Пушистик

Планы созрели внезапно. Танкхун, вдохновленный очередным "мистическим" сном, объявил о срочной необходимости исследовать заброшенный ботанический сад на окраине города – якобы там видели редчайший ночной цветок, пахнущий лунным светом. Естественно, в экспедицию были призваны верные Арм и Пол. Кинн, как обычно, отправился сопровождать Танкхуна, чтобы хоть как-то приземлить его энтузиазм. Порш, узнав, что рядом с садом находится знаменитая ферма с экзотическими сырами, немедленно вызвался быть водителем и дегустатором. Макао колебался. – Пит, ты бы хотел? – спросил он, видя, как гибрид насторожил ушки при слове "ботанический сад". Пит задумался, но потом его нос сморщился. – Там... там много пыльцы сейчас? И этих... сильных запахов? – спросил он осторожно. Его гибридная природа иногда делала его чувствительным к агрессивным ароматам и пыльце, вызывая мучительное чихание и слезотечение. – Море, малыш! – воскликнул Порш. – Цветы, травы, ферментация сыра – настоящий ароматный хаос! Пит съежился. – Я... я лучше дома останусь. Голова потом болит. И... и чихать буду. Макао посмотрел на Вегаса. Тот уже почти восстановился, но долгая поездка и прогулка по саду могли утомить. – Вегас? Ты с нами? Или с Питом? Вегас почувствовал легкое раздражение. Ему хотелось побыть с Питом, но отказ выглядел бы слишком явным. К тому же, мысль о томительном путешествии с беснующимся Танкхуном и сырным фанатиком Поршем не прельщала. – Я останусь, – сказал он, стараясь звучать деловито. – Нужно доделать отчеты для Кинна. И... присмотрю, чтобы Пит не сжег кухню, пытаясь сварить кофе. – Он бросил быстрый взгляд на Пита, надеясь увидеть одобрение или хотя бы улыбку. Пит лишь кивнул, глядя в тарелку. Его хвост слегка подрагивал. Остаться с Вегасом... Без Макао... Это было ново и немного пугающе, несмотря на все их недавние сближения. Но и перспектива аллергического ада в ботаническом саду была не лучше. – Отлично! – Макао обнял Пита. – Тогда вы тут вдвоем не скучайте! Вернемся к ужину! Вегас, не перетруждайся с отчетами! – Не переживай, – Вегас махнул рукой. – Развлекайтесь. Дом опустел, наполнившись непривычной тишиной после шумного отъезда Порша на внедорожнике. Вегас ушел в кабинет, погрузившись в бумаги, стараясь не думать о Пите, который, судя по доносившимся звукам, устроился с книгой в гостиной. Тишина была мирной, почти сонной. Летняя жара висела в воздухе, и через пару часов Пит, одолеваемый зевотой, отложил книгу. Мысль о прохладной темноте его комнаты, о мягком лежаке была слишком соблазнительной. Он поднялся наверх, лег и почти мгновенно провалился в глубокий, безмятежный сон. Его разбудил не звук. Его разбудил запах. Сначала слабый, едва уловимый, вплетенный в сон – запах гари, как от далекого костра. Но сонное сознание отмахнулось. Потом запах усилился. Стал резким, едким, щипал в носу, горле. Пит зашевелился во сне, заворчал. И вдруг – громкий, сухой треск, словно где-то рядом лопнула ветка. Его глаза распахнулись. Комната была затянута сизой дымкой. Запах гари был уже не просто запахом – он был вкусом на языке, першением в горле. Сердце Пита бешено заколотилось. Он вскочил с кровати, подбежал к двери. Сквозь щель под ней ползли клубы густого, темного дыма. Паника, острая и леденящая, ударила по нему. Пожар! – Вегас! – закричал он, рванув дверь настежь. Но коридор был уже почти