Я знаю в чем твой секрет!

Лодка мирно покачивалась на волнах, слегка брызгая вокруг. Где-то вдалеке стрекотали сверчки, летали светлячки, квакали в камыше лягушки, плескались рыбы. Огромная луна взошла на небе, таинственно бледным светом освещая округу. Кажется, отсутствия Гермионы и Фреда не заметил никто. — Давай за нас! — Фред разлил красное вино по бокалам, один протянул Гермионе и слегка звякнул стеклом. — За нас! Вино шло легко и просто, атмосфера стояла расслабляющая. Гермиона и сама не заметила, как язык развязался. — И вот уже третий год я совершенно одна… Иногда кажется, что мне и так неплохо, но если разобраться, хорошего в этом мало. Ведь молодость проходит. А я то задницы спасаю, то грызу гранит науки. А иногда и совмещаю… — Мне кажется, ты совершенно права, — задумчиво сказал Фред, вертя в руках бокал. — Я не представляю, каково это быть такой зубрилкой, как ты, уж извини, и тем более тратить все время на книги… А для себя когда жить?! Сейчас самое время влюбляться, ошибаться, совершать без башенные поступки, веселиться. А то в старости нечего будет вспомнить! И ещё: по-моему, я знаю в чем твой секрет… — И в чем же? — улыбнулась Гермиона. — Все просто. Ты стремишься быть самой умной и все знать, потому что ты маглорожденная. Только не обижайся! И твое желание знать о том, о чем ты не знала, совершенно понятно. Мы-то родились в семье волшебников, сызмальства знали о своем мире, а ты родилась в противоположном мире и поэтому боялась недостаточно знать о своем новом мире. — А по твоему виду не скажешь, что ты такой умный, — рассмеялась Гермиона. — Когда я получила письмо из Хогвартса, ты не представляешь, какое волнение я испытала. Наконец-то всем моим странным способностям нашлось разумное объяснение. Я понятия не имела, как случайно взмахом руки перевернула все в своей спальне, во дворе, удирая от чокнутой соседской собаки, одним прыжком залезла на дерево, и как случайно подбросила одноклассника в магловский школе одним взглядом вверх. — Мерлин, Грейнджер, а ты не такая паинька… Черт возьми, мне нравится! — Фред отщипнул виноградинку и протянул Гермионе. Та с готовностью взяла угощение в рот и как бы невзначай языком коснулась пальца Фреда. Тот нервно сглотнул и даже покраснел, благо, в сумерках это было незаметно. — Прохладно что-то, — загадочно улыбнулась Гермиона. — Пледа, к сожалению, нет. Да и пятерых собак, чтобы нас грели, тоже… Так что… — Фред распахнул объятия. — На пятерых собак ты не тянешь, но за четырех сойдешь, — рассмеялась Гермиона и с готовностью прижалась к Фреда, наслаждаясь ароматом одеколона и теплом его мужественных рук. — Я тебе сегодня говорил, как ты красива?! — Да. — Хочу сказать это ещё раз. Ты необыкновенно красива, особенно при свете луны. Твои глаза светятся. Они печальны, но от этого выглядят ещё красивее. На твоих хрупких щечках румянец. Ты волнуешься. А губки робко вздрагивают. — Ты очень внимательный, Фред. Я этого раньше не замечала. — Зарделась Гермиона. — Ты никогда не замечала меня, — грустно сказал он. — А ведь я был в тебя влюблен с четвертого курса. Только боялся подойти и попробовать сблизиться. Для тебя я был не больше чем шалопаем и старшим братом твоего лучшего друга. Мне всегда казалось, что ты начнёшь смеяться надо мной. — Фред, я… — глаза Гермионы округлились от удивления. — Мне, чтобы себе признать, что я в тебя влюблен, понадобился год, а чтобы тебе — почти целую вечность. Ты не думай, что я пьян и говорю это под воздействием алкоголя… — У маглов есть выражение: что у трезвого на уме — то у пьяного на языке. — Маглы совершенно не