Смешинка

      Лёгкая, как перышко, и веселая, как весенняя капель, Кира никогда не унывала. Её страстью была скорость. Её жизнью — бесконечная полоса дороги. На ней происходило все: встречи и расставания, поцелуи и бешеная гонка на выживание.       Любви и романтики там всегда хватало. Кира любила смеяться, любила шутить и шутила над всем, особенно над собой. Она с удовольствием критиковала себя и выставляла вперед свои недостатки, чтобы люди могли сами найти её достоинства. А они были. Слишком смелая, слишком отчаянная, ловкая, находчивая и никогда не унывающая. Ей в жизни выпало достаточно бед, чтобы о них думать. Кира не думала. Она просто жила дальше, жила сегодня.       Одни люди ходят с кислой рожей по жизни, выставляют себя чертовыми жертвами обстоятельств и вообще жертвами. Она не хотела быть таковой. Из дома она сбежала ещё в пятнадцать, украв мотоцикл дяди. Тот пытался к ней приставать с пьяных глаз.       Когда они с папашей увалились на веранде спать, Кира стащила ключи, и собрав все, что осталось от вещей и денег умершей от прободения язвы матери, уехала. Гнала по трассе вперед, нагло пользуясь тем, что в шлеме и на скорости её никто не мог остановить. Решилась. Устала быть во власти моральных уродов.       Сбережений ей хватило ненадолго. Пришлось искать работу в чужом, опасном во всех отношениях для девочки-подростка городе. Киру никуда не брали без образования. Везде отказывали из-за возраста и отсутствия санкнижки.       Поголодать пришлось и поспать в парке тоже. Искать ночлежки она боялась, и мотоцикл бросить было страшно. Получилось незаметно его пристроить на одну из стоянок. Все равно заправить было уже нечем, доехала туда на последние деньги.       На её счастье, следующим вечером нашелся один мужчина, хозяин тату-салона. Он закрыл глаза на все и просто позволил работать и жить в подсобке. Через год Кира уже вовсю набивала тату байкерам. Так и встретила первую любовь, мимолетную и мало что значащую. Слишком мало были знакомы и слишком быстро расстались. Опыт, не более. Впоследствии Кира о нем почти не вспоминала.       Поначалу она сильно боялась, что дядя её отыщет и отберёт мотоцикл, ведь он был зарегистрирован на него. Тот не искал. А как-то спустя три года она узнала, что они с отцом допились до чертей и угорели в машине в гараже.       Кира не проронила ни единой слезинки по ним. Заслужили. Только шрамы в душе немного заныли. Там было темно и страшно, лучше не смотреть.       В её жизни были байкеры, встречались просто интересные парни. Им она дарила свой смех, свою радость и улыбку с горящими огоньками в глазах. Девочка-праздник, горячая и яркая. Она любила стрижки с выбритыми висками и кожу. Особенно куртку с кисточками. Её огненно-рыжие волосы и светло-голубые глаза сочетались с веснушками как что-то естественное. Кира просто нравилась многим и в то же время оставалась независимой от чужого мнения.       Никто не знал, насколько она была ранима и одинока, как было тяжело ей оставаться яркой. Свои шрамы и детские травмы она умело прятала за звонким смехом-колокольчиком. И только белые полосочки на спине напоминали о том, как её «воспитывала» мать. Едва заметный шрам у виска напоминал о том, как пьяный отец в пять лет кинул ребенка на кровать, и она разбила голову. Треугольный след на руке жёг воспоминанием об утюге — «подарок» от бабушки. Та тоже любила воспитывать.       Она радовалась, что больше никогда-никогда их не увидит. Особенно дядю, тот был моложе отца на шесть лет и всегда кидал на Киру свои сальные взгляды, от которых хотелось спрятаться.       Егор появился в жизни девушки странным образом. Он не вписывался в образ тех парней, что нравились Смешинке. Он был из хорошей, правильной семьи, где ценили образованных и воспитанных людей, но никак не байкеров в косухах с выбритыми висками и кучей тату где только можно.       