Stay (останься)

В квартире Шиына было тихо, как и всегда. Обуви его отца не было у двери, гостиная была погружена во тьму, и слабый гул холодильника был единственным звуком в помещении. Сухо последовал за Шиыном внутрь, разуваясь и снимая шлем на ходу. Взгляд блуждает по коридору со смесью любопытства и чего-то более мягкого — возможно, сочувствия. — Здесь всегда так тихо?, — Сухо спросил. Его голос звучал мягко, словно он боялся нарушить тишину. Шиын просто пожал плечами, сжав край своей толстовки, — Его никогда не бывает дома, — Он сказал это так, как будто это не имеет значения. Как будто это был просто еще один факт, как его средний балл успеваемости или дата теста по математике. Однако Сухо заметил, как понизился его голос.  Голос Шиына всегда становился на полтона ниже, когда речь заходила о его отце. Сухо подошел ближе, протянул руку и слегка потянул за завязки толстовки Шиына, — Тогда, я думаю, остались только мы. Прежде чем Шиын успел возразить, Сухо поцеловал его. Сначала нежно, уговаривая. Шиын напрягся, но через несколько секунд его губы приоткрылись, впуская Сухо. Они целовались и раньше, много раз. Но каждый раз Шиын замирал, и в его мозгу происходило короткое замыкание. Сухо усмехнулся, зная, что Шиын сдерживает свой инстинкт самозащиты. Поцелуй становился более глубоким, медленным и влажным, пока Шиын не задышал тяжелее, толстовка не соскользнула с его плеч, а руки Сухо крепче не обхватили его за талию. К тому времени, как Сухо уложил его на кровать, щеки Шиына уже пылали, а глаза слезились. Он приподнялся на локтях, глядя на него без особого энтузиазма, — Мы не можем... И боже. Сухо не мог зафиксировать ни единого слова, исходящего из его уст прямо сейчас. Он завис. Как кто-то может быть таким красивым? Сухо и раньше ходил на свидания. К нему и раньше подходили большеглазые “сексуальные” девушки. Но это ощущалось совсем иначе. У Сухо сжалось сердце при виде этого зрелища, и он прижался к Шиыну.  Его протест был прерван, когда Сухо губами припал к горлу Шиына, нежно целуя, прежде чем провести зубами по бледной коже. — Дай мне это, Шиын-а, — пробормотал Сухо, языком прильнув к его кадыку. Резкий вдох Шиына выдал его. Большие руки Сухо скользнули под толстовку, ощутив тепло кожи под ней. Затем он плавно снял ее. Он проследил каждую линию — плоскую грудь, мягкий животик, изгиб талии — запоминая. — Такой мягкий, — прошептал он хриплым голосом, — Ты сводишь меня с ума, Шиын-а. Шиын прикусил губу, но все равно издал глухой стон, когда большой палец Сухо коснулся его тазовой кости. — Громче, — поддразнил Сухо, целуя Шиына в уголок рта, — Я хочу тебя слышать. Шиын отвернулся, прикрыв глаза, но его бедра беспокойно задвигались. Этого было достаточно для ответа. Сухо скользнул ниже, осторожно раздвигая толстые бедра. Он поцеловал Шиына в живот, оставляя едва заметные следы на нежной коже, пока не добрался до резинки его боксеров. Он медленно, не спеша потянул их вниз, наблюдая, как округляются красивые глаза Шиына. Мозолистые пальцы прошлись по нему сквозь тонкую ткань, надавливая ровно настолько, чтобы заставить Шиына ахнуть. — Уже возбужден, — сказал Сухо, мягко улыбаясь, — Ты не такой бесчувственный, как хочешь, чтобы я думал, да? — Заткнись, — прошипел Шиын, но то, как его бедра дернулись навстречу ладони Сухо, смягчило остроту его слов. Сухо скользнул рукой внутрь, наконец-то обхватив его член как следует. Спина Шиына выгнулась дугой и из его горла вырвался громкий стон, прежде чем он в панике прикрыл рот рукой. Сухо низко зарычал, прижимая запястье Шиына к матрасу свободной рукой, — Не прячься от меня. Дай мне услышать тебя, пожалуйста. Медленные поглаживания — уверенные и дразнящие — заставили Шиына задрожать. Его толстовка полностью задралась, обнажив раскрасневшуюся кожу. Сухо снова поцеловал его живот, после прижавшись горячими губами к