На вершину по твоим стопам

Юнги было восемнадцать, когда он вышел на старт «Формулы 1» под ярко-оранжевым логотипом команды Макларен. Его дебют был настолько гениален, что в прессе три месяца без умолку твердили, что он «юный гений» и «надежда поколения». Его напарнику по команде — Ли Лиёну тогда было двадцать один, и вдвоем они всего за три месяца заставили подняться компанию с колен, на которые она упала из-за трудного времени. Имя Мин Юнги пестрило во всех поисковых строках, а его фотография в новой оранжевой форме светилась на всех билбордах. А глаза его сияли, когда он смотрел на трассу и свой болид. Лиен, все время находившийся рядом на правах его напарника, все болтал, что они возьмут чемпионство в этом году. Они и взяли. Юнги с широкой улыбкой поливал Лиена фирменным шампанским, стоя на первом месте. Макларен в этот год взяли первое и второе места пьедестала, внеся свои имена в историю спорта Формулы-1. Юнги строил грандиозные планы на будущий год, с улыбкой реагировал на шуточные недовольства других пилотов, когда они болтали на интервью, что «юный гений» не дал им и шанса забрать пьедестал. Юнги и не даст больше. Три года он жил в центре внимания. Три года болельщики верили, что перед ними раскрывается новый чемпион, который посоперничает с самыми известными именами Формулы-1. Юнги так привык к роли «золотого ребенка» Макларен, которые лелеяли его и выполняли любую, даже самую капризную просьбу, что казалось — упасть с высоты, где он сейчас, будет до одури больно. Смертельно. Он смотрел на свое отражение, улыбался и говорил, что так будет всегда. Он всегда будет лучшим, всегда будет в центре внимания, всегда будет любимчиком болельщиков. Внутри он даже собственному «я» боялся признаться, что боится потерять все в один момент. Он сиял полярной звездой на самой вершине, потеснив всех, когда появился он. Чон Чонгук. Ему было всего девятнадцать, а его появление напоминало раскат грома в самую ясную погоду. Штиль Юнги сменился штормом. Он был молодым, дерзким, до одури красивым и с холодными антрацитовыми глазами. Один его взгляд мог лишить души. Слишком быстрый, слишком уверенный, слишком… Он был слишком для Юнги, у которого будто песок из под пальцев начали уплывать все титулы, которые раньше значились лишь с его именем. Теперь СМИ болтали без умолку о харизматичном новичке, который одним взглядом своих антрацитовых глаз мог заставить соперника сдаться. Они называли его «вундеркиндом нашего времени». Постепенно он забирал у Юнги все титулы, все внимание, всех фанатов, которые устраивали целые побоища в интернете «кто лучше». Для Юнги стало очевидно кто лучше через год, когда Чон с огромным отрывом взял чемпионство, оставив своего напарника на далеком шестом месте. Он отличался от Мин Юнги тем, что хотел все и сразу и не собирался делиться. Если Юнги двигался мирно и настороженно, то Чон Чонгук сносил все на своем пути, как звуковая волна. Болельщики скандировали его имя. А там, где обычно было имя Юнги, сейчас чаще стало звучать имя «Чонгук». Каждая гонка становилась все невыносимее и невыносимее, потому что каждый раз Юнги боролся «насмерть». Он выходил на старт и не видел никого больше, кроме пилота «Мерседесс». Кроме того, кто разрушал его мечту шаг за шагом. Будто ломал тот отчаянно выстроенный годами пазл. С каждой победой Чонгука у Юнги ломалось что-то внутри: уверенность в себя и свое будущее. Чем больше он боролся с Чоном, тем больше он падал в турнирной таблице. Однажды СМИ написали: «Прайм Мин Юнги подошел к концу. Ему никогда не догнать нашего вундеркинда.» Вероятно, это была чистейшая правда. Еще больше Юнги разрушал взгляд Чонгука. Он специально ловил взгляд Юнги после каждой гонки. Добивал. Когда трибуны гремели громкой победе Чон Чонгука, он находил взглядом оранжевый костюм Юнги и смотрел без издевки, насмешки, но холодно и уверенно. И это разрушало Мин Юнги каждый раз. Он будто чувствовал его ненависть, но не убегал, а принимал ее с холодной рассудительностью. Лиен, все время стоящий за спиной Юнги, молча пилил взглядом новую звезду, а потом каждый раз переводил взгляд на напряженные плечи Юнги. Для Мин Юнги мир покрасился в серый с появлением Чон Чонгука и его скоростного болида. Он каждый раз только и мог, что глотать пыль из-под его задних колес. Даже его напарник не мог за ним угнаться. Чонгук точно был не командным игроком, в этом была его большая сила.

