Верность Кортесу

      Вечер перетёк в ночь, суббота — в воскресенье, а май — в июнь, когда чёрная Mazda остановилась у какого-то склада за чертой Мехико. В действительности поездка заняла меньше часа, но Честеру Кейпе показалось, что длилась она вечность. Мучительную вечность. Из-за иррационального страха в любую минуту попасть в автоаварию. Из-за напрягающей неизвестности. В конце концов из-за не самой приятной компании Сальмы Кортес и Риккардо Гонсалеса. Одно утешало — рядом был лучший друг Джейсон Хамбл.       Молодая четвёрка вошла внутрь. В плохо освещённом полупустом помещении их шаги отражались эхом по бетонным стенам. Звуки шорканья других двух мужчин и приглушённое нытьё ещё парочки неизвестных фигур дополняли мрачность атмосферы.       — Вам, наверное, интересно знать, зачем я попросил Рика привести вас сюда? — наконец Антонио Кортес, полный немолодой мексиканец, обратился к Честеру и Джейсону. — Видите ли, mis muchachitos, я как глава мафии окружён людьми с сомнительной моралью. И доверять таким очень тяжело. Поэтому я от всех своих подчинённых, включая мелких шестёрок, ожидаю безоговорочной лояльности. Вы здесь, чтобы доказать её мне. У каждого из вас будет пять минут на размышление перед тем, как сделать свой выбор. Примкнёте ко мне окончательно или будете жить как никому не нужные дворняги. Решайте.       Антонио протянул два пистолета Кейпе и Хамблу. Они вопросительно посмотрели на него. Присутствие стоявших на коленях незнакомцев с импровизированными кляпами во рту, порождало неприятную догадку. Верить в неё совсем не хотелось.       — Я крайне не люблю, когда у меня воруют, — с неприязнью продолжил немолодой мексиканец. — И причины такого поступка меня не волнуют. Если нужна помощь, попроси — я найду способ помочь. А иначе — расплачивайся за свои грехи. Эти двое, — он указал на мужчин, возле которых, словно конвойные, стояли привёзший на склад подростков Риккардо и давно находившийся здесь Энрике Васкес, — решили, что карма их не настигнет за то, что посмели обворовать меня. Антонио Кортеса! Жалкие ничтожества! Прикрывались бедностью и голодными семьями, как будто я сам не знаю, каково это — жить в нищете и питаться объедками, которые моя сестра Луиза приносила с работы мне и остальным нашим сёстрам и братьям. Я бы ещё мог понять, если бы эти жалкие ничтожества украли у меня деньги или драгоценные вещи. Но нет! Они выбрали кое-что похуже. Они украли наркотики. Стали продавать их на моих улицах без моего разрешения. Я такое не прощаю, — Антонио посмотрел прямо то в серо-голубые глаза Джейсона, то — в тёмно-карие Честера, будто пытался прочесть мысли парней. — А вы? Как вы к такому относитесь? Сможете ли оправдать то, что оправдать нельзя? Или будете верными мне и предадите этих жалких ничтожеств смерти? Выбор за вами. Но напоминаю: у вас лишь пять минут на решение.       Кейпа тут же хотел послать мерзкого мафиози и, схватив Хамбла, удариться в бега по чужой стране. Продавать оружие убийцам и жестоко избивать негодяев ещё казалось приемлемым. Но самому отнимать чужую жизнь? Однако Честер не успел осуществить задуманное. Прозвучал выстрел.       Один из предателей Антонио погиб мгновенной смертью. Неудивительно, пуля попала промеж глаз, заставив содержимое головы разлететься по стене. Отвратительное зрелище. Казалось, даже Сальме, дочери криминального босса, стало нехорошо, и она отвернулась. Но Джейсон был спокоен.       Кейпа взглянул на друга. В руках Хамбла дымился пистолет, а его лицо, как обычно, не выражало эмоций. Как такое возможно? Он ведь только что убил человека! С лёгкостью переступил черту.       Пока Антонио одобрительно восклицал «¡Órale!» и хвалил Джейсона за мгновенную реакцию и безоговорочную преданность, Честер хотел накричать на приятеля. Он всегда был убеждён, что Хамбл лучше него, не способен на насилие и жестокость. Однако от ужаса Кейпа не мог подобрать слов. Ни ругнуться, ни послать немолодого мексиканца со всей его мафией. Ничего. Только слегка дрожал, глядя на Джейсона.       — Ну а ты, muchachito, о чём думаешь? — нетерпеливо обратился Антонио к растерянному Честеру. — Хочешь бросить лучшего друга? Жить как помойная крыса? Хочешь позволить жить таким жалким ничтожествам, как этот? — он указал на оставшегося в живых предателя. — Хочешь, чтобы он пичкал детей наркотиками, отнимая деньги, которые им родители давали на обед? О чём ты думаешь? У тебя осталось меньше трёх минут на размышления. Или доказывай свою верность мне, или проваливай из моей страны.       Кейпа с отвращением сначала посмотрел на немолодого мексиканца, затем — на наркоторговца. Парень ненавидел всё, что связано с наркотиками. Когда-то из-за них, из-за какого-то укуренного урода родители Честера попали в автоаварию, сделавшую десятилетнего мальчика сиротой. Однако умоляющие чёрные глаза с морщинками в уголках приговорённого к смерти заставляли видеть в нём не монстра, а обычного человека. Того, кто хочет жить, а не выживать. Возможно, того, кто мечтает обнять своих жену и голодных детей. Неужели Кейпа способен отнять у ребёнка пусть даже только отца, зная, как ужасно неизлечимое чувство горя?       С другой стороны Честер снова может потерять близкого человека — Джейсона. Свою единственную семью. Вряд ли друзьям позволят сохранить связь, если Кейпа откажется примыкать к мафии Антонио.       Пора было сделать непростой выбор. Но как, если времени на размышление осталось совсем чуть-чуть? Честер убедился в этом, переведя взгляд на старые наручные часы. Настойчивое тиканье раздражало, мешая сосредоточиться. Да ещё и минутная стрелка собиралась вот-вот сдвинуться.       — Подавитесь своей верностью, — злобно прошептал Кейпа и, отвернувшись от лица наркоторговца, дрожащими пальцами спустил курок.       Выстрел казался не таким решительным, как у Хамбла. Будь Честер в ясном уме, он бы даже охарактеризовал его как неуклюжий. Но затуманенный мозг не выдавал самокритичные шуточки, зато заставил спустить ещё одну пулю в бедолагу. На всякий случай.       — О, вот ты всё-таки какой, gringito! — одобрительно протянул немолодой мексиканец. — Захотелось сытой жизни? А я до последнего не верил, что ты решишься. Весь из себя такой правильный, честный. Но теперь ты предан мне, а не своим принципам. Надеюсь, ты этого никогда не забудешь, — с каким-то жутким коварством заключил Антонио, а после уже на испанском обратился к своим людям и дочери.       Кейпа больше не слушал негодяя, которого с лёгкостью бы ударил в любой другой день за ехидство. Но сейчас в душе парня был не гнев, а ужас. Он запятнан чужой кровью. Отнял жизнь. Пусть и того, кого презирает, но это ведь был человек.       Вот бы вода смыла с Честера позорный эпизод. Только что-то подсказывало, что родная Стихия тут бесполезна. Клеймо убийцы останется с ним. Навсегда.