Шкаф

      Гарри паниковал. Он бежал — почти летел — по коридорам спящего замка, стараясь не издавать ни звука, но спиной чувствовал, что его преследователь не отставал ни на шаг.       Мантию-невидимку он забыл в комнатах и уже на все лады костерил себя за идею выйти ночью из башни. Бессонница вконец доконала, и Гарри страшно захотелось свежего воздуха.       К его сожалению, он почти сразу напоролся на патрулирующего те коридоры преподавателя, и пришлось бежать. Тот словно точно знал, куда направлялся юноша, заранее предугадывая его действия, и петляние в поворотах не дало Поттеру оторваться.       Забежав за очередной угол, он скользнул в темный проход и всем телом вжался в стену, словно пытаясь вплавиться в камень и успокоить колотящееся сердце.       Это оказался небольшой кабинет, заставленный коробками и старой мебелью, напоминая склад.       В воздухе витал запах пыли и бумаги, и Гарри понял, что не узнавал это место.       В проходе показалась длинная черная мантия — сломанное крыло.       Снейп! — прострелило сокрушающее осознание.       «Вот и погуляли»       Гарри задержал дыхание, мечтая провалиться сквозь землю.       «Ну почему именно он?!»       Профессор неторопливо зашел в кабинет, особо не осматриваясь, словно и не искал вовсе. Знал — Поттер никуда уже от него не денется.       Парень досадливо скрипнул зубами.       Уловить момент, проскользнуть, не попасться…       Он и сам не знал почему так отчаянно пытался спрятаться. Через месяц конец «восьмого курса», специально созданного для старшекурсников, пропустивших школу из-за войны, а на кубок для факультета ему было плевать — снимут десяток баллов да отпустят.       Возможно, душа яро желала вернуться в то время, когда Поттер с друзьями были ещё подростками, сующими голову в львиную пасть со смехом и жаждущими выходных, чтобы сходить в Хогсмид. Ночи беготни от Филча, Миссис Норрис и Снейпа неожиданно оказались самыми беззаботными в жизни Гарри.       Внезапно он заметил смазанное движение за спиной стоящего в двери профессора, но тот его отвлек, наконец сделав шаг вперед и давая ему шанс…       — Я так и знал, что это Вы, Поттер, — прорезал ночную тишину мягкий низкий голос. Опасный. Предупреждающий.       Гарри замер в дверях, не в силах пошевелиться. Чувство досады закололо нутро.       Когда ему на плечо легла длиннопалая, бледная ладонь, выглядевшая обманчиво слабой, в нём что-то перевернулось.       Весь мужчина был будто соткан из противоречий, под стать своим рукам. Эти худые узловатые пальцы умело держали черпак, варя лекарства для больных студентов и яды для утоления кровожадной жестокости почившего Темного лорда. Они же устраняли последствия Сектумсемпры и крушили все ментальные щиты Поттера.       Были ли способны эти пальцы на нежность?       Гарри на секунду представил их ласково вплетенными в чьи-то волосы и тут же понял, насколько карикатурно это бы смотрелось. Однако у него всё равно закружилась голова.       То что он чувствовал… Было не ненавистью, не презрением, и даже не страхом. Любопытство?       — Итак, мистер Поттер, как долго Вы планировали бегать от меня? — снова этот протяжный мягкий тон, почти ласковый, на секунду его можно было принять за дружелюбный.       О, нет, любопытство не вызывает такую бурю эмоций. Как давно это началось?       — Так и будете молчать?       После просмотра воспоминаний, отданных в смертный час? Ещё раньше?       Шуршание мантии. Гарри развернули к себе силой. Это было легко: он не сопротивлялся.       Из них двоих, один ли юноша изменился?       Гарри сразу вспомнил паузы посередине чужих фраз, когда речь невольно заходила о войне; вспомнил утихший голос; вспомнил все те странные долгие взгляды. Он думал, что Гарри не видит…       Снейповский характер сохранился тем же сучьим и язвительным, а он сам — несправедливым ублюдком, защищающим свой серпентарий. Но где-то в глубине черных глаз тлели осколки прошлого «я», перемолотого беспощадными шестернями часового механизма, не пожалевшими никого в этой войне.       — Поттер, если Вы не ответите, мне придется тащить Вас к Мадам Помфри, — мужчина выжидающе поднял брови.       В его тоне не было желчи. Весь восьмой курс Гарри не чувствовал яда в его словах. Привычная, обоюдная и безусловная ненависть к Снейпу, вдруг показалась такой искусственной и наигранной, что заставила ось его мира перевернуться. — Она точно не будет довольна столь поздним визитом.       — А если отвечу? — внезапно хрипло спросил Гарри самым наглым голосом, на который был способен.       — В таком случае я сниму баллы и отправлю Вас в гостиную, — тихо ответил Снейп, не реагируя на провокацию.       — Тогда зачем, мне отвечать, если Вы и так снимете баллы? — это интересовало юношу в последнюю очередь. Он неотрывно смотрел на привычно хмурые черные брови.       — А Вы только о факультете переживаете? — словно прочитав его мысли, мурлыкнул мужчина. Его тонкие губы растянулись в острой улыбке, заставляя взгляд Гарри словно прикипеть к ним.       Они стояли опасно близко, дыша одним воздухом. Снейп всё также продолжал держать студента за плечо, словно опасаясь, что тот сорвётся и убежит, однако Гарри даже не думал о таком. У него вообще было непривычно пусто в голове.       Он стоял, немного задрав голову, чтобы смотреть преподавателю в глаза — те в ночной тьме казались как никогда бездонными, и что-то в них было не так. Парень вглядывался, пытаясь понять, что именно.       Неизвестно, сколько бы ещё продолжались эти гляделки, однако друг от друга обоих отвлек шум позади Снейпа.       Едва Гарри выглянул из-за плеча профессора, как сразу вспомнил неясную полупрозрачную фигуру, проскользнувшую в комнату парой минут ранее.       — Пивз!       Полтергейст мерзко захихикал, однако что-то предпринимать было поздно. Снейп дернулся на крик мальчишки, но на них обоих уже падал резной старинный шкаф.       — Развлекайтесь, голубки. Потти, не бла-го-да-ри! — последнее, что было слышно после безумного грохота, это отдаляющийся хохот призрака.

