Любовь — это бунтарская птица

      С самого утра день не задался. То будильник предательски промолчал, заставив вскочить в панике, то едва не растянулась во весь рост прямо перед подъездом, умудрившись споткнуться о ровное место. Мари была с самого утра не в духе, словно предчувствуя какую-то неприятность. Придя на работу, она, стараясь отбросить утренние неудачи, быстро переоделась и с головой окунулась в свои обязанности. Утренний наплыв заказов не давал ни секунды передохнуть. Девушка совсем забылась, выполняя всё на автомате, уверенно руководя кипящей жизнью кухни, как вдруг раздался знакомый, противный, но в то же время бодрый голос Сени. — Ого, ребята, а у нашего Германа, похоже, подружка объявилась! — провозгласил он, таращась на что-то через полупрозрачную дверь в зал. Как обычно, он стоял поблизости, чтобы ничего не пропустить.       Все, как по команде, поддались любопытству. Шепотки, переглядывания, отложенные в сторону ножи и поварешки – на кухне воцарился хаос. — Да ладно, Герман и девушка? Не может быть! — прошептал Федя, пытаясь разглядеть происходящее сквозь толпу. — Интересно, какая она? — пропищала Настя, подпрыгивая на месте.       Любопытство, как заразная болезнь, охватило всю команду. Мари, погруженная в работу, только через пару секунд осознала, что происходит. Инстинктивно почувствовав что-то неладное, она подошла ближе.       И тут она увидела её… Жгучую блондинку, облаченную в обтягивающее красное платье, которое кричало о себе. Она стояла в зале, совсем рядом с Германом, непринужденно касаясь его руки и что-то увлеченно говорила, ослепительно улыбаясь. Сердце Мари вдруг кольнула неприятная, незнакомая эмоция. Раздражение.       Но раздражение чем? Она не успела разобраться в своих чувствах.       Собрав всю свою волю в кулак, Мари, стараясь сохранить невозмутимый вид, громко и чётко, с металлическими нотками в голосе, произнесла: — Так, все! Живо возвращаемся к работе! Заказы сами себя не приготовят!       Большинство, повинуясь её властному тону, тут же разбежались по своим местам. Мари и сама хотела вернуться к своим обязанностям, как тут, словно из ниоткуда, появился Луи. — Мари, у тебя всё в порядке? Ты выглядишь… взволнованной, — обеспокоенно спросил он, внимательно глядя ей в глаза.       Не желая обсуждать происходящее, да и не понимая еще что она чувствует, Мари отрезала: — Луи, не сейчас. Приступай к работе.       Он повиновался и направился к десертам, а Мари, стараясь игнорировать неприятный осадок в душе, вернулась к управлению кухней. Заказы шли один за другим, словно поток, и требовали её полной сосредоточенности. Всё шло на удивление слаженно, несмотря на утреннюю суматоху. Незаметно подкрадывался обед, и Мари понадобилось кое-что из холодильника для одного сложного и дорогостоящего заказа.       Она проскользнула в прохладное помещение, быстро оглядывая полки, заставленные продуктами. Начала искать нужный ингредиент, как вдруг в холодильник вошёл Герман. Увидев его, Мари вновь почувствовала, как её захлёстывает волна раздражения. Но почему? Они ведь друг другу ничем не обязаны. Она всеми силами пыталась убедить себя в этом.       Герман, стараясь выглядеть непринужденно, оперся о полку и спросил: — Мари, привет. Как спалось? Надеюсь, вчерашний вечер не был слишком утомительным.       В его голосе чувствовалась какая-то натянутая вежливость, словно он пытался скрыть что-то. Мари, стараясь не смотреть ему в глаза, ответила холодно: — Всё в порядке, Герман. Спасибо.       Затем, найдя нужный ингредиент, она попыталась выйти из холодильника, но Герман преградил ей путь. — Что-то случилось? Ты какая-то… отстраненная, — недоуменно спросил он, не понимая перемену в её настроении.       