Соси, Егор

      — Ребята, а сейчас достаньте одинарный листочек и…       Весь 11«Б» протяжно застонал, словно единый организм. А Мурашову уже плевать и на Галину Васильевну, и на назревающую очередную самостоятельную работу. Сдалась ему эта история: не ему по ней ЕГЭ в конце года светит. Он только помнит, что Русь в 988 году крестили, да что-то про Ивана Красное Солнышко. Или там вообще Владимир? Хотя, какая уже разница.       У Мурашова своё крещение было пару дней назад, от которого, казалось, волосы на макушке поредели. Потому что так проебаться мог только он. Егор бросил короткий взгляд вперёд, на первый ряд. Сам сидел на Камчатке второго — укрылся за спиной дылды-Васильева на своём первом варианте и в ус не дул, зная, что училке на него также, как и ему на неё — похуй. И тут, вдруг, этот крашеный… Повернул голову и взглянул прямо на Мурашова. У того чуть пар из ушей не повалил.       Когда у Егора кулаки до хруста сжались, а местный фрик — Никита Спиридонов, на это лишь усмехнулся краем губ, первого в плечо пихнул сосед по парте. Мурашов, хмурый, как грозовая туча, резко развернулся, чтобы увидеть у себя на полях целую клумбу из хуёв. И так это выбило его из колеи, что сдерживающийся до этого Серёга заразительно заржал.       Мурашов с трудом поборол желание запихать это художество приятелю в глотку. Вместо этого он толкнул Каменева в грудь, на что тот взмахнул руками и мигом замолчал. Егор нервно потёр глаза большим и указательным пальцем, процедил короткое и ёмкое: «долбоёб», после чего встряхнулся и вырвал из худой тетради новый листок. Сука Галина Васильевна в тот момент уже добралась до их парты и с омерзительной улыбкой вручила плохо пропечатанные задания.       Спустя полные десять минут Мурашов закончил чиркать на парте послание для будущих поколений, в стиле: «говори кратко, проси мало, уходи борзо, иди на хуй» шариковой ручкой, и понял, что заскучал. Девственный и никоим образом не тронутый тетрадный лист маячил перед глазами, а Егор с тоской припоминал, что училка вроде как трындела о четверной работе… Пиздец ему, если этот тест ею и является. К ней даже Серый сумел подготовиться, ну, или делал вид: писал у себя на огрызке что-то непрерывно и тошнотворно долго.       Мурашов сматерился себе под нос и провёл пальцами по короткому ёжику волос, глядя на то, как ссутулившаяся на стуле учительница проставляет в электронный журнал, с симпатичными красными двойками, отметки за домашнюю работу. И среди складной общей картины троек и четвёрок, тошнотворным зелёным цветом горела строчка напротив фамилии Спиридонов. Историк хренов, не от мира сего.       Егор сам не понял, почему начал оценивать одноклассника придирчивым взглядом. Ему всегда казалось, что именно про таких, как Никита, клепают видосы в Тик-токе по типу: «сын маминой подруги», «мамино сокровище» и «тот самый одноклассник, который обязательно увлекается ебучими автобусами и поездами». По крайней мере, таким этот задрот был класса до восьмого, а потом у него в башке словно тумблер переключили. В девятом он резко стал нефором — волосы себе отрастил по самый подбородок, черную кофту с пауком на спине начал таскать, руки в рукава прятал и молчал вечно, как рыба. Мурашову на него монописуально по сути было, но кличку «Торшер» от него Спиридонов всё же заработал… Вот раньше время было — аж ностальгия в голову дала.       Сам Егор волосы стриг чуть ли не под ноль класса с седьмого, а в олимпийках «Аdidas» гонял и того дольше. Его постоянно раздражали спадающие на лицо эти золотистые патлы, которые, к тому же, ещё и нехило кучерявились. Любого, кто рискнул назвать Мурашова «Дошираком» или «Роллтоном», ждала не самая приятная участь. Вот и стригся из года в год, а потом и в качалку местную начал ходить. Ведь называвших порой было чересчур много.       