Плодоносная тьма Эребора

      Комната утопала в предвечерних сумерках. Лучи заходящего солнца лениво пробивались сквозь пыльное окно, высвечивая мириады пылинок, танцующих в воздухе.       Алекс разрывал картонную коробку с наслаждением человека, ждущего не дождущегося своей посылки. Внутри, бережно упакованные в пузырчатую пленку, лежали его недавние приобретения с одного сомнительного аукциона: пара старых книг с облезлыми корешками, несколько потрескавшихся от времени монет и…оно.       Главный лот его коллекции. Тот самый предмет, за который он торговался с каким-то фанатиком до последней секунды. Каменный диск, размером с крупную тарелку, испещренный причудливыми, нечитаемыми символами. Он был тяжелым, холодным и насквозь пропитанным духом тайны. Продавец в описании лота строчил что-то про «древний артефакт забытого культа», «врата в иные миры». Чушь собачья, конечно. Но чертовски атмосферная чушь. Именно то, что нужно для пополнения его скромной коллекции всякой мистической ерунды.       Алекс взял диск в руки, ощутив шероховатость камня под пальцами. Он провел по странным насечкам, пытаясь угадать их значение. Выглядело здорово. Будет круто смотреться на полке рядом с черепом и картами Таро.       Жажда дала о себе знать. На столе стояла почти полная банка какого-то химического энергетика, ярко-зеленого, цвета ядовитой слизи в плохом фэнтези. Алекс потянулся к ней, не выпуская диска из рук. Пластиковая крышка поддалась с громким щелчком.       И в этот самый момент его локоть задел край стола. Резкое, неловкое движение. Зеленая жидкость хлынула из банки прямо на каменный диск, заливая его липкой, шипящей субстанцией. — Черт! — выругался Алекс, отшатываясь.       Но было поздно.       Символы на диске, на которые попала жидкость, вспыхнули ядовито-изумрудным светом. Не внешним, а внутренним, будто камень на мгновение стал прозрачным, обнажив бьющуюся в его сердцевине адскую энергию. Теплая тяжесть в руках сменилась леденящим жаром, который обжег ладони.       Алекс вскрикнул от неожиданности и боли, пытаясь отшвырнуть диск. Но не смог. Его пальцы словно приклеились к шероховатой поверхности. Извивающиеся светящиеся линии поползли по его рукам, обжигая рукава футболки, впиваясь в кожу.       Пол под ногами перестал быть твердым. Он прогнулся, превратившись в воронку из света и тени. Гул, низкий и навязчивый, заполнил собой все пространство комнаты, вытесняя звуки реального мира. Мебель, книги, плакаты на стенах — все поплыло, исказилось, как в дурном сне.       Его потащило вниз. Сила, с которой это произошло, не оставляла шансов на сопротивление. Это было не падение, а падение сквозь. Сквозь слои реальности, сквозь сам воздух, который внезапно стал густым, как сироп, и обволакивающим, как желатиновая масса.       Он не кричал. У него не было на это воздуха. Горло сдавила невидимая удавка. В глазах помутилось от мелькания безумных картинок: обрывки чужих воспоминаний, лица незнакомых существ, пейзажи, которые не могли существовать.       А потом все резко остановилось.       Тишина.       Оглушительная, давящая тишина, сменившая оглушительный гул.       Алекс рухнул на что-то мягкое и влажное. Он лежал, не в силах пошевелиться, вслепую втягивая в себя воздух. Он был другим. Густым, влажным, тяжелым. И… сладким. Сладковато-приторным, с явными нотами гниения, меда и чего-то совершенно незнакомого, острого, пряного. Этот воздух обжигал легкие, но не болью, а странным, нарастающим жаром, который начал разливаться по всему телу.       Он заставил себя открыть глаза.       Темнота. Не полная, а глубокая, бархатистая, пронизанная слабым, фосфоресцирующим светом. Свет исходил от грибов, гниющих пней и странных лиан, оплетавших основания деревьев. Деревья… Боги, эти деревья. Их стволы были слишком толстыми, слишком перекрученными, их ветви сплетались высоко над головой в непроницаемый для неба купол.       Это был лес. Но не тот, в котором он бывал в походах. Это было что-то древнее, первобытное, душное от запаха влажной земли, цветущей плоти и той самой сладкой пыльцы, что висела в воздухе.       Паника, холодная и тошная, подкатила к горлу. Он попытался вскочить, но тело не слушалось, отзываясь на каждое движение пронзительной болью в мышцах и костях. Он был весь в каких-то липких подтеках. Энергетик? Нет. Что-то другое. Что-то… живое.       Он упал обратно на мягкий, упругий мох, и новый шквал запахов ударил в ноздри. Цветущие плотоядные растения? Гниющая древесина? И… что-то еще. Мускусное, животное, возбуждающее. Этот запах бил прямо в мозг, минуя все фильтры разума. Его кровь, только что леденевшая от ужаса, вдруг начала пульсировать горячее. Теплая волна разлилась от живота ниже, к паху, заставляя его предательски напрягаться даже здесь, посреди этого кошмара.       Это был не его ответ. Его разум кричал, метался, искал хоть какое-то логическое объяснение. Но тело, преданное им же, реагировало на этот мир с постыдной готовностью. Тревога и животный ужас смешивались с нарастающим, наркотическим возбуждением. Голова кружилась от этого коктейля эмоций и пьянящего воздуха.       Он был здесь один. Совершенно один. И что-то щелкнуло, затрещало в кустах неподалеку. Что-то большое, медленное и явно заинтересованное его внезапным появлением.       Алекс замер, затаив дыхание, сердце бешено колотилось где-то в горле. Слезы выступили на глазах и покатились по вискам, смешиваясь с липким потом на коже.       Он хотел домой. Он хотел, чтобы его комната, его кресло, его скучная, предсказуемая жизнь вернулись. Но единственным ответом был лишь шелест множества лапок, пробирающихся сквозь хрустящий подлесок, и сладкий, удушливый воздух, который заставлял его тело предательски трепетать в ожидании того, что должно было случиться.