***

      Падение выбило из груди весь воздух, Гарри пытался сделать вдох, но придавившее сверху тело профессора не давало даже пошевелиться. Он задыхался. Снейп не подавал признаков сознания, безвольной тяжестью лёжа на нём. Глотку обожгло сухостью, и перед глазами поплыл горизонт. Поттеру показалось, что он умирает.       Вспыхнуло воспоминание — Гермиона рассказывала им с Роном про вычитанные в какой-то маггловский книжке дыхательные практики. Сосредоточив взбесившийся организм на размеренных вдохах, он сипло проталкивал воздух сквозь судорожно сжимающееся горло, чтобы не потерять сознание.       Спустя несколько минут сердце медленно начало успокаиваться, а дыхание выравниваться.       Парень осторожно выдохнул и начал осматриваться. Он легонько коснулся плеча Снейпа, но реакции, ожидаемо, не последовало. Поттер вздохнул и попробовал нащупать в кармане палочку, но вовремя вспомнил, что та, как и Мантия-невидимка, осталась в комнатах.       — Чёрт!       «Вот и приспичило же подышать!» — язвительно ругался на себя Поттер.       Он уперся ладонями в заднюю стенку шкафа, которым их накрыло словно крышкой, однако из такого неудобного положения длины рук не хватало даже его подтолкнуть, не то что поднять. Этот монстр из мира мебели стоял намертво.       Парень завозился, дабы попытаться проделать тоже самое ногами, но внезапно наткнулся мыском обуви на что-то мягкое, и очень не вовремя вспомнил, с кем он оказался замурован.       Поттер затаил дыхание, почувствовав всю деликатность их положения, и залился краской.       Они лежали слишком близко, почти обнявшись. Снейп едва ощутимо дышал Гарри в шею, его длинные волосы, разметавшись, щекотали кожу кадыка, и юноша даже мог почувствовать их запах — смесь дыма и чего-то терпко-травяного. Только сейчас он понял, что их с профессором ноги перепутались в мантиях, одна рука мужчины безвольно раскинулась сбоку от Поттера, а вторая… в закрывающем жесте лежала под его затылком.       Как он не заметил? Когда?       Гарри тут же догадался: профессор сориентировался первым и подставил ладонь в момент падения, чтобы Поттер не расшиб свою многострадальную голову. И даже сейчас он его спасал. У юноши сжалось сердце.       Некстати вспомнилась сцена в Визжащей хижине и он, задержав дыхание, аккуратно стал ощупывать череп неподвижного мужчины. Пропуская смоляные пряди сквозь подрагивающие пальцы, Гарри, к своему облегчению, не нащупал ни раны, ни следов крови.       «Просто сильный ушиб. Это просто сильный ушиб»       Только он успел расслабится, как со стороны мужчины послышался едва различимый стон. Стон боли.       — Профессор? — тихо спросил Гарри.       Тот вздрогнул и напрягся.       — Что… — сипло выдохнул Снейп и попытался встать.       — Осторожно! — теперь уже Гарри вскинул руку, закрывая затылок мужчины, прежде, чем он во второй раз врежется в немилосердную толщу дерева. Но, несмотря на подставленную ладонь, Снейп всё равно зашипел сквозь зубы. Его неплохо приложило в первый раз.       Он уставился на Поттера мутным от боли взглядом.       Пришлось опереться руками по обе стороны от студента, чтобы выдержать дистанцию. Колено мужчина ненароком поставил между чужих распластанных ног, но быстро заметил это и как-то резко сместился в сторону.       — Поттер, где мы? — он нервно стряхнул со своей головы чужую ладонь, поморщившись, и попытался оглядеться, но темнота не давала ему и шанса.       — В шкафу, сэр, — нервно хихикнул парень.       Снейп юмора не оценил. Он уперся спиной в деревянную стенку над собой и попытался вытолкнуть её, подобно Гарри парой минут ранее, но у него не получилось. Тот даже не скрипнул.       — Что произошло? — напряженно спросил мужчина, стрельнув в него резким взглядом. Гарри с некоторой тревогой отметил, как дрогнул его голос.       — Очередная проделка Пивза, — он пожал плечами. — Я, кажется, видел, как он залетел в кабинет вместе с Вами…       — И ничего не предприняли?! Поттер, Вы учитесь в этой школе уже восемь лет, но так и не научились внимательности?! Идиот! Вы знаете какие проблемы может доставить полтергейст?!       Гарри почувствовал растерянность.       — Мне было немного не до этого… Сэр.       Последнее слово вылетело из его рта на автомате из опасений ещё сильнее разозлить мужчину.       