На парту к Мурашову и Каменеву неожиданно прилетел сложенный в несколько раз бумажный стикер. Увлечённый своей писаниной Серёга на это не обратил внимания, а вот Егор мигом отвлёкся. Видя, что Галина Васильевна пока ещё не начала вышагивать по классу, он тайком взял таинственное послание и принялся разворачивать.       «Каково же было удивление оперативников…» — вдруг всплыл в бритой голове отрывок из передачи с Леонидом Каневским, стоило увидеть ответы на злоебучий тест.       Он с недоверием взглянул на спину Васильева, ведь именно с его парты к нему прилетел такой подарок. Но это точно не он, незачем дылде ему помогать, да и по истории Васильев был круглым троешником. Собственно, как и Мурашов. Взгляд против воли метнулся к Никите, и в следующий миг Егор просто охренел. Мало того, что этот пидорковатый ботан уже смотрел на него и улыбался, как дебил, так он Мурашову ещё и подмигнул. А потом произошло то, отчего ясно-голубые глаза Егора чуть из орбит не повылазили: Никита провёл языком по внутренней стороне своей щеки, а затем поправил средним пальцем съехавшие с носа узкие очки в простой черной оправе. Кислотно-зеленый стикер, исписанный, теперь он не сомневался, верными ответами, захотелось спалить до тла.       Мурашов сглотнул и только сейчас понял, что даже не дышал. До скрипа сжав зубы и ручку в пальцах, он уставился в свой пустой лист. Ебанный очкарик… Ещё и потешается над ним! Как же влип, помилуй боже.       Ну ведь ему же гореть?..       Дабы занять руки и голову, Егор принялся переписывать ответы со шпаргалки, попутно делая помарки и ошибки. Спиридонов в это время уже сдал свою работу, не вызвав у учительницы абсолютно никаких вопросов. Заучка.       Собрав свои вещи, Никита, под ласковый взгляд суки-Галины, вышел из класса. «Да засоси ты его на прощанье, манда седая» — дописывая последние строки, Мурашов то и дело бросал на училку раздражённый взгляд. Вот бы ему тоже уже сдать и съебаться из этого гадюшника. Единственное, за что можно было благодарить историчку: она отпускала из класса после того, как ты дописал самостоялку. Но надо подождать немного, а то к Егору у неё вопросы однозначно будут.       Уже закидывая рюкзак от «Puma» себе на плечо, Мурашов вспоминал, как он в принципе оказался по уши в дерьме.       Если так подумать, оказался давно. Тогда ещё, когда понял, что мальчики ему больше девочек нравятся… Когда отцу об этом рассказал. Пожалуй, это Егор считает своей самой большой ошибкой в жизни. Хотя нет, есть же ещё произошедшее несколько дней назад! Чему виной Елена Созонова — его лучшая и по совместительству единственная подруга. Странно, а вот вокруг Никиты вечно девки вьются… Что только в нём находят? Чёрный кроп и отросшие каштановые корни? Худощавое телосложение, спрятанное под объемистыми кофтами и рваными джинсами? Член размером с батарейку, но работающий безотказно? Егор скривился и сморщил свой чутка кривоватый нос, который таковым стал после очередной драки.       Идя по школьному коридору в сторону туалетов, он нервно провёл языком по губам и сглотнул, силясь убрать гадкое послевкусие после «Ягуара». Нет, нихрена там не батарейка, если то, что он прислал в чат, было правдой… Черт бы побрал Ленку Созонову!       Егор же прекрасно знал, что в своём Залупинске ему ничего не светит. Даже одинокий фонарь в его дворе. Семнадцать лет он не работает, Мурашову в феврале стукнет восемнадцать… Долго ждать. Ему бы сейчас дожить до конца этого бесконечного сентября.       И всё-таки рискнул зарегаться в этой приложухе «Наебаловоду.ком», но изначально лишь для того, чтобы поугарать! А ещё, чтобы разводить дураков на нюдсы и беззастенчиво на них дрочить. Он сидел в этом оплоте кретинов и малолеток довольно долго, скрывая своё истинное лицо за авой с Райнером Брауном — персом из «Атаки титанов». Райнер ему нравился, потому что похож был на самого Егора: не только внешностью, но и своей двойственностью. И если у персонажа были личности «воин» и «солдат», то у Мурашова ипостаси назывались «гопник» и «гей».       