не виден за пеленой дыма. Огонь гудел где-то внизу, треск усиливался, слышался звон бьющегося стекла. – ВЕГАС! – крикнул он снова, но его голос потонул в грохоте огня. Дым хлынул в комнату, заставляя его закашляться, слезы ручьем потекли из глаз. Ужас сжал горло. Он не мог дышать! Не мог видеть! Огонь был везде! Он чувствовал его жар, поднимающийся снизу, слышал его голодный рев. Инстинкт самосохранения, древний и неконтролируемый, сработал мгновенно. Мысль о человеческом облике, о поиске выхода, о криках – все смешалось в паническом вихре. Ему нужно было спрятаться! Убежать! Стать меньше, незаметнее! Тело сжалось само по себе, кости с хрустом сместились, мех прорезал кожу. За долю секунды на полу, затянутом дымом, вместо юноши дрожал маленький белый котенок. Его синие глаза были огромными от абсолютного ужаса, уши прижаты, хвост поджат. Он жалобно, отчаянно мяукнул, но звук был таким тихим, таким слабым в оглушительном грохоте пожара. Он метнулся под кровать – единственное темное, хоть немного защищенное место. Там, в пыли, он прижался к самой стене, дрожа всем крошечным тельцем. Дым проникал и сюда, щипал глаза, сводил легкие. Он слышал, как рушится что-то тяжелое внизу, как стекла вылетают от жара. Мысли путались. Макао... Вегас... Где Вегас? Он тоже там, в огне? Или спасся? А он? Он здесь один, маленький, беспомощный... Он сгорит... Он умрет... Пит пытался сконцентрироваться, чтобы снова стать человеком. Человек мог выбраться! Человек мог крикнуть! Но паника была слишком сильна. Каждая клеточка его тела кричала только об одном: СТРАХ! СПРЯТАТЬСЯ! Он сжимался все сильнее, мурлыканье вырвалось из горла – не успокаивающее, а жалобное, полное отчаяния. Превращение обратно казалось невозможным, как попытка разжать сведенную судорогой лапу. Он был котенком. И огонь приближался.

***

Вегас вылетел из кабинета, как только услышал первый подозрительный треск и почувствовал запах гари. Увидев клубы дыма, поднимающиеся по лестнице, его сердце остановилось. Пит! – ПИТ! – заревел он, бросаясь к лестнице. Но жар и дым были уже невыносимыми. Огонь пожирал холл, пожирал гостиную, преграждая путь наверх. Бежать туда значило сгореть заживо, не успев никого спасти. Паника, холодная и рациональная, сменила первую волну ужаса. Окна! Наверх через окно! Он выскочил наружу, огибая горящий дом. Второй этаж... Комната Пита! Окно было открыто для проветривания! Дым валил и оттуда. Вегас, не раздумывая, схватил старую садовую лестницу, прислоненную к сараю. Она была коротковата, но другого выхода не было. Он приставил ее под окном Питра и полез вверх, игнорируя боль в запястье, кашель от дыма, слепящий жар от стены. Его единственная мысль: Добраться. Найти его. Вытащить. Он перелез через подоконник в дымную пелену комнаты. Глаза слезились, в груди саднило. – Пит! – крикнул он, вглядываясь в дым. – Отзовись! Пит, где ты?! – Ответа не было. Только треск огня снизу и его собственный кашель. Паника начала сжимать горло. Нет. Нет, нет, НЕТ! Он не мог... Вегас бросился к кровати, к шкафу – нигде. И вдруг он услышал. Слабый, еле слышный, но бесконечно знакомый звук. Жалобное, прерывистое мяуканье. Откуда-то из-под кровати. Вегас упал на колени, заглянул в пыльную полутьму. Там, прижавшись к стене, дрожал маленький белый комочек. Глаза Пушка, огромные и синие, смотрели на него с немым ужасом