🏎️🏎️🏎️

Болиды проносятся один за одним мимо ликующей толпы. Трасса сегодня была сложная, с кучей поворотов, а усугублялось все столбом стоящим ливнем. Юнги встряхивает головой, чтобы убрать мешающие капли со шлема. До финиша всего пять кругов, и если он поднажмет, то сможет взять пьедестал. Даже третье место уже стало для него ценно. Болид заносит из-за мокрой трассы, и Юнги недовольно мычит. — Я в бокс, мне срочно нужно в бокс. Шины… — повторяет Юнги в рацию, но в ответ доносится жесткий голос. — Не сейчас, Юнги. Дотяни до финиша. — Но болид заносит, я не справляюсь с управлением! — эта ситуация казалось такой комичной, но от нее у Юнги волосы дыбом на загривке вставали. Он чувствовал, что болид неустойчив, ему необходимы были другие шины. С каждым проигрышем компания будто отворачивалась от парня, все больше и больше пренебрегая его словами. Будто им стало в момент все равно на выигрыши, будто они перестали гнаться за пьедесталом. Из золотого ребенка в пустое место. — Доедь хоть как-то, — такое невозмутимое и бездушное в ответ, что у Юнги автоматически опускаются локти в безысходности. — Лиен, ты на каком месте? — в надежде спрашивает он своего напарника, надеясь, что хоть тот сможет побороться за пьедестал. — Без вариантов, я на 12. Передо мной Феррари, которые жестко блокируют мой болид. Юнги сглатывает и жмет на газ, входя в очередной поворот. Черное пятно появляется так неожиданно, что Мин замечает его лишь боковым зрением. Болид мерседеса равняется с ним на повороте будто специально, дразня, а потом уносится вперед. Юнги смещается на четвертое место. И ему остается лишь смотреть на уносящегося вперед Чонгука, потому что тот только с Пит-Стопа. Хочется заорать. На Макларен, на Чонгука, на себя. А ведь это была хорошая гонка для Юнги, он ведь мог взять третье место. Когда он доезжает до финиша, он почти беззвучно шепчет в рацию: — Я ведь мог доехать в тройке. Я мог… Вы не дали мне, — но в ответ гробовая тишина. Юнги вылазит из болида и снимает шлем, наконец чувствуя облегчение. Мышцы ноют от напряжения, и он подставляет голову под капли дождя. Они разбиваются о раскаленную и покрасневшую кожу, а каштановые волосы намокают. И снова это разъедающее внутренности чувство, и он знает, что в этот момент на него смотрят. Потому что только антрацитовые глаза всаживают в него это отвратительное чувство, будто игла входит в вену и застревает в ней. Невыносимо. Он резко открывает глаза и грубо смотрит на Чонгука в пяти шагах от себя, держащего шлем в локте. И снова этот нераспознанный взгляд. В нем нет ехидности, насмешки, но и сожаления тоже. А Юнги хочется ему голову разбить от отчаяния. Потому что Чон Чонгуку природа дала все: рост, красивое тело, лицо, харизму, образованность, богатую семью. Идеальный мальчик из идеальной семьи, умеющий отстаивать свои границы. Он почти ни с кем не общается тесно из гонщиков, держит профессиональное подальше, а в ответ смотрит своим фирменным холодным взглядом, заставляя сторониться. За все это время они не перекидывались даже парой фраз. Чонгук никогда близко не подходил, только смотрел постоянно. Долго, выжидающе, будто что-то хотел. — Че надо? — в эмоциях и сквозь зубы бросает Юнги, впервые заговорив с Чонгуком. Его взгляд разъедал до костей, хотелось из-за этого выдрать ему глаза. — Почему ты смотришь на меня каждый раз? Тебе мало того, что ты отобрал у меня пьедестал? — и не только его. Но Юнги вовремя прикусывает язык, потому что они все еще находились в людном месте. — Ты сегодня слишком рискнул. А твой риск не оправдался, — Юнги и не ждал от него ответ, потому что Чонгук редко с кем разговаривает здесь. Он