глупые, как многие считают. Иногда их потенциал в десять раз выше, чем у нас, волшебников. — А у меня есть ещё один секрет, о котором никто не знает. Я хочу тебе его рассказать. — Хихикнула Гермиона. — Так-так, мисс-не-такая-уж-и-правильная, колитесь! Но сначала… Фред вновь наполнил два бокала. — Давай на брудершафт, — предложила Гермиона. Тот удивлённо вскинул брови, но ничего не сказал. Они переплели руки и пригубили по глоточку. Губы Гермионы были так близко. Фред ощущал ее дыхание. Не в силах себя сдерживать, он нежно погладил ее по щеке, и робко коснулся губ поцелуем. О, как давно он мечтал об этом! Любил ее до беспамятства. Желал до сумасшествия. Издали любовался. И даже не надеялся на успех. Но Гермиона испытывала те же чувства. И с не меньшей пылкостью откликнулась на его любовь. Они целовались долго, до беспамятства. От запретной страсти их разделяла всего одна черта. Но Фред не готов был ее переступить. И когда ладошка Гермиона легла ему на ширинку, он накрыл ее руку своей и нашел в себе силы оторваться от сногсшибающей страсти. — Гермиона, милая, я и сейчас тебя люблю, но не готов пользоваться твоим состоянием. Ты выпила, тебе хочется, но я уверен, что если у нас и будет что-то большее, то не здесь. Я хочу, чтобы мы шли к этому осознанно. Он был уверен, что Гермиона обидится, но вопреки ожиданиям, она вновь хихикнула: — Да ладно, чего я там не видела… — В смысле? — На пятом курсе я увидела тебя голого в душе, в Выручай-комнате. Случайно, честное слово. — Случайности не случайны, — засмеялась Фред. — Маленькая вуаейристка. — Я свитер забыла после занятий, вернулась, слышу: всплеск воды. Ну и подглядела. А там ты… — А может, это был Джордж, а не я… — Это был ты. Я знаю, как выглядит Джордж, и как ты… — упрямо повторила девушка. — Но это не главное. — Ты меня начинаешь пугать… — В общем, я была в таком шоке. А потом ты мне стал сниться по ночам. Я просыпалась с мокрыми трусиками, злая, неудовлетворенная. И Лаванда подсказала мне, что делать. Непроизвольно, конечно. Лаванда шептала Парвати, что мастурбирует в душе, но представляет, будто это делает Рон. Я воспользовалась ее советом, и мне стало легче. — То есть, ты представляла, что это делаю я? — Да. Вот это и есть мой секрет, о котором не знал никто. — Теперь это наш секрет. Тебе нравилось делать это в душе? — он старался говорить спокойно, но голос дрожал, а в животе порхала целая стая бабочек. — Очень… Я так хотела это попробовать в реальности, а не в своих мыслях. А хочешь, я расскажу, что там было? — А может, не надо? — Надо, надо. Твои пальцы легонько сжали мою шею, а губы жадно впились в губы, словно тебя мучала жажда и ты безумно хотел напиться. А вторая рука проникла ко мне под юбку и нежно поглаживала клитор через трусики, которые уже намокли. Ты был так голоден, что с одеждой не стал церемониться, а просто разорвал блузку в клочья и припал губами к груди, срывая поцелуи с горошин сосков. Я несмело расстегнула твои джинсы… — Если ты сейчас не замолчишь, то я не смогу сдержаться и воплощу все твои фантазии в жизнь… — прорычал Фред. — Так сделай это. Он достал палочку из кармана, шепнул «Энгоргио» и лодка расширилась. Гермиона только этого и ждала. С готовностью откликнулась на поцелуи и страсть. Она выкрикивала его имя, умоляла не останавливаться, а вот-вот получала признания безграничной любви, восторг о ее красоте, нежном хрупком теле. Лодка раскачивалась едва ли не до утра. Они словно не знали усталости. Изучали друга друга, сливались в единое целое, делились фантазиями и секретами, понимая, что теперь это их общая интимная тайна.