Лабиринт Этерна

      Вокруг клубились облака поднятой пыли, пока Тэхён, хорошенько приложившись спиной о крепкую колонну, пытался прийти в себя. На губах расплывалась абсолютно удовлетворенная улыбка, пока он наблюдал, как огромный черный пес, объятый пламенем, медленно шел к нему, оставляя за собой следы пепла. Сколько раз видел эту картину — и посчитать сложно, когда-то он испытал почти животный ужас, когда рискнул сунуться сюда с тремя заклинаниями в арсенале и почти неподъемным самомнением. Но сейчас… сейчас в груди бурлил азарт, а от адреналина все внутри буквально разрывало от восторга.              — Так и будешь за мной на четырех лапах бегать? — усмехнулся, смотря в багровые глаза, в которых танцевало пламя. Провокация, чтобы подразнить, позлорадствовать и дать себе передышку. Раскатистый рык не предвещал ничего хорошего, а демон перед ним явно понимал, что не просто так он позволял собой стены пересчитывать.              Ему нужно было накопить сил, чтобы сегодня наконец завершить то, ради чего он ходил сюда второй год, постоянно тренируясь и увеличивая свой внутренний резерв маны. Цербер обошел его медленно, прожигая взглядом и практически не отводя глаз, пока за ним следом тянулась массивная цепь, укладываясь кольцами вокруг колонны, у которой сидел Тэхён. Рывок — и цепи с лязгом полетели в его сторону, сжимаясь вокруг пустой колонны, пока ему хватило реакции провалиться в собственную тень. Ночь — его пора, в это время магия теней почти безгранична, вот только демонам ночь тоже подвластна. Стоило ему вынырнуть из подпространства между тенями, как на его шее сжалась горячая рука.              — Ты думаешь, меня можно одурачить таким фокусом? — темная бровь издевательски дернулась, а пальцы сжались только сильнее, но даже кислород не перекрывали. Тэхён лишь фыркнул — тот что, жалеть его вздумал?              — Побойся дьявола, я не способен на такую дерзость, — усмехнулся, позволяя своим теням рывком одернуть демона назад, зашипев от того, как чужие ногти проехались по шее.              — Сегодня ты только бегаешь от меня, — хриплая усмешка в голосе, а Тэхён снова нырнул в тень, слыша голос будто через толщу воды. — Мне становится скучно.              — Ты ведь знаешь, что я ничего не делаю просто так, — появился позади демона на обломке стены, буквально чувствуя чужое напряжение.              Это уже стало привычным. Стабильные бои до поломанных ребер и харканья кровью, запах пепла, который забивался в самую глотку, будто оседая там слоем, жар от чужого пламени и вечная ночь, посреди которой они виделись. Тэхён самый обычный маг с амбициями и желаниями, который не привык отказывать себе, а когда нужно было украсть магический камень из-под носа Цербера — отказаться было совершенно невозможно.              Чонгук вызывал ужас первые несколько раз, когда Тэхён приходил, но со временем появление тут стало необходимым наркотиком, доза адреналина, незаконченное дело и скребущаяся острыми когтями необходимость заполучить чертов камень.              — Ты все равно не сможешь забрать этерн, Тэхён. Пока я существую — не сможешь, — демон ухмыльнулся, позволяя пламени покрыть его руки. Это дитя адского подземелья завораживал его своей преданностью куску магического кристалла.              — Пока этот камень не окажется у меня, я не перестану приходить сюда.              — Не боишься, что я перегрызу тебе глотку? — Чонгук только усмехнулся, резким движением упираясь ладонями в двух теневых мечников, призванных Тэхёном, пока они болтали. Тени тут же рассыпались от яркого и сжигающего все пламени, а он оскалился, пытаясь подгадать момент. — Пара жалких мечников? Где твоя теневая армия, с которой ты заявлялся ко мне?              — Если бы ты хотел это сделать, ты бы уже давно сделал, — пожал плечами, перепрыгивая с одного куска стены на другой, игнорируя остальные вопросы. Развалины этого храма, к которым навечно приковано демоническое создание, уже стали как родные за столь долгое время. Ему бы и правда призвать свою армию и утомить Чонгука как можно сильнее, заставить того погасить пламя, но если рискнет, то на козырь не хватит сил.              Сколько бы ни тренировался, сколько бы ни изучал заклинаний, а ему, человеку, не сравниться в объемах маны с демоном, приходилось брать стратегией и хитростью, пока Чонгук полагался на грубую силу. Каждый раз, наблюдая с высоты обвалившихся стен, как Цербер защищал свои цепи от сотни призванных теневых марионеток, Тэхён надеялся увидеть, как у того силы гасли, а пламя на цепях затухало, но по итогу все равно оставался ни с чем. Пока цепи целы — ему не видать камня.              За этим маленьким куском алого кристалла приходили многие, но только Тэхён, кажется, обладал такой настойчивостью. Этерн — камень-проводник, ключ для перемещения между пространством, мирами и временем, нечто, существующее вне всех законов любого из возможных миров. В неумелых руках он бесполезен, совместим далеко не с каждой магией, и в неподходящих условиях — обычная красивая стекляшка, которую в любой волшебной лавке можно купить за копейки. Только попав к тому, с чьей магией этерн совместим, он становился оружием, против которого нет защиты. Тэхён считал, что пришел не красть, а забирать свое по праву, ведь именно его предки когда-то подчинили этот камень. Этерн принадлежал ему законно, и иметь его у себя было делом принципа.              Сила всегда была для него важна, он не хотел получить ее легко, ему было необходимо, чтобы любая сила принадлежала именно ему. В его гримуаре спрятано много камней, некоторые ему были нужны, некоторые забирал из простого любопытства или из прихоти. Магические камни не были основой его магии, но Тэхён всегда умел брать от магического мира все лучшее и ему необходимое.              Когда-то давно про этерн ему рассказал отец. Это не самая желанная и не самая популярная вещь из-за своих особенностей и малой совместимости, но почти все, кто приходил сюда, оказывались разорванными на куски крупной пастью демонического пса. Тэхёна бы тоже постигла эта учесть, но сперва отчего-то Чонгук его жалел, а потом их силы постепенно стали практически равны.              Пока Тэхён сидел поодаль, посылая к Церберу по парочке слабых призывных мечников, он четко контролировал запас маны. Его давняя находка должна решить сегодня их затянувшийся конфликт. Ему понадобился почти год, чтобы освоить этот призыв, способный противостоять по силе Церберу, и пусть он уверен в успехе, но ни разу полноценно этот призыв теневого бога не завершал.              — Что ты задумал? — Чонгук резко метнул на него взгляд, когда Тэхён медленно поднялся, проводя по ладони маленьким кинжалом, отпуская свои тени, позволяя формировать под его ногами круг с древними рунами демонического писания. — Тэхён?              Но он уже не мог ответить. Магия внутри вибрировала от того, насколько ее много накопилось, а из груди тихим, ровным шепотом лилось длинное заклинание призыва, текст которого должен был достать существо из самых глубин ада. Видеть, как Чонгук вслушивался в его голос, и постепенно в чужих глазах появлялось осознание и неверие, было настолько замечательно, что ему не жаль потраченного на тренировки года уже только ради этого момента.              — У тебя не выйдет, — нервно усмехнулся, отходя назад, когда тени вокруг начали растягиваться, сползаясь к темному кругу под ногами Тэхёна, который начинал светиться темно-фиолетовым. Магия внутри мага исчезала так же стремительно, как пополнилась до этого, и это было самым огромным минусом — призвав волка, он даже на ногах стоять не сможет.              Тэхёну нравилось наблюдать за проблеском паники, ведь это могло значить лишь то, что его предположение верно. Каждой силе можно что-то противопоставить, нюанс лишь в том, что именно. Он долго думал о том, чем можно опустить высокомерие и самоуверенность Адского Пса, пока не понял одну простую вещь: демоны боятся демонов. И если нужно приструнить создание ада, значит, нужно просто призвать кого-то, кто был создан еще ниже, в самых недрах преисподней.              Его шепот не сбивался, пока воздух вокруг слабо вибрировал, а позади него скапливалась энергия, формируясь в источающий запах крови и страха клубок теней. Чонгук жег собственные цепи, защищая их, но не обращался в форму пса, продолжая с неверием смотреть в его сторону, будто надеясь, что все оборвется в последний момент.              — Быть этого не может, — сглотнул демон, а Тэхён видел, как в тени на земле, что создавала луна, за его спиной восставал волк.              — Ликаон, царь Аркадии, завершить призыв, — голос сорвался на хрип, а сил уже не осталось. У него почти нет времени держать этот призыв, по сути, он вызывал демона ночи лишь ради одного укуса. — Цепь, — указал окровавленной рукой на горящие цепи Цербера, и тень огромного волка позади него сорвалась с места.              — Тэхён, нет!              Ликаон словно переместился в пространстве, оказываясь возле Чонгука, который, казалось, просто смирился, смотря на призванного теневого демона с каким-то благоговением. Обессиленному Тэхёну все происходящее казалось сумбурным и смазанным, он съехал по разломанной каменной плите на землю, тяжело дыша и наблюдая, как мерцала тень Ликаона, на которую не хватало сил. Лязг массивных цепей, которые оказались зажаты в волчьей пасти — и в следующую секунду, перекушенные в нескольких местах, они разлетелись на множество тлеющих, словно пепел, осколков. Волчья тень растворилась, а Тэхён ощутил полнейшее бессилие, такое, при котором даже глазами двигать больно, но он посмотрел на алтарь алого камня, раньше увитого цепями, а сейчас абсолютно пустого. Ни цепей. Ни камня.              — Какого… — одними губами произнес, пытаясь взглядом отыскать алый свет, но глаза отказывались двигаться.              — Поздравляю, Ким Тэхён, — мрачно произнес Чонгук, сидящий на земле с нескрываемым вселенским разочарованием. — Благодаря тебе мы просрали камень, который я сохранял пару сотен лет.       