М-да, узнай кенты, что их Мурка смотрит аниме, высмеяли бы без зазрения совести. Узнай, что он не прочь присунуть мужику — убили бы нахуй. Ленка же, заместо этого, вечно подсаживала на новые тайтлы и усиленно искала ему пару.       Лена была хорошей подругой, но уж очень болтливой и шиложопной. Единственное, что Мурашов никак не мог в ней принять, так это то, что Созонова буквально тащилась по Спиридонову. Ленка могла вещать о нём часами: описывала лицо, прелестную горбинку на носу, выступающие на руках рисунки вен, хитрый взгляд, что даже сквозь очки прожигал насквозь. Егор только отшучивался, говоря что-то вроде: «будешь Ленкой СПИДоновой». Подруга в такие моменты обиженно поджимала губы и твердила, что сумеет перетерпеть все подколы друга. Тот же не терял надежды и продолжал: «а вот если бы он был Суходрищев? Или Сукарюкин? Ты бы тоже взяла его фамилию?».       После таких бесед ужасно хотелось почистить уши, но весёлый остаток на душе всё равно оставался. Егор, вспомнив усмехнулся. Как же, должно быть, она разочаровалась в своём нёрде в тот вечер. Да, Лена называла Никиту каким-то «нёрдом», что Егора иногда очень бесило. Он как-то раз погуглил слово, почитал, не понял, почему нельзя продолжить звать ботаника ботаником, и забил болт. Только старым себя почувствовал, когда младше на класс девчонка его в незнании упрекнула.       Мурашов прикрыл глаза, останавливаясь у двери в мужской толкан и вспоминая тот злополучный вечер в подробностях.       Егор с Ленкой выпили на какой-то лавочке у её дома, поболтали там часок другой. Потом она заныла, что ей холодно, и они зашли сначала в падик, а потом и в квартиру. Мама Лены работала в ночную смену, а потому хата была в их полном распоряжении. Слово за слово, пересмотрев первый сезон «ОСД», друзья решили, что вечеру пора перестать быть томным. Созонова неожиданно вбила себе в голову, что она лучшая в мире сваха и что только она способна найти своему другу жениха.       В тот момент Мурашову хотелось уебать её подушкой, правда, женщин бить нельзя ни в каких ситуациях. Тем более, что другая такая понимающая женщина вряд ли найдётся (Лена была единственным человеком, кто знал о нетрадиционных делах Егора). В общем, воодушевлённая подруга листала приложение для знакомств и периодически возвращала другу его же телефон для того, чтобы тот хотя бы немного пообщался. У последнего выбора не оставалось. И вот, спустя час и четыре присланных дикпика подряд от каких-то старпёром, казалось, нашёлся он.       С пользователем под ником «твой батя», у Егора завязался более-менее складный диалог. Вернее, этот самый пользователь, вместо фотки своего члена, начал к «Райнеру Брауну» активно подкатывать. Созонова мигом почувствовала промелькнувшую через экран искру, а потому решила, что пора действовать.       Когда незнакомец скинул в чат завлекающую фотку, Ленка обрадовалась больше зардевшегося друга. А потом, вспомнив, что отходила не один год в кружок фотографии, принялась настаивать на том, что нужно ответить. Будь Егор трезвым, он бы, наверное, сразу же отклонил все творческие идеи Созоновой, но так как в его организме уже давно бродило светлое нефильтрованное, всё воспринималось с большо-о-ой охотой.       Ленка, аки опытная любовница, рывком стянула с него серую толстовку и подняла на ноги. Попросила кое-где напрячь мышцы, всучила в руки телефон с включённой камерой и принялась вертеть Егора как ей вздумается, выискивая нужный ракурс.       В итоге Мурашов у себя на телефоне заимел целую коллекцию нюдсов со своим прессом и оттянутой вниз резинкой боксеров. «Сам бы себя выебал» — с ухмылкой процедил Егор, глядя, как Созонова торопливо обрабатывает нужные фотки перед отправкой. Вскоре в чат с «батей» улетело чёрно-белое изображение с напряжёнными прессом и грудью, на которой Мурашов прикрыл лицо ладонью, а Ленка и вовсе фотку по шею обрезала. Потом в чате оказалось фото, где Егор повернулся к камере спиной, сложив руки на затылке. Не зря же он с широчайшими мышцами ебался не один месяц. Пусть оценит.       