не меняется в лице и позе, все продолжает смотреть прямо в изумрудные глаза Юнги, где расплескалась обида. — Ты уже проанализировал мою гонку? Да ты и правда вундеркинд, — с ядом в голове бросает Юнги и криво улыбается. — Если бы ты не поступил так подло, я бы сейчас пил шампанское. — Ты всегда хорош в своей езде, Юнги. Но не забывай, кто тут чемпион, — Чонгук моргает лишь раз, а Юнги передергивает. — Я то не забуду, но и ты не забывай, что я тоже умею выигрывать, Чон Чонгук. И рано или поздно ты окажешься за моей спиной, глотая пыль. Грудная клетка Чонгука равномерно двигается в дыхании, он смотрит ровно, а потом вдруг еле заметно хмыкает, отчего Юнги дёргает бровью. — Когда сменишь команду и пересядешь на более мощный болид, который поможет тебе расправить крылья. Он не ждёт ответ Юнги, просто разворачивается и уходит в сторону стенда победителей, оставляя Мина с опустошением. Он успокоил бурю внутри парня одним диалогом. Само спокойствие. Будто он и правда был синонимом слово спокойствие. Они столкнулись будто: шторм и штиль. Кто-то кладет свою ладонь на плечо Юнги и тот поворачивает голову, видя синюю макушку его сокомандника. — Ты как? — спрашивает Лиен, но Юнги лишь мотает головой, игнорируя его вопрос и уходя в бокс. Он не смотрит награждение, потому что видел эту картину уже миллионное количество раз. Эта сдержанная улыбка, чрезмерная аккуратность к трофею и быстрое рукопожатие с другими гонщиками. В моторхоуме ходила байка, что Чонгук ненавидит прикосновения. Юнги должно быть все равно, но он почему-то знает о нем больше, чем о Лиене, с которым они в одной команде уже несколько лет.

🏎️🏎️🏎️

А потом начинает происходить странная череда событий. Сначала бутылка холодной воды, поставленная около его рабочего места, потом тарелка с нарезанными фруктами, его самыми любимыми. На завтраках всегда уже готовая тарелка с тостами. И все без грамма мяса, потому что Юнги вегетарианец. Но всегда пустующее место рядом. Он сначала думал на Лиена, но тот лишь пожал плечами. — Я так мило не ухаживаю. Люблю более действенные методы, — сказал тогда он с ехидством, но в спину Юнги смотрел с прищуром. Ухаживания? Какие еще ухаживания? Юнги пользовался популярность у фанаток, но точно не замечал ничего такого в пределах работников трассы и компании. На брифингах теперь Чонгук садился лишь напротив, и его взгляд каждый раз тормозил именно на Юнги, отчего было тяжело сосредоточиться. Когда Юнги опускал глаза в планшет, он почти физически ощущал его тяжелый взгляд. А потом все сошлось. Перед тренировкой Юнги решает заранее придти в гараж Макларен, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Он застывает в дверях, потому что около стеллажа с его балаклавой стоит Чонгук. Юнги не видит, что он делает, потому что Чон загораживает спиной весь обзор, но Юнги в момент напрягается, ведь гараж был пуст. Все инженеры Макларен были на ужине. Чонгук делает что-то равномерно и спокойно, Юнги понимает это по его расслабленным широким плечам, обтянутых черной футболкой-поло с фирменным знаком Мерседеса. Он явно не ожидал, что будет пойман. — Руки вверх, — четко и уверенно говорит Юнги, складывая руки на груди. Чонгук медленно поворачивается и встречается взглядом с Юнги. — Ты пойман. — Что? — делает вид, что не понимает, о чем речь, но Мин точно не собирается его отпускать просто так. — Что ты делал с моей балаклавой, м? — Юнги уверенно подходит ближе и заглядывает за спину Чонгука, но его балаклава сухая и вкусно пахнущая лежит, сложенная на полке. Явно не в том виде, в котором ее оставлял парень. Он выгибает бровь и вопрошающе смотрит на Чона. Ему приходится задрать