      ***

             Мельтешение перед глазами начинало надоедать, но Тэхёна волновало лишь то, что его все еще не уличили в краже маны через тень Чонгука, который уже наворачивал примерно сотый круг по его гостиной. Демон почти паниковал, а Тэхён просто чувствовал себя отвратительно, пытаясь быстрее восстановить ману, методично подворовывая ту у демона, который ничего не замечал. Или делал вид.              — Это ты во всем виноват! — вынес свой вердикт, останавливаясь прямо напротив него. Среди панорамных окон с видом на лес и озеро, современной техники и под звук телевизора Цербер выглядел слишком непривычно, ведь до этого они встречались лишь на руинах древнего храма. — Ты что, не знал, что нельзя цепи рвать?!              — Нет? — дернул бровью, скрещивая руки на груди, которую не прикрывало распахнутое черно-белое хаори. — Я к тебе два года таскался, чтобы их разорвать. У тебя было время для того, чтобы рассказать мне о нюансах. Не считаешь? — Чонгук на его слова раздраженно выдохнул, снова начиная наворачивать круги, нервируя его этим.              — Я не думал, что у тебя получится.              — Недооценивание противника — плохая черта, Чонгук-и, — усмехнулся, искренне довольный собой, на самом деле. Он сам не до конца верил в то, что Ликаон его послушает. То, что тот придет, Тэхён знал, но вот станет ли подчиняться — был огромный вопрос.              — Ты… да ты… — демон кипел от гнева, а Тэхён буквально проглатывал улыбку, наблюдая. Чонгук такой искренний в своем негодовании, что это не могло не веселить. Он вообще любил эмоции этого демона — яркие, разнообразные, хорошие и плохие. Тот всегда так искренне раздражался от его приходов, а иногда, Тэхён уверен, радовался, но они оба всегда делали вид, что ничего подобного.              — Я, — кивнул, наконец-то чувствуя, как ощутимо восстанавливались силы. — Как мы камень искать будем?              — Мы? — демон повернулся к нему, нервно дергая замок на широкой коричневой толстовке. — Хрен тебе, а не камень, я его найду и верну на место, а ты сиди и не отсвечивай.              — Как грубо, — легко улыбнулся, забавляясь, — он мне все еще нужен так-то.              — Тогда сам его ищи, я тут ни при чем, — недовольно скосил на него темно-красные глаза.              — Интересное заявление, особенно, учитывая то, что ты в моем доме.              Тэхён демона не то чтобы приглашал, но был не против, что тот его сюда дотащил, потому что самому идти сил не было. Даже с чужой помощью идти сил не было, но оставаться там, среди пыли и грязи, не очень хотелось. Вид Чонгука в его гостиной был пусть и непривычным, но как будто вполне гармоничным, поэтому Тэхён на все возмущения лишь снисходительно улыбался. Адское создание, а дуется как дите малое.              Однако если серьезно посмотреть на их ситуацию, то проблемы, конечно, имелись. Тэхён нюансы о защите на камне не знал, и теперь этот осколок путешествовал по миру, прыгая через порталы, которые защитное заклинание на нем и открывало. Чонгук, как предположил сам Тэхён, эти порталы чувствовал, хотя демон всячески отрицал это предположение.              Ему чувствовать порталы было не дано, но, судя по рассказам демона, тому тоже будет проблемой поймать камень, ведь этерн теперь бывшего защитника так же считал врагом, а, соответственно, просто так в руки не дастся. Поэтому проблема у них одна, цель тоже, осталось понять, кто более везучий и находчивый. Тэхён уже прикрепил к Чонгуку одну тень из своей армии, поэтому демон мог идти хоть на все четыре стороны, и все равно никуда из поля зрения не денется.              Краем глаза он заметил, что Чонгук натягивал рукава толстовки на свои руки, что показалось весьма странным. Демон явно выглядел нетерпеливым и постоянно скашивал взгляд на Тэхёна, заметив это, он посмотрел на демона в упор, чем явно поднял уровень дискомфорта и раздражения.              — И чего тебе неймется? — дернул бровью, хитро прищуриваясь. — Неужели камень почувствовал?              — Я тебе уже сказал, что подобных сил у меня нет, — раздраженно произнес, застегивая замок на кофте повыше.              — Вали давай, у меня все равно сил нет за тобой идти. Попытай удачу в первый раз, — закатил глаза, откидываясь на спинку мягкого дивана. Никаких сегодня догонялок, только волшебное озеро, мгновенная доставка пищевой гадости и отдых.              — Не боишься, что я просто заберу его и снова закрою цепями?              — Мне же лучше. Объективно, ходить к тебе в конкретное место удобнее, чем гоняться за этерном по всей планете, — пожал плечами, потянувшись к телефону и заказывая еду. — Иди уже.              Демон явно больше не мог сопротивляться внутренней силе, открывая огненный проход в воздухе и исчезая в танцующем пламени. Тэхён успел заметить мерцающие теплым оранжевым светом узоры на чужой коже, понимая, что вот он — знак притяжения к камню. Что ж, это определенно обещало быть чем-то интересным.       

      ***

      Чонгук ненавидел людей. В данную минуту одного конкретного, которого бы уже на лоскуты давно порвать, да рука не поднималась. Лапа тоже. Надо было убить этого мага еще когда первый раз приперся, но нет же, Чонгук, которому осточертела столетняя скука, проникся азартным интересом. Прорубая какие-то непроходимые джунгли на краю мира, интересом он уже не проникался, а задушить мага желания было хоть отбавляй.              — Ты уверен, что этерн тут? — раздался сверху голос Чимина, зависшего под густой шапкой сплетенных ветвей. Демонов Чонгук, кстати, тоже не любил. Тоже одного конкретного.              — Уверен, — вздохнул, смотря на горящие на коже руны. — Мог бы уже с воздуха все джунгли осмотреть и найти гробницу.              — Зачем?              — Мне помочь.              — Зачем?              — Тварь пернатая.              Друг на это только самодовольно улыбнулся, продолжая наблюдать за демоническими страданиями. Чонгук всегда знал, что контрактники — существа паршивые, но кто он такой, чтобы облегчать себе существование. Поэтому Чимин был постоянным спонсором расширения спектра его эмоций, и, в целом, всех устраивало. Тот пусть и капал ядом периодически, но все равно помогал в итоге. В этот раз, понаблюдав за тем, как Чонгук сжигал и рубил джунгли в безуспешной попытке найти магическое место, куда занесло этерн, Чимин все же поднялся выше густых крон.              — Иди налево, он прямо сбоку от тебя, тут пара сотен метров. Поднимать не проси, мои крылья не рассчитаны на такую грузоподъемность. Твой человек, кстати, не объявится?              — Нет, он тень Ликаона призвал, так что сегодня ему и двигаться больно, — покачал головой, меняя направление. Чимин только присвистнул.              Чонгук с такой реакцией согласен. Он мог ожидать всего, даже того, что Тэхён свою старость встретит в попытке сломать его цепи, но призвать такое своевольное и абсолютно непокорное создание, как Ликаон — уму непостижимо. И самое в этом всем ненавистное — Чонгук гордился человеком. Вслух не произнесет никогда, но за два года, которые Тэхён стабильно к нему ходил, тот вырос в его глазах. То, как упорно маг поднимал свои навыки и развивался, было достойно уважения. Он буквально видел, как с каждым приходом увеличивалась теневая армия, как росло количество маны и как увереннее становился человек. Уже через год Чонгук не просто отбивал атаки — они бились на равных.              — Есть у меня подозрение, что просто так камень не забрать, — задумчиво произнес Чимин, опускаясь на землю, когда Чонгук дошел до входа в заросшую лианами гробницу.              — Да я и не рассчитываю. Мне, главное, понять, как быстро он ускользнет, и возможно ли среагировать.              Оказалось — быстро. Как только он увидел заветное алое свечение в темноте, направился в нужную сторону, но стоило сократить расстояние до пары десятков метров — и камень, вспыхнув, исчез в таком же портале, которые открывал сам Чонгук.              — Плохи твои дела.              Чонгук это и сам прекрасно знал.       

      ***

             С пропажи камня прошло уже несколько дней, а прогресса никакого. Тэхёна это, в общем-то, не сильно волновало. У них определенно возникнут проблемы, если за камнем начнет гоняться кто-то еще, но этот огрызок вечности двести лет почти никому не нужен был. Не то что бесполезный, скорее, наоборот, но мороки с использованием столько, что проще выучить пару-тройку заклинаний, чтобы иметь похожие возможности. Кроме родни Тэхёна были еще несколько кланов, магия которых с камнем совместима, но всех посыльных Чонгук просто перебил еще в прошлом веке, и желание у тех поутихло.              По-хорошему, ему тоже бы забить. Не получит камень, и черт с ним, найдет заклинания, которые позволят ему прыгать между мирами, а перемещаться во времени ему и не нужно, но. Всегда есть это «но», которое объяснять не хотелось, но принимать приходилось. Внутри нужно было поставить эту несчастную галочку того, что он смог украсть у Чонгука его реликвию. Сперва это было простым интересом, когда дед рассказал, что есть на востоке руины древнего храма, который когда-то принадлежал их предкам. Те и посадили на цепь Цербера, заставив охранять то, что добыли в других мирах. Этерн проблемный, строптивый, моментами бесполезный, и при этом очень сильный и опасный. Такой противоречивой ценности ему еще не попадалось, от этого и проедал все внутри интерес обладать этой вещью.              Украсть не получилось в первый раз. И во второй. И в двадцать второй тоже не вышло. Камень с каждым разом становился все менее принципиален, а потребность победить Адского Пса выходила на первый план. Тэхён всегда таким был. Нужно было сложнее, опаснее, интереснее, иначе он просто не развивался. Развитие ради развития, тренировки ради тренировок — не про него. Конкретные цели заставляли его двигаться вперед, как огромная лестница, на каждой ступени которой он что-то получал. И сейчас где-то впереди, на том пьедестале, где стоял Этерн, его взгляд все больше косился на другую награду.              Награду, в которой он — человек, станет вровень с демоном.              — Хватит питаться моими эмоциями, — Тэхён перевел взгляд на Чимина, который бесцеремонно сидел на его кухне. В последние дни в его доме слишком много нечисти. Ауру портили. — Иди в город.              — И пропустить ваши брачные игры? Ну нет, в Аду, знаешь, какие ставки гуляют? Я должен видеть процесс, — Чимин только растянул губы в бесящей, абсолютно довольной улыбке. Этот крылатый стал появляться на руинах где-то полгода назад, наблюдая за их боями. Не помогал, не мешал, никак не выдавал свое присутствие иногда. Просто наблюдал.              — Включи порно, — вздохнул, беря тарелку с завтраком, садясь за стол, прямо напротив панорамных окон. Тэхён обожал вид из своего дома, который построил в отдалении от людей, среди небольших гор и леса. Единственный минус — до города далеко, а от этого иногда слишком лень было идти на учебу, на которую он забивал уже несколько месяцев.              Пока он лениво пережевывал еду, наблюдал за тем, как в небольшое озеро заходил Чонгук. Тот скинул свою кофту, заходя в волшебную, пропитанную маной воду по пояс. Без камня сидеть среди развалин у демона больше нужды не было, а где-то существовать было необходимо. Судя по всему, он и выбрал дом Тэхёна, пусть и делал вид, что сидел в лесу поблизости, но ночами чужие шаги на первом этаже были прекрасно слышны. Пока один делал вид, что ночевал в лесу, другой делал вид, что не замечал примятый диван, и всех все устраивало.              Внезапно его внимание привлек теплый красноватый свет. По телу Чонгука медленно расползались руны, сигнализируя о том, что этерн снова где-то объявился. Демон явно напрягся, что было видно по мышцам спины, и в следующий момент исчез в огненном проходе, который сам же и вызвал.              — Присмотри за домом, — кинул Тэхён Чимину и, прошептав пару заученных до автомата слов, поменялся с теневым воином, сразу проваливаясь под воду, едва успев задержать дыхание.              Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сориентироваться и начать всплывать. Они находились в середине какого-то большого водоема, но, если постараться, можно было разглядеть сушу. Чонгук просто сидел на поверхности воды, и только присмотревшись, Тэхён понял, что тот удерживал себя тонкой прослойкой магии на поверхности.              — Ой, как неловко вышло, — демон расплылся в довольной улыбке, а Тэхён даже забыл возмутиться, глядя на то, как красиво сиял узор на чужой коже.              — Где камень? — вздохнул, удерживаясь на поверхности, поджимая губы. Плавать он не особо любил, а в одежде тем более. Хорошо, что на нем было только легкое светлое хаори, стилизованное под современную одежду, и ткань не сильно тянула вниз.              — На дне, — прозвучало довольно удрученно, и Тэхён наконец посмотрел в глаза демона. Те выражали вселенскую скорбь, печаль и долю отвращения. Огненный демон явно отвратительно чувствовал себя вблизи воды. — И он все равно исчезнет оттуда, когда к нему приблизится чужая мана. Так что ты как хочешь, а я не полезу.              — Думаешь, я нырну?              — Ты все равно уже мокрый, — демон усмехнулся, довольный собой.              — Чьими стараниями, — нахмурился, понимая, что нырять — отстойный план для любого из них. Вода мутная, а глубина неизвестна. Тэхён понятия не имел, в какой точке Земли они вообще находились, а демон, последние пару сотен лет просидевший на цепи в старых развалинах где-то в восточных странах — тем более.              — Будто это я тебя сюда перенес, — закатил глаза, но удовлетворение их положением скрывать даже не старался.              Тэхён раздраженно выдохнул. У него иногда складывалось впечатление, что Чонгук не могущественный демон-цербер, о котором легенды слагали, а маленький щенок-вредитель, которому охота сделать гадость. Правда, он сам не лучше, поэтому свое мнение благоразумно держал при себе. Каким бы Чонгук ни казался, а он все еще залюбленное дитя Ада.              Нырять в мутную воду все еще не хотелось, но он сам едва ощутимо чувствовал камень на таком небольшом расстоянии. Видимо, сказывалось то, что за последние годы он провел с этерном очень много времени, а его мана слишком совместима с силами камня. Из груди снова полился шелестящий, словно змеиный, шепот, а по воде начали расползаться узкие длинные теневые нити, моментально скрываясь под толщей грязной воды.              Чонгук не сводил с него взгляд, словно ждал именно этого, что немного раздражало. Тэхён понимал, что тот не позволял ему попытать удачу и достать камень. Его просто использовали, чтобы добраться до этерна и заставить его переместиться.              — Если не прекратишь выглядеть настолько довольным, мои нити оплетут тебе горло, — негромко произнес, стараясь понять, в какую сторону направлять тени.              — Ты произносишь это с таким удовольствием. Хочешь почесать об меня свои кинки? — дернул бровью, абсолютно не убирая свое надменное выражение лица.              — Шавка подземельная, — мрачно произнес, недовольно цокнув, когда понял, что направил нити не в ту сторону.              — Помнится, в первую встречу с моим звериным обликом, ты очень просил не убивать тебя.              — Это было давно и неправда.              — Конечно.              Тэхён не собирался спорить, и ему даже не стыдно. Он гордился тем, что не струсил сунуться к Церберу с тремя заклинаниями, два из которых оборонительные и только одно атакующее. Глупость и отвага, конечно, но зато он такой единственный еще живой. Остальные смельчаки валялись все на тех же развалинах разбросанными костями.              Стоило ему уловить точное расположение камня и направить туда нити, через пару секунд присутствие этерна исчезло. Он больше не ощущал даже крупицы его маны, а символы Чонгука погасли, снова становясь черным узором на коже, который, справедливости ради, выглядел не менее привлекательно. Тэхён никогда не отрицал, что волей-неволей его взгляд цеплялся за демона. За два года тесного общения они были кем-то ближе, чем просто соперниками, видеться с Чонгуком на стабильной основе стало почти чем-то необходимым. И тот, пусть и язвил, но, возможно, сам не подозревал, как был близок к истине: ему хотелось бы оплести демона нитями, чтобы сбить с того всю спесь, но самосохранение требовало осторожности.              Чонгук в нем вообще вызывал слишком много эмоций. Самоуверенный не без причины демон поначалу просто пугал, пока казался Тэхёну сотканным из адского пламя созданием. Со временем, когда они прекратили пытаться убить друг друга, вылезла та сторона демона, которая, скорее, роднила подобных ему с людьми. Собственная магия становилась сильнее, и Цербер уже не пугал, не давил своей силой, а только генерировал желание стереть это самодовольное выражение лица. Чонгук был беспрекословно уверен в собственной силе и превосходстве над человеком, что бесило Тэхёна и восхищало одновременно. То, какая преданность заложена в самом существовании Адского Пса, будоражила что-то глубоко внутри.              — Он исчез, — вернул свои нити теней обратно, наблюдая за тем, как демонстративно Чонгук потянулся.              — Отлично, я пошел.              Тэхён в последний момент успел прицепить к Чонгуку новую тень, прежде, чем демон исчез в портале, оставляя его плавать в мутной воде. Да, иногда хотелось обвить нити вокруг крепкой шеи. И придушить.       