и... надеждой? – Боже... Малыш... – выдохнул Вегас, его голос сорвался от облегчения и новой волны страха. Он протянул руку. – Иди ко мне! Быстро! – Котенок лишь сильнее вжался в стену, заурчал от страха. Он не узнавал? Или был слишком напуган, чтобы двигаться? Не было времени уговаривать. Вегас нырнул под кровать, схватил дрожащий теплый комочек, прижал к груди, прикрыв ладонью. – Держись, малыш, держись! – прошептал он, вылезая из-под кровати. Огонь уже лизал дверной проем, жар становился нестерпимым. Вегас бросился к окну. Лестница! Она была там! Он перекинул ногу через подоконник, крепко прижимая к себе Пита-котенка, который теперь жалобно мяукал, впиваясь крошечными коготками в его рубашку. – Все будет хорошо, слышишь? Все хорошо! – бормотал Вегас, спускаясь по шатким ступенькам, чувствуя, как жар от стены прожигает одежду. Они рухнули на траву в нескольких метрах от дома как раз в тот момент, когда огонь с грохотом выбил окно комнаты Пита, выбросив в ночь фонтан искр. Вегас откатился подальше, все еще сжимая в руках дрожащего котенка. Он задыхался, кашлял, щеки и руки были в саже, но он был жив. И Пит... Пит был с ним. Живой. Теплый. Дышащий. – Боже... Боже... – Вегас прижал котенка к лицу, чувствуя его учащенное сердцебиение, его мягкую шерсть. – Ты жив... Ты жив, малыш... Пит-котенок жалобно мяукнул, тычась носом в его шею. Адреналин отступал, сменяясь шоком и дикой усталостью. Вегас отодвинулся, чтобы посмотреть на него. Котенок был цел, лишь немного запачкан сажей. Но в его глазах все еще стоял дикий ужас. Вегас попытался успокоить его, погладив по голове. – Все кончено, Пушок. Мы спасены. Ты в безопасности. – Он ожидал, что котенок дрогнет, изменится обратно в Пита. Но ничего не происходило. Пит лишь глубже зарылся в его руку, его крошечное тельце все еще мелко дрожало. – Пит? – осторожно позвал Вегас. – Можешь... можешь вернуться? В себя? Котенок поднял на него огромные глаза, полные непонимания и страха. Он жалобно мяукнул снова. И Вегас понял. Стресс, ужас, граничащий с травмой... Он был слишком силен. Инстинктивная форма, форма максимальной защиты, стала единственно возможной. Пит застрял. Его разум, его человеческая часть, были оттеснены паникой, заблокированы животным страхом. Он не мог вернуться. Не сейчас. Может быть, не скоро. Вегас прижал маленькое дрожащее существо к груди, вставая. Сирены пожарных уже выли вдалеке. Он смотрел на пожираемый пламенем дом Кинна и Порша, на тлеющие в траве искры, на котенка в своих руках – символ всего, что он чуть не потерял навсегда. Горечь, страх, ярость на самого себя за то, что не предотвратил, не почувствовал раньше – все смешалось. Но сильнее всего было одно: безумная, всепоглощающая благодарность за то, что он успел. За то, что в его руках дышало это маленькое, испуганное чудо. Он прикрыл Пита-котенка ладонью от искр и дыма, повернувшись спиной к пожару. – Ничего, малыш, – прошептал он, его голос был хриплым от дыма, но невероятно нежным. – Я с тобой. Сколько понадобится. Я здесь. И я никуда не уйду. Пока ты снова не станешь собой. Пока мы оба не вернемся домой. – Он поцеловал пушистую макушку между ушками, чувствуя под губами учащенное биение крошечного сердца. Дом горел. Но их мир, хрупкий и новый, только что спасенный из пламени, теплился здесь, в его руках. И Вегас поклялся себе защитить этот огонек любой ценой.