После отправки собеседник замолк, а двое сникнувших друзей успели подумать о том, что их кинули. Мурашов уже был готов бежать в круглосутку, чтоб купить опечалившейся Созоновой пачку сигарет и бутылку «Гаража», но в чат, неожиданно, прилетел короткий и весьма содержательный ответ. Точнее, вопрос. Риторический:       Мурка из сороковой школы?..       Егор как стоял, так и сел. Ленка, видя, как друг резко побелел, сунула свои масляные глаза прямо в экран… Теперь протрезвели оба. Созонова вырвала телефон из ослабевших юношеских пальцев и принялась зачитывать эту строчку до посинения. И как бы не старалась, смысл оставался прежним: Егору пизда.       Он сидел с идеально прямой спиной, сложив кулаки на бёдра. Не живой, но и не мёртвый. Кровь давно отлила и от лица, и от члена, делая его абсолютно серым, сливающимся со старыми обоями в комнате подруги. Мурашов представлял, как завтра утром, идя в школу, над ним будет угорать каждая уличная собака. А вот в шараге, по-любому, в мужском туалете на четвёртом этаже, откроется петушарня, специально для него.       Егор, пугающе спокойный, изъял у сердитой Ленки свой телефон и вновь полез в этот проклятый чат. Больше «батя» ничего не писал. Мурашов тоже не собирался. Он открыл свои фотки, пытаясь понять, чем себя выдал.       Егору захотелось разбежаться и въебаться головой в стенку, настолько он тупо просчитался. Громоздкий крестик (православный) с груди не снял, идиот конченный. «Пойти, что ли, исповедаться?» — перепуганная Созонова начала приводить друга в чувства и перебирать варианты, кем мог быть этот сыщик. Но вариантов была уйма — в мужской раздевалке всегда полно парней было, на турниках за школой вообще проходной двор: туда часто девки даже с соседней шараги ходят, дабы на поциков в адидасе и без поглядеть. Покрасоваться своей формой Егор любил, а потому не упускал шанса походить без верха.       — Долбоящер, бля… — Вполголоса процедил Мурашов, заходя в одну из рабочих кабинок.       Долго гадать друзьям не пришлось: «батя» объявился сам. У Егора челюсть упала, когда он сложил два и два, зайдя следующим ранним утром в класс. Когда проходил мимо первых парт, взгляд сам собой упал на Никиту. В глаза бросились ногти одноклассника — те были выкрашены в чёрный цвет… И на полученной вчера Мурашовым фотке, были такие же ногти. Нет, нихуя — эти же ногти и пальцы там были!       Егор прикрыл глаза и прислонился лбом к плиточной стенке кабинки, усевшись на крышку унитаза. Он Спиридонова тогда чуть не прибил, благо, в классе никого не было. А ботаник, слушая его гневную тираду и бесконечную реку матов, лишь лениво жмурился и улыбался, будто накуренный. Ишь, ему-то терять нечего: только ленивый Никиту педиком не называл. А вот Егору будет конкретная жопа, если о его «нетрадиционности», мать её, узнает отец и вдобавок вся школа… В прошлый раз с батей прокатило, потому что тот подумал, что тринадцатилетний сын просто накурился и решил над ним поиздеваться. Второго предупреждения не будет — отец его сам раком поставит, если услышит столь интересную информацию.       И тем не менее Егор язык в жопу сунул, стоило дноклу заикнуться о том, что личные подробности их переписки могут легко стать публичными. Мурашов непонятливым не был, а потому понял, принял и отвалил. Никита подозрительно затих: ни угроз, ни вымогательств, ни других мерзких манипуляций по этому поводу от него не последовало. Только вести себя начал, как идиот, по отношению к Егору, но и то новизной не было. «Почему медлит? Что ему нужно?» — думал Мурка всё это время, гадая, что там в чужой крашеной башке. Вновь занервничав, он сунул руку в карман и зачерпнул оттуда горстку «Бабкиных» семечек и принялся щёлкать. Шелуха не всегда попадала в стоявшую в тесной кабинке мусорку, но Егор постепенно успокаивался.       