      ***

             Чонгук как можно тише передвигался по первому этажу чужого дома, чтобы не разбудить Тэхёна. Ему и в лесу нормально было, но он с ужасным недовольством и под ехидные смешки Чимина признал, что тут лучше, потому что пахло человеком. Магу он, конечно же, в этом не признался бы и под страхом удушения. Он и себе-то с трудом признавался.              Ему бы больше всего понравилось, если бы внутри получилось пробудить ненависть к человеку, как и ко всем другим, но вот именно это чувство все никак не хотело приходить. Сначала он был уверен, что Тэхён — просто отчаянный идиот. К нему приходили многие, до зубов напичканные заклинаниями, зельями, амулетами. Чем только его ни обливали, какие только заклинания ни применяли, но человеческими силами ни ему, ни его цепям было не навредить. Его челюсти рвали теплую мягкую плоть, пока уши наслаждались предсмертными агониями от разрывания заживо, но Тэхён в первую встречу удивил настолько, что выбил из колеи. Маг, который пришел буквально с голыми руками, парой заклинаний и отсутствием желания жить, судя по всему. Это было похоже не на акт смелости, а на изощренный способ суицида.              В первый раз, видя страх в абсолютно черных глазах, Чонгук не испытал никакого удовольствия. Убивать этого человека было для него даже унизительно, ведь угрозы Тэхён тогда не нес совсем. В тот момент была железная уверенность, что это первая и последняя встреча. Однако человек оказался еще безумнее, чем Чонгук подумал сперва. И если первое время Тэхёна убивать все еще было жалко, то постепенно это стало банально сложно. Буквально на его глазах, всего за пару лет, маг от дилетанта со скудным набором заклинаний пришел к уровню, на котором дрался на равных с демоном нижней преисподней. Он полностью видел, как увеличивалась армия теней, которых мог призвать маг, как теневых нитей становилось так много, что это было похоже на паутину, как Тэхён все глубже уходил в подпространство теней и все более умело им пользовался.              Чонгук просто не заметил, как начал прислушиваться к тишине каждый день, где-то в глубине темной души надеясь услышать шаги и легкий шелест тонкого атласного хаори, которое всегда носил маг.              В их нынешнее положение он до сих пор не верил. Призыв Лиакона стал для него таким шоком, что шансов что-либо сделать против не осталось. Только в тот момент он понял, насколько был беспечен, и вспомнил, что камень не просто так принимал силу клана, к которому относился маг.              Руны и витиеватые узоры на теле начали мерцать золотым, оповещая, что камень вновь найден, но идти Чонгук не спешил. За панорамными окнами чужого дома глубокая ночь, а человек крепко спал наверху, явно не собираясь просыпаться именно сейчас. Чонгук чувствовал тягу печатей к тому, что его обязали защищать, чувствовал, как его сущность требовала выполнять обязанности перед тем, кто его привязал, но не собирался идти. Одному неинтересно.              Прошла уже неделя, они почти каждый день пытались поймать этерн, пробовали разные методы, накладывали на себя заклинания скрытности, ставили ловушки, но все бестолку. Возможно, один Чонгук справился бы быстрее, нашел способ обмануть камень и вновь оказался бы на древней адской цепи, но отчего-то одному идти не хотелось.              — И долго сопротивляться сможешь? — раздался позади шелест крыльев и голос Чимина.              — Долго, это не так уж сложно, — пожал плечами, продолжая сидеть на мягком диване, смотря на озеро через окно.              — Тебе так принципиально с ним идти? Давно бы уже разобрался с этим и все, — друг обошел диван, садясь на угловую его часть. — Или уже готов признать, что камень тебе нахрен не нужен?              — Вообще-то нужен, — усмехнулся, и даже не врал. Его вызвали сюда, заключили своеобразный контракт, который нарушить он не мог, пусть тот человек уже пару веков как мертв. — Ты же знаешь, что я в любом случае должен его вернуть.              — Чтобы опять перед своим ненаглядным на цепи сидеть? — выгнул бровь, скрещивая руки на груди, и откинулся на спинку дивана.              — Чего ты вообще пришел? Тебя сюда не звали.              — Тебя так-то тоже, — парировал, не меняя своего ехидного выражения лица. — Но посмотри, мы оба в чужой гостиной.              — И не ори так, ночь глубокая.              — Фу, ты такой заботливый, Чонгук, — закатил глаза со вселенским недовольством. — Я вообще-то к тебе с информацией. Рассказал мне один старик из его клана, что камень ты должен до полнолуния достать. Иначе он из этого мира исчезнет, а там никто из вас его не найдет, и тебя обратно в Ад вернет, до нового контракта охранять что-то на следующую сотню лет.              — До полнолуния две недели, даже чуть больше, как-то справимся, — кивнул, принимая во внимание информацию, и слегка напрягся. Ограничение времени никогда не было хорошим знаком.              Мысль о том, чтобы оказаться запертым в Аду снова, пустила холодную волну по спине. Сколько он не был «дома»? Уже несколько веков, если ему не изменяла память. Он настолько привык к этому миру, земной мане, которая витала в воздухе, научился подпитывать тут силы, привык к людям, в конце концов. Не хотелось признавать, но себе можно было — к Тэхёну тоже привык. Мысль не увидеть его больше никогда и, возможно, вернуться в этот мир, когда человеческая жизнь уже пройдет, встала комом где-то в горле. Словно чужие нити теней обвили его тело, сковывая, как это много раз было в их битвах. Только теневая магия вызывала приятную дрожь, а не липкое неприятное предчувствие.              — Я могу поискать еще информацию в подземелье, — вдруг слишком спокойно и без издевки произнес Чимин. — Там должно быть что-то. Я подозреваю, что этерн имеет поле антиманы, поэтому просто поймать его не получится. Нужны конкретные алгоритмы действий.              — Хорошо, — кивнул, решая не язвить на это и принять необходимую помощь.              Нужен ли ему действительно камень? Да. Потому что он создан существом преданным, хоть и в Аду. Переживал ли он, что вернется в подземный мир? Да. Но лишь потому, что там нет никаких теневых магов, которые действовали ему на нервы.              — Ты знаешь, из какого мира вообще этот камень? — Чимин, который серьезно относился к делу, со стороны выглядел даже необычно. Слишком язвительный демон.              — Нет, но из того же, откуда и магия теней, поэтому этерн и принадлежал клану Тэхёна, поэтому его предок и смог заставить меня охранять, — вздохнул, чувствуя притяжение к камню, надеясь, что скоро тот снова пропадет на некоторое время прежде, чем появиться в другом месте.              Его сжирала изнутри вина за то, что нарушал свое обязательство, внутри все пекло от того, что не следовал своему контракту.              — Понял, — демон кивнул, поднимаясь, а массивные черные крылья снова зашелестели перьями. — Твой человек проснулся.              Чимин исчез, оставляя после себя легкое напряжение в его мышцах. Он всегда напрягался от того, как тот называл Тэхёна, и каждый раз это обращение проскальзывало волной по позвоночнику. Чонгук слышал шаги на втором этаже, понимал, что ему бы уйти, но сдвинуться не мог. Казалось, сделает хотя бы шаг и метнется к камню, а уйти отсюда не позволяло нечто большее, чем верность этерну. И глупо было так держать себя, дело пяти минут: приблизиться к камню, чтобы тот исчез снова, но нет. Неделя — ничтожно маленький срок для того, кто живет вечность, но Чонгуку хватило, чтобы привыкнуть к постоянному сопровождению. Хотя…вероятнее всего, к этому сопровождению он привык на пару лет раньше.              Внезапно его шею медленно оплели нити теней, начиная слегка давить, словно привычный за столетия ошейник. Он чувствовал ману Тэхёна, чувствовал ее вокруг себя, в этом доме, даже в собственной тени, где прятался теневой слуга. Глаза закрылись сами собой, когда нити потянули его назад, заставляя откинуться на спинку дивана, на котором он сидел. Гостиную освещала лишь половинчатая луна сквозь панорамные окна в два этажа и слабое свечение его рун под одеждой.              — Что ты тут делаешь? — голос тихий, шелестящий, словно Тэхён и есть та самая тень, из которых состояла его сила.              — Жду, — произнес так же тихо, не нарушая атмосферу и не оборачиваясь.              — Чего? — едва заметная усмешка, а нити на шее сжались едва уловимо сильнее. Чонгуку никогда не претила мысль сидеть на цепи, он создан быть прикованным, но то, что сейчас обвивало его шею, всегда казалось единственно правильным. Эта мысль вызвала слабый, едва ощутимый виток страха внутри.              — Не знаю, — признался, открывая глаза и смотря на луну через стекла. Чего он ждал тут каждую ночь? Почему не оставался в лесу? Почему не шел в озеро, которое позволяло напитаться силами? Почему сидел здесь и прислушивался к мерному дыханию спящего человека на втором этаже?              — Охраняешь, — не вопрос, констатация факта.              — Может быть, — кивнул, не оборачиваясь, а тени на его шее медленно расслабились, отступая. Руны на теле тоже погасли — этерн снова исчез.              — Почему не пошел? Тебе больно, ты ведь привязан к камню, — маг все так же стоял позади, в паре шагов.              Проскользнувший в первую секунду ответ был самым верным, от этого самым колющим и для демона неприятным. Но поистине правдивым.              — Потому что к тебе привязан сильнее.              Ему ничего не ответили, спустя полминуты тишины он просто услышал шаги по деревянной лестнице, оставаясь переваривать свое собственное неосознанное осознание.       