***

Сирены слились в пронзительный, неумолчный вой, разрезая тишину загородной дороги еще до того, как внедорожник Порша с визгом тормозов врезался в облако пыли у въезда на участок. Картина, открывшаяся высыпавшим из машины, была сюрреалистичным кошмаром. Дом Кинна и Порша, еще утром полный света и жизни, теперь представлял собой пылающий остов. Стены почернели, окна зияли пустотой, выплевывая языки пламени и клубы едкого черного дыма, который застилал небо. Воздух дрожал от жара и грохота рушащихся конструкций. Пожарные, как муравьи вокруг гигантской угольной кучи, метались, разматывая рукава, их крики и рев воды сливались в хаотическую симфонию разрушения. Первым выскочил Макао. Его лицо было белее сажи, летавшей в воздухе. – ПИТ! ВЕГАС! – его вопль, полный нечеловеческого ужаса, перекрыл шум пожара. Он рванулся вперед, к огненной стене, но сильные руки Кинна схватили его за плечи. – Стой! Безумец! Туда нельзя! – голос Кинна, обычно такой сдержанный, гремел. В его глазах, широко раскрытых от шока, мелькал не только страх, но и холодная, нарастающая ярость. – ОТПУСТИ! – заорал Макао, вырываясь, его глаза метались по двору, ища спасения, ища их. – ИХ ТАМ НЕТ! ОНИ ТАМ! ОНИ ГОРЯТ! Порш стоял как вкопанный, его всегда жизнерадостное лицо было искажено гримасой неверия и боли. Он смотрел на пожираемый пламенем дом, его руки бессильно опустились. – Нет... – прошептал он. – Это... это невозможно... Танкхун выпрямился во весь рост. Его "безумный" взгляд стал острым, как лезвие, сканируя территорию. Арм и Пол мгновенно заняли позиции по флангам, их лица были каменными масками, но руки сжаты в кулаки. И тут тень отделилась от ствола старого дуба в глубине сада. Вегас. Он шел медленно, пошатываясь, весь в саже, рубашка порвана и обгорела на плече, лицо исцарапано. Но самое главное – он крепко, почти судорожно прижимал к груди что-то маленькое, белое и дрожащее. Маленький комочек меха. – Вегас! – Макао вырвался наконец из хватки Кинна и бросился к брату. – Брат! Ты... ты жив! А Пит?! – Его взгляд упал на котенка. Вегас остановился. Его глаза, усталые, с красными прожилками от дыма, встретились с взглядом Макао, полным надежды и ужаса. Он осторожно приоткрыл ладони, прикрывавшие котенка. Белый котенок жалобно мяукнул, его синие глаза, огромные и полные немого страха, смотрели на Макао. – Он тут, Макао, – голос Вегаса был хриплым, срывающимся. Тишина, наступившая после этих слов, была громче рева огня. Макао замер, его мозг отказывался понимать. – Что? Нет... Нет, это Пушок... Пит... он человек... он... – Стресс, – прервал его Кинн, подойдя ближе. Его аналитический ум уже работал, превозмогая шок. Он осторожно протянул руку, не касаясь, к дрожащему котенку. – Пожар... Паника была слишком сильной. Он не смог... вернуться. Застрял в защитной форме. – В его голосе звучало не только понимание, но и глубокая тревога. Это было плохо. Очень плохо. Макао рухнул на колени прямо в пыль. Его тело содрогнулось от беззвучных рыданий. Он протянул дрожащие руки к котенку. – Пит... малыш... прости... прости меня... я тебя оставил... я... Котенок-Пит жалобно запищал, увидев знакомое лицо, и потянулся к Макао из рук Вегаса. Вегас осторожно передал крошечное, дрожащее существо. Макао прижал его к себе, прикрывая ладонью от сажи и шума, его плечи тряслись от рыданий. – Я здесь... я здесь, малыш... все кончено... прости... Порш подошел, его лицо было мокрым от слез. Он молча положил руку на плечо Макао. Танкхун стоял рядом, его взгляд был прикован к пылающему дому, но не к огню, а к чему-то за его пределам, к невидимым следам. Арм и Пол сомкнули круг, их спины к группе, глаза сканировали периметр – сад, подъездную дорогу, лесок. Угроза могла быть где угодно. Кинн подошел к Вегасу. Их взгляды встретились – в глазах Вегаса бушевала ярость, холодная и смертоносная, смешанная с остатками ужаса и безмерной усталостью. В