Мари хотела проскользнуть мимо, но Герман, не желая упускать её, легонько придержал её за запястье. Этот жест вызвал у неё новый прилив раздражения. — Разве ваша… девушка не против, что вы с другими ходите по ресторанам? — выпалила она, стараясь скрыть сарказм в голосе.       На лице Германа отразилось удивление, затем понимание. — А, ты про неё? Это моя бывшая, Мари. И, поверь мне, нас больше ничего не связывает. Я не намерен возобновлять эти отношения.       В глубине души Мари почувствовала облегчение, даже что-то похожее на радость, но она постаралась не показывать этого. Сохраняя невозмутимое выражение лица, она сухо ответила: — Это ваше дело, Герман. Мне пора работать.       Как только Мари вышла из холодильника, она попыталась вернуться к работе, но наваждение прошлого накрыло её с головой. В голове всплыли воспоминания о Марселе, её бывшем. Их счастливые дни в Париже, мечты о будущем, общие планы…       В душе заворочались сомнения. Сможет ли она когда-нибудь снова кому-то доверять? Не повторится ли история с Германом? Она чувствовала страх быть уязвимой, открыть свое сердце кому-то еще, зная, что это может причинить ей невыносимую боль.       Она старалась гнать от себя эти мысли, сосредоточиться на работе, но воспоминания преследовали её, словно навязчивый мотив. Она то и дело делала ошибки, путала ингредиенты, забывала о времени. Раздражение росло с каждой минутой.       К концу рабочего дня нервы Мари были на пределе. Она чувствовала себя измотанной и опустошенной. Герман несколько раз пытался заговорить с ней, но она всякий раз отворачивалась, стараясь не встречаться с ним взглядом. В какой-то момент, когда он в очередной раз попытался подойти к ней, Мари, не сдержавшись, сорвалась: — Оставьте меня в покое, Герман! Дайте мне спокойно работать!       Он опешил от её резкости и отступил, ничего не сказав. Мари тут же пожалела о своих словах, но было уже поздно.       Едва дождавшись окончания смены, Мари, не переодеваясь, выскочила из ресторана. Ей нужно было побыть одной, собраться с мыслями. Она быстрым шагом направилась к черному ходу.       Там она села на старую, обшарпанную лавочку, достав из кармана пачку сигарет и зажигалку. Дрожащими руками она поднесла сигарету ко рту и зажгла её. Первая затяжка обожгла горло, но немного успокоила нервы.       Она выпустила облачко дыма в темное небо, усыпанное редкими звездами. Мысли снова вернулись к Герману и к её прошлому. Она не понимала, что с ней происходит. Почему он так сильно её задел? Почему воспоминания о Марселе вернулись именно сейчас?       Внезапно она почувствовала, как по щекам катятся слезы. Она не могла остановить их. Они текли ручьем, смешиваясь с холодным воздухом. Мари закрыла лицо руками и заплакала навзрыд, словно маленькая девочка.       Зарывшись лицом в ладони, Мари всхлипывала, стараясь унять дрожь во всем теле. Внезапно, скрипнула дверь черного входа, и в тусклом свете фонаря возник силуэт. Это был Виктор Петрович, шеф-повар и, по совместительству, давний друг Мари. Он как раз выходил из "Аркобалено", закончив свою смену. Заметив ее, сидящую на лавочке и нервно курящую, он нахмурился и поспешил к ней. — Мари? Что случилось? Почему ты здесь одна и такая расстроенная? — обеспокоенно спросил Виктор Петрович, присаживаясь рядом.       Мари вздрогнула от неожиданности и поспешно вытерла слезы, стараясь принять более-менее пристойный вид. — Все в порядке, Виктор Петрович, — пробормотала она, избегая его взгляда. — Просто… немного устала.       Виктор Петрович внимательно посмотрел на нее, не веря ни единому слову. Он знал Мари слишком хорошо, чтобы поверить в такую нелепую отговорку. — Ты же меня не обманешь, Мари. Я вижу, что что-то случилось. Расскажи мне, что тебя тревожит, — мягко настаивал он.       