      ***

             Тэхён себе врать не любил, в собственных привязанностях разобрался намного осознанней, но все равно заталкивал их куда-то поглубже. У него это получалось ровно до тех пор, пока Чонгук не начал находиться рядом практически постоянно. Связь с адским созданием у них формировалась еще на уровне совместимости магии, и это нисколько не улучшало его положение. Цербер пробуждал внутри столько чувств на протяжении двух лет — от животного страха до самой настоящей эйфории. Тэхён тренировался много, часто и с разными людьми. Сражался в спаррингах, отрабатывал заклинания с преподавателями, но только демон, прикованный цепями к старым руинам, действительно давал ему почувствовать адреналин.              Чонгук никогда его не жалел. Не стремился убивать, но не поддавался. Иногда Тэхён едва мог идти, иногда и вовсе проводил еще сутки после их боя в пыли около обломков стен, потому что травмы не позволяли ему передвигаться. Демон, созданный в самых низких уровнях Ада, никогда не пренебрегал им, потому что он человек.              Этот адреналин, это уважение соперника к себе, отсутствие жалости — очень контрастировали с тем, что Чонгук никогда не добивал его. Цербер всегда останавливался, и будь Тэхён проклят хоть тысячи раз — он видел беспокойство в багровых глазах. Он каждый раз видел горящие красным пламенем цепи, которые удерживали демона, и ни разу не было желания эти цепи отстегнуть. А вот взять в руку — всегда.              Преданность Адского пса буквально будоражила внутри что-то. Тэхён по сути своей контролировал многое. Он не боец на переднем фланге, он всегда тот, кто стоял за армией, кто контролировал свои тени, скрывая себя от света. Поначалу он думал, что это простое желание подчинить того, кто сильнее. Блажь, не более. Но со временем, неуловимо, это менялось. Быть единственным человеком, кого Чонгук к себе подпустил, было настолько хорошо, что иногда что-то сжимало грудную клетку. Ему хотелось обратить верность Чонгука к себе не ради праздного любопытства — Тэхён не хотел терять место особенного.              После той ночи, когда Чонгук, словно даже для себя неожиданно, сказал о своей привязанности, Тэхён не мог избавиться от этой фразы в своей голове. Его тени словно жили своей жизнью, иногда норовя построить паутину около демона.              — Не хочу показаться заботливым, но ты какой-то слишком задумчивый и напряженный в последние дни, — Тэхён вышел на маленький пирс с чашкой кофе, пока Чонгук стоял по пояс в воде, подпитываясь маной из источника в озере. — Что-то случилось? — его взгляд не отрывался от подтянутого тела демона, увитого красивыми узорами древних рун. Несколько теневых нитей непроизвольно скользнули в воду.              — У нас ограничено время, — Чонгук говорил ровно, не открывая глаз. — До полнолуния.              — Понятно, — кивнул, делая глоток и разминая плечи. Вчера он наконец-то дошел до своей академии и даже прекрасно отработал боевую магию.              — Ты не удивлен? — на него все-таки взглянули.              — Нет, — легко пожал плечами, хотя новость, пусть и неудивительная, но неприятная. — Это было ожидаемо. Что случится, если не достанем этерн?              — Он исчезнет из этого мира, предположительно в свой.              Тэхён заметил в воде собственные нити, но не стал останавливать, наблюдая за тем, как Чонгук напрягся от прикосновения его магии. Никто не хотел отводить взгляд, пока один делал вид, что он не причастен к тому, что нити медленно вились по чужой груди, а другой делал вид, что абсолютно не замечал этого нюанса.              — И я вернусь вниз, — добавил, заставляя Тэхёна самого напрячься. — Пока кто-то не вызовет охранять что-то снова.              — А ты только предметы охраняешь? — сделал еще один глоток из чашки, все еще не отводя взгляд и, казалось, не моргал.              — Нет, не только, — Чонгук отвернулся первым, полностью поворачиваясь к нему спиной, а тени плавно отступили обратно.              В следующий момент руны на чужом теле подсветились мягким теплым светом.              — Идем, — Чонгук одним движением открыл портал.              — Кофе допью, — слегка приподнял кружку, демонстрируя, что занят.              Как бы он к демону ни относился, а раздражать того было приятно иногда. Выбивать Чонгука из состояния мрачного дитя Ада вообще было откровенно хорошо. Ему нравилось, когда тот снимал эту серьезную маску, поддавался банальным эмоциям и словно становился более человечным. Настоящим. Словно за те сотни лет, что провел здесь, наверху, Чонгук полностью впитал в себя человеческое, но не хотел это признавать, цепляясь за свою сущность.              Тэхён вернулся на кухню, завязывая отросшие волосы в небольшой хвост, и накинул поверх простой черной футболки легкое белое хаори, носить которое уже давно привык. Его магия слишком была связана с этерном и Чонгуком, но, если камень он чувствовал, только находясь в непосредственной близости, то легкую отдачу от сильных эмоций Цербера чувствовал с недавних пор всегда. Сейчас его тени улавливали слишком много удивления и долю страха.              — И куда же тебя там занесло, демоненок? — тихо спросил, прикрывая глаза, и прошептал заклинание, моментально меняясь со своим воином местами.              Торгово-развлекательный центр. Неожиданно.              — Это что такое? — Чонгук метался взглядом вокруг себя, привлекая огромное количество внимания.              — Оденься, — накинул на крепкие плечи кофту, которую успел прихватить перед обменом. — Это торговый центр. Добро пожаловать в цивилизацию, Чонгук-и.              Тэхён только сейчас понял, что многие людские вещи Чонгук знал лишь в теории. Пару сотен лет тот сидел на цепи где-то в поле среди руин. Людей, конечно, видел, изменения в мире тоже, Чимин наверняка рассказывал что-то о том, как обстояли дела за пределами клетки демона, но по факту, тот впервые видел, что люди разговаривали по мобильным телефонам, что большие экраны реагировали на прикосновения, и вообще на лошадях уже никто не передвигался.              Улыбка сама собой появилась на губах, потому что за секунды из высокомерного демона существо перед ним превратилось в ребенка, который смотрел на все огромными глазами и пугался рекламного робота, разносящего листовки какого-то магазина сладостей.              — Ты не был в таких местах, да?              — Никогда. Как тут камень-то найти? — Чонгук все еще оглядывался вокруг, даже когда они начали идти вдоль длинных коридоров, которые были напичканы магическими украшениями, особенно около детских магазинов.              — Как и везде, — пожал плечами, но, взглянув на демона, понял, что сосредоточенность и поиск сейчас не про него. — Ладно, я возьму на себя.              Оказавшись в круглом холле второго этажа, где было больше места и меньше людей, Тэхён позволил своей тени расплыться позади него, выпуская из подпространства пару десятков своих теневых воинов. Самое простое — отправить тени искать, на таком расстоянии, в пределах одного здания, он, как и части его магии, почувствуют этерн.              — А мы что делать будем? — Чонгук посмотрел на него так, что едва вышло сдержать улыбку. Искренне радостно, что вызвало даже небольшое удивление. Счастливый демон? Такого Тэхён еще не видел. Нет, тот определенно чувствовал счастье, вколачивая его в стены, но тут совсем другое. Интерес, перемешанный с восторгом, та самая эмоция, когда видишь что-то впечатляющее впервые.       — Для начала оденем тебя, — осмотрел того с ног до головы. В потрепанной временем кофте на замке, в штанах из прошлого века и босой. — Демон среди людей, конечно, не новость, но не нужно нам лишнее внимание.       — У меня нет денег, чтобы платить за одежду.       — Будто об этом вообще шла речь, — закатил глаза, продолжая идти вперед, не скрывая слабую улыбку, а его нити обхватили запястье Чонгука, потянув за собой.       — Откуда у тебя столько финансов, если ты учишься? — раздалось задумчивое за спиной. — Я не спец в современном мире, но дом у тебя выглядит дорого.       — Ты забыл, что я принадлежу одному из самых больших кланов? На одно наследство, которое оформлено на мое имя, можно всю жизнь прожить.       — Ясно, богатая скотина, — недовольно произнес, засовывая руки в карманы, но уверенность сразу сошла на «нет», стоило им зайти в магазин одежды.        — Мне очень льстит твое мнение обо мне, — Тэхён только усмехнулся, ничуть не задетый этой попыткой восстановить чужое высокомерное состояние. Однако видеть смущенного демона, у которого от обилия всего глаза разбегались — было слишком очаровательно.       Тэхён никогда не любил покупать одежду и был уверен, что Чонгуку, которому на шмотки вообще сто раз плевать, тем более не понравится процесс переодевания. Поэтому выбрал ему хорошей одежды, и побольше. Ему даже не лень было таскать все, пока бледнеющий Чонгук смотрел на гору вещей.       — Мне кажется, или это юбка? — мрачно спросил, когда они направились к примерочным.       — Тебе кажется, — уверенно покачал головой, не позволяя демону трогать вещи.       — Тэхён.       — Кажется, говорю.       — Тэхён, — все-таки дотянулся до куска бледно-голубой ткани, выдернув из слоя одежды юбку. Он ее взял исключительно, чтобы побесить демона, хотя крохотная надежда имелась, врать не будет. — Извращенец.       — Рискнуть стоило, — он зашел в просторную кабинку, скидывая ворох одежды на пуфик. — Приступай, если что, зови.       — Ты выйдешь? — тот явно напрягся, неуверенно смотря на вещи.       — А не надо? — приподнял одну бровь, тихо выдыхая. Наблюдать за тем, как несколько раз подряд Чонгук перед ним раздевался, было слишком тяжело, в перспективе.       Демоны по умолчанию чертовски красивы, они — буквально идеализация человеческого тела. Тэхён это знал, он никогда не отказывал себе в том, чтобы рассматривать Чонгука. Особенно когда находился вдали от боя, оставляя демона на свои тени. Цербер идеален, в нем собранно все то, что привлекало Тэхёна в людях. Собрано и словно усилено. Поэтому он всегда любил человеческое обличие демона, и всегда провоцировал на трансформацию, когда тот обращался в пса. Потому что откровенно любовался.       — Я не знаю, как должна сидеть одежда, — пожал плечами, скидывая с себя кофту. Стеснение ему явно не мешало, и раздевался Чонгук абсолютно спокойно, пока Тэхён пытался отвести взгляд.       — Пока ты сидел на привязи, не придумали ничего удивительного, — севший голос спрятать не удалось и пришлось прочистить горло. Потому что демоны, как оказалось, не видели смысла в нижнем белье. Остановить расползающиеся во все стороны нити было сложнее, чем отвести от Чонгука взгляд. Не примерочная, а камера пыток.       — Пока я сидел на привязи, мне и одежда не нужна была.       — А эта у тебя откуда?       — Снял с тех, кто ко мне приходил.       Тэхён поморщился, понимая, что Чонгук раздел тех, кого загрыз. Правда, подобные мысли быстро покинули его голову, как и все остальные, когда тот начал переодеваться, меняя вещи. Сам процесс снятия одежды безусловно доставлял ему эстетическое удовольствие. Взгляд цеплялся за перекатывающиеся под увитой рунами кожей мышцы, пока очередная футболка улетала в его сторону, потому что не нравилась.       Забракованы были все облегающие вещи, что не удивительно для того, кто к одежде толком не привык. В итоге с натяжкой, но Чонгук согласился оставить свободную футболку и джинсы, в которых не смог затянуть не совсем стандартный ремень.       — Иди сюда, — Тэхён вздохнул, смотря на эти мучения перед зеркалом.       Чонгук подошел к нему, сидящему все это время на пуфике. Он принялся затягивать ремень, который нужно было определенным способом продевать через звенья. Слегка приблизился к поясу, чтобы самому не запутаться, не сразу понимая особенность их положения.       — Красиво смотришься, — послышалось сверху с усмешкой, и Тэхён поднял взгляд.       В следующий момент, отпустив свои нити, он обвязал плечи Чонгука и надавил на связки под коленными чашечками, заставляя демона рухнуть на колени. Вид демона, который опустился перед ним, на секунду обжег что-то внутри.       — Вот так действительно красиво.       Не сдержал победную улыбку, поднимаясь со своего места и видя, как полыхнули недовольством бордовые глаза. Один – один.       Впрочем, свое недовольство Чонгук забыл моментально. В обычной одежде и удобных кроссовках он больше не привлекал внимание, и они оба могли спокойно передвигаться по торговому центру. Этерн все еще прятался непонятно где, и ни у одной из отправленных теней не было хороших результатов, но это почему-то мало волновало.       Демон вновь вернулся в какую-то непосредственность, от которой у Тэхёна внутри ворочалось теплое чувство. Они противоположности, разные виды, разные существа, с разными целями, мотивами и принципами. Разные во всем, что можно только представить, но он так привык к этому самодовольному, самоуверенному и опасному существу. Его грела мысль, что Чонгук мог перегрызть ему горло, мог уничтожить его еще давно, но не тронул. Не тронул все те годы, что он с ним тренировался. Не тронул, даже освободившись.       В ту ночь, когда он спустился на первый этаж и увидел Цербера, который сдерживал притяжение этерна, только бы не идти без него, его будто самого сковало чужой привязанностью. Ему не нужно было слышать это, чтобы знать, он давно понял, почему Чонгук берег его и охранял, не отходя от дома. И было бы ложью сказать, что это не привязывало его самого.       Через пару часов Тэхён забыл, что Чонгук демон. Тот выглядел скорее как счастливый подросток, который от одних вещей шарахался, от других был в нескрываемом восторге, а третьи его злили. Он не только наблюдал за этими эмоциями, но и чувствовал их через магию, и в какой-то момент даже показалось, что связь усиливалась.       Тэхён не думал, что мог так наслаждаться чужим весельем, но, видимо, когда тебе не плевать на того, за кем ты наблюдаешь, все становилось иначе. Останавливаться не хотелось. Внезапно появилась потребность показать Чонгуку вообще все интересное, что за двести лет его заточения произошло с миром. Все это время руны приятно светились на чужой коже, от этого вида сложно было оторваться, но он пытался.       — И тебе обязательно постоянно питаться? Какие вы, люди, слабые, — Чонгук подпер голову рукой, когда они наконец-то остановились и сели в кафе. Людей вокруг было немного, потому что основная масса выбирала фудкорд с дешевой и вкусной едой. До этого он уже выпил два стаканчика кофе и съел какую-то булочку из кофейни, пока Чонгук пропал в игровых автоматах.       — Не забывай, что все это время я использую магию, а значит — трачу энергию. Конечно, голод приходит быстро, — с удовольствием опустил в рот кусок мяса, наконец-то утоляя жуткий голод нормальной едой. Руны на Чонгуке мягко погасли — этерн нашли, и тот исчез. — Ну наконец-то, хоть не зря поем.       — Долго они искали.       — Они же не чувствуют камень как ты, — его тени, мягко протекая по полу, вернулись назад. — Попробуй, — пододвинул Чонгуку маленькую тарелочку с шоколадным пирожным.       — Зачем?       — Просто так. Это вкусно. Думаю, тебе понравится, — хотелось увидеть реакцию демона на сладость. Это было его самое любимое пирожное с темным шоколадом и соленой карамелью, при том, что он никогда не был фанатом сладостей.       Демон недоверчиво посмотрел на десерт, но обхватил пальцами длинную металлическую ложечку, отламывая кусочек и опуская в рот. Чужие глаза расширились почти комично, а за первой ложкой отправилась и вторая. Тэхён едва сдержал рвущийся смех, потому что знал — у демонов вкусовых рецепторов еще больше, чем у людей, хоть те человеческой пищей и не питались.       — Вкусно? — легко улыбнулся, откровенно наслаждаясь новым приливом чужого счастья.       — Это магия какая-то, да? — Чонгук так старательно съедал кусочки пирожного с ложки, что оставил крупные борозды клыками на металле.       — Нет, просто тебе нравится сладкое, — Тэхён продолжал улыбаться, совершенно не скрывая собственного любопытства. — Хочешь еще?       — Да, но моему организму нельзя много человеческой еды, — отодвинул пустую тарелку, предварительно тщательно собрав весь шоколад. Тэхён уже начинал подозревать, что если Чонгук обратится сейчас в пса, то ни о каком Адском Цербере там и речи не будет, максимум очаровательный лабрадор.       Демон облизнул губы от сладкого шоколада, привлекая к этому внимание Тэхёна, и Чонгук очевидно напрягся.       — Чимин узнал что-нибудь про камень? — решив сменить тему.       — Ничего конкретного, но сказал: если сложить все намеки и отсылки, которые нашел, то можно рискнуть повторить ритуал.       — В смысле?       — Твои предки тоже не просто так использовали этерн. Они привязали к нему демона, а потом этого же демона к себе. Может сработать, если ты разорвешь мой контракт, а потом заключишь его снова, пока этерн будет в зоне досягаемости, — Чонгук смотрел на него, но будто сквозь.       — Тогда камень останется под твоей охраной, и все пойдет по новой, — Тэхён усмехнулся, качая головой. — Не подойдет, этот камень должен быть у меня. Но твой контракт я разорвать могу. Тогда он не нужен будет тебе.       — И я вернусь в Ад, — произнес негромко, делая вид, что этот факт никак того не волновал. Тэхён поджал губы — не подходит. Он не готов отпускать Чонгука, тем более, когда их связь окрепла на уровне магии.       — Ладно, мы найдем способ.       Чонгук будто хотел что-то сказать, но осекся, оставляя повисшую недосказанность между ними. Тэхён видел, что демону тяжело. Осознавать привязанность к человеку наверняка было сложно. Эти существа по натуре своей довольно самолюбивы, и людей за равных себе не считали в большинстве случаев, поэтому любые чувства и привязанности резали самолюбие. Чонгук изначально был не так категоричен, но вряд ли это сильно упрощало ситуацию.       Демон словно ушел в себя, о чем-то очень усиленно думая и сохраняя молчание, в котором Тэхён закончил есть, не решая продолжать разговор. Больше им не нужно было оставаться в этом месте, а он чувствовал себя уставшим после долгого контроля теней. Чонгук, судя по все еще задумчивому взгляду, больше не имел желания рассматривать что-то, а развлекаться тем более. Настаивать он не собирался.

