Глупый, но милый, лучший образец из всех

Аято пристально смотрит, скользя взглядом по выпирающим мышцам, блестящим на полуденном солнце. Взгляд скользит вверх и вниз, по чётким красным отметинам, на загорелой коже. Пушистые белые волосы, дикие и неукротимые. Острые красные рога, торчащие из макушки, без сомнения, достаточно острые на кончике, чтобы уколоть палец. Он к этому не привык. К этой тоске. Камисато Аято не из тех, кто тоскует по другим, он в первую очередь заботится о себе,о Аяке и Томе— конечно. Они тоже находится под его бдительным оком, но это и это — совершенно разные вещи. Аяка — его сестра, что вполне ожидаемо. И да, Аято, пожалуй, не раз вёл себя с Томой мягче, чем обычно. Но с Аякой его ладони не потеют и не горят. С Томой сердце не подпрыгивает к горлу, бьясь в три раза чаще, а бешеный пульс не гулко стучит под кожей. Аято теряет дар речи, на мгновение становясь немым и косноязычным, пытаясь ясно мыслить. «Сфотографируй. Надолго сохранится». Аято дёргается и поворачивается направо. Аяка без осуждения ухмыляется в ответ, но он узнаёт этот блеск в её глазах. Аято шмыгает носом, потягивая себя за макушку. «Понятия не имею, о чём ты». Губы Аяки кривятся в лукавой ухмылке, и она постукивает по подбородку. «Нет? А если я пойду и скажу ему…» «Нет!» — Аято хватает её за воротник, прежде чем она успевает отойти далеко. Аяка хрюкает, останавливаясь, но когда они снова встречаются взглядами, на её лице появляется самодовольство. Фу. Аято отпускает е, вытирает вспотевшие ладони о брюки и прочищает горло, прежде чем сказать: «Я имел в виду, что нет, я сам могу со своими проблемами справиться». «О? Так это какое-то недоразумение ?» — нет. — Аято вздрагивает от звука его голоса. Он никогда не бывает таким настойчивым. Это кажется неестественным, как будто он лжёт сквозь зубы. Аяка умна, но она знает его лучше, чем кто-либо другой. Она видит его насквозь, его тонкие, хриплые слова. — Это… "Любовь?" «Нет» . Пауза. Аято вздыхает, зажимая переносицу большим и указательным пальцами. «Это просто …» Аяка смотрит на него равнодушно, без всякого доверия. «Не знаю. Ты какой-то рассеянный. Каждый раз, когда ты рядом с ним…» «Да, да, я чувствую волнение.». «Дрожь? Как будто ладони горят, шея потеет, сердце бьётся чаще, дрожь?» О, нет, не сейчас. В любой другой момент, кроме этого. Аяка широко улыбается, как кошка, окунувшая лапу в сливки. «Итто», — начинает Аято, не обращая внимания на сухость и першение в горле. Будь прокляты его слова. Будь проклята его неспособность говорить. «Это… э-э, ничего. Да, ничего. Наверное, нервозность на работе. Это естественно, когда речь идёт о таких вещах. Даже ожидаемо, как некоторые могли бы сказать». «Вполне ожидаемо», — соглашается Аяка, быстро кивая головой. Аято задушил бы её, если бы она не была его сестрой. У клана Камисато свои законы, и любого, кто не так, завтра же вздернули бы на виселице, но… «А, понял». Итто с силой шлёпает Аято по спине и разражается хохотом. «Держись, приятель. Уверен, всё само собой образуется. Этот парень действительно красавчик? Речь идёт о железном прессе и идеально накачанных бицепсах?» Итто принимает позу, сгибая руку в нужном положении, демонстрируя рельеф его мышц… И , о, Аято придется отвести взгляд. Аяка разражается смехом, что делает ситуацию еще хуже. «Эй, барышня», — говорит Итто. «Нам, мужчинам, приходится нелегко, особенно с другими мужчинами. Не то чтобы Аято нуждался в помощи или чём-то подобном. Он — настоящая находка». «Это...» «Правду, чувак. Прими комплимент, ладно? Иначе мне, пожалуй, придётся врезать твоему возлюбленному». Итто замолкает и моргает. «Вообще-то, отличная идея. Хочешь, я его образумлю?» «Нет, это будет совершенно излишне». Итто кивает, хмыкнув: «Понятно, понятно, значит, он не из тех, кто разговаривает кулаками». Аяка снова фыркнула, вызвав тихое шипение Аято. «Разве Томе не нужна помощь? Я почти уверен, что ему нужна помощь. Иди. Принеси пользу в другом месте». Она хмурится и гримасничает, но делает то, что ей говорят. Аяка делает ему насмешливый реверанс, а затем разворачивается и