Мари вздохнула, понимая, что от него ничего не скроешь. Но она не могла рассказать ему правду о Германе. Она знала о неприязни между Виктором Петровичем и Германом, и не хотела усугублять ситуацию. — Просто… как-то грустно, — наконец произнесла она, избегая конкретики. — Знаете, бывает такое состояние, когда понимаешь, что… есть человек, с которым у тебя много общего, с которым ты могла бы быть счастлива. Но… по-моему, я всё испортила. Виктор Петрович нахмурился, пытаясь понять, о ком она говорит. Он подозревал, что речь идет о каком-то мужчине, но не мог догадаться, о ком именно. — И что же ты натворила, Мари? Неужели что-то настолько серьезное, что нельзя исправить? — спросил он, с сочувствием глядя на девушку.       Мари потупила взгляд, комкая в руках смятую пачку сигарет. Она не решалась говорить больше, но давление со стороны Виктора Петровича было сложно игнорировать. — Я… просто сорвалась, — пробормотала она, стараясь подобрать слова. — Нагрубила… одному человеку. Незаслуженно.       Она замолчала, ожидая реакции. Виктор Петрович молчал, позволяя ей говорить в своем темпе. Он чувствовал, что ей тяжело даются эти слова. — Просто, наверное, усталость накопилась, — продолжила Мари, стараясь звучать как можно более убедительно. — Плюс… воспоминания всякие нахлынули. В общем, я была не в себе.       Виктор Петрович кивнул, понимая, что она говорит о своем прошлом. — А что именно ты сказала? Что-то такое, что нельзя исправить? — осторожно спросил он.       Мари вздохнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Неважно, что именно, — ответила она, махнув рукой. — Важно то, что я причинила боль человеку, который этого не заслуживал. И теперь я не знаю, как всё исправить.       Она подняла на Виктора Петровича заплаканные глаза, и он увидел в них такую боль и раскаяние, что сердце его сжалось от сочувствия. — Мари, ты же знаешь, что нет ничего непоправимого, — мягко сказал он, обнимая её за плечи. — Все можно исправить, если есть желание. Просто нужно найти правильные слова и искренне извиниться.       Он замолчал на мгновение, глядя вдаль, а затем тихо произнес на французском: — L'amour est un oiseau rebelle que nul ne peut apprivoiser.       Затем, словно очнувшись, Виктор Петрович тепло улыбнулся Мари и крепче приобнял ее одной рукой. Его тепло и поддержка всегда действовали на нее успокаивающе. Он всегда был для нее как отец, друг и наставник. В его присутствии она чувствовала себя в безопасности, защищенной от всех невзгод. Действительно, его слова, сказанные на родном языке, который они оба так любили, возымели своё действие. Мари немного успокоилась, дрожь в руках постепенно прошла. Она чувствовала, как напряжение покидает её тело. — Спасибо, Виктор Петрович, — прошептала она, прислонившись щекой к его плечу. — Вы всегда знаете, что сказать.       В этот момент, ей казалось, что она наконец-то нашла поддержку и понимание, в котором так нуждалась. Груз, давивший на нее весь день, немного отпустил, и она почувствовала себя немного легче.       Виктор Петрович похлопал Мари по плечу, ободряюще улыбнулся и поднялся с лавочки. — Ну всё, Мари, мне пора. Уже поздно. Поезжай домой, отдохни хорошенько. И помни, всё наладится.       Оставшись одна в темноте, она глубоко вздохнула, стараясь собраться с мыслями. Слова Виктора Петровича придали ей сил, но неприятный осадок в душе всё ещё оставался.       Внезапно зазвонил телефон. Мари вытащила его из кармана и посмотрела на экран. Номер был незнакомый. Нехотя ответила. — Алло? — Мари, это Виктория Сергеевна. Перезвоните мне срочно!       