Снейп после Битвы за Хогвартс начал вести себя странно. Не обзывался, не кричал, даже язвить стал меньше. Казалось бы, но это напрягало Поттера куда больше привычной ледяной ненависти. И хотя за учебный год Гарри так и не привык к прогрессу в их отношениях, он оказался совсем не готов к настолько резкой реакции.       Однако он зря тревожился: Снейпу было не до него.       Тот нервно выудил свою палочку из складок мантии, и Гарри отстраненно и словно впервые заметил насколько она подходила хозяину — строгая, прямая, без лишних деталей, вырезанная из темной древесины, немного поцарапанная в эксплуатации. Снейп коротко взмахнул ей прямо перед лицом Гарри, чуть не задев его и заставив зажмуриться. Секунда, вторая… Но ничего не произошло. Юноша приоткрыл глаза. Палочка в чужих руках осталась безучастной.       — Ничего?.. — вырвалось у него. Мужчина сделал ещё попытку, и снова, но чуда не случилось. С каждой неудачей его руки дрожали всё заметнее.       — Нет… — выдохнул он, и Поттер вздрогнул. Сердце сжалось от чего-то тяжелого, отчаянного, почти не верящего в чужом голосе. Чего-то наподобие страха.       «Невозможно», — попытался убедить себя Гарри. Не вязалась эта эмоция с человеком напротив.       «Особенно с ним!»       Однако чем больше он вглядывался в скрытую темнотой фигуру, тем больше замечал: бледное как полотно лицо (ещё более бледное, чем обычно), пальцы судорожно сжавшиеся на бесполезном сейчас артефакте, болезненно участившееся дыхание…       — Профессор? — тихо спросил Поттер.       Мужчина не отреагировал и даже не посмотрел на Гарри. Было заметно, что он пытался успокоиться и вернуть самообладание, и что с каждой секундой это давалось ему всё хуже.       Снейп пошевелил ногой, но тут же уперся в одну из боковых стенок шкафа; отвел в сторону руку и тоже нащупал лишь гладкий стык досок. Пространства почти не было: ни пошевелиться, ни разогнуться, казалось скоро стены сузятся окончательно и отберут возможность дышать.       Он ощущал себя словно в подводном воздушном кармане: временно кислорода хватало, но количество углекислого газа с каждым выдохом медленно росло, а стенки сжимали плечи так, что вдохнешь особенно глубоко — и застрянешь. От тяжелого ощущения удушья и замурованности начинала кружиться голова. Он задыхался.       — Дракллы… — несмотря на неудобное положение, Северус закрыл лицо ладонью в попытке то ли спрятаться, то ли успокоиться.       — Профессор, — уже настойчивее сказал Поттер, но реакции снова не последовало.       Снейпу становилось все тяжелее стоять в этом подобии планки, но отодвинуться он не мог. Куда бы он не подался, со всех сторон окружали стены. Сердце колотилось как безумное, казалось, оно было уже где-то в горле, застрявшее мерзким тяжелым комом. Его затошнило.       — Профессор Снейп, — мягко.       Северус ничего не слышал. Бешеный пульс грохотал в заложенных ушах. Ему хотелось одного: выбраться. Свободно раскинуть в стороны руки со знанием, что вокруг нет никаких стен, и что его жизнь вновь зависит лишь от него. Но он был тут. В давящей полутьме, без сил выбраться, без магии, снова слабый, снова не обладающий над собой властью.       Дыхание стало хриплым и поверхностным, Северусу не хватало воздуха.       Его пальцы почти в звериной загнанности начали скрести по стенкам — слишком тонким, чтобы быть непреодолимыми, и слишком толстым, чтобы их можно было сломать голыми руками. Ладони заколотили по древесине, хотелось закричать, позвать на помощь, но горло спазматически сжалось. Длилось это не долго — внутренности остро скрутило, и Северус сжался.       В своём личном ужасе он даже не заметил рук, осторожно коснувшихся макушки и лопаток. Но момент когда они стиснули его, Снейп прочувствовал очень ярко. Он задергался, словно хищник, рвущийся из капкана, но чужие руки держали слишком крепко. Шум в ушах перекрывал все звуки, кроме грохота сердца, и тихое бормотание мужчина услышал лишь спустя время:       — Тише, тише, я рядом, я не наврежу, дыши, все хорошо… — повторял смутно знакомый голос снова и снова. Постепенно начало возвращаться мироощущение, а с ним мужчина почувствовал легкие кружащие прикосновения по спине, волосам и тихое дыхание в макушку.       Он замер.       Поттер прижимал к себе, но уже не удерживал так крепко. Его ритмичное, немного ускоренное сердцебиение под ухом позволило посчитать собственные вдохи. Руки мужчины грубо сжимали ткань студенческой мантии, но Северус совершенно не мог найти в себе сил отпустить её — будто стоит это сделать, и он опять провалится в бездну ужаса, из которой чудом получилось выбраться.