убегает. Аято вздыхает с облегчением. «Знаешь, я не шутил. Ты — настоящая находка. Ну, если говорить о парнях. Все остальные, кто этого не видит, слепые». О, какая драматическая ирония. Это почти достойно отдельной книги. «Да, ну, это остается фактом», — говорит Аято, проводя ладонью по лицу. «Что остаётся фактом?» «Что некоторые люди на самом деле слепы». «Э? Погоди, этот чувак не видит? О, это нехорошо, бро». Выражение лица Итто становится странно решительным. «Ладно, тогда — план. Это то, что нам нужно. Не волнуйся, Номер Один Аратаки Итто обо всём позаботится». Аято должен был бы его остановить, но не сделал этого. Вместо он просто наблюдает, как Итто начинает расхаживать по двору поместья Камисато, бормоча одну идею за другой и пересчитывая их за пальцы. Итто не в вкусе Аято, и это самое странное во всей этой ситуации. Его крупный рост, эти буйные, непослушные волосы, толстые, рельефные мышцы — всё это странно притягательно. Аято невольно облизывает губы, скользя взглядом по тщательно отточенной фигуре Итто. Да, он немного туповат — до него всё ещё не дошло, что Аято — хозяин поместья Камисато, — но он милый. Он искренне хочет помогать другим, хотя его считают злодеем, возглавляющим банду. Его энтузиазм во время сражений с жуками, Итто, выкрикивающий самые нелепые фразы. «Слушай, Аято, — спрашивает Итто, отрываясь от обдумывания плана. — Как думаешь, ему ты тоже нравишься?» Трудно сказать. Итто, несомненно, наслаждается их общением, но Аято понятия не имеет, что творится в голове Они, кроме его очаровательных фразочек. «Надеюсь, что да». Дипломатичный и безопасный ответ, который, как надеется Аято, ничего не выдаст. Должно быть, это сработает, потому что Итто, похоже, так и не узнал об этом. Кажется, все, кроме Итто, об этом знают. Аяка, должно быть, проболталась. Она всегда была любительницей сплетен и вынюхивала последние новости о том, что происходит как в поместье, так и за его пределами. Аято знает, что он не слишком-то деликатен, когда дело касается Итто, но вряд ли Итто это заметит. Он просто никогда не задумывался о том, что другие могут активно за этим следить. Поддразнивания Томы поначалу беззаботны, но затем становятся полезными. Он оставляет любовные романы в поисках вдохновения и сочиняет для него речи о любви и её ценности. В конце концов, он просто говорит правду. «Вака, просто поживи немного». Аято живёт прекрасно, пусть даже в тени, окутывающей тело Итто. Ему там нравится, он наблюдает издалека. Так проще, меньше беспорядка, и он может работать, не спотыкаясь. Яэ Мико упоминает об этом однажды за чаем, обсуждая деловые детали, которые Аято предпочёл бы забыть. «Как там этот болван?» — спрашивает она. Глаза Аято прищуриваются, и он спрашивает: «С какой стати мне это знать?» И только когда Путешественник что-то говорит, Аято наконец встаёт дыбом. Да, они ему нравится. Да, он даже в каком-то смысле доверяет ему — по крайней мере, на расстояние, на которое может бросить, а это вполне приличное расстояние. «Итак, я слышал, что Итто...» «Я действительно хочу, чтобы все перестали вмешиваться в мои дела». Путешественник холодно смотрит на него, нахмурив брови и слегка наклонив голову. «Я просто хотел сказать, что иногда стоит рискнуть». «Не это», — бормочет Аято. «С моим положением, с моей властью — это слишком рискованно». «Итто может позаботиться о себе сам». Конечно, он может. Итто мог бы поднять человека и сломать ему позвоночник, если бы захотел, но из-за своей глупой наивности и инстинктивного желания помогать другим он постоянно попадает в беду. Одно неверное движение — и Куджо Сара упрячет его за решётку, а Аято выручит его прежде, чем Итто успеет передать ему сообщение. «Я просто...» «Не понимаю. Большой парень тоже тебя любит, так почему бы тебе не...» «Подожди, что?» Они стоят посреди тропинки, прямо у въездных ворот поместья Камисато. Странник растерянно моргает. «Итто не... Я никогда не слышала, чтобы он говорил о романтике, не говоря уже обо мне...» «Ладно», — говорит Путешественник. «Зачем ему об этом говорить, если ты — тот парень, к которому он