Тон арт-директора, как всегда, был безапелляционным и не терпящим возражений. Мари тяжело вздохнула. Неужели день неприятностей еще не закончился?       Перезвонив Виктории Сергеевне, она услышала: — Мари, срочно приходите в зал для гостей. И возьмите с собой Германа Михайловича. Хозяин, Дмитрий Нагиев, хочет видеть вас обоих. Живо!       И связь оборвалась.       Мари почувствовала, как тревога снова заполняет её. Что мог понадобиться Нагиеву от неё и Германа? Неужели произошла какая-то серьёзная ошибка в кухне?       Вариантов было множество, и каждый из них казался хуже предыдущего. — Нужно собраться, — сказала она себе, пытаясь унять дрожь в руках.       Направившись к служебному входу, Мари решительно вошла в ресторан. Первым делом она направилась к кабинету Германа. Тихо постучав, она услышала в ответ: — Войдите.       Герман сидел за своим столом, склонившись над какими-то бумагами. Он поднял голову, увидев Мари, и в его глазах мелькнула тень удивления. — Герман, можно тебя на минутку? — тихо спросила она.       Он кивнул, отложив бумаги в сторону. — Послушай, я хочу извиниться за сегодняшний вечер, — начала Мари, чувствуя, как краска заливает её щёки. — Я была не права, когда накричала на тебя. Просто день выдался очень тяжелым, и я… сорвалась. Надеюсь, ты меня простишь.       Герман внимательно смотрел на неё, и в его взгляде не было ни тени обиды. Наоборот, он казался понимающим и даже немного сочувствующим. — Мари, всё в порядке, — ответил он, мягко улыбаясь. — Я понимаю, что у тебя был тяжелый день. И мне жаль, что я не смог помочь тебе его облегчить. Ты не обязана передо мной извиняться.       Её сердце немного оттаяло от его слов. — Спасибо, Герман, – искренне сказала Мари. – Мне это очень важно. — Кстати, Виктория Сергеевна звонила, просила тебя и меня срочно к Нагиеву. Ты не знаешь, что случилось? — спросил Герман, возвращаясь к деловому тону.       Мари покачала головой. — Нет, понятия не имею. Но это точно не к добру.       Герман вздохнул. — Ладно, тогда пошли. Не будем заставлять хозяина ждать.       И они вместе направились в зал для гостей, ощущая напряжение, витающее в воздухе. Впереди их ждала встреча с Дмитрием Нагиевым, и они оба гадали, что же им уготовано.       Зал ресторана, обычно наполненный оживлённым гулом, сейчас казался неестественно тихим. В центре зала, за одним из самых роскошных столиков, сидел Дмитрий Нагиев. Его лицо, обычно озаряющее экраны с лукавой улыбкой, сейчас было серьёзным и непроницаемым.       Мари и Герман, обменявшись нервным взглядом, направились к нему. Подойдя к столику, они замерли в ожидании. — Здравствуйте, Дмитрий Владимирович, — первыми поздоровался Герман, стараясь сохранить профессиональный тон.       Нагиев поднял на них взгляд, оценивающе окинул их взглядом и коротко кивнул. — Здравствуйте. Присаживайтесь.       Он указал на два стула напротив себя. Мари и Герман послушно сели, чувствуя себя как на экзамене. — Что ж, — начал Нагиев, сложив руки на столе. — Хотел вас поблагодарить за отличную работу. Вы оба хорошо справляетесь со своими обязанностями. Я вижу, как ресторан процветает благодаря вашему профессионализму.       Он сделал паузу, словно подбирая слова. — Сегодня у нас был мой хороший друг, человек с очень изысканным вкусом, — продолжил Нагиев. — Он остался в полном восторге от кухни. Сказал, что давно не пробовал ничего подобного. Передавал вам свою благодарность.       Мари и Герман облегчённо вздохнули. Похоже, всё не так плохо, как они думали. Может быть, это просто благодарность за хорошо выполненную работу? — И ещё, — Нагиев снова заговорил, и Мари почувствовала, как напряжение снова нарастает. — Я ещё не отблагодарил вас за тот великолепный банкет на прошлой неделе. Все гости остались довольны, и я получил массу положительных отзывов.       