голову, потому что он был выше Юнги. — Ты что, тайная прачка Макларен? — Я может просто хочу, чтобы у тебя все было под контролем. А твоя компания не особо заботится о своем пилоте, что его балаклава до сих пор лежала мокрая и вонючая, — Чонгук бросает в угол его мокрую балаклаву, которую и правда должны были высушить и постирать люди из Макларен. — Тем не менее ты не должен этим заниматься. Я могу подумать, что ты специально что-то делаешь мне во вред. — Вред тебе приносят лишь Макларен, — он это говорит так уверенно, что Юнги кожей ощущает это. Он думает мгновение, а потом добавляет. — Переходи в Мерседес. Они будут рады тебя взять вторым пилотом, а вместе мы покорим… Но Чонгуку не дают договорить. — Заткнись, — тычет пальцем в него Юнги. — Что за бред ты вообще несешь? Я бы выигрывал и в Макларен, если бы не ты. Почему? — последний вопрос будто открывает врата во все те эмоции, которые сдерживались до сих пор. Его голос становится тише, но каждая буква пропитана болью. — Почему именно автоспорт, Чон? Не футбол, хоккей, а именно формула-1? — спрашивает без желания услышать ответ. Чонгук и не перебивает, принимает его тихую истерику. — Все же было хорошо, пока ты не решил придти и все испортить. «Молодой гений»? Это я! Это меня так называли, понял? Не тебя. Ты забрал у меня все, осознаешь это? Юнги поджимает губы, а потом добавляет совсем тихое: — Я тебя ненавижу. — А я тебя люблю. Юнги сначала думает, что ему померещилось, что это все слуховая галлюцинация, но Чонгук опять утопает в этой уверенности. А его глаза не лгут. — Ты издеваешься надо мной? — на эмоции не остается сил, поэтому Юнги бёдрами упирается в свой болид. — Нет, — пожимает плечами Чонгук. — Первый раз мы увиделись в юниорской лиге. Тогда я влюбился в тебя, но ты, конечно, меня не вспомнишь. Не думаю, что тогда запоминался людям. Тебя продвигали в формулу, строили планы и твою карьеру, хвалили. А потом ты стал настоящей звездой. Именно из-за тебя я стал усерднее заниматься, чтобы стать таким, как ты. Ты был моей музой. Пока ты три года работал над своим именем, я три года усердно тренировался, только чтобы стоять рядом с тобой, чтобы ты наконец узнал мое имя, — Чонгук замолкает, а Юнги не верит своим ушам. Чонгук его фанат? Он пытается вспомнить его лицо в юниорской лиге, но все бестолку. Слова застревают в горле, он совершенно не знает, что сказать. «Я так мило не ухаживаю», — всплывают слова Лиена, и Юнги гулко сглатывает. — Так это все…? Фрукты, вода, балаклава. Это все твои ухаживания? — но в ответ тишина. Чонгук снова не меняется в лице, будто он не использует другие эмоции. — Но с чего ты взял, что я не по девушкам? — Потому что я уверен, что тебе нравятся мужчины. Но даже если все иначе, ты не перестанешь мне нравиться. Процесс уже запущен. — То есть ты уничтожал меня весь этот год, потому что я тебе нравлюсь? — негодует Юнги, а Чонгук наконец легко улыбается краем губы. — Я тебя не уничтожал. Уничтожала тебя твоя компания и ты сам. Потому что в какой-то момент ты сдался. Я тебя практически не трогаю на трассе, в отличие от других гонщиков, которые ноют, что я их задел. Но это все равно остается спортом, где ты научил меня завоевывать первые места. — Это бред, — Юнги хватается за голову, сжимая ее. — Полный бред. Я не могу тебе нравиться. Так люди не проявляют свои чувства, — он кривит лицо и снова поднимает глаза на Чона. — Ты просто видишь то, что хочешь видеть. У тебя есть много времени, чтобы подумать над этим разговором. Я никуда не тороплюсь, — Чонгук вынимает руки из карманов брюк и просто выходит из гаража, оставляя Юнги рассыпаться мелкими осколками возле своего болида.