глазах Кинна – та же ярость, но сжатая, контролируемая, как пружина. – Что случилось? – спросил Кинн тихо, но так, что его слова были слышны сквозь шум. – Подробно. Вегас провел сажистой рукой по лицу. – Я был в кабинете. Услышал треск... почувствовал гарь. Выбежал – низ уже полыхал. Огонь... он вспыхнул сразу, везде. Как будто... запланированно. – Его голос дрогнул на последнем слове. – Наверх не пробиться. Полез по лестнице к его окну. Нашел... его под кроватью. Вот таким. Вытащил. Чуть не сгорели. – Он кивнул в сторону котенка на руках у рыдающего Макао. – Он... он не может вернуться, Кинн. Не может. Кинн кивнул, его челюсть напряглась. Он посмотрел на пылающий дом, на работающих пожарных. – Слишком быстрый рост температуры. Точечные очаги возгорания на первом этаже. – Его голос был ледяным. – Это не неисправность проводки. Не случайность. – Он повернулся к Танкхуну. – Брат? Танкхун медленно кивнул, его глаза были узкими щелочками. – Чужие следы у гаража. Свежие. Машина. Не наша. И... запах. Бензина и... злобы. Очень старой злобы. – Он потер пальцами виски. – Арм, Пол. Охрана. Никого не подпускать к ним. – Он кивнул на группу с Питом. – Особенно чужих. Даже в форме. Понимаете? – Так точно, кхун Танкхун, – хором ответили телохранители, их позы стали еще более угрожающими. Кинн снова посмотрел на Вегаса. – Нужно убрать их отсюда. Сейчас. Пожарные и полиция... они зададут вопросы. Питу... ему нужна безопасность и покой. И врач. Ветеринар? Нет... – Он замялся, осознавая всю абсурдность ситуации. – Нужен специалист... по гибридам. Или хотя бы тот, кто сохранит тайну. – У меня есть место, – хрипло сказал Вегас. – Безопасный дом. Никто о нем не знает. Отвезу Макао и Пита туда. Сейчас же. – Хорошо, – Кинн не стал спрашивать детали. Доверие в кризис было важнее. – Порш, отвезешь их на машине? Ты самый незаметный сейчас. Порш, вытирая лицо, кивнул, стараясь собраться. – Конечно. Макао, малыш... пошли. Быстро. – Он осторожно помог подняться Макао, все еще прижимающему к себе котенка-Пита, который тихо мурлыкал теперь, зарывшись мордочкой в его шею, дрожь постепенно стихала от знакомого тепла и запаха. Вегас сделал шаг к ним, его рука инстинктивно потянулась к Питу, но он остановил себя. Его место было здесь. Сейчас. – Скажи ему... – начал Вегас, глядя на Макао, – скажи ему, что я... что я скоро приду. Что он в безопасности. Что я... – Он знает, брат, – прервал его Макао, его голос был сорванным, но в нем звучала уверенность. Он посмотрел на котенка. – Он чувствует. Правда, малыш? – Котенок слабо ткнулся носом в его подбородок. Макао кивнул Вегасу. – Береги себя. Порш увел их к машине, отошедшей подальше от жара. Вегас смотрел, как они уезжают, пока задние фары не скрылись за поворотом. Потом он медленно повернулся к Кинну. Вся его усталость, весь шок сгорели в одно мгновение, оставив только холодный, отточенный сталью гнев. Его глаза, казалось, светились в полумраке, озаренном заревом пожара. – Кто это сделал, Кинн? – его голос был тихим, но в нем звенела смертельная опасность. – Кто посмел поджечь дом? Кто чуть не убил его? Кто довел его до... до этого? – Он кивнул в сторону исчезнувшей машины. Кинн достал телефон. Его пальцы летали по экрану. – Не знаю. Но узнаем. – Он поднял глаза, встретив взгляд Вегаса. В его глазах горел тот же холодный огонь. – Танкхун уловил след. Арм и Пол уже прочесывают периметр. Я вызвал наших экспертов по поджогам. Они будут здесь через час, как только пожарные дадут отмашку. И... – он сделал паузу, – я поднял архивы. Всех, у кого мог быть мотив. Всех, кто держит злобу на семью. На тебя. На меня. На Танкхуна. Вегас кивнул. Его мысли уже работали с бешеной скоростью, отбрасывая эмоции, оставляя только расчет. Враг нанес удар. По дому. По их убежищу. По Питу. Это было объявлением войны. И Вегас Терапаньякун никогда не прощал таких ударов. – Я хочу быть