      ***

      Сложные ситуации, в решении которых не уверен — всегда раздражали и выбивали из-под ног чувство уверенности. Хотелось крепко стоять на ногах и знать свой следующий шаг, а по итогу создавалось впечатление, что в разгар битвы у тебя забрали зрение и запустили в воздух. Чонгук чувствовал себя именно так — подвешенно.       Он никогда не сталкивался с привязанностями. Да, у него всегда были обязательства, он всегда был к чему-то привязан в буквальном смысле, но никак не мог на это влиять. Это то, ради чего он был создан. А сейчас у него внутри происходило что-то, чего он объяснить не мог. Люди ошибочно считали, что души у демонов нет, но они такие же живые существа, как и все, во всех мирах, у них есть чувства и эмоции, и это минус. Чонгук бы хотел, чтобы такой функции не было.       Быть привязанным не цепями, а чем-то, лично созданным, — странно. Он не мог бросить, но объяснить самому себе «почему» — тоже не мог. Это на уровне эмоций, инстинктов, магии, внутренних рефлексов, на уровне чего угодно, но не осознания. Когда его взгляд цеплялся за Тэхёна, ноги сами шли туда, куда вели. Мысль о том, что этот человек больше не окажется рядом — пугала, а осознание, что придется видеть, как летела человеческая жизнь — отзывалось болезненным спазмом.       Чонгук старался по достоинству оценивать живучесть человеческого тела, никогда не жалел в бою, зная, что маг расценил бы это как насмешку. Но чертовски пугался, видя, как человек не мог подняться. Волнение в такие моменты сковывало горло сильнее любого ошейника, который ему доводилось носить, и он сутками, по чужим теням, вливал в того демоническую ману, чтобы ускорить регенерацию клеток.       Он — демон, им эмоции не чужды, но истории вечной любви не про них написаны. Поэтому понимать самого себя, осознавать привязанность к магу и пытаться найти, на чем та основывалась — слишком сложно. Это путало, особенно, когда Тэхён сам делал шаг. Все было бы проще, если бы тот просто согнал его обратно в Ад, Чонгук бы, видит Сатана, пережил бы это как-нибудь, но нет же, человек никогда не пытался от него избавиться.       Иногда, когда Тэхён оставался в его развалинах восстанавливаться, они разговаривали. И в эти моменты Чонгуку казалось, что цепь его не адским пламенем горела, а была вся соткана из теней, искрясь темно-фиолетовой маной. Потом маг пропадал. Иногда на дни, иногда на недели, а порой на месяцы, и Чонгук забывал. Привыкал, что цепи его огненные, что принадлежал он Аду, и охранял тут камень. А потом Тэхён приходил снова, и все повторялось. Сейчас отдыха нет, они провели друг с другом слишком много времени без передышки, и вспомнить, какие цепи всегда сковывали его шею, уже было сложно. Кругом мерещились только теневые нити.       Даже сейчас он чувствовал, как Тэхён вплетался в его тень, пока они шли пешком до чужого дома через лес. Между ними была приятная тишина, и Чонгук ощущал спокойствие от человека. То спокойствие, которого очень не хватало ему самому.       — Почему ты отказался от идеи просто разорвать мою связь с камнем? — негромко спросил, когда дом уже показался сквозь деревья.       — Потому что ты вернешься обратно вниз, — прозвучало ему в тон, спокойно.       — Разве для тебя это проблема? — ему не хотелось строить из себя ненужного, но задать этот вопрос казалось важным. Он понимал, какой будет ответ, но понимать и знать — разное.       — Да, — кивнул, переводя на него взгляд. Черные глаза будто отражали магию владельца. — Ты же и так все понимаешь.       — Тебе легко говорить, — засунул руки в карманы свободных штанов. Ему все еще было непривычно ходить в обуви и новой одежде. — Вам, людям, вообще просто.       — Думаешь? — легко улыбнулся, а Чонгук откровенно засмотрелся, сглатывая. Тэхён весь был как его магия — спокойный, умиротворенный, иногда незаметный, вдумчивый и рассудительный. Хотя иногда тот и выходил из себя, напоминая уже не тени, а целую ночь, которая накрывала собой все. Чонгук все еще не мог осознать тот факт, что Тэхён вызвал демоническую тень. — Зря. Почему ты решил, что людям проще?       — Вам привычны постоянные эмоции, привязанности, переживания за других, — они подошли к дому, останавливаясь, пока Тэхён открывал дверь. — Я не знаю, каково это — переживать за кого-то. Для меня это все… странно.       — Мы тоже не рождаемся с этим пониманием. Люди разные: кто-то привязывается к каждому, кто улыбнется по-доброму, и за жизнь чувство привязанности становится перманентным, а кому-то за всю жизнь не удается привязаться, — стеклянная дверь тихо открылась, пропуская их внутрь прохладного дома.       — А ты к какой категории людей относишься? — Чонгук скинул обувь и носки, босыми ступнями становясь на деревянный пол. Ноющие от непривычной обуви ноги наконец-то расслабились.       Тэхён только пожал плечами, проходя вглубь дома, к отделанной черным деревом кухне, чтобы налить себе воды.       — Это сложно сказать о самом себе, — посмотрел на него, внезапно и в упор, заставляя Чонгука замереть. Свет они так и не включили, но его глаза привыкли к темноте, и казалось, что в чужих радужках он видел искры магии, после чего запястья обвили теневые нити.       Ему нравилось чувствовать эти тени на себе, нравилось замечать, что магия порой действовала без ведома хозяина. Это словно лишало как-то железной воли, которая была в нем с самого создания, заставляла смиряться с происходящим и делать шаг вперед, не чувствуя смятения. От этого становилось легче.       — А ты каким хочешь, чтобы я был? — поставил стакан с водой, опираясь на кухонный островок.       — Точно не первым вариантом, — выдохнул, не замечая, как подошел на расстояние нескольких шагов, ведомый нитями.       — Я хочу, чтобы ты сказал мне это снова, — поза расслабленная, но взгляд словно гипнотизировал. Ни разу он не чувствовал себя настолько податливым перед этим человеком. Всегда был с ним равным, а сейчас словно все внутри выключилось.       Ему не нужно было уточнять, он понимал, про что говорил маг. Признание, вырвавшееся в ночной темноте так внезапно, что он сам не осознал, как произнес это. Факт о самом себе, который обрушился будто камень на голову — неожиданно и самому себе больно. Потому что для демона это осознавать непросто, а принимать еще сложнее. Повторить это сейчас, глядя магу в глаза, казалось чем-то более фантастическим, чем его собственное существование.       — Зачем, если это только моя проблема? — сглотнул, поджимая губы.       — Мне не нравится, что ты считаешь это проблемой.       — Я Цербер, Тэхён, я не могу быть…       — Что?       — Не могу быть привязан к тебе больше, чем к объекту договора, — ему казалось, что он произнес эти слова беззвучно, а плечи мага словно расслабились.       — Но ты привязан.       — Но я привязан.       Нити медленно ползли по воздуху, но Чонгук не смотрел на них, взгляд был прикован к блеску темно-фиолетовой магии в черной радужке. Только когда тени аккуратно, почти невесомо оплели его шею, он увидел цепь, мерцающую черно-фиолетовым. Она шла к нему, а другой конец оставался в руках невыносимого мага, к которому его созданная в аду душа рискнула так плотно привязаться. И будь он проклят на этом месте, но видеть звенья теневой цепи было настолько правильно, что горло сдавило спазмом при попытке сглотнуть. Он всегда был к чему-то прикован, но сейчас, видя фантомную цепь, чувствовал себя свободным.       — Красиво, — мягкий шепот сорвался с чужих губ, снова привлекая внимание Чонгука. — Правда?       — Да, — кивнул, как завороженный, а цепь слабо натянулась, заставляя сделать еще шаг.       Он был создан самым преданным существом во всей преисподней, но за его преданность платили кровью. Сейчас он шел сам, ничего не собираясь требовать взамен, ему нужно было, чтобы позволяли оставаться рядом. Чонгук ненавидел себя за это, ненавидел свою слабость и невозможность сопротивляться чувствам. Ненавидел Тэхёна, который видел его насквозь и понимал больше и быстрее о его же душе. Он ненавидел всю эту ситуацию, потому что взгляд замер на приоткрытых губах мага. И ненавидел Чимина, который, черт его дери, был прав, говоря, что ему нахер не сдался этот камень.       Ему просто нужен был Его человек.       — Я ненавижу тебя, — сорвалось предельно искреннее.       — Я знаю.       И Тэхён знал, Чонгук видел это по понимающей мягкой улыбке. Знал и понимал, еще до того, как понял он сам. Это демон должен превосходить человека, это человек должен ломаться от желания и невозможности обладать. Это все должен ощущать не он, а Тэхён, но все шло наоборот, все ломалось уже на протяжении двух лет, еще с того самого момента, когда этот маг стал единственным, кому его пасть не разорвала горло.       Он буквально на секунду дернулся вперед, моментально подавляя в себе желание поцеловать, но Тэхён только усмехнулся, дернув за цепь, которая опала фиолетовым туманом, а Чонгук почувствовал прикосновение чужих губ. Маг целовал его с таким напором, будто пытался вытеснить всю ненависть, оставив только мысли о себе. Он дернул человека ближе, сжимая мягкую ткань хаори, и с нескрываемым отчаянием ответил, кусая чужие губы, вымещая всю свою злость, смятение, страхи и потребность. Словно пытался объяснить весь тот адский хаос, который внутри вызывал всего один теневой маг.       Тэхён принимал каждый болезненный укус, вплетая пальцы в его волосы, и не давал отстраниться, будто позволяя выливать на себя всю бурю, которая постепенно утихала. Словно его погружали в то подпространство глубоко в тени, где не было ни звуков, ни света, где не было ничего, и ничего не беспокоило. Где злость и тревога растворялись, пока крепкая ладонь сжимала его талию и притягивала ближе к себе, а поцелуй с металлическим привкусом крови становился мягче. Словно Тэхён пытался его успокоить, сгладить углы и принимал всю бурю, заставляя ту утихнуть.       Тэхён и правда тень — умиротворенная, безопасная и спокойная. И Чонгук сдался, на несколько секунд позволяя себе принять неизбежный факт — он привязан к человеку больше, чем к чему бы то ни было. Он привязан настолько, что сгниет в Аду, если пропустит там человеческую жизнь. На эту связь он променял бы верность своему создателю, если бы только Тэхён об этом попросил.       Ему не нужно было дышать, но, когда Тэхён оторвался от его губ, вдох вышел будто неосознанный. Он готов был увидеть в чужих глазах самодовольство, но там была такая же безумная смесь из эмоций, как и у него самого.       — Я из тех людей, которые привязываются к тем, кого любят, — негромко произнес, отстраняясь от него и делая шаг назад, после чего медленно пошел к лестнице, останавливаясь там на секунду. — И я тоже ненавижу тебя за то, что ты единственный, к кому я привязался.