🏎️🏎️🏎️

С момента того разговора в гараже проходит чуть больше недели, за которую они с Чонгуком больше не говорили ни разу. Но вода продолжала появляться в его рюкзаке, боксы с едой под дверью с пометкой «без мяса». А Юнги все чаще стал спорить с инженерами Макларен. Если раньше он не замечал очевидных вещей, теперь будто все вылезло наружу. И Мин не хочет думать, что это из-за слов Чонгука. После одной из пресс-конференций Юнги в шуточной форме спросил, взяли бы его в Мерседес, на что что Тото Вольфф лишь широко улыбнулся и отдал свою визитку. Он ясно дал понять, что второй пилот сейчас занят переходом в другую команду, а его место освобождается. Тото обещал придержать его, пока Юнги будет думать. Лиен ловит его на выходе из номера, преграждая дорогу. — Давай сходим в бар внизу? — А есть что праздновать? — выгибает бровь Юнги. — Просто отдохнуть. Мы с тобой итак много сделали, но давно не отдыхали. Вдвоем, — он отчего-то делает акцент именно на последнем слове. Лиен пока не знает о его планах смены команды. Юнги пока и сам не понимает, почему вдруг сразу послушался Чонгука. Вдруг это все большой план? — Я не уверен, что хочу пить. Настроения нет в последнее время, — пытается отказаться Юнги, но Лиен хватает его за руки и тащит обратно в номер. — Вот и поднимем тебе настроение. Пошли со мной за компанию, а то я начинаю ревновать тебя к другим пилотам. Ты с ними и то проводишь больше времени, чем со мной! — Лиен открывает шкаф Юнги и выкидывает пару кофт. Мин просто садится в ожидании на кровать, складывая руки на коленях. — Ты когда-то сказал, что будешь по-другому ухаживать за человеком, который тебе нравится. Как именно? Лиен замирает на этих словах, секунду смотрит на кофту Юнги в своих руках и чуть улыбается. — Я бы подарил цветы сначала. Считаю это ярким проявлением симпатии. Угостил бы этого человека вкусной выпивкой. Разговоры, конечно. Прогулки с вкусным кофе. Ну а потом, когда мы оба были бы готовы, закончил бы все секом, — последнее Юнги явно не ожидает услышать, он давится своей слюной. — Сексом? — переспрашивает, будто не расслышал. — Если мне нравится человек, конечно, я буду его хотеть в физическом контакте. Я хочу его касаться, хочу его всего. Почувствовать себя внутри него, — на мгновение Юнги кажется, что Лиен говорит о конкретном человеке, но потом он машет головой, отгоняя ненужные мысли. Они спускаются в бар вечером, когда возле стойки уже сидят люди. Юнги начинает пить еще в номере, нащупав у себя в холодильнике пару бутылок пива, пока Лиен болтает что-то без умолку. Вдруг его стало тяжело выносить без алкоголя. — Я закажу напитки и приду, — улыбается Лиен и идет к барной стойке, оставляя хмельного Юнги посреди бара. Носом вдруг он улавливает парфюм в этой какофонии запахов. Тот самый, который уже ощущал ранее. Ему хватает пары секунд, чтобы поймать фигуру Чонгука у дальнего столика. Он сидел в полном одиночестве, листая что-то в телефоне. Юнги думает с секунду и уверенно идет в его сторону. — Пить в одиночестве — первый признак запоя, — говорит он вместо приветствия и без разрешения садится напротив. Чонгук отчего-то не выглядит удивленным появлению Мина. Он чуть хмыкает и делает глоток из стакана с виски. — Он мне не грозит. Я знаю меру. — Ну конечно, — щелкает пальцами Юнги. — Как я забыл. Ты же идеальный, — Чонгук на эти слова хмурится и закатывает глаза. — И все же. Тут столько красивых девушек, почему ты сидишь в одиночестве? — Они меня не интересуют. Тот, кто меня интересует как раз сидит передо мной, составляя мне компанию. И в уже не очень трезвом состоянии, кстати. — По мне видно, что я пьян? — Юнги делает вид, что не слышит некоторых слов. — Запах. Ты всегда пахнешь апельсином, но сейчас я ощущаю больше алкоголь, — они замолкают на долгих