Данная идиллия прервалась вторым посетителем школьного сортира. Мурашов с любопытством откинулся на сливной бачок и слегка наклонил голову, дабы подглядеть в щель, кто зашёл. Вдруг кто из его пацанов? Светлые брови мгновенно сошлись на переносице — высмотрел ботинки, отдалённо напоминающие нашумевшие ньюроки. Ага, конечно, в этой-то дыре. Видать, сама судьба пожалела бедного Мурашова, раз подала Спиридонова на блюдечке с голубой… Каёмочкой.       Решив попусту не размышлять, Егор толкнул хлипкую дверь ногой и вышел из своего убежища. Никита недоумённо застыл у распахнутого окна, с подобием айкоса в руке. Мурашов во всей этой херне не шарил: выпить мог, а вот курение не для него оказалось. Бросив потрёпанный рюкзак в угол, Егор в два шага оказался рядом со Спиридоновым, отчего тот болезненно зажмурился и недовольно простонал:       — Ты серьёзно сейчас? — Его голос сорвался на последнем слоге, так как не на шутку разозлившийся одноклассник схватил его за воротник.       Никита поперхнулся дымом, стоило Егору его хорошенько встряхнуть, а после толкнуть в одну из кабинок. Он приземлился на унитаз и чуть было с него не свалился, а громко пыхтящий и подражающий паровозу Мурашов в это время зашёл следом. Туалетная дверца заперлась на щеколду. Спиридонов удивился тому, что здесь в принципе таковые имелись. Оттянув горло чёрной водолазки, Никита кое-как прокашлялся, сжал в руке свой «Elfbar» и уже было открыл рот…       — Что тебе от меня, блять, надо?! — Схватив одноклассника за грудки и притянув к себе, чуть ли не прорычал Егор. — Мне твои подачки нахуй не упёрлись! Ты заебал ходить с самодовольным еблом и кидать на меня свои пидаристические!..       Мурашов не закончил, вместо этого зажмурился и тяжело задышал — абсолютно спокойный Спиридонов выдохнул дым с каким-то приторным вкусом ему прямо в лицо. Обескураженный Егор мигом отпустил Никиту и принялся тереть глаза. Второй же уселся обратно, с интересом наблюдая за тем, как местный гопник постепенно приходит в себя и свирепеет всё больше.       — Что это за хуйня?!       — Это не хуйня, а персик. — Закатив глаза, поправил его Спиридонов. — Слушай, ты ведь осознаёшь, как это выглядит со стороны?       Скрипнув по полу подошвой ботинок и спрятав руки вместе с эльфбаром в карманы, Никита поднялся на ноги и сделал шаг вперёд, к Егору. Почему-то он сурового и накаченного одноклассника ни капли не боялся, что для последнего было сродни чуду.       — Если хотел со мной тренд в Тик-ток записать — мог просто попросить. — Никита пожал плечами, глядя на Мурку поверх очков, и, задумавшись, облизнул нижнюю губу. Егор заметил у него в языке маленький блестящий шарик… Ну точно контуженный.       — Ч-чё? — То ли злясь, то ли ахуевая (уже сам не понимал), переспросил Мурашов, бегая глазами по расслабленному лицу напротив.       — Ну, тренд такой был: «seven minutes in heaven» — неужто не слышал? — Наткнувшись на совершенно недоумевающий и ошалелый взгляд, Никита цокнул в неудовольствии языком и вздохнул. — Бля, забудь… А в переписке ты посмелее был. Инициативнее как-то.       Смешок, слетевший с чуть пухлых губ, вывел Егора из транса. Желваки заиграли, челюсть сжалась, а затем Мурашов склонился над Спиридоновым, который был ниже его где-то на пол головы. «Это ещё свои гавнодавы надел, мелочь проклятая» — подумал он, бросая короткий взгляд вниз, на обувь.       — Всем уже показал? Поржали надо мной всей своей сектой?       Никита удивлённо приподнял аккуратные брови, которые тоже периодически подкрашивал вместе с волосами — на одной из них блеснул пирсинг. «Вот, значит, как нашу группу по инфе называют…» — пронеслось у него в голове, но внимание на этом не заострилось. Спиридонов с жадностью рассматривал грубоватые черты лица Мурки, запоминая каждую деталь. Когда ещё ему удастся подобраться так близко? А сколько костей тот бы ему сломал, узнай, что тогдашнее его молчание в чате было связано с тем, что он дважды кончил, глядя на одни лишь фотки? Никиту слегка передёрнуло, а тело словно ненадолго обожгло. Не нужно углубляться в воспоминания, ни то постепенно начавший подозревать недоброе Егор и вовсе отстранится.       — Никому я ничего не показывал и не рассказывал. — Без злости ответил Спиридонов и заметил, что Мурашов слегка расслабился. Правильно, вот так… — Но если тронешь меня без моего желания, увы, буду вынужден.       — Желания? — Вытаращил глаза Мурка и сунул руки в карманы олимпийки, выпрямляясь во весь рост. — Буду я ещё такого, как ты, пидора, трогать.       — А сам-то ты ни разу не пидор? — Хохотнул особенно звонко Никита и тут же пригладил всколыхнувшиеся пряди волос. Егор прикусил язык и потупил взгляд, сжимая кулаки. — Мне вслух прочесть, что ты мне написывал?       — Я… Я хотя бы не выгляжу, как заднеприводный. — Он буквально выплюнул эти слова и заткнулся — закрылся в своей раковине. — Насчёт тебя всё давно было ясно.       Вдруг, подозрительно притихший Никита довольно сильно толкнул Егора в плечо, отчего тот едва не поперхнулся и ударился спиной о дверь кабинки. Щеколда брякнула, но выдержала. Мурашов нервно сглотнул, растеряв весь свой пыл — лицо Спиридонова резко оказалось в опасной близости с его. Одноклассник усмехнулся, а Егор от этого чуть кони не двинул. Точно поехавший. Пальцы с выкрашенными в чёрный цвет ногтями невесомо касались широкой груди, не позволяя пошевелиться.       — Пускай, — Голос Никиты разом опустился практически до шёпота, а приобретённая из-за курения хрипотца будто что-то надломила в черепушке Егора. Он замер, не в силах оторваться от карих, пронзающих насквозь, глаз. — Мне всё равно, что обо мне думают другие… Интересно… Знаешь, а вот ты то-о-очно не выглядишь как тот, кто готов отсосать мне при любых условиях.       Мурашова будто молнией прошило: в голову посыпались все те сообщения, что он строчил в этот ебаный чат под градусом. Он зажмурился и выдохнул сквозь плотно стиснутые зубы. Егор уже десятикратный долбоёб, а плюсом ещё и хуёвый ловелас. Ну надо было ему ляпать всё это, будучи девственником?       — Слушай-ка, Мурка, — Тёплое дыхание опалило щёку и скулу, из-за чего глаза сами собой распахнулись. — Отсосешь мне, как и грозился? Как и хотел?       Спиридонов, издеваясь, легонько чмокнул его в мочку уха, после чего быстро отстранился, дабы не получить по лицу. Мурашов запоздало схватился за ухо, будто ему его отрезали. Хотелось прибить несчастного придурка, наорать, стукнуть башкой об белый фарфор, чтоб заткнулся! Глядя на то, как Никита отходит и плюхается на крышку унитаза, Егор практически с паническим страхом осознал, что что-то оттягивает ткань его штанов. Он, блять, завёлся из-за… Теперь Мурке хочется самого себя уебать головой об этот сливной бачок. Пиздец. Нахуя, вот нахуя он полез к этому пидору-Спиридонову?!       — Ну, чего встал, как неродной? — С улыбкой до ушей спросил Никита, широко расставив колени. Одной рукой он вынул эльфбар, после чего сразу затянулся, а вторую медленно опустил на свой пах и призывно похлопал. — Давай же… Соси, Егор. Ты ведь этого та-а-ак хотел.       У Мурашова странно подогнулись колени, из-за чего паника переросла чуть ли не в ужас. Только сейчас он вновь обрёл контроль над своим телом.       Пронзительная трель школьного звонка его оглушила и одновременно оповестила о том, что началась перемена. Егор взглянул на развалившегося и до смерти довольного Никиту, пошатнулся и, наконец, отпер дверную щеколду.       — Пошёл ты, шизанутый! — Выпалил Мурка, всё также держась за ухо и выбегая из кабинки.       Схватив с пола свой рюкзак и резво закинув его себе на плечо, он пулей вылетел вон из туалета. Затем рванул вниз, на первый этаж. Провёл ладонью по лицу и неосознанно прокусил губу. На языке тут же образовался неприятный металлический привкус. Егору срочно нужно в душ и на треню. В пизду последний урок, в пизду этот душный сральник, в пизду эти ебучие фотки. Мурашов оттянул ткань спортиков вниз, дабы как-нибудь спрятать не желавший проходить стояк.       Нахуй Никиту.