там, – сказал он, глядя на тлеющие развалины. – Когда ваши эксперты начнут работу. Я хочу видеть все. Чуять этот пепел. Запомнить запах их подлости. Кинн молча кивнул. Он понимал. Это была не просто месть. Это была необходимость. Для Вегаса. Для Пита. Для всех них. – Хорошо. Но сначала к врачу. Твоя рука, – он кивнул на ортез, покрытый сажей, и на свежие ожоги на плече Вегаса. – Ты будешь бесполезен, если рухнешь. Нам нужен ты целый. Чтобы найти их. Чтобы стереть в порошок. Вегас хотел возразить, но боль в запястье и жгучее пекло на плече напомнили о себе. Он стиснул зубы, кивнув. – Быстро. Осмотр. И обратно сюда. Пока они ждали машину Кинна, Вегас стоял, глядя на пепелище. Танкхун подошел к нему, протянув странный, обгоревший с одной стороны кусок кварца. – Держи. Защитит. Пока... пока он не вернется. – Его голос звучал непривычно серьезно. Вегас молча взял камень, сжал его в кулаке. Он не верил в кристаллы. Но верил в ярость, кипевшую в его груди. В ярость, которая была его щитом и мечом теперь. Для Пита. Для их будущего, которое кто-то попытался украсть в огне. Через час, с перевязанным плечом и запястьем, Вегас вернулся на место пожара. Огонь был потушен, остались только тлеющие головешки и горы мокрого, черного пепла, издававшего тошнотворный запах гари и разрушения. Пожарные заканчивали работу. Подошли люди Кинна – двое в обычной одежде, но с чемоданчиками и острыми, всевидящими глазами экспертов. Они молча обменялись кивками с Кинном и Вегасом. – Начинайте, – приказал Кинн. – Ищите все. Любую мелочь. Особенно следы ускорения горения. Запалы. Таймеры. Все. – Босс, – один из экспертов, низкорослый и юркий, указал на наименее разрушенную часть фундамента возле подвала. – Здесь. Температурная карта... неестественная. Очаг точечный. И запах... специфический. Не просто бензин. Вегас шагнул вперед, игнорируя предостерегающий взгляд Кинна. Он встал на колени у черного провала, который раньше был входом в подвал. Его глаза, привыкшие видеть то, что скрыто, выискивали детали в хаосе пепла. И он увидел. Небольшой, обгоревший, но все еще узнаваемый предмет, застрявший под обломком балки. Что-то пластиковое, с торчащими проводами. Похожее на корпус... таймера? Его рука, в ортезе, инстинктивно потянулась, но эксперт остановил его. – Осторожно! Возможно, не сработавший компонент. – Эксперт в перчатках аккуратно поддел предмет пинцетом и извлек его. Это был обгоревший корпус небольшого устройства. На нем, чудом уцелевшая, виднелась наклейка с серийным номером и логотипом – стилизованная молния. – Знакомый логотип? – спросил эксперт, показывая находку Кинну и Вегасу. Кинн нахмурился. – "VoltTech"? Поставщик электроники для систем безопасности... и не только. Сомнительная репутация. Работают на теневой рынок. – Его взгляд стал еще холоднее. – Это был поджог. С таймером. Целенаправленный. Вегас выпрямился. Он смотрел не на устройство, а куда-то в темноту за пределами освещенных прожекторами развалин. Его лицо в свете фонарей было похоже на маску из черного мрамора – непроницаемую и смертельно опасную. В груди, под повязками, ярость кристаллизовалась в холодную, неумолимую решимость. – "VoltTech", – повторил он тихо, как будто пробуя вкус имени врага. Его пальцы сжали кварцевый камень Танкхуна так, что костяшки побелели. – У вас есть адрес, Кинн? – Будет, – ответил Кинн, его телефон уже был у уха. – И имена. Всех, кто мог заказать эту работу. Всех, кто посмел поднять руку на нашу семью. На нашего котенка. Они стояли плечом к плечу у края пепелища, двое тигров клана Терапаньякун, уловивших первый, слабый запах крови. Расследование только начиналось. Но мера наказания для виновных уже была определена в их ледяных взглядах. Огонь в доме погас. Но огонь мести только разгорался. И он должен был сжечь дотла тех, кто посмел разрушить их мир и довести Пита до кошачьего ужаса. Никакого прощения. Никакой пощады.