несколько минут, пока Юнги бурит взглядом стакан с виски. Он строит в голове предложение, борется сам с собой, но все же озвучивает его. — Значит я тебя интересую, — он замолкает, следя за эмоциями напротив. Чонгук же лишь складывает руки на стол и согласно мычит. — Мне сказали, что когда нравится человек, будешь хотеть его на физическом уровне. А ты хочешь меня? Юнги ожидает удивление, замешательство, хоть какие-то эмоции, но Чонгук — воплощение слова спокойствие. Он лишь так же на полном серьезе согласно мычит, чуть склоняясь корпусом вперед. — Хочу, — он хоть и был младше, но казался более зрелым, чем Юнги, который от этих слов давится воздухом. Вдруг вокруг становится слишком жарко, словно его засунули в камеру пыток. Юнги ощущает себя голым под этим совершенно спокойным взглядом. Юнги уже открывает рот в ответе, но его прерывает Лиен, который грубо ставит стаканы на стол и впивается взглядом в Чонгука. И наконец Юнги различает сменившуюся эмоцию во взгляде Чона: недовольство и даже легкий флер злости. — И ты тоже тут, Чон. Какое совпадение. А мы вышли с Юнги отдохнуть от твоего напорства в нашу сторону, но ты и здесь нас нашел, — Лиен падает рядом с Юнги и по-свойски кладет руку на его плечи. Чонгук же прищуривается, проследив за этим действием. — Я тебя не трогаю, — спокойно пожимает плечами Чонгук, но Юнги видит как напряжены его руки. — Ты трогаешь нашу команду. Из-за тебя мы давно не видим пьедестал. — Говори за себя. Ты просто недостаточно талантлив, чтобы обогнать меня. — Твое время пройдет, Чон. В один момент ты потеряешь все, что имеешь. Будешь побирать крупицы нынешней своей славы, — челюсти Лиена плотно сжаты. — Откуда ты вообще вылез такой? — Оттуда, куда тебе не добраться никогда. И оба впились взглядами друг в друга, потому что поняли, о чем речь. В один момент у Юнги начинает пульсировать от них голова, и он просто молча встает и идет обратно в номер. Вряд ли кто-то это понял, но слова Лиена, адресованные Чону, попали в самое сердце. Потому что были горькой реальностью. Он потерял все в один момент. И это неизбежно. Если не Чонгук, то кто-то бы другой сместил его рано или поздно, потому что каждый год рождаются гении. Чонгук лишь провожает его молчаливым взглядом, опрокидывает в себя остатки алкоголя и идет прочь, оставляя Лиена одного.

🏎️🏎️🏎️

Улыбка Юнги сияет, когда он стоит на почетном третьем месте пьедестала, держа в руках шампанское. Сегодня он смог, хоть и пришлось побиться с Феррари за пьедестал. Он улыбается фотографам и поворачивает голову в сторону, ловя взгляд сверху. Чонгук стоит на первым месте, а его губы трогает легкая улыбка. Юнги ловит себя на мысли, что вдруг хочет смотреть на него вечно. В черной форме на фоне пасмурного неба он выглядел так величественно и статно. Чемпион. Они оказываются вместе в одном коридоре отеля, потом в лифте. Может случайно, а может и специально. Юнги не помнит кто из них первый поддался этой витающей вокруг страсти, но навсегда запомнит как Чонгук прижимал его к стенке лифта спиной и оголодало целовал в губы. Потому что в тот момент у Мина бабочки в животе кружились. Что сделает с ним Макларен, когда узнают, с кем он провел ночь. Но Юнги не думает об этом, когда Чонгук толкает его в номер, тут же нагибая его на ближайшую тумбу, скидывая с нее все принадлежности для обуви. Юнги тихо стонет и запрокидывает голову, когда чувствует губы Чонгука на своей шее. Его руки плотно прижимают кисти парня к тумбе, не давая и шанса выбраться. Они не спрашивали у друга друга разрешения, все решили одним взглядом. Юнги понял, что от одного вида Чон Чонгука у него внизу все сводит от спазма желания. — Я все еще тебя ненавижу. Ненавижу настолько, насколько и хочу. Сейчас, — Юнги закусывает губу, когда чувствует руку