      ***

      Тэхён не пожалел о поцелуе и своем признании ни на секунду уже хотя бы потому, что мог наблюдать за Чонгуком, который пытался прятать неловкость за высокомерием. Забавное и милое зрелище.       Единственное, что омрачало их новую стадию взаимоотношений — течение времени. Этерн все еще не пойман, и единственное, чем они занимались — следовали за камнем, заставляя того менять свои локации. На этом все. Идея разорвать контракт между этерном и Чонгуком в перспективе была рабочей, но для этого нужно было поймать камень.       — Мне кажется, я слишком много вкладываюсь в вас двоих, — недовольно произнес Чимин, который сидел в его комнате, пока Чонгук с очень серьезным видом медленно жевал печенье. Он подсадил Цербера на сладкое. — Вы хотя бы пытались сами что-то найти?       — Начнем с того, что тебя никто не просил, это исключительно твоя инициатива, — заметил Тэхён, протягивая руку к пачке печенья и слыша недовольный выдох Чонгука. — Ну и в этом мире про этерн точно не найти информации, а я в Ад предпочел бы спуститься минимум лет через семьдесят.       — Разве у твоего клана нет библиотеки?       — Есть, но ничего о камне, я спрашивал. Вообще его появление у нас уже обросло легендами. Кто-то говорит, что это подарок для молодой девушки, которую любил житель другого мира, кто-то говорит, что этерн добыт в битве, кто-то рассказывает, что это награда одному из древних магов клана, который смог выучить заклинание и путешествовал между мирами. В общем — никто уже точно не знает, откуда вообще у клана взялся этерн, но в итоге его необходимость была так велика, что для этого заключили контракт с демоном нижней преисподней, — бросил взгляд на Чонгука, а у того самодовольство в глазах.       — Почему он так важен твоему клану? — Чимин задумчиво смотрел на него.       — Понятия не имею.       — А тебе?       — Прикольный просто, — закатил глаза, не собираясь тут демону душу открывать. Хотя он и сам уже давно забыл, зачем ему нужен был камень, его уже больше интересовал некто иной. — У меня есть предположение, что этерн питает силой клан. Но это лишь догадка. Нынешний глава не особо заинтересован в нем, эта реликвия скорее как дань традиции, и когда он узнал, что этерн пропал — у него не было никаких особых эмоций. Меня попросили по возможности вернуть камень, — пожал плечами, вспоминая свой разговор с главой. Этот камень, конечно, имел весомую силу, и привилегия использовать его — нужна, но не была необходима. — Скажем так, в данную эпоху, когда все спокойно, кланы не враждуют между собой и миры не пытаются захватить друг друга, этерн просто не нужен здесь. Несколько веков назад, когда камень появился, наш клан истребляли по всему миру, нам была необходима его сила, но не сейчас. По крайней мере я сделал такие выводы.       — Это все равно не поможет его поймать, — Чонгук вздохнул, сидя в кресле около кровати, и скрестил руки на груди. — На нем поле антиманы, камень чувствует вокруг ману, и когда границы поля нарушаются — он исчезает, почуяв неладное. Мы уже которую неделю занимаемся тем, что пинаем его из одного конца света в другой. И в этом никогда нет закономерности.       Тэхён кивнул. Они голову сломали над поиском маршрута камня или хотя бы минимальной связи с местами, но нет. Камень мог появиться где угодно — хоть в глубине океана, хоть в центре мегаполиса, хоть в жерле вулкана. Вариант забить вообще на камень — выглядел самым логичным. Да, Тэхён хотел его, да, тот ему нужен был, но он готов был разорвать контракт Чонгука и перезаключить на что-то другое, лишь бы оставить демона рядом, а без камня проживет. Но у Ада тоже есть правила, Цербер со своей задачей не справился, и причина разрыва контракта будет — невыполнение условий. За этим следовало наказание — жестокое, истязательное и по человеческим меркам невыносимое. Тэхён ни за что не пойдет на это, пусть Чонгук и утаил этот факт от него, но у Чимина язык куда длиннее, и забота о друге тоже имелась, как ни странно.       — Мне достаточно только дотронуться до него, и цепи вернутся, — устало произнес Цербер, откидывая голову на спинку кресла.       — Надо найти заклинание, которое скрывает ману полностью, — Тэхён задумчиво смотрел на демона, видя, как тот избегал его взгляда. — Чимин?       — Я вам что, библиотекарь? У меня вообще-то контракты есть.       — Ну хочешь, я с тобой контракт на поиск заключу? — Тэхён тяжело выдохнул, а Чонгук сразу напрягся.       — Нет, — твердо произнес, смотря на него. — Он годы жизни забирает как плату. Почти все.       Чимин только остро усмехнулся, подтверждая чужие слова, а Тэхён почувствовал, что устал. Устал и откровенно заебался. Он бы отношения свои наконец урегулировал, а не вот это вот все, но, если не закончить эту гонку, регулировать будет не с кем.       — Ладно, в честь того, что вы наконец-то поцеловались, сделаю вам подарок. А то до вашего секса я не доживу. А я бессмертный! — Чимин поднялся, игнорируя злобно-вопросительный взгляд Чонгука, который явно не был в восторге, что в тот темный вечер у них были зрители.       — Надеюсь, свечку ты над кроватью держать не будешь в моменте, — Тэхён наблюдал, как демон расправлял крылья.       — Надейся.

