своими объёмными светло-зелёными кроксами. Хмыкнув себе под нос, Джей спешит за ним, мимолётным движением стирая с длинного рта каплю слюны, вот-вот угрожающую скатиться с уголка тонких губ. Возможно, это была капля дождя, спрыгнувшая на его лицо с густого серого облака над головой, но он был немного сонный для того, чтобы уследить или придать этому значение.       Народ скапливается у обеих дверей, и, застрявший в толпе примерно на середине пути, Чонвон оборачивается, чтобы спросить: — Может, сядем на другой автобус? Они всё равно в одну сторону едут…       Но Джей, краем глаза зацепившийся за то, как зелёная обувь юноши на занесённой вверх ноге уже готова ступить на металлическую ступень транспортного средства, впихивает его дальше, в медленно движущийся поток. — Разницы нет, сейчас все, кто не успел на этот, попрутся на следующий автобус. И, пока ты разговаривал, на остановку пришло ещё сто штук людей. Там лучше не будет, уверяю тебя.        — Но тот хотя бы больше-        — Давай-давай, иди.       Им удаётся втиснуться в проход неподалёку от последней двери, и Чонвон успевает запрыгнуть на крайнее сиденье. Автобус пестрит своим привычным контингентом: заполненность довольно плотная и в основном состоящая из школьников лет так от восьми до одиннадцати, отчего-то не удосуживающихся снять свои огромные рюкзаки, несколькими молодыми людьми студенческого возраста, разбросанными тут и там по разным концам салона — но, конечно, большую часть занимают взрослые люди, направляющиеся на работу. А по пути в основном заводы, логистические центры да офисы. Есть и несколько пожилых людей, в числе которых мужчина преклонных лет, лет так семидесяти пяти, рядом с которым Чонвону удалось занять место. Юноша настаивал на том, чтобы оставить сиденье для Джея, ведь у него часто болит спина, и постоянное нахождение за компьютером и изнуряющие баскетбольные тренировки не шли на пользу его известной среди университетских приятелей выносливости, но Джей наотрез отказался.       Ведь у него есть возможность сохранять спокойствие ночами, претендуя на долгий, здоровый сон, в отличие от Чонвона, который этой ночью не спал вовсе, готовясь к очередной контрольной точке для сдачи зачётного проекта по проектированию. Младший клевал носом часто; у него, в отличие от его возлюбленного — везучего сучонка — была куча надоедливых, ужасно требовательных преподавателей, правки которых испрашивали огромных усилий, а расписание занятий не оставляло возможности заниматься домашними заданиями днём. Чонвон сдавал сессию на дизайне интерьера, мебели и оборудования, Джей заканчивал третий курс по информационному модулированию зданий и сооружений, проводя свои дни в политехническом университете, который Чонвон каждый день проезжал по дороге к своему.              Чонвон ставит большую чёрную сумку Джея к себе на колени, прибивая её к груди своим серо-голубым рюкзаком, из которого торчат листы бумаги с проектом перепланировки квартиры, свёрнутые в толстую трубу. Он клюёт носом над поручнем перед сиденьем и так и норовит сложить голову либо на живот стоящей рядом крепкой фигуры Джея, либо на плечо мужчины по правую руку, который уж точно не в восторге от своего спутника.       Джей усмехается, позабавленный видом; он поправляет забавную тонкую шапку на голове Чонвона, с любовью, заботой и разливающимся в душе теплом, а затем переплетает их пальцы, соединяя свою смуглую кожу с тонкими, изящными пальцами более светлой ладони Чонвона. Он морщит нос, слегка покачиваясь в унисон с размеренно движущимся по утренней дороге транспортом.       Пожилой мужчина замечает руки сидящего рядом и стоящего подле него, сплетённые в замок, и вдруг фырчит, хриплым голосом спрашивая: — Вы из «этих», что ли?       Встрепенувшись, Чонвон распахивает глаза, хоть руку и не стремится убирать, изумлённый неожиданной претензией, а Джей, напротив, его сильнее сжимает, поглаживая маленькие бледные костяшки пальцем и сощуривая глаза, готовый ввязаться в конфликт в любой момент.       Старик качает головой: — Да, в наше время такого не было… чтоб мальчик с мальчиком… а щас сплошь и рядом, это ужас какой-то. Ужас, действительно…       Он бормочет тихим голосом, спокойным, но выражающим явное неодобрение. Потом, словно немного подумав, оглядывает их сплетённые в замок руки, крепко притиснутые друг к другу в нежном жесте, и, вопреки эмоциональному всплеску агрессивного по натуре Джея, у которого, кажется, пар из ушей готов пойти, кивает на своё место:        — Садись.       