***

      Гарри, задумавшись, по инерции водил руками по чужой спине и голове.       Он размышлял, как начать разговор. Мужчина, очевидно, немного пришел в себя, но пока лежал неподвижно, словно боялся лишний раз пошевелиться. Юноша же был отрешен и спокоен: когда старший волшебник, будучи запертым с ним в очень ограниченном пространстве, едва не довел себя до магического выброса, Гарри чуть не поседел.       Воспоминания о мечущимся в своем кошмаре, белом как смерть, Снейпе бросали в холодный пот, а звенящая в воздухе магия, готовая вот-вот взорваться и разорвать их, заставляла бледнеть самого Гарри. Тогда он предпринял, как ему показалось, самое верное решение.       «Ты мог ускорить выброс, а не предотвратить его», — ехидно прозвучало в голове.       «Тогда бы я умер ещё быстрее и даже почти безболезненно», — передразнил он сам себя.       Гарри начал:       — Профессор…       Снейп резко вдохнул и попытался отстраниться, но когда его остановили на половине пути, замер соляным столбом. Было очевидно, как в мужчине боролись гордость и потребность в чужой близости. Его пальцы мертвой хваткой держали Поттера за рубашку, не отпуская, но соблюдая дистанцию. Казалось, еще немного, и она затрещит и порвется.       — Уберите руки, — просипел профессор. Видимо, ему требовалось, чтобы это сделали за него.       — С радостью, после того, как убедите меня, что Вы в порядке, — отозвался Гарри без капли юмора. Он подозревал, что его сердце не выдержит повторения.       Снейп скрипнул зубами и почти прорычал:       — Поттер, что за цирк?! — его голос немного дрожал, и он совершенно не выглядел спокойным. — Отцепитесь!       Мужчина предпринял попытку высвободиться самостоятельно, но, отпрянув от ученика, тут же врезался спиной в стенку шкафа. Его сердце снова ускорило ход, и он сцепил зубы, пытаясь сохранить мысли в покое. Гарри задержал дыхание, а потом плюнул на всё и схватил Снейпа за плечи.       — Так…       — Что Вы делаете?! — от спокойного и низкого тона не осталось и следа, и голос Северуса приобрел истеричные нотки, когда Гарри рывком прижал его к себе. В тесноте шкафа движения были грубыми и резкими, но Гарри как-то умудрился крутануть их обоих, толкаясь от точек стен, как опор, и нависнуть над мужчиной.       — Поттер!       Снейп ударился спиной об пол, тяжело дышал и выглядел совершенно обескураженно, и, кажется, впервые не знал, что сказать.       Гарри немного неуверенно, но достаточно спокойно смотрел на мужчину, словно и не он сейчас выполнял с ним акробатические трюки без его согласия.       — Так будет лучше.       Снейп уже было хотел разразиться бранью, но почувствовал, что после того, как под спиной появилась земля, а над ним оказался живой человек из плоти и крови, а не безжалостная толща, в груди будто что-то успокоилось. Ругаться расхотелось. В голове было почти звеняще пусто, впервые на язык не лезли язвительные комментарии.       Поттер растерянно бегал глазами по лицу напротив, пытаясь выловить истинные чувства профессора. Снейп выглядел непривычно, его глубокие черные глаза светились подозрительной уязвимостью, и Гарри, зацепившись за длинные, как шелковые нити, ресницы, буквально утонул в них. Он впитывал всё, словно выжигая в памяти что-то неимоверно редкое, дозволенное увидеть только раз в жизни, а Снейп не понимал, почему мальчишка так рьяно пытается прожечь в нем дыру.       Едва он открыл рот, как Поттер со вздохом отвел глаза.       — Можно Вашу палочку, профессор?       Мужчина удивленно моргнул, теряясь от резкой смены темы.       — Зачем?       — Мне нужно кое-что проверить. Я оставил свою в комнате, — глаза Гарри теперь звенели сосредоточенностью, но Северус уже не мог забыть их мечтательное выражение секунду назад.       Слова были сказаны так просто и непринужденно, что он и не подумал возражать, хотя только сумасшедший доверил бы чужому столь ценную вещь.       Он протянул родной с детства инструмент, напоследок огладив пальцами теплую древесину, и Гарри изменился в лице от такого доверия.       Чужая палочка отозвалась в руках странно.       Она не ощущалась неудобной или неподходящей, но и не раскрылась родным потоком. Казалось, что окружающая её аура была идеально совместимой, но абсолютно противоположной его собственной, и Поттер ни разу не чувствовал подобного.       Каково же было его удивление, когда пущенный через дерево импульс энергии, пролетел полный цикл, и вернулся обратно к Гарри не взрывом, сопротивляющимся его вектору магии, а ласковой, ледяной волной.       Юноша покрепче сжал резную палочку в руке, уставившись на профессора странным взглядом.       — Сейчас попробую решить нашу проблему.       — Поттер, нет! — воскликнул Снейп, словно очнувшись, схватив его руку, которая уже была готова взмахнуть в воздухе узор заклинания.       Гарри недоуменно посмотрел на мужчину, который даже привстал, почти утыкаясь носом ему в воротник, не разрывая зрительного контакта.       — Поттер, Вы живете в магическом мире уже чертовы восемь лет, но так и не усвоили прописные истины? Нельзя колдовать чужой палочкой! Она Вам не подойдет! Вектор магии…       — Профессор, — остановил его Гарри. — Я пользовался палочкой Гермионы, когда мы мотались по стране за крестражами…       Мужчина замер, уставившись на студента.       — А где была Ваша палочка?       — Сломалась, когда мы столкнулись с Нагайной в Годриковой впадине.       — …Поттер, — севшим голосом пробормотал мужчина.       — Это сейчас не важно! Главное же, что у меня получалось!       — Вы же осознаете, что магические артефакты помимо строения оригинальны отпечатком магии хозяина? — мягко спросил Снейп. — И Вы можете представить, что будет, если Вы сейчас воспользуйтесь палочкой темного волшебника?       — Я не думал об этом… — пробормотал Гарри после паузы.       — Я не удивлен, — фыркнул Снейп.       — Получается, холодная волна — это резонанс моей светлой и Вашей темной магии?       — Холодная волна? — переспросил мужчина.       — Ну, да. Я знаю, как чувствуется отторжение магии, но это не тот случай.       — Никогда не слышал ничего подобного, — тихо сказал Северус, задумчиво сверля собеседника взглядом.       — Давайте просто попробуем.       — Поттер, нет! Если хотите самоликвидироваться, не втягивайте в это меня! Вы нас угробите! Тем более, я в состоянии попробовать ещё раз.       — Боюсь, Вы и в первый раз выкладывались на максимум.       Не успел Северус возразить, как Гарри, больше не спрашивая, расчертил воздух разновидностью заклинания отталкивания, целясь в шкаф над собой.       Импульс магии прошел сквозь него и заблестел на кончике палочки, но погас, словно его кто-то потушил пальцами. Юноша, нахмурившись, посмотрел на инструмент в своих руках.       — Поттер! Вы рехнулись?! — голос Снейпа поднялся на октаву.       — Думаю эта коробка, — Гарри постучал костяшкой по деревянной стенке, пытаясь не обращать внимания на мужчину, — зачарована на блокировку волшебства. Дело не в нас.       Снейп рвано вздохнул, не договорив.       — Нас точно потеряют утром и обязательно отправятся на поиски, — продолжал Поттер. — Рон и Гермиона прекрасно знают, как у меня получается попадать в передряги на ровном месте.       Снейп помолчал, а после недолгой паузы согласно хмыкнул, заставляя Гарри улыбнулся.       — Поттер, Вы просто невыносимы, — покачал головой старший волшебник.       Юноша вернул ему инструмент и неловко перемялся с одной руки на другую. Положение было жутко неудобным, заставляющим соблюдать дистанцию, и Гарри спасала только хорошая физическая подготовка за годы на метле.       Между ними повисла тишина.       Мужчина молча наблюдал, как в юноше зрели какие-то слова, и его наполнило нехорошее предчувствие.       У него не получалось объяснить даже себе, почему после того как всё закончилось, он продолжал пристально следить за мальчишкой. Казалось: все обязательства выполнены, все слова сказаны. Он расплатился по счетам сполна. Однако что-то не давало выпустить Поттера из поля зрения.       «От вредных привычек избавиться сложнее всего», — думал он.       Снейп заметил, как мальчишка похудел, как замирал, когда в разговоре всплывали имена трагически погибших, как отстранился от людей, и, казалось, подпускал к себе только двух человек — шестого Уизли и Грейнджер, какими красными были его глаза на приёмах пищи. Даже сегодня — наверняка же снова не мог уснуть и отправился бродить по замку.       Северус не понимал почему, какая-то часть него продолжала делать этот анализ, и он старательно гнал мысли, что из внимательных, осторожных и коротких, его взгляды к мальчишке, стали длинными, изучающими и жадными. Ловя себя на рассматривании повзрослевшего, посерьёзневшего лица, он резко отрывался, злясь на собственный, временами отказывающийся работать мозг. Он не хотел признавать, что его отношение к Поттеру изменилось. Совершенно не хотел. Поэтому предпочитал игнорировать ответные взгляды Поттера, из которых ушла ненависть и застарелая боль, и появилось какое-то новое чувство, разбирать кое Снейп совершенство не хотел.       Через пару минут Поттер, видимо, набрался смелости и плохое предчувствие Северуса себя оправдало:       — Профессор… — тихо начал юноша. — А почему Вы так?..       Предугадав продолжение фразы, Снейп изменился в лице, заставив Гарри запнуться на полуслове, в понимании, что сморозил глупость.       «Почему Вы так боитесь?» — повисло в воздухе.       Тишина из выжидающей превратилась в тяжелую.       Черные глаза Северуса яростно сверлили студента, и тот не знал куда себя деть от неловкости.       Мужчине первым порывом захотелось проклясть мальчишку, неделикатно интересующегося вещами, совершенно его не касающимися, однако быстро остыл, вспомнив, что остался должен ему за помощь.       Северус ненавидел быть должным.       Он тяжело вздохнул, заставив юношу вздрогнуть, и проворчал:       — Вас это касается в последнюю очередь, Поттер…       — Да, черт, извините… Я понимаю, это совершенно не моё дело… — перебил его мальчишка. Он скривил лицо и вжал голову в плечи, словно пытаясь уменьшиться. В его тоне засквозило отчаяние напополам с виной. — Мне не стоило… Просто, это странно… Я имею ввиду всё же Вы сейчас…       Северус смотрел на него и молчал.       — Я не хотел. Точнее, не должен был… Мерлин, мне очень жаль…       Мужчина гипнотизировал его пылающие уши и медленно моргал. А после — мягко, как-то печально сощурился, скрывая улыбку.       — В первую очередь, мистер Поттер, Вам, нужно перестать перебивать людей, — тот напряг плечи, — Во-вторую, — я всё-таки человек, что бы Вы себе там не думали.       Он говорил это так тихо и вкрадчиво, снова став похожим на того Снейпа, который весь этот год вёл у юноши занятия. Изменившегося.       Гарри поднял на него сверкающие от стыда ярко-зелёные глаза, и мужчина замер и отвел взгляд.       — Моя проблема со мной с детства, — мрачно нахмурился он. Было заметно как ему не нравится подобная откровенность. — Благо, ситуации вроде этой случаются очень редко, и то, что Вы стали ей свидетелем огромное совпадение.       Снейп, кажется, сам не заметил, как поёжился, и в голове Гарри сразу всплыли послевоенные недели, которые мужчина провел в коме.       Поттер тогда забегался по судам, зубами выгрызая ему свободу, и, поисках доказательной базы, посетил опустевший дом в Паучьем тупике.       Место было, надо сказать, совершенно неуютным. Единственными обитателями этих покосившихся стен стали холод и одиночество, заключающие каждого вошедшего в свою ловушку тоски и апатии.       Друзья Гарри тогда быстро покинули дом. Парень остался.       