уху. — Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо, — прошептал он. — Я учился. И, возможно, это был первый раз, когда он по-настоящему это сделал. Бедра Шиына задрожали, когда Сухо развел их шире, его большие руки подчеркивали слегка бледную кожу. Шиын уже выглядел разбитым: губы приоткрыты, волосы прилипли ко лбу, глаза слишком стеклянные для человека, к которому едва прикоснулись. Шиын не мог смириться со своим поведением. Никогда в жизни он не думал, что позволит кому-то вот так прикасаться к себе. Но ему нравилось внимание Сухо, его похвалы, то, что он заставлял Сухо желать его. Все это было так приятно, хотя он и не мог заставить себя признаться в этом. Это нормально, правда? Это нормально, когда тебя окружают такой любовью? Физически и эмоционально. Шиын быстро отогнал эти мысли и вскоре почувствовал, как Сухо целует внутреннюю сторону его бедра, — Расслабься, Шиын-а. Доверься мне. Прежде чем Шиын успел огрызнуться в ответ, Сухо прижал скользкий палец к его дырочке и надавил — медленно, осторожно, терпеливо. Все тело Шиына напряглось. Его красивые глаза широко распахнулись, а руки вцепились в простыни с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Где, черт возьми, Сухо этому научился? — Блять..., — Шиын выдохнул срывающимся голосом. — Я же говорил тебе, что учился, — Сухо попытался казаться самодовольным и поцеловал его колено, сам тяжело дыша при виде нуждающегося Шиына, — Это всего лишь я. Дыши. С тобой все в порядке. Напряжение, охватившее его, едва не заставило Сухо застонать, но он сдержался и стал продвигаться глубже, пока не погрузил весь палец. Он замер, позволяя Шиыну привыкнуть, успокаивающе поглаживая большим пальцем его бедро. А Шиын извивался под ним. Было очевидно, что он пытается удержаться от того, чтобы не издавать звуков. — Ты такой узкий, — прошептал Сухо, прижимаясь лбом к бедру Шиына, — Едва могу двигаться. Шиын прикусил губу, стараясь не шуметь, но скулеж все равно вырвался из его рта. Глаза Сухо потемнели. Он медленно вытащил палец, затем ввел его обратно. Движение было мучительным для обоих. — Черт. Громче, Шиын-а, — уговаривал Сухо, проталкивая палец как раз туда, куда нужно, — Не сдерживайся. Это подействовало — Шиын издал отчаянный стон. Его спина выгнулась дугой, толстовка соскользнула с плеч, глаза зажмурились, когда еще один громкий крик вырвался наружу. Член Сухо затрепетал от этого звука, но он продолжал двигаться ровно и нежно, добавляя в растяжку больше движений, пока Шиын не начал задыхаться и дрожать. Когда он, наконец, ввел второй палец, Шиын вскрикнул, инстинктивно обхватив бедрами запястье Сухо. — Слишком много!, — выдохнул он, впиваясь ногтями в руку Сухо. Сухо бесшумно простонал, но не стал настаивать, просто поцеловал его в покрасневшую щеку, прошептав, — Я знаю, знаю. Ты так хорошо справляешься для меня. Еще немного, ладно? Он замер, пока Шиын неуверенно не кивнул, затем снова начал двигаться. Два толстых пальца мягко растягивали его на манер ножниц. Жжение заставляло Шиына извиваться, но прикосновение большого пальца Сухо к его тазовой кости успокаивало. Так проходили минуты. Сухо плавно, обдуманно двигался пальцами внутри Шиын, пока его бедра не начали беспомощно покачиваться, усиливая трение. Стоны наполнили комнату, громкие и отрывистые, эхом отражаясь от голых стен. — Сухо... пожалуйста..., — выдохнул он срывающимся голосом, на челке проступил пот. Сухо вскинул голову, его зрачки расширились, — Что “пожалуйста”, Шиын-а? Губы Шиына задрожали. Он ненавидел просить. Ненавидел проявлять слабость. Но он уже зашел слишком далеко, его тело крепко сжималось вокруг пальцев Сухо, в уголках его красивых глаз стояли слезы. — Пожалуйста... больше.  