Он достал из внутреннего кармана пиджака два билета и положил их на стол. — Вот, — сказал Нагиев с еле заметной улыбкой. — Хотел сделать вам небольшой подарок. Билеты в оперу. Премьера. Должно быть интересно.       Мари и Герман посмотрели на билеты. Затем их взгляд упал на небольшой конверт, лежащий рядом с билетами. Нагиев взял конверт и открыл его. Внутри лежала карточка от гостиничного номера. — Ну и чтобы совсем уж вам было комфортно, — Нагиев поднял глаза и посмотрел на них, — я забронировал вам номер в лучшем отеле города. Правда, там остался только один свободный номер. Но, я думаю, это не проблема, правда? Вы ведь, вроде, поладили?       В голове Мари словно что-то щёлкнуло. Она поняла, к чему клонит Нагиев, и её охватило возмущение. Как он вообще мог такое предложить? Она поднялась со стула, стараясь сохранить спокойствие, но голос её дрожал от гнева. — Дмитрий Владимирович, я благодарна за вашу оценку моей работы, но вынуждена отказаться от такого рода благодарности, — сдержанно, но твёрдо произнесла Мари. – Это неприемлемо.       Не дожидаясь ответа, она развернулась и быстрым шагом направилась к кухне. Она чувствовала, как кровь приливает к её лицу, и ей нужно было срочно прийти в себя.       Герман, ошеломлённый произошедшим, смотрел вслед Мари. Затем он взглянул на Нагиева, на его лице читалось непонимание и смущение. Недолго думая, Герман пошёл за Мари, почти бегом настигая её в коридоре, ведущем к кухне. Он сам был не в восторге от такой "благодарности". Это было не просто неприлично, а откровенно мерзко. Он не понимал, чем руководствовался Нагиев, делая такое предложение. Но одно он знал точно: он не собирался это спускать на тормозах.       Догоняя Мари, он увидел, как она, не переодеваясь, стремительно направляется к выходу для персонала. Он схватил её за руку, останавливая. — Мари, подожди! — крикнул он, задыхаясь от быстрого бега.       Она вздрогнула от его прикосновения, но не обернулась. — Мари, выслушай меня, пожалуйста, — умоляющим тоном произнес Герман. — Пойдём в мой кабинет, там спокойно, и мы сможем всё обсудить. Не убегай, прошу.       Она молча кивнула и позволила Герману отвести её в его кабинет. Зайдя внутрь, Мари сорвалась: — Я просто в шоке! Как он вообще мог себе такое позволить?! Этот… этот Нагиев! Он что, совсем потерял связь с реальностью?! Думает, если у него деньги, то ему всё можно?!       Она ходила по кабинету взад и вперед, жестикулируя и не в силах сдержать гнев. — Я работала как проклятая, чтобы заслужить уважение, а он… он просто взял и растоптал всё своим мерзким предложением!       Герман внимательно слушал её, не перебивая. Он понимал её возмущение и чувствовал себя виноватым за то, что они оба оказались в такой унизительной ситуации. — Я понимаю, Мари, — сказал Герман, когда она немного успокоилась. —Я тоже в бешенстве. Он повёл себя как последний хам. Но сейчас главное —успокоиться и не принимать поспешных решений.       Он подошел к ней и мягко взял её за плечи. — Ты не должна позволять этому инциденту сломать тебя. Ты талантливый и сильный человек, и никто не имеет права тебя унижать.       Мари уставилась на него заплаканными глазами. — И что теперь делать? — тихо спросила она. — Я не знаю, как смотреть ему в глаза после этого. — Мы что-нибудь придумаем, — ответил Герман, стараясь придать ей уверенности. — Но сейчас тебе нужно отвлечься. Пойдём куда-нибудь? Прогуляемся, посидим в кафе… — Знаешь, — перебила его Мари, — если честно, по ресторанам и кафе сейчас совсем нет настроения ходить. Давай лучше ко мне? Выпьем чего-нибудь, поболтаем… в более спокойной обстановке.       