Ему было невыносимо горько от просмотренных воспоминаний, осознания, что ошибался и большую часть жизни провел, как по сценарию, что любил и ненавидел совсем не тех людей. Бледное, как смерть, лицо Снейпа на полу Визжащей хижины не раз снилось ему в кошмарах, после которых он долго не мог отдышаться и более за ночь не смыкал глаз.       Поэтому мрачный дом своего профессора он посещал с тяжелым сердцем и чувством бесконечного долга.       Под конец очередного визита Гарри случайно нашел почти сливающуюся со стеной подвальную дверь и задохнулся ужасом и возмущением, спустясь вниз.       Перед ним открылось сырое, маленькое помещение с низким потолком, холодное и совершенно непригодное для жилья, и которое, тем не менее, было наполнено напоминаниями о пребывании ребенка.       Давно забытыми, брошенными, но Гарри и не удивился, что новый хозяин дома сюда больше не спускался.       В углу лежала стопка старых одеял, заменяющих матрас, сломанный карманный фонарик, детские книжки, а около них — стакан и миска, как для собаки. Перед глазами Гарри встал его собственный чулан и он понял, что методы воспитания в доме его тетки и в доме Снейпов совершенно не отличались.       Воображение живо нарисовало сцену, как маленький черноволосый мальчик из неотфильтрованных воспоминаний Снейпа, (который не думал, что выживет после того, как их передаст), с ужасом в чернильных глазах смотрит на высокую отцовскую фигуру, тяжелой большой рукой хватающей его за растянутый воротник старого свитера и волочащей вниз по лестнице в крошечное темное помещение, где ходить нужно пригнувшись, а от стены до стены можно было при желании достать руками.       Как перепуганный до смерти ребенок барабанит в дверь, запертую снаружи, и молит выпустить его, как задыхается, захлебываясь слезами.       Ребенок, который в будущем встанет в один ряд с сильнейшими магами и лучшими зельеварами Британии, но так и не сможет перерасти детский ужас перед зловещей дверью в подвал и, как оказалось, перед любым достаточно темным и тесным пространством.       Поэтому сказанное мужчиной очень хорошо дало Поттеру понять, что конкретно он имеет ввиду.       Сожаление остро резануло по сердцу, и Гарри с болью посмотрел на непроницаемое лицо, которое за эту ночь показало ему больше эмоций, чем, кажется, за всё время их знакомства. Чувств, трепещущих в его сердце, словно птиц в клетке, становилось больше и больше, и Гарри, кажется, впервые знал, что с ними делать.       — Я утолил Ваше любопытство, мистер Поттер? — едко спросил Снейп. Он не любил подобные разговоры. Тем более со студентами. Тем более с Поттерами.       Гарри более не нужно было пояснений.       — Называйте меня Гарри, — отозвался он, смотря странным взглядом.       Мужчина нахмурился, а затем поднял бровь, надеясь его смутить, но тот даже не думал отводить глаза. Давящая тишина не дала по Поттеру никакого эффекта.       — Я не обращаюсь к студентам по имени, — наконец выдал Северус, сдаваясь.       Юноша о чем-то промолчал и спустя секунду сказал:       — Через месяц я уже не буду Вашим студентом.       — Вот через месяц и поговорим, — пренебрежительно фыркнул Снейп, естественно, не собираясь в будущем ничего обсуждать.       Ему было неловко от какого-то неестественного проницательного взгляда собеседника, но он предпочитал не показывать этого, извиваясь иголками наружу.       — Обещаете? — внезапно для Северуса продолжил их, казалось бы, законченную пикировку Гарри.       Мальчишка гипнотически медленно дышал и смотрел-смотрел-смотрел. Липкая, как мед, тишина разлилась в воздухе.       — Зачем Вам это? — неожиданно тихо спросил Северус.       — Мне будет намного приятнее услышать из Ваших уст своё имя, нежели фамилию, разве не очевидно? — так же тихо ответил Гарри, чуть наклоняясь. Его голос был мягким и вкрадчивым.       Северус чувствовал себя матросом, которого за борт манила чарующая песня химеры, обещающая родные объятия и теплую нежность. Темнота вдруг перестала давить, а неподъемная тяжесть над головой вовсе забылась. Всё внимание сузилось до бледного лица напротив.       Поэтому, когда Гарри склонился ещё ближе, словно устав стоять, и поцеловал его, Северус не нашел сил сопротивляться.       Никто из них не закрыл глаз, и мужчина впервые смог рассмотреть эти зелёные омуты так близко, а Гарри буквально утонул в бездне глаз своего почти-не-профессора.       Сначала поцелуй ограничивался сухим прикосновением. Губы Снейпа были жесткими, но на удивление горячими. У Гарри закружилась голова от жара и понимания, что именно он делает.       Кто из них не выдержал первым, они не запомнили, но в следующий момент уже жарко толкались языками, пытаясь перехватить инициативу. Гарри всё также опирался по обе стороны от головы Снейпа, а тот вцепился в рубашку мальчишки, вторую руку положив ему на затылок, вплетая длинные пальцы в львиную шевелюру.       Воздух искрил вокруг. Они не могли насытиться друг другом. Язык Снейпа коротко приласкал нижнюю губу Поттера и скользнул меж губ, заставляя коротко выдохнуть в поцелуй, и мужчина мог поклясться, что уловил в этом вздохе оттенок стона.       Он осторожно коснулся острых клыков и обведя дёсна, сплелся с горячим языком Гарри. Юношу нешуточно вело, он прижался к Северусу, оперевшись на локти и положил освободившиеся ладони на гладкие тяжелые пряди, почти незаметно лаская пальцами кожу головы. Его колено вклинилось между чужих длинных ног, а в ушах был только белый шум. Когда они оторвались друг от друга, от их губ тянулась тонкая ниточка слюны. Ярко горящие глаза говорили громче любых слов.       — Ну так что? — с тонкой улыбкой промурлыкал Гарри, скрывая дьявольское ликование за невинным взглядом.       — Это станет венцом моего падения, — вместо ответа прошептал Северус, поглаживая взъерошенную голову кончиками пальцев, не отрывая взгляда от блестящих зеленых глаз.