Чонгука, что скользнула под оранжевые штаны меж половинок. Он лишь больше выгибается в спине, шире расставляя ноги, но Чонгук подхватывает его одним движением, закидывая на плечо без особых усилий. Мин тихо охает, фантомно все еще ощущая руку Чонгука на своей заднице. — А я тебя любил тогда и люблю сейчас, — он скидывает Юнги на кровать и тут же нависает сверху, а Мин просто тонет в его антрацитовых омутах. — Каково это любить невзаимно? — Юнги накрывает щеку Чонгука своей ладонью. — Ты был моим кумиром, потом я молился о встрече с тобой, а когда ты меня не взлюбил с первой встречи, я просто надеялся, что когда-то ты поменяешь мнение обо мне. — Но ты никогда не говорил со мной, — хмурится Юнги — Не думаю, что слова помогли бы нам. Один твой взгляд говорил мне все, что я не хотел тогда слышать. Ты явно давал понять свою позицию. — Я так грозно выглядел? — Даже больше, чем можешь себе представить, — Чонгук склоняется и целует Юнги. Он слишком долго мечтал о его губах, взгляде. Юнги чуть приподнимается, снимая с себя мешающую футболку и тут же запрокидывает голову, потому что Чонгук рисует дорожку поцелуев от сосков к пупку. В одно мгновение он остается совершенно голый перед Чонгуком, который закидывает его ноги к себе на плечи. Он уверенно тянется к своей тумбочке, доставая презерватив и смазку. — Мне надо пошутить, что у тебя презервативы распиханы по всем тумбочкам, потому что ты ждал моего прихода? — лукаво улыбается Мин. — Если я скажу, что это неправда, ты поверишь? — вопросом на вопрос отвечает Чонгук, размазывая по всей длине члена смазку. — Нет, — Юнги прикусывает губу и не сдерживает стон, когда Чонгук входит на половину и замирает, давая время привыкнуть. А затем толкается на всю длину, что их тела прикасаются пошлым шлепком друг к другу. Юнги сжимает подушку от чувств, потому что вдруг становится так хорошо. Словно он вдохнул первородный кайф. Чонгук толкается размеренно, продолжая целовать губы Юнги, пока за окном моросит мелкий дождь. Он все нависает сверху, а Юнги успевает ухватить взглядом черные рисунки на его руке и торсе. Он был идеальным. Юнги громко стонет, когда Чонгук обхватывает его член ладонью, помогая кончить. И плевать на пилотов в соседних комнатах. Пусть думают, что Чонгук здесь трахает какую-то фанатку. Чон же толкается еще пару раз и изливается следом, падая головой на грудь Юнги. — Завтра я подписываю контракт с Мерседес, — Юнги лежит с легкой улыбкой и перебирает волосы Чонгука. Тот же резко поднимает голову. — Возможно это плохая идея, и я пожалею потом. Но сейчас я хочу надрать тебе задницу на треке. — Не думай, что я буду тебе поддаваться, — хитро улыбается Чонгук. — Мы просто договариваемся, что там — мы соперники, а на этой кровати я готов принимать твои извинения, — на эти слова Чон лишь хмыкает. — Я просто думаю, что в Мерседес у меня больше будущего. — Ты просто хочешь меня проучить, признай это, — Чонгук снова кладет голову на грудь Юнги, а тот кривит губы в ухмылке. — Не без этого.

🏎️🏎️🏎️

Лиен крепко сжимает свой телефон, когда читает новостную строку в поисковике. «Мин Юнги перешел в Мерседес.» Он даже не обмолвился, что его душит Макларен, что он думает о переходе. Ничего, словно Лиен остался для него пустым местом. Когда он говорил об ухаживаниях, он сто процентов имел ввиду то, что делал в отношении Юнги. Только тот цветы не принял, подумал, что не ему. А попытка позвать в бар закончилась встречей с Чон Чонгуком. Чон. Все стало катиться в ад с его приходом. Лиен его ненавидит, мечтает кости ему переломать, потому что он уверен, что переход Юнги — его рук дело. Лиен прикрывает глаза и вздыхает. — Вы еще пожалеете. И это означало лишь одно: Лиен не намерен дарить Мерседесу титул чемпиона.

У настоящих историй любви финалов нет