Герман на мгновение задумался. Он чувствовал, что ей сейчас как никогда нужна поддержка, и если она хочет, чтобы он пошел к ней, он не будет возражать. — Хорошо, — ответил Герман, слегка улыбнувшись. — Пошли к тебе.       Мари благодарно кивнула. Она чувствовала, что в компании Германа, несмотря на всё произошедшее, ей будет спокойнее. Он казался единственным человеком, который её понимает и поддерживает.       Взяв свои вещи, они вышли из кабинета Германа и направились к выходу, оставив позади этот кошмарный вечер и неприятные воспоминания. Когда они вошли в квартиру Мари, Герман не смог сдержать удивления. Он знал, что она талантливый шеф-повар, что работала во Франции, но он не представлял, что она настолько успешна. Квартира была просторной и элегантной, с панорамными окнами, открывающими захватывающий вид на ночной город. Стильный минимализм в интерьере, дорогая мебель, произведения современного искусства на стенах – все говорило о безупречном вкусе и высоком достатке. Он промолчал, стараясь не выдать своего восхищения, но Мари заметила его взгляд. Она слегка улыбнулась, словно извиняясь за свою состоятельность. — Не суди строго, — произнесла она, проходя вглубь квартиры. — Эту квартиру я купила по большей части на деньги своего покойного отца.       Они прошли на кухню, которая была оборудована по последнему слову техники. Мари открыла один из шкафчиков и достала бутылку дорогого шотландского виски и два стакана. — Будешь? — спросила она, глядя на Германа своими большими голубыми глазами.       Он кивнул.       Мари наполнила оба стакана, и они чокнулись. — За то, чтобы такие гады, как Нагиев, больше не попадались нам на пути, — произнесла Мари, с вызовом глядя Герману в глаза.       Герман поддержал тост и сделал большой глоток. Виски обжёг горло, но он почувствовал, как напряжение немного отступает. Мари тоже сделала глоток, и Герман заметил, как дрожат её пальцы, держащие стакан.     Она отвернулась от него, глядя в окно на мерцающие огни города. — Знаешь, — тихо произнесла Мари, — когда Нагиев сделал этот… этот намёк, мне стало неприятно, это правда. Но, – она повернулась к Герману, – не подумай, что это как-то связано с тобой. Ты, конечно, симпатичный мужчина, Герман, этого не отнять. Просто… дело не в тебе. Дело во мне.     Она сделала еще один глоток виски, словно пытаясь набраться смелости. — Я приехала в Россию, чтобы начать все с чистого листа, – продолжила Мари, и в её голосе звучала грусть. — Я хотела забыть о прошлом, оставить его позади.     Она замолчала, и Герман почувствовал, что ей тяжело говорить об этом. — Я была помолвлена, — наконец произнесла Мари, глядя прямо Герману в глаза. — С Марселем. Любили друг друга… или, по крайней мере, я так думала. Но потом… Он изменил мне. За несколько недель до свадьбы.    Герман видел, как в её глазах снова появляются слезы. — Это было… это было ужасно, — прошептала Мари. — Я чувствовала себя преданной, униженной, разбитой. Я потеряла веру в любовь, в отношения… во всё.   Она отвернулась, прикрывая лицо руками. — Поэтому я и сбежала, — продолжила Мари, стараясь справиться с дрожью в голосе. — Я хотела начать новую жизнь, где нет места боли и разочарованию. Но, видимо, от прошлого не так легко убежать.    Герман подошел к ней и обнял её. Он крепко прижал ее к себе, давая ей почувствовать свою поддержку. — Мне очень жаль, Мари, — прошептал он. — Я не знал.       Он чувствовал, как она дрожит в его объятиях. — Ты не виноват, — ответила Мари, отстраняясь от него. — Это моя история. Мой багаж. Просто… я хотела, чтобы ты знал правду. Чтобы ты понимал, почему я так отреагировала на предложение Нагиева.       Она сделала глубокий вдох и посмотрела на Германа с благодарностью. — Спасибо, что выслушал, — сказала Мари. — Мне стало немного легче.       