      ***

      Времени оставалось все меньше, и единственное решение все сильнее горело красным. Разорвать контракт по причине невыполнения и перепривязать Чонгука, но Тэхён упорно отказывался это делать.       — У нас осталось три дня, — демон уже привычно стоял по пояс в воде, подпитывая силы, пока Тэхён сидел на пирсе, не сводя с того взгляд. — Думаю, пора просто смириться.       — Нет, — он качнул головой, не собираясь до последнего принимать это решение. — Как минимум я даже не уверен, что моей крови хватит, чтобы вытащить тебя с нижних уровней для контракта.       — Я к тебе в любом случае выйду, — негромко произнес, не поворачиваясь к нему. Тэхён слабо двинул пальцами, отправляя нити теней, которые мягко обвили чужую шею.       — Правда, что ли? — усмехнулся, заставляя не сопротивляющегося демона подойти к краю пирса. — Я не хочу, чтобы ты страдал, — потянул за нить, приподнимая чужое лицо, и наклонился ближе.       — Я выдержу наказание, не первый раз.       — Я знаю, — выдохнул в самые губы, наслаждаясь дразнящей близостью. — Знаю, но все равно не хочу, чтобы тебе причиняли боль.       Чонгук расслабился, потянувшись вперед, и сократил расстояние для короткого поцелуя. Они не обсуждали глубину каких-либо чувств, но то, что демон уже без напряжения шел на сближение, нравилось до дрожи. Тот словно позволял себя приручить, и Тэхёна от этого откровенно вело. Желания обладать, сделать своим и привязать становились сильнее с каждым разом, и он не собирался это останавливать.       Руны Чонгука снова засветились, но буквально на секунду, словно вспышка, и сразу погасли, оставляя их двоих в замешательстве.       — Камень пропал? — нахмурился Тэхён, рассматривая руны на чужой груди, отмечая слабое, едва заметное при дневном свете свечение.       — Нет, он где-то рядом. Я его чувствую, недалеко от леса, — посмотрел в противоположную городу сторону, туда, где были пустыри. — Что там?       — Остатки забытого города, там почти пустырь, — он напряг память, потому что был в тех краях лишь в детстве, но внезапно вспомнил уцелевшую постройку. От этого воспоминания едва не подскочил. — Чонгук! Нам надо туда, быстро!       — Что? Почему? — демон непонимающе смотрел на него.       — Там есть старая церковь, она в зоне антиманы, там не действует магия, — он поднялся, буквально вытаскивая нитями демона из воды. — Если этерн в ней, мы сможем его достать, это единственный вариант.       Его сердце колотилось где-то в горле, это один шанс на миллиард в буквальном смысле. Им просто невероятно повезло, если камень действительно там. Чонгук потянулся за футболкой, которая осталась лежать на пирсе, и в следующий момент скрылся в собственном огненном портале. Тэхён выждал несколько секунд, меняясь с теневым воином, спрятанным в тени демона. Их выкинуло прямо на пустырь, в паре сотен метров от старой церкви.       — Неприятное место, — Тэхён поморщился, переводя взгляд на Чонгука, который выглядел странно. — Что с тобой?       — Дальше нет маны, — сглотнул, морщась. — Мне нечем восстанавливаться.       Тэхён понимающе кивнул. Ему, человеку, рожденному с почти пустым сосудом внутри, как и все дети, не страшно оказаться там, где магия не работала. Демоны буквально созданы маной, у них внутри отдельные системы по ее использованию, и очевидно без нее Чонгук чувствовал себя почти беспомощным.       — Пошли, мы быстро.       Он сделал шаг, и по всему телу прокатилась слабость. Будто его магия тут не просто не действовала, а полностью пропала. Чонгук крупно вздрогнул от такого же ощущения, поджимая губы и неосознанно делая шаг ближе к нему, что откровенно умилило, заставив слабо улыбнуться.       — Надеюсь, тут нет ловушек, я не смогу тебя защитить, — произнес демон, пытаясь выглядеть уверенным.       — Ага, а то ты так меня всегда защищал, — кивнул, смотря на него с нескрываемым скептицизмом. — Особенно мои поломанные ребра и пробитые легкие.       — Ты сам лез.       — Оправдан, — кивнул, улыбаясь, и ненавязчиво оплел пальцами чужое запястье, не акцентируя на этом внимание.       В этом месте исчезновение этерна могло спровоцировать все что угодно, поэтому времени у них совсем не было, могло случиться так, что они даже дойти не успеют до церкви. Чонгук пытался улавливать присутствие камня, но получалось с трудом, поэтому Тэхён ускорил шаг. Ему казалось, что расстояние до церкви они прошли буквально за пару минут, настолько внутри тянуло напряжение и так сильно оно торопило.       Чонгук взялся за ручку старой, покрытой трещинами и грязью двери, и моментально одернул руку, зашипев, а на его ладони пузырилась кожа от ожога. Тэхён на секунду замер, но коснулся резного железа, оставаясь невредимым.       — Церковь освящена, — демон прошипел это, делая шаг назад. — Мне не войти.       — Я быстро.       Он буквально дернул массивную дверь на себя, открывая и сразу заходя внутрь. Вокруг стоял затхлый запах пыли и старого дерева, где-то лежали куски обрушившихся стен и потолка, разрушенные скамьи и осыпавшиеся витражные стекла. И все это едва подсвечивалось красным светом яркого этерна. Камень освещал зал, возвышаясь в самом центре пресвитерия, чуть дальше алтаря. Не думая больше ни о чем, Тэхён просто побежал к камню, огибая куски старого разрушенного дерева и разваленных временем колонн.       Ухватившись за камень, ему на секунду показалось, что тот снова исчезнет, но нет, этерн погас, а в его гладких темно-красных гранях Тэхён увидел свое отражение. Даже в месте, где маны нет, камень почувствовал в нем нечто, чему мог подчиниться, и сдался. Гонка закончилась, в его руках реликвия клана, доступ к времени и пространству, но он знал, что не оставит его себе сейчас.       Он вышел из церкви, чувствуя такую невероятную легкость, что даже словами описать сложно. Будто с его плеч свалилась огромная ноша, которая занимала все его мысли последние недели, тяжелым грузом нависая над головой. Увидев Чонгука, который явно был не в своей тарелке возле освященного места, еще и без магии, Тэхён выдохнул. Демону больше ничего не грозило, он отдаст тому камень, а дальше они разберутся. Ему сто лет не нужен этот обломок иного мира, если это значило навредить Церберу.       Ему нужен не камень.       Ему нужен Чонгук.       Они молча направились к выходу из антимагического пространства, хотелось быстрее прекратить это чувство беспомощности, которое тянуло их обоих без магии. Тэхён даже под ноги не смотрел, только в напряженную спину демона, который точно хотел оказаться как можно дальше от этого места. Как только они вышли, Чонгук, нервничая, попытался открыть портал, но сил не хватило, и тот моментально погас.       — Иди сюда, — негромко произнес, обхватывая талию демона рукой, прижимая к себе, и прошептал заклинание, моментально оказываясь в магическом озере около своего дома.       — Спасибо, — негромко произнес, начиная восстанавливать силы, бросая взгляд на камень.       — Он твой, — протянул ладонь с этерном, но демон покачал головой.       — Я не заберу его.       — Ты должен.       — Я не хочу.       — Чонгук, — нахмурился, сделав шаг ближе, но демон отступил, чтобы не коснуться камня. — Я же говорил, что не хочу чтоб…       — Привяжи меня, — перебил уверенно, смотря в его глаза, — к себе.       — Ты… серьезно? — Тэхён замер, смотря на демона.       — Да, — кивнул, глядя на него своими багровыми глазами, в которых такая преданность, что внутри все сводило лишь от мысли, что хотя бы часть ее могла принадлежать ему самому. — Я сам прошу об этом. Ты кровно связан с тем, кто заключил контракт, ты можешь изменить его, так как объект моего контракта у тебя.       — Я ведь не отпущу тебя, — негромко выдохнул, опуская руку с камнем, — понимаешь? Даже если ты потом захочешь уйти, я не разорву с тобой контракт. Ты будешь принадлежать только мне. Всегда.       — Этого и хочу.       Тэхён смотрел в чужие глаза, пытаясь найти там хотя бы долю сомнения, неуверенности или поспешности решения, но нет. Там не было ничего, кроме искренней уверенности. Это дергало что-то внутри, заставляя по телу расплываться приятную дрожь. Может быть, этого демона он себе хотел намного больше, чем магическую реликвию, просто признать этого долго не мог. Их соперничество незаметно для них самих медленно превращалось в притяжение, и сейчас ощущать, как преданность демона полностью принадлежала ему одному, было невероятно. Он не знал, что мог отдать по сравнению с вечностью демона, у него в руках была только его жизнь, и ее он, пожалуй, готов был пожертвовать, если придется.       Этерн был бережно скрыт в гримуар и спрятан в тени. На обеих руках глубокие кровоточащие порезы, а в голове низкий голос демона, который говорил, что делать. Ему нужно было отдать много крови, но Чонгук отдавал капли своей восстанавливающийся маны, чтобы его организм успевал восстанавливаться от кровопотери. Красные разводы в прозрачной воде озера расплывались, формируя вокруг них круг с горящими алыми символами на демоническом языке, а со дна к Чонгуку поднималась массивная, окутанная пламенем цепь с ошейником, сковывая.       И только спустя долгие минуты, в счете которых Тэхён потерялся, наблюдая за адским созданием перед собой, чью преданность принимал на себя, цепь погасла. Ее звенья обвили запястье Тэхёна, растворяясь и впитываясь в кожу, оставаясь браслетом печати. У Чонгука такие же письмена на шее, а между ними тонкая, почти невидимая связь. Стоило ему только представить, и цепь вернулась, ложась в его руку. Полностью черная, как его тени, пропитанная его магией и связывающая его со своим демоном.       Этот вид обжигал. Одна лишь мысль о том, что Чонгук принадлежал ему — плавила мозг. Желание обладать еще сильнее и больше билось набатом где-то глубоко в груди, толкая вперед. Дернул цепь на себя, позволяя раствориться той в воздухе, и накрыл чужие холодные губы своими. Он целовал жадно и несдержанно, отпуская в себе желание иметь Чонгука исключительно для себя, быть особенным человеком. Его разрывало от невероятного чувства, а в голове крутилось единственное осознание: «мое».       Желание обладать настолько въедалось в его голову, что хотелось заклеймить, пометить, сделать все, чтобы никто больше не мог прикоснуться к демону. Никто не мог захотеть того себе, причинить вред или завладеть чужим вниманием. Только он.       — Ты мой, — выдохнул во влажные губы, пробираясь ладонями под мокрую футболку, касаясь горячей кожи и впиваясь в нее пальцами. — Мой, Чонгук.       — Заставишь понять насколько? — в голосе усмешка, которая только сильнее разжигала огонь внутри.       Чонгук даже понять не успел, когда Тэхён переместил их в свою комнату, только твердая холодная поверхность оконного стекла, в которую он уперся спиной, дала понять, что они больше не в озере. Человек целовал его так, что ноги подгибались, а сознание и самоконтроль патокой стекали куда-то вниз живота, там, где концентрировалось желание. Он невероятно давно не был привязан к человеку и забыл, насколько тонкими становятся чувства между ним и хозяином. Обжигающая волна заставила вспомнить, как реагировала его душа, когда его действиями были довольны.       Тэхён касался его так голодно и жадно, словно пытался запечатать его любыми другими способами, кроме их контракта. Словно цепи в руке человека тому было мало, и Чонгук отзывчиво хотел дать ему абсолютно все, чего бы тот ни попросил. Он буквально физически ощущал свою принадлежность, и точно знал, что раньше такого не было. Исполнять свое предназначение и охранять что-то — всегда было приятно, но Тэхён… этот человек давал ему совершенно другие эмоции. Это было куда больше, чем простой контракт. Цепь между ними — самый мизер из того, что их связывало.       — Ты будешь принадлежать мне, — обжигали чужие слова кожу на шее, а следом на ней сжимались зубы, оставляя приятный, тянущий сладкой болью след, — всю мою жизнь.       — И после нее, — хрипло прошептал, откидывая голову и глухо ударяясь о стекло, когда прохладные пальцы с нажимом коснулись его сосков. Тело демона чувствительнее человеческого, и Чонгук готов был поклясться, что чужие глаза вспыхнули после этого осознания.       — Мне хочется тебя заклеймить, — хрипло произнес маг, вжимаясь в его пах и не скрывая возбуждения, которое, казалось, было буквально ощутимо вокруг них.       — На мне ошейник с твоим именем, — произнес сквозь несдержанный стон, потому что прикосновений для его отзывчивого тела было слишком много. — Будто бы есть еще более веское доказательство.       — Доказательство чего? — ловко избавил его от футболки, ладонями проводя по увитому рунами телу, и длинными пальцами обхватил шею.       — Того, что я принадлежу тебе, — произнес негромко, чувствуя давление на шею, от которого по телу прошла волна горячего возбуждения, оседая такой тяжестью, что ноги подкосились.       