Они встретились случайно на мотогонках в области. Фестиваль байкеров — самое шумное и невероятно зрелищное действо с гонками, фаер-шоу и рок-концертом. Столько металла и кожи можно встретить только здесь.       Этот парень был здесь с другом, одногруппники позвали посмотреть. Егор учился на врача-эндокринолога. Дело шло к ординатуре. А тут эта Смешинка.       Её не приняли ни его семья, ни друзья. Зато полюбил он. Егор был счастлив с Кирой. Она встряхнула его всего от пят до макушки. Больше всего её смех, её запал, легкость в общении и наплевательское отношение к правилам. Любовь — странная штука, она двигает нами как фигурками на огромной доске. Из пешки делает королеву, а короля «съедает» офицер.       Кира была его дамой, его путеводной звездой. Они были влюблены и целовались везде, трахались тоже везде, будем называть вещи своими именами. Но все хорошее заканчивается. Егор, несмотря на любовь, сделал выбор — поехал на практику в яркую столицу. Кира отпустила его.       Умолчала только, что под сердцем уже носит маленькое чудо, её счастье. Он обещал вернуться через год, но прошло аж целых три.       Кира жила как умела и могла. Родила Алёнку и, отыскав дальнюю родственницу по матери, отвезла её к ней. Исправно навещала, пересылала деньги. Любила малышку и работала на двух работах. Егору не сказала ни слова. Не питала глупых иллюзий. У него правильная семья и правильная жизнь. Зачем там Смешинка? Её там быть не должно.       Однажды в конце весны они встретились. Смешинка была счастлива. Она смеялась в тот злополучный день чуть больше обычного, отпросилась у менеджера доставки и провела с любимым весь день вместе. Устроила ему драйв на новом байке, что подарили ей друзья на двадцать пять лет.       Кира не знала как рассказать ему об Алёнке. Тетку попросила сказать Егору только в крайнем случае. Оставила ей его адрес и телефон.       Мотор ревел, в наушниках орал рок, а душа летела вперёд. Это последнее, что с ней случилось хорошего. Через мгновение на трассу вырулил бензовоз, обгон был запрещён, она это знала.       Знала, и все равно пошла на отчаянный шаг. Дальше была темнота.       Егор не погиб, отделался, как ни странно, легким сотрясением и вывихом руки. Смешинка умерла на месте. Её смерть была мгновенной, как скажет врач скорой. Мужчина родился в рубашке, ему невероятно повезло. Случай на миллион. Обычно никто не выживает. Если бы не мягкая грязь, то повезло бы меньше. Вчера был дождь.       Хоронили в закрытом гробу. Друзей на похоронах было много. Егор не смог заставить себя пойти. Струсил. Через неделю уехал обратно в свою горящую огнями столицу.       Год спустя в его Телеграмм пришло сообщение. «Это твоя дочь, её зовут Алёна» с фотографией маленькой рыжеволосой девчушки. С его зелёными глазами. С её улыбкой. Он долго рыдал у себя в большой уютной квартире, где никогда не было смеха-колокольчика, не пахло кожей и бензином, как в крошечной съемной комнатке над тату-салоном, где они были счастливы.       Он не стал спрашивать советов ни у вечно причитающей матери, ни у грозно раздувающего ноздри отца. Это только его личное дело и больше никого. Слишком много раз слушал их, а не своё сердце.       На следующий день Егор связался с отправителем этого письма и принял единственное правильное решение в своей жизни — стать отцом для маленькой рыжей Алёнки. Антонина Павловна сказала, что у неё смех Киры и её улыбка.       Через два месяца после установления отцовства и подписи кучи документов Егор услышал тот самый смех. Это была его Смешинка, только без горечи, без сарказма, просто чистый и радостный смех. Алёнка знала, что у неё есть папа, и что он обязательно её полюбит.