Сухо практически потерял самообладание. Он полностью замер, его пальцы все еще были в тепле внутри Шиына. Не двигаясь. — Ты не знаешь, о чем просишь, — пробормотал он, наклоняясь и крепко целуя Шиына, голос дрожал от сдерживаемого желания. Его грудь вздымалась и опускалась, когда он высвободил пальцы, скользкие от смазки и тепла Шиына. Он навис над ним, не сводя глаз с раскрасневшегося лица и дрожащего тела. Шиын растянулся на кровати. Толстовка и штаны давно исчезли. Белая школьная рубашка обтягивала его живот. Шиын лежал, вцепившись руками в простыни, челка прилипла ко лбу, бедра дрожали в том месте, где Сухо раздвинул их. Его губы распухли от того, что он слишком сильно кусал их, глаза блестели и были расфокусированы. — Шиын-а… Я умер? Это рай?, — Сухо охрип, — Ты похож на ангела..., — Шиын встретился с ним взглядом. От слов Сухо у него стало легче в груди. Он усмехнулся. Такой прекрасный. Рука Сухо дрожала, когда он обхватил основание своего члена, направляя толстую головку вниз. — Но я не уверен, сможешь ли ты принять меня. Взгляд Шиына дрогнул, смягченный смущением на его лице. Шиын знал, что так и будет, но Сухо определенно оказался больше, чем он ожидал. Слишком большой. Он был напуган. Но выражение лица Сухо... Он хотел этого. Это заставило Шиына захотеть дать ему больше. Дать ему все, что он мог предложить. — Заткнись и сделай это, — его голос был резким, но надломился на середине предложения, выдавая, насколько Шиын уже был разбит. Сухо застонал от этой картины — такой маленький, такой упрямый и уже умоляющий. Он прижал головку к пульсирующей дырочке Шиына. В ту же секунду, как он надавил, все тело Шиына содрогнулось. Его руки взметнулись вверх, схватив Сухо за плечи, и тот издал сдавленный крик, смешанный с вырывающимся стоном, — Сухо, п-подожди... Сухо мгновенно застыл, стиснув зубы, грудь тяжело вздымалась от усилий сдержаться. Он наклонился и поцеловал Шиына в губы, затем в уголок рта и челюсть.  — Я же говорил тебе, детка, — прошептал он ему на ухо, целуя в висок, — Просто дыши. Шиын тяжело дышал, выгибая спину дугой на кровати. Ногти впивались в кожу Сухо. Давление было невыносимым — жгучим, раскаляющимся — его тело пыталось овладеть им с головой. Его стоны были громкими и протяжными, эхом отдававшиеся в тихом доме. Сухо поцеловал его в щеку, затем в подбородок, пробормотав, — Так хорошо… так чертовски хорошо. Впусти меня, Шиын-а. С мучительным терпением он начал двигаться внутрь, дюйм за дюймом. Шиын задыхался и стонал с каждым толчком, его бедра сильно дрожали, глаза были плотно закрыты, а в уголках стояли слезы. — Сухо… я не могу…, — выкрикнул он дрожащим голосом. —Ты такой тугой, - простонал Сухо, прикусывая губу. По его виску стекал пот, — Расслабься ради меня, детка. Не сопротивляйся. Шиын покачал головой, заскулил, пытаясь оттолкнуть Сухо в грудь, но тело предало его — сжалось, притягивая его еще глубже, несмотря на растяжку. Сухо замер, сдерживая дрожь, прижавшись лбом к лбу Шиына, — Я должен остановиться, — прохрипел он, каждый мускул его тела напрягся от сдерживания. — Но то, как ты сжимаешь меня... Боже, Шиын-а… Воздух прорезал стон Шиына, высокий и бесстыдный, когда он непроизвольно дернул бедрами. Его голос был хриплым, когда он выдохнул, — Не останавливайся, пожалуйста, просто... Эти слова были всем, что было нужно Сухо. Прерывисто вздохнув, он снова толкнулся, заставляя себя войти глубже, и это тугое растяжение едва не лишило его сил. Громкий и безудержный стон Шиына эхом разнесся по комнате, когда его ногти впились в спину Сухо. Этот звук едва не сломил Сухо. Он поцеловал Шиына, чтобы заглушить крики, и застонал ему в рот, когда медленно вошел в него и, наконец, погрузился до упора.  