Губы Тэхёна расплылись в удовлетворенной улыбке, и Чонгук почувствовал на себе нити, которые тот отпустил. Ему всегда нравилось испытывать на себе чужую магию, но сейчас та ощущалась особенно правильно, когда ползла по его телу, оплетая руки, заводя их за спину. Осознание того, что можно было отпустить контроль, расслабиться, довериться другому — плавило и заставляло что-то внутри разбиваться в пыль. Словно его чувство нерушимой преданности выкрутили на максимум, позволяя отдавать контроль над собой целиком и полностью кому-то другому. Тому, кто этим наслаждался так сильно, что воздух вибрировал.       Чонгук хотел Тэхёна до болезненной дрожи, но ему не нужен был просто секс, демона не удивишь грязной похотью. Ему было необходимо почувствовать себя принадлежащим человеку. Пропустить через себя чувство того, что теперь он был привязан к магу целиком и полностью. И все это не потому, что его заставили, надавили на сущность, заплатили кровью и прочее. Нет. Он сам. Сам принял самого себя и отдал в чужие руки. Сам вложил цепь от своего ошейника в бледную ладонь, позволив выгравировать на себе имя, которое постоянно шептали собственные мысли, когда он неделями не видел мага в прошлом.       Руки были плотно связаны за спиной тенями, а его колени коснулись пола. Он поднял взгляд вверх, желая доставить удовольствие. Отплатить, доказать, просто увидеть, как его человек будет чувствовать себя хорошо. Потребность пропитаться чужим удовольствием билась где-то на подкорке, назойливо скребя необходимостью.       — Позволь мне, — хрипло произнес, подаваясь ближе, не отводя взгляд от лица Тэхёна.       — Ты не обязан.       — Я хочу.       Руки приятно стягивало за спиной, когда приоткрытых губ коснулась горячая головка члена, а Тэхён шумно выдохнул, стоило ему слизать каплю смазки. Он чувствовал этот взгляд на себе. Жадный и пропитанный обожанием, от этого ломало и выкручивало. Хотелось больше, хотелось сильнее, знать, что не только он зависим. Горячий язык скользнул по чувствительному члену, обводя твердую плоть и заставляя тихий стон раздаться сверху. Длинные пальцы вплелись в его волосы, короткими ногтями задевая кожу головы, от чего тело приятно свело. Рот наполнялся слюной от одной мысли почувствовать на языке тяжесть возбужденного члена. Он обхватил головку, плотно сжимая чувствительную плоть губами, и обвел языком, сразу насаживаясь глубже.       Пальцы в его волосах ощутимо подрагивали, будто Тэхён физически сдерживался, чтобы не толкнуться ему в рот. Шумно выдохнув, он взял глубже, чувствуя, как член скользнул по языку почти до самого горла. Стон вырвался несдержанно, и Чонгук начал старательно скользить языком по члену, млея от того, как головка упиралась в горло, но не брал до основания. Чужие пальцы почти гладили его затылок, словно поощряя, и от этого мысли превращались в кашу.       Чужое удовольствие ощущалось им через связь, и это так сильно заводило, что в ушах шумело, а тело двигалось словно само. Он поднял взгляд, расслабляя горло и позволил головке проскользнуть дальше, слегка давясь и скуляще постанывая от пробивающего наслаждения. Выдержка Тэхёна рушилась, а пальцы в его волосах сжимались с каждым движением, пока он не ощутил, что маг давил на его голову, направляя. Чонгук податливо улавливал каждое желание, втягивая щеки и вбирая член как можно глубже, чувствуя, как головка упиралась в стенку горла, а смазка пачкала его губы.       Он старательно сжимал губы, и все лишь с одной мыслью — сделать хорошо. Собственное наслаждение буквально текло по венам, но его волновал лишь человек. Тени сильнее сдавливали руки, и несколько нитей медленно поползли на его горло, отчего из груди вырвался практически откровенный скулеж. Его крошило от осознания своей принадлежности, от того, что каждое движение языком вызывало у Тэхёна низкие стоны, а бедра напрягались, толкая член глубже в его рот.       — Скажи это, — оттянул за темные пряди от члена, заставляя смазку стечь с уголка губ.       — Я принадлежу тебе, — абсолютно удовлетворенно улыбнулся, смотря на того поплывшим взглядом, не скрывая, насколько ему хорошо от этого чувства. Нити на его шее сжались сильнее, принося с собой приятное давление, когда в узкую глотку снова толкнулся член.       То, какое наслаждение испытал Тэхён от услышанного, эхом отразилось в его теле, сковывая возбуждением и принося ноющее, слегка болезненное ощущение в собственный член. Он чувствовал, как смазка пачкала штаны, пропитывала ткань и с каждым движением выделялась все больше, пока Тэхён сжимал его шею и руки тенями, толкаясь в рот. Необходимость доставить своим телом как можно больше удовольствия сводила мышцы и проникала в мозг желанием сделать абсолютно все, чего бы ни попросили. Чонгук отчаянно нуждался в том, чтобы чувствовать себя привязанным.       — Поднимайся, — снова отстранил от себя, а тени потянули его вверх, помогая встать на ноги.       — Я сделал все хорошо? — смотрел на того из-под прикрытых век, видя такие же подернутые возбуждением глаза.       — Блять, Чонгук-и… и когда ты стал таким? — голос будто надломился, а чужие пальцы почти до синяков впились в его талию, пока тени ослабляли фиксацию рук.       — Каким? — хрипло произнес в самые губы, обвивая нитями запястья и поднимая его руки над головой.       — Преданным.       — Для тебя всегда был…       Маг снова вдавил его в стеклянную стену за спиной, прочно фиксируя тенями руки, и толкнулся языком в рот, целуя так требовательно, словно пытался выжечь на его языке свою метку. Ему казалось, что Тэхёна сорвало, с такой жадностью тот вжимался в него, избавляясь от собственной одежды, пока Чонгук не мог отвести взгляд. Из горла вырывались лишь стоны, которые невозможно было сдержать, ведь чувствительное тело реагировало на каждое касание, будто оголенный нерв. Демон, который никогда не плакал, чувствовал, как щипало глаза от переполняющего его удовольствия, пока чужие губы оставляли следы на его коже.       Он потерялся настолько, что не почувствовал, как остался полностью обнажен, поняв это только когда из горла вырвался вскрик от прикосновения к мокрому, до предела чувствительному члену. Бедра пробила слабая дрожь, стоило длинным пальцам обхватить ствол, надавив на головку, и провести по длине, будто выдаивая больше смазки. Казалось, он стоял лишь с помощью нитей и буквально железной хватки на своем бедре, пока черные глаза улавливали все его эмоции.       — Мой, — горячий шепот, пропитанный чем-то на грани эйфории, — ты мой. Твое тело и душа. Все мое, — пальцы на члене сжались сильнее. — Ты принадлежишь только мне, — взгляд темный, жадный и, казалось, с долей безумия, от которого Чонгук готов был скулить, лишь бы на него никогда не прекращал так смотреть его человек. — Тебя у меня даже твой создатель не заберет, — ровные зубы сжались на его нижней губе, оставляя слабый укус, а следом глубокий несдержанный поцелуй, от которого кружило голову. Ему казалось, что Тэхён клеймил его каждым своим прикосновением, и никогда, до самого конца его вечного существования, эти знаки с него не сойдут.       Тэхён отпустил его член, разворачивая спиной к себе, и провел влажными от его же смазки пальцами между ягодиц, заставляя Чонгука очень постараться, чтобы не кончить. Ему даже было не стыдно от того, что анус был таким же мокрым, как и член. И без того усиленная чувствительность словно выкручивалась на максимум, и он тек так, будто это был первый секс в его существовании.       — Твоя чувствительность меня с ума сводит, — прозвучало на ухо, и в следующий момент одна из нитей плотно обвилась у основания члена. — Кончишь, когда я позволю.       — Что угодно, только трахни меня, пожалуйста, — желание почувствовать себя настолько принадлежащим, насколько это вообще возможно, застилало разум. Душу он уже отдал, у него осталось лишь тело. — Меня даже растягивать не нужно.       — Так сильно не терпится? — тот дразня провел головкой члена между ягодиц, заставляя Чонгука захлебнуться в стоне и прижаться грудью к холодному стеклу. На улице темно, а в комнате горел мягкий свет, и он мог видеть отражение в стекле, от чего все внутри сводило еще сильнее.       — Разве ты не хочешь обладать не только моей душой, но и телом? — произнес с усмешкой, откровенно провоцируя, хотя едва сдерживался, чтобы не умолять.       — Оно и так принадлежит мне.       Тот произнес это одновременно с плавным толчком, который заставил тело зайтись сладкой дрожью от того, как волна удовольствия прокатилась по нервам. Его тело просто превратилось в одну сплошную точку удовольствия. Нити, оплетающие запястья, начали плестись по всему телу, словно магия ласкала его вместе с хозяином, и от этого все ощущения просто слились в одно, разрывая изнутри.       — Шея, — простонал, поднимая голову. — Сожми нитями.       — Я сделаю лучше, — усмехнулся, делая сильный глубокий толчок и вместе с этим вызывая их цепь, наматывая ее на руку.       Ошейник на его шее натянулся, сдавливая горло, и это легкое чувство кружило голову, заставляя почти плакать, пока основание члена плотно сжимала нить, не позволяя кончить. Он чувствовал, как его распирало от каждого толчка, сжимал Тэхёна внутри и насаживался сам, желая еще глубже и больше. Наверное, ему казалось, но в голове непрерывно звучало сводящее с ума «мой» до боли знакомым голосом, и Чонгука ломало.       Тэхён подцепил пальцами ошейник, потянув его сильнее назад, и вжался в его спину, заставляя почти всем телом упираться в стекло. Ему тоже хотелось коснуться, но нити плотно фиксировали руки, заставляя ладони гореть, но его все устраивало. Главное, что маг не сдерживал чувство собственничества, сжимая зубами кожу на плечах, отчего Чонгук срывался на плаксивые всхлипы, надеясь, что эти следы никогда с него не сойдут.       — Жаль, что перед моими окнами только озеро и лес, — произнес, не сдерживая низкий довольный стон, натягивая его бедра на себя. — Я бы трахнул тебя перед всем городом точно так же. Чтобы все, абсолютно каждый, знал, что ты мой.       — Теперь даже… вся преисподняя знает, что я твой, — сбито выдохнул, чувствуя, как возбуждение переваливается через край. Ему нужно было прыгнуть с этого обрыва, ему так сильно хотелось захлебнуться этим бесконечным наслаждением. — Кончить…       — Такой чувствительный, что нескольких толчков тебе достаточно? — в голосе скользнула нежность, а крепкая ладонь опустилась на его член, выбивая очередной громкий стон. — Как же ты плавишься в моих руках…       — Хочу… пожалуйста, — откинул голову на чужое плечо, чувствуя, как сильно сводило бедра от желания получить разрядку. Каждый толчок пробивал откровенной эйфорией. Он знал, что у людей были определенные точки для наслаждения, но его тело получало невероятный кайф от любого воздействия, и от этого он готов был плакать.       — Назови меня, — тяжелое хриплое дыхание обжигало ухо.       — Как? — сорвался на скулеж, насаживаясь на член сильнее, чувствуя руку на себе.       — Ты знаешь, — сжал его возбуждение, начиная массировать большим пальцем головку, пока Чонгук готов был на все, лишь бы ему дали кончить. — Назови так один раз.       — Хозяин… — простонал, и в следующий момент тени отпустили его член.       — Кончай.       Он даже осознать не успел, как что-то внутри разорвалось, а его накрыло волной. Сперма толчками вытекала из его члена на стекло, пока он стоял лишь благодаря тому, что его держал Тэхён и его магия. Только когда пришел в себя, ловя зрительный фокус, почувствовал, как по ягодицам и бедрам стекали капли чужой спермы. Через связь Чонгук ощущал, как сильно вымотан его человек.       — Ты в порядке? — раздался негромкий голос, пропитанный каким-то спокойным удовольствием.       — В полном, — кивнул, восстанавливая свои силы куда быстрее, чем маг. Тэхён расслабился, отзывая свои тени и отпуская его.       — Как же я хочу просто лечь.       Чонгук не против, ему вообще все равно, главное, что теперь в этой постели мог оказаться он сам, и больше нет необходимости охранять Тэхёна с первого этажа.

      ***

      — Теперь ты доволен? — Чонгук посмотрел в дальний угол комнаты, когда Тэхён уснул, расслабляясь рядом с ним. Там, в тени, зашелестели крылья.       — Абсолютно. Свечку не держал, прости, — Чимин вышел на свет, садясь в кресло около кровати.       — И долго ты там был?       — Решил сжалиться над вами, и застал только начало, — демон улыбнулся, но не издевательски, а как-то искренне. — Создатель надеялся, что ты вернешься.       — Я тут надолго, — покачал головой, сжимая сильнее спящего мага. — Очень надолго.       — Он же не переживет тебя.       — С его магией и силой он переродится в демона после смерти. Вот и все, — пожал плечами, зная, что Тэхён действительно будет с ним дольше короткой человеческой жизни.       Тем более теперь у Тэхёна был камень, способный играть со временем. У них было все, чтобы принадлежать друг другу вечность.