***

      Утро в замке началось суматошно.       Директор Хогвартса летела по коридорам распугивая студентов таким редким выражением сосредоточенной паники на лице.       Снейп пропал!       Ещё вчера она просила весь педсостав подойти к ней перед завтраком, чтобы обсудить дела по части выпускных экзаменов, ожидая увидеть педанта-Северуса в первых рядах. Но тот не то, что не опоздал — не явился!       Многолетнее знакомство и преподавательская дружба давали МакГонагалл понимание, что он либо умер, либо попал в ситуацию, с которой не смог справиться.       Женщина молилась на второе потому, что в личных комнатах мужчины не оказалось — с дежурства тот не вернулся.       Пробегая очередной поворот, женщина почувствовала как влетела в кого-то и успела только обхватить чужое тело, чтобы не упасть.       В своих руках она увидела копну волос и сверкающие паникой карие глаза.       — Мисс Грейнджер!       — Директор МакГонагалл! Гарри пропал!       Женщина замерла.       — Северус не пришел на утренний педсовет… — нечаянно вырвалось у неё.       Подоспевший за подругой Рон вытаращил глаза.

***

      Полчаса беготни по замку не дали никакого результата.       Уже отчаявшаяся Гермиона спрашивала каждого встречного призрака, не видел ли кто пропавших, на что получала одинаковое мотание головой. Только Безголовый Ник признался, что видел, как Снейп преследовал загулявшегося Поттера, но они быстро скрылись.       — Мы хотя бы уверены, что они вместе, — произнесла МакГонагалл.       Рон скривился.       — Не знаю, хорошо это или плохо, — сказал он, и ведьмы синхронно покачали головами.       Внезапно позади их стремительной процессии послышался знакомое тихое хихиканье.       — Пивз! — крутанулась на сто восемьдесят Гермиона.       Полтергейст спрятался за доспехами, играючи подглядывая за ними.       — Ты что-то знаешь про Гарри и Северуса? — спросила МакГонагалл, уже теряя надежду.       — Я что-то знаю! Я что-то знаю! — вопреки ожиданиям пропел Пивз, начав трясти своей колокольчатой шутовской шляпой.       — Ты знаешь? Расскажи! — взволнованно воскликнул Рон.       — Пивз, где они? — вторила парню девушка.       — А что я получу взамен? — издевательски протянул полтергейст, заставляя воодушевившуюся тройку волшебников раздраженно нахмуриться.       — По голове не получишь, — нахмурился Рон.       — Уизли-Тупизли, как некультурно!       Полтергейст взвился в воздух и готовился удрать, когда разозлившийся Рон вскинул палочку, но его остановила директриса.       — Пивз, нам очень нужна твоя помощь. Гарри и Северус могут быть в опасности, прошу, скажи, что ты видел.       Тот уставился на старшую ведьму с удивлением, а потом расхохотался.       — Ничего с ними не случилось! Лежат себе и лежат в макулатуре. Пусть спасибо мне скажут!       МакГонагалл была явно не готова это услышать и замерла.       — Что это значит, Пивз? Что ты сделал? — ужаснулась Гермиона.       — Мне было скучно, а тут они нарисовались! Потти уже всем оскомину набил своими жалостливыми взглядами к Снейпу! — говоря это, Пивз содрогнулся, вспоминая волшебника, который частенько гонял его угрозами развоплощения. — Разве нет? Я и помог! Наверняка обжимаются там сейчас одни, я бы не советовал им мешать! Для сохранения собственной, так сказать…       — Ты! — всё-таки не удержался Рон, защищая честь друга, и резко взмахнул палочкой. Полтергейст расхохотался, уворачиваясь от заклинания и молниеносно улетел, напоследок крича волшебникам что-то похабно-оскорбительное.       — Склад! — тем временем осознала Минерва.

***

      Помещение находилось в большом отдалении от кабинетов и ученических комнат, было удивительно, что в ночной погоне Поттер и Снейп зашли так далеко.       Молодые волшебники следовали за женщиной, петляя по коридорам. Гермиона спотыкалась, Рон бранил Пивза, а Минерва старалась вспомнить точное расположение ряда искомых кабинетов. Наконец добежав до нужного коридора, они стали заглядывать в каждый проём, пока директриса не застыла, с ужасом охнув.       Гермиона с Роном подошли ближе и тоже вздохнули от неожиданности.       В очередном помещении один из тяжелых шкафов для хранения артефактов лежал на полу. Он был достаточно большим, чтобы накрыть собой двух взрослых волшебников.       Минерва живо представила себе эту картину.       Медленно ей начало приходить осознание…       Хранилище артефактов ограничивало всю магию внутри себя, а сама мебель была адски тяжелая. Профессор и студент чисто технически не могли выбраться.       «Северус…»       Ведьма резко выдохнула и кинулась к шкафу.       — Директор! — крикнула Гермиона, когда Минерва взмахнула палочкой, но поднять этого деревянного монстра с первого раза у неё не получилось.       — Северус до смерти… — крикнула она, но замолчала на полуслове. — Помогите мне!       Рон с Гермионой удивленно переглянулись и одновременно взялись за палочки.       Совместными усилиями они подняли тяжелый магический артефакт.       — Гарри!.. — воскликнула Гермиона, но запнулась.       Её друг лежал обхватив голову профессора двумя руками, словно укрывая, и, кажется, спал. Сам Снейп уткнулся лицом в грудь студента, сжимая рукава его мантии и тоже не шевелился.       Рон издал невнятный звук, а у Минервы сжалось сердце.       — О, Мерлин!       Снейп в глазах людей был скорее явлением, чем личностью, и для МакГонагалл он тоже долгое время оставался запертым на все замки сундуком и едва ли ей помогало, что она знала этого высокомерного юношу с самого первого курса. Однако познакомившись с ним поближе, она узнала много нового, в том числе — его ни с чем не сравнимый, почти истерический ужас перед пространствами достаточно маленькими и темными для его тела.       