Когда он отстранился, Шиын выглядел подавленным: глаза были стеклянными, губы дрожали, его взгляд полностью погас. Просто мягкий, уязвимый, грязный. Сухо провел большим пальцем по его щеке, с любовью глядя на Шиына. Его Шиына. — Я же говорил тебе, что это будет слишком много, — его голос дрожал одновременно от любви и возбуждения. Ответом последовал сдавленный стон. Тело Шиына сжалось вокруг него, умоляя без слов. Мгновение никто из них не шевелился. Сухо был погружен глубоко внутри Шиына, каждый мускул его тела напрягся, борясь с желанием начать вдалбливаться в окружающее его тепло. Его грудь прижалась к груди Шиына, и он поцеловал его в висок, пытаясь унять дрожь в своих руках. Бедра Шиына дрожали в том месте, где они обхватывали талию Сухо. Его ногти все еще впивались в спину Сухо, оставляя на ней красные полосы. Его губы приоткрылись в полустоне, лицо покраснело и стало влажным от пота. — Сухо..., — голос Шиына сорвался, став едва громче шепота, — Прошу… двигайся. Сухо поднял голову, уставившись на него сверху вниз расширенными зрачками, — Ты уверен? Ты такой узкий, что, кажется, я тебя порву. Ответом Шиын стало отчаянное покачивание бедрами, от которого у них обоих вырвался стон.  — Просто двигайся… Пожалуйста…, — его голос был хриплым, когда он выдохнул. Мольба из уст Шиына развеяла сдержанность Сухо. Со стоном он отодвинулся на дюйм, затем снова подался вперед. Резкий толчок заставил Шиына вскрикнуть, громко и безудержно, его спина выгнулась дугой на матрасе. — Блять, — выругался Сухо сквозь стиснутые зубы, уткнувшись лбом в плечо Шиына. Он задал медленный, неглубокий темп, входя в Шиына, позволяя прочувствовать каждый дюйм его тела. Шиын был в беспорядке под ним, его руки сжимали простыни, голова моталась из стороны в сторону, стоны непроизвольно срывались с его губ. С каждым толчком он издавал все более звонкие крики, наполняя комнату звуком их тел. — Ты такой громкий, — Сухо застонал, впиваясь зубами в шею Шиына, словно пытаясь заглушить его, — Хочешь, чтобы весь мир услышал, как хорошо я тебя трахаю? Теперь Сухо понятия не имел, откуда это у него взялось. Он сам себе удивился. Он совсем не такой. Просто из-за Шиына у него сорвало тормоза.  И Шиын захныкал от этих слов, его стенки крепко сжались вокруг Сухо, заставив его выругаться. Его лицо приобрело темно–красный оттенок, но звуки продолжали доноситься — прерывистые, нуждающиеся, почти рыдающие от удовольствия. Ритм Сухо стал быстрее, грубее. Его бедра двигались вперед сильнее, чем раньше. Кровать заскрипела под ними, и Шиын закричал, отчаянно вцепившись в плечи Сухо, как будто тот вот-вот развалится на части. — Слишком много, Сухо, это слишком много!, — Шиын рыдал, но его тело выгибалось при каждом толчке, жадное до этого.  Сухо целовал его, заглушая стоны, с каждым разом двигая бедрами все глубже, задевая то место, от которого Шиын каждый раз содрогался. Его голос был низким, надломленным, прямо у губ Шиына. — Ты так хорошо меня принимаешь, Шиын-а. Я думал, ты сломаешься, но ты умоляешь о большем, не так ли? Шиын стонал ему в рот, глаза казались стеклянными, каждый звук был пронзительным и отчаянным, его тело дрожало по всей длине Сухо. Звуки шлепков кожи о кожу заполнили комнату. Сухо застонал, толчки стали прерывистыми, когда он потерял контроль. Одна из его рук скользнула вниз, крепко сжимая бедро Шиына, удерживая его на месте, пока он входил сильнее. Другая обхватила его лицо, большим пальцем поглаживая щеку, так нежно, что это контрастировало с грубым темпом. — Боже, ты совершенен, — прошептал Сухо срывающимся голосом. Единственным ответом Шиына был очередной стон с его именем на губах, — Сухо-я, - ногти впились в спину Сухо, когда тело Шиына сжалось вокруг него, притягивая еще глубже. Сухо с дрожащим стоном вышел, и внезапная пустота заставила Шиына заскулить. Прежде чем он успел возразить, Сухо откинулся на спинку кровати. Его широкая грудь тяжело вздымалась. Он протянул руку, схватил Шиына за талию и помог ему подняться. — Иди сюда, — сказал Сухо низким и грубым голосом. — Оседлай меня, Шиын-а. Глаза Шиына расширились, лицо запылало, но тело повиновалось. Трясущимися бедрами он забрался на колени Сухо. У Сухо перехватило дыхание. Он никогда раньше не видел ничего красивее. Разница в их размерах была ошеломляющей — Шиын казался таким маленьким, сидя рядом, его дыхание было сбившимся.  