Герман улыбнулся ей в ответ. — Всегда пожалуйста, — ответил он. — Я буду рядом, если тебе понадобится моя поддержка. — Хорошо спасибо. А теперь давай выпьем за то чтобы всё было дальше хорошо. — Хорошо, спасибо, — ответила Мари, слегка улыбнувшись. Она почувствовала тепло и поддержку, исходящие от Германа, и это помогло ей немного успокоиться.       Она подняла свой стакан, и в ее глазах появилось что-то похожее на надежду. — Тогда давай выпьем, — предложила она, — за то, чтобы всё дальше было хорошо. И чтобы прошлое осталось в прошлом, где ему и место. За новые начинания и… за хороших друзей.       Она чокнулась с Германом, и звук хрустального звона эхом разнесся по кухне, словно знаменуя собой начало чего-то нового. Мари сделала еще один глоток виски, на этот раз с большей уверенностью, словно выпивая за свои будущие победы.       Герман с удовольствием поддержал этот тост. Он смотрел на Мари, на ее большие голубые глаза, полные решимости и надежды, и чувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он видел в ней не только талантливого шеф-повара, но и сильную, ранимую девушку, пережившую боль предательства и сумевшую найти в себе силы двигаться дальше. — За это стоит выпить, — произнес Герман, широко улыбаясь. Он осушил свой стакан до дна, чувствуя, как виски согревает его изнутри.       Время пролетело незаметно. Они разговаривали, танцевали, смеялись и слушали музыку, забыв обо всех неприятностях. Виски постепенно делал свое дело, расслабляя и раскрепощая Мари. Она становилась более разговорчивой, более открытой, более… пьяной.       К часу ночи Мари была уже изрядно захмелевшей. Она то и дело повторяла одни и те же фразы, путала слова и смеялась невпопад. Герман, который пил гораздо меньше, с тревогой посмотрел на нее. — Мари, думаю, тебе хватит, — сказал он мягко, отбирая у нее стакан.       Она попыталась вырвать стакан обратно, что-то невнятно пробурчав себе под нос о том, что имеет право пить столько, сколько захочет. Герман, не обращая внимания на ее протесты, аккуратно забрал бутылку виски и убрал ее подальше в шкаф. Затем, не говоря ни слова, он подхватил Мари под руки и повел ее в спальню. — Ну же, пора спать, — уговаривал он ее, словно маленького ребенка.       Она сопротивлялась, бормоча что-то о том, что ей еще совсем не хочется спать и что она хочет еще потанцевать. Но Герман был непреклонен. Он довел ее до кровати и принялся расстегивать пуговицы на ее блузке.       Мари, внезапно осознав, что он делает, попыталась остановить его. — Нет, Герман, не надо, — прошептала она, хватая его за руки.       Но в этот момент, в полусонном состоянии, она как-то неосознанно выгнулась в его руках, её движения были томными и возбуждающими. Герман почувствовал, как волна желания захлестывает его. Ее запах, ее тепло, ее близость – все это действовало на него опьяняюще. Он опустил взгляд на ее полуобнаженную грудь, и в его животе все сжалось от вожделения.       Но тут же он взял себя в руки. Он понимал, что Мари сейчас не в состоянии принимать осознанные решения. Он не мог воспользоваться ее слабостью. Он должен был быть сильным и поступить правильно.       С трудом оторвавшись от нее, он бережно уложил ее в постель, накрыл одеялом. — Спи спокойно, Мари, — прошептал он.       Затем он быстро вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Оставшись один, он прислонился спиной к двери, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он понимал, что едва не совершил ошибку. Но он гордился тем, что сумел сдержаться и поступить порядочно.       Теперь нужно было уйти, чтобы не поддаться искушению снова. Он тихо прошел в прихожую, надел свою куртку и покинул квартиру, оставив Мари спать в одиночестве.