Джей, уже было стремящийся что-то ляпнуть, замирает, удивлённый; его узкие, тёмные раскосые глаза, очерченные прямыми щёлочками, распахиваются за очками в блестящей чёрной оправе.        — Да нет, что Вы, не надо, я постою…              Но мужчина уже освобождает место, сгорбленно выскальзывая с сиденья под высоким поручнем впереди. — Садись-садись… к любимому своему, — ворчит он, прежде чем семенящим шагом направиться ближе к началу автобуса. — Юная любовь…       Чонвон слегка улыбается, немного взбодрённый. Он наблюдает за тем, как Джей, которому, действительно, не осталось выбора, усаживается на освободившееся рядом кресло и забирает свою большую сумку с колен младшего.       Он качает головой. — Забавно…       Чонвон робко хихикает, сдувая с лица пряди кудрявой тёмно-русой чёлки, копной сбившейся под шапкой. — Хороший мужчина попался. Я думал, сейчас осуждать начнёт.        — Он и так осудил, — Джей поправляет своё дорогое чёрное пальто, собирая полы к ногам, кажется, сдерживая желание сплюнуть. — Корея, чтоб её. Но и на том спасибо, на самом деле.       Чонвон кладёт голову на его широкое мускулистое плечо, уютно устроив щёку у чужой крепкой шеи. — Ты не можешь винить всех в осуждении того, что даже в двадцать первом веке мало кем принято.       Джей досадливо фырчит. — Я знаю, не начинай.       А Чонвон и начинает, тихонько задремав, напевая под уху возлюбленному крошечным сопением. В последнее время он жаловался на постоянно открывающийся во сне рот, но Джей не разделял его досады, находя это, честно говоря, немного забавным. За обмытым каплями стеклом автобуса серым-серо, и густые пасмурные тучи, низко нависающие над городом, отпускают на головы прохожих капли тонкого, едва заметного изнутри, но противного холодного дождя, непрекращающейся стеной почти прозрачной вуали бьющегося о землю. Лето не радует: конец июня скоро, и много лет в Сеуле уже не было такой погоды, чтобы до сих столбик термометра не переваливал выше, чем за пятнадцать градусов.       Но это то, что он делает, и Джей, сидящий в длинном пальто поверх тёплой кофты с рукавами и закрытых джинсах, нежно почёсывает подбородок мирно дремлющего Чонвона, опершегося на него головой в шапке и худым подкаченным торсом, облачённым в тёплую толстовку и короткую дутую куртку поверх.       Он мог бы довезти Чонвона на своём гелендвагене, но, как назло, за пару дней до начала загруженной недели у автомобиля слетела коробка передач, и возможности отремонтировать её пока не предоставилось.        — Не ожидал, что ты не возьмёшь машину отца в этот раз, а согласишься прокатиться со мной на транспорте для простых смертных, — Чонвон тихо хихикает, улыбаясь по-доброму, но с небольшой насмешкой.        — Отец просто послал меня по адресам в этот раз и сказал, что это не важно, если я сам не позаботился об этой херове коробке передач, — тихо ругается Джей. — Oh God, сто лет на общественном транспорте не ездил.       Он осторожно бодрит младшего спустя некоторое время, бормоча: — Мне сейчас выходить.       Чонвон трёт глаза и зевает, прикрывая рот и распуская крепкое, тёплое сцепление рук.        — Ну не-ет, — ноет он, слегка дуясь. — Ты сейчас выйдешь, и я буду всю дорогу ехать один.        — О да, ты будешь, — улыбается Джей, обнажая зубы в отместку на чужие издевательства. — Напиши мне после занятий, я зайду за тобой, ладно? Поедем ко мне.        — О-о! Будем сексить?        — Если ты считаешь сексуальным правки твоей бесконечной домашки, то да, мы будем.              Огонь в глазах Чонвона моментально затухает, и он дует губы, однако его обиженное выражение пропадает тут же, после того как Джей сначала быстро целует его в эти же губы, а затем и в лоб.        — Пока, тыковка, — машет он, схватившись за поручень. — Best wishes на твой университетский день.       Чонвон фырчит, закатывая глаза. — О, это так по-лондонски.       Джей от души смеётся, выскользнув из автобуса на остановке прямо перед высоким остеклённым зданием университета, поблёскивающим в блёклом, пасмурном свечении холодного летнего утра, и его громкий глубокий смех отдаёт в ушах Чонвона красивой, теплящей душу мелодией, пока он машет в окно, наблюдая за тем, как Джей провожает автобус, оставаясь на остановке в ожидании его отбытия.       Механические двери закрываются с привычным характерным звуком, и Чонвон устало трёт лицо. — Ну вот, опять.       По крайней мере, мысль о том, чтобы встретиться с Джеем после долгой, тяжёлой и изнуряющей университетской рутины, делает его настроение лучше.