Она не знала ни когда это началось, ни из-за чего, но ей хватило полминуты понаблюдать за пулей вылетевшим из случайно закрывшейся кладовки с ингредиентами Северуса-шестикурсника, бледного, с дрожащими руками и глазами на мокром месте. Для старших курсов Слизерина такое поведением было почти позором, и тем не менее.       После этого случая она начала все чаще замечать с какой осторожностью он относился к своим кладовкам уже будучи преподавателем, никогда не закрывая дверь, когда находился внутри. Эти жесты были почти незаметны.       Она опустилась на колени, подобрав подол мантии, и осторожно дотронулась до плеча подростка. Гарри вздрогнул и сильнее, чем надо, прижал голову мужчины к себе прямо за место удара. Тот дернулся и зашипел.       — Мальчики… — тихо произнесла МакГонагалл со слезами на глазах.       Поттер распахнул глаза, испуганно отдернул руки и подскочил на ноги, пока Северус успел только опереться на одну руку, второй прикрыв глаза, но этот жест не помог избавиться от поганой рези из-за яркого света. Он начал чувствовать распространяющуюся по всей голове пульсирующую боль. Сотрясение его всё-таки догнало.       Гарри тут же упал обратно на колени, помогая мужчине подняться, аккуратно придерживая его за плечи.       — Гарри! — немного пришел в себя Рон, — Постой, ты как вообще?       — Я — нормально, ты лучше здесь помоги! — с необъяснимой бодростью и беспокойством человека, который оказался на ночь замурован с объектом лютой ненависти, воскликнул Поттер, подхватывая мужчину за талию, не позволяя ему упасть.       — Гарри, мы потом обязательно поговорим! — сказал всё ещё шокированный Рон, тем не менее помогая придержать старшего мага.       — Гарри, что у вас тут произошло? Ты точно в порядке? Что с профессором? — с тревогой начала осыпать вопросами Гермиона. Она чувствовала — что-то произошло. Видела у Гарри по глазам. Но он отмахнулся.       Снейп шипел коброй и дергался в руках гриффиндорцев пока его не накрыл очередной приступ боли. Скривившись, он согнулся, чувствуя, что его начинает мутить, но уже от запоздавшей реакции на тупой удар по голове.       Минерва вызвала Помфри и ей оставалось только идти за плетущейся процессией, слушая негромкую историю Поттера о произошедшем. Конечно, за исключением некоторых подробностей…

***

      Смех, разговоры и музыка остались приглушенным шумом за стенкой, когда Гарри вышел на балкон.       Выпускной шел полным ходом, но вечеринка интересовала юношу в последнюю очередь. Он отмахнулся от друзей, когда они попытались уговорить его остаться. Всю неделю подготовки и сегодняшнюю церемонию Поттер думал лишь об обещанном…       За неделю, пока Северус отлёживался в лазарете, они не сказали друг другу ни слова. Гарри заходил ровно один раз — убедиться, что тот жив, но больше не рискнул.       Сейчас он не собирался тушеваться.       На первый взгляд балкон был пуст. Было темно и тихо, но Гарри знал: видел как тот, кого он ищет, незаметно для всех ускользнул сюда в середине мероприятия и точно больше не выходил. Гарри внимательно за этим следил.       Полностью черный силуэт обнаружился стоящим у перил.       У юноши слегка закружилась голова, также как тогда, в шкафу. Он подошел сзади, стараясь оставаться незаметным после чего вздохнул, как перед нырком в ледяную воду, набираясь смелости и прижался к обтянутой мантией горячей спине.       Снейп, погрузившись в себя, крупно вздрогнул, почувствовав прикосновение.       Поттер коротко потерся о воротник, зарываясь носом в длинные волосы, которые всё также пахли горькими травами и дымом, понимая, что через мгновение его оттолкнут. Но проходил миг, секунда-другая… А Снейп так стоял, и было слышно только его дыхание.       Гарри медленно выдохнул, не помня себя от волнения. Не по-весеннему холодный воздух обдувал его горячие щеки, а он дышал и не мог надышаться.       — Северус… — прошептал он на грани слышимости. Мужчина на секунду окаменел, а после развернулся в кольце рук.       — Мистер Поттер, почему Вы не празднуете вместе со всеми? — сказал он непринужденно, полностью игнорируя руки, оплетающие его спину.       — У меня немного другие планы на этот вечер.       — М? И какие же?       — Я пришел требовать обещанное.       — И как это связано со мной?       — Очень, очень прямо.       Северус тихо вздохнул, почувствовав, что руки вокруг него чуть ослабли, а глаза напротив — наполнились уверенностью.       — И чего же Вы хотите?       — Ничего сверхъестественного. Только имя.       — Чье же? — не унимался язвительный червячок внутри Снейпа.       — Мое, Северус. Мое имя, — неожиданно прямо и твердо сказал Поттер. В его лице не было мальчишеского азарта или желания поддразнить. Перед Снейпом стоял молодой мужчина, впервые уверенный чего хочет.       — Я не называю студентов по имени, — повторил он фразу с того рокового дня, вряд ли думая, что и обнимать себя он дает далеко не каждому. Или игнорируя этот факт.       — Сегодня я перестал быть студентом, — улыбнулся Гарри, повторяя свои же слова, впервые став похожим на былого себя — веселого и беззаботного.       Тишина, нарушаемая только музыкой за стенкой и шумом ветра зависла между ними.       — Зачем тебе это? — было видно, что Северус почти сдался, снимая маску высокомерия, сделавшись вдруг неуверенным и тихим.       — Я тебя л…       Снейп прижал ладонь к его губам.       В его чернильных глазах отражался огонь салютов и застарелая юношеская робость напополам с чем-то непривычно светлым.       — Не торопись, мальчик…       Поттер хотел открыть рот, чтобы его поправить, но ладонь все еще прикрывала его.       — Гарри, — сам тихо исправился уже бывший профессор Поттера.       Одно слово и пять букв, произнесенные вслух, перевернули сразу две жизни, став воспоминанием, вытягивающим с того света и успокаивающим в грозу. И это слово даже не «люблю».