испытывает слабость?» Аято никогда об этом не задумывался. Никогда, ни разу, ни за миллион лет. Эта мысль крутится в его голове, щекоча края мозга. Это абсурдная мысль. Он ему нравится. Но, но— В этом есть смысл. Внезапно многое проясняется, когда Аято вспоминает время, проведённое вместе. Громкие, но заикающиеся слова и фразы Итто. Его неловкие вспышки гнева или румянец на щеках, всегда, казалось, от смущения. — Аято просто считал его странным существом, а не объектом интереса. «Я... почему я должна ему нравиться?» «Кому ты можешь не понравиться?» О, дорогая Селестия на небесах и все, что свято. Лицо Аято искажается. Странник выглядит удивленным, его взгляд метнулся к точке прямо за ним, а губы искривились в какой-то зловещей гримасе. «Итто…» — начинает Аято. «Чтоаааааа?» — тянет Итто громким голосом, вызывающим головную боль. Не в первый раз Аято думает: « Почему во всех семи землях я выбрал именно этого человека?» Ответ, конечно, прост: сердце хочет того, чего оно хочет, и сердце Аято бьётся только для этого человека. «Итто», — снова пытается Аято, уже тише. «Не все из нас склонны быть с другими». «Это из-за того твоего возлюбленного? Он тебе отказал?…» «Это из-за тебя», — резко говорит Аято. «Боги, это… невероятно. Не могу поверить, что я…» «Подожди, я?» — Итто указывает на себя толстым пальцем, совершенно сбитый с толку. Аято смеётся, потирая переносицу. «Это ты, полный идиот. Из всех мужчин на свете я выбрала для чахлой жизни туповатого, но милого, потому что, как ни странно, ты – лучший из них. И я ничего не могу с собой поделать. Ты словно заразил мой мозг, стал пиявкой моих мыслей и времени. Я всё больше и больше тянусь к тебе и грустю, когда мы не видимся. И…» « Пиявка?» возможно, не самое лучшее название для Итто. Или всё то, что он считает тупицей и идиотом. Аято обычно человек изысканных слов, но когда он влюблён, вся эта тщательно выверенная проза просто летит в трубу. «Итто, я не имел в виду...» «Пиявки — они как мерзкие чуваки, но они липнут к тебе, понимаешь? Я хочу липнуть к тебе, я имею в виду». Лицо Итто покраснело. Он царапает щеку неуклюжим когтем, не в силах смотреть Аято в глаза. Аято обращается за помощью к Путешественнику, но обнаруживает, что они исчезли. Просто ему не повезло. Итто протянул руку и обхватил тёплыми пальцами запястье Аято. «Ты… это нормально, да? Я отпущу, если, ну, ты понимаешь…» Он неопределённо махнул рукой между ними. «Просто… ладно, я знаю, что не самый умный, но… то есть, я знаю, что мне нравится, когда я вижу, верно? Ну, да, у меня есть друзья, но я не ищу других, как ты. И, может, это глупо, но я думал, что это довольно очевидно, учитывая все эти битвы с жуками и то, как я хотел научить тебя играть в призыв семерых. Это просто своего рода повод… э-э… провести время с тобой?» Значит, они оба идиоты. Они тосковали друг по другу уже Селестия знает сколько времени, слишком оторванные друг от друга, чтобы думать, что у них могут быть общие интересы. Аято скрывает смех за фырканьем. Абсолютный, абсолютный абсурд всего этого. «Итто, прошу прощения за то, что не был более прямолинеен. Я многим не нравлюсь, поэтому просто предположил». «Нет-нет, дружище, типа… Ладно, слушай… я просто подумал, что, может быть, слишком уж преувеличиваю, а ты слишком любезен, чтобы что-то сказать. Поэтому я попытался сбавить обороты». Итто наконец смотрит на него, и Аято улыбается в ответ. В груди становится легче, сердце не так тяжело, словно выросли крылья. В животе всё трепещет, словно бабочка, и нервная энергия пронзает нервы. Горячая кожа на запястье, которое Итто всё ещё свободно обхватывает пальцами. «Значит, мы оба дураки. Но дураки умеют учиться». «Подожди, это значит, что я могу тебя поцеловать?» Глупый вопрос. Мило, что Итто задаёт этот вопрос, осторожно соблюдая границы, которых обычно не соблюдает. Он не ожидает, что пальцы Аято сомкнутся под его жилетом и потянут его вперёд. И, возможно, поцелуй немного неряшливый. Слишком пылкий. Итто понятия не имеет, что делает, но, по крайней мере, он поцелован с энтузиазмом. Но всё равно он хорош — идеален.