Сухо крепко держал его, поглаживая большой рукой по дрожащему бедру, — Медленно... Прими меня. Шиын прикусил губу, схватившись за плечи Сухо, чтобы сохранить равновесие, и опустился на него. Растяжка снова давалась Шиыну тяжело, его рот приоткрылся в немом стоне, когда толстый член вновь вошел внутрь. Его бедра задрожали, пылая, но он опускался все ниже и ниже, пока Сухо не погрузился в него до предела. — Сухо-я... — выдохнул Шиын, уронив голову на плечо Сухо. Сухо застонал, крепче прижимая его к себе и целуя в шею, — Хороший мальчик. Ты такой чертовски тугой.  Какое-то мгновение Шиын просто сидел у него на коленях, приспосабливаясь, прижавшись грудью к Сухо. Затем руки Сухо обхватили его за талию, слегка приподняв, прежде чем позволить ему упасть обратно. Это движение сорвало крик с губ Шиына, его голос был громким и прерывистым. Он начал подпрыгивать — сначала беспорядочно, неровно, его бедра дрожали, когда он насаживался на него. С каждым движением его тела член Сухо входил глубже, резче, ударяясь о то место, которое заставляло Шиына открыто всхлипывать. — Черт… это так глубоко…, — простонал Шиын, вцепившись в плечи Сухо и впиваясь в них ногтями. Сухо в очередной раз потерял самообладание. С рычанием он начал интенсивнее толкаться на встречу бедрам Шиына. Силой подбрасывая его все выше. Крики раздавались по всей квартире, тело Шиына сотрясалось при каждом ударе, толстовка сползала все ниже, обнажая бледную кожу. Сухо наклонился вперед, прижавшись ртом к груди Шиына через тонкую ткань форменной рубашки, задевая ее зубами. Его язык прижался к правому соску, смачивая ткань, дразня его, превращая в твердый бугорок. — Сухо, — всхлипнул Шиын, покачивая бедрами и дрожа всем телом. — Я слушаю, Шиын-а, — Сухо перешел к левому, на этот раз более грубому, и сосал до тех пор, пока спина Шиына не выгнулась дугой, а его голос не сорвался на высокие стоны. Его руки блуждали по спине Шиына, спускаясь к его заднице, сильно сжимая, пока он снова и снова насаживал его на свой член. На бледной шее Шиына расцвели красные и фиолетовые отметины в тех местах, где Сухо сосал кожу так сильно, что остались синяки. Каждая из них была претензией, и Шиын плакал громче с каждым укусом.  — Я люблю тебя, Шиын, — прорычал Сухо ему в горло, входя сильнее, глубже, и звук столкновения их тел эхом разнесся по тихой комнате, — Скажи это. Пожалуйста, скажи мне, что ты любишь меня. — Мх.. Я... Сухо... — Шиын простонал срывающимся голосом, слезы выступили на его ресницах от переполняющего его удовольствия, — Я тоже тебя люблю. Это окончательно выбило Сухо из колеи. Со сдавленным стоном он крепко сжал бедра Шиына, прижимая его к себе, когда тот приподнялся, погружаясь глубоко. Оргазм пронзил его — горячий и беспорядочный — изливаясь внутрь Шиына, пока он удерживал его на месте.  Шиын вскрикнул от охватившего его жара, его тело забилось в конвульсиях вокруг члена Сухо, сжимая его так сильно, что из него вытекло все до последней капли. Он кончил вместе с ним. Его голос срывался, он снова и снова звал Сухо по имени, пока не упал ему на грудь обмякший и дрожащий. Сухо обнял его, покрывая мягкими поцелуями влажную челку, пытаясь восстановить дыхание, — Боже, Шиын-а... Ты прекрасен... Комната наполнилась звуком их прерывистого дыхания и слабым скрипом кровати, когда они затихли. Шиын уткнулся раскрасневшимся лицом в плечо Сухо, слишком смущенный, слишком потрясенный, чтобы встретиться с ним взглядом. Сухо просто обнимал его, все еще погруженный глубоко в Шиына, поглаживая по спине, как будто хотел успокоить его после пережитых потрясений. Он поцеловал его в губы. Один раз. Два. Потом еще и еще.