Часть 16
11 сентября 2025 г., 21:39
Неделя тянулась медленно, словно вязкая река, в которой каждое движение требовало сил. Но вместе с этим Даниэль впервые почувствовал что-то странное: сообщения Вильяма, ещё недавно способные сжечь сердце огнём, теперь становились теплом всё слабее и слабее. Они будто гасли, теряли силу. Когда-то одна фраза могла заставить его светиться весь день. А теперь — он лишь читал их и кивал самому себе: «ну да, понятно».
Огонь угасал. Скоро он должен был потухнуть совсем.
Вечером, когда небо за окном уже затянули синие тучи, и ветер шевелил кроны деревьев, телефон зажёгся новым уведомлением. Это был Артур. Его одноклассник. Нейтральная фигура, ни друг, ни враг. Просто человек, существующий где-то рядом.
— «Про тебя столько всего говорят…» — писал Артур.
Даниэль хмыкнул. Внутри поднялась лёгкая волна любопытства, но тут же утонула в привычном равнодушии.
— «И что же?» — сухо набрал он в ответ.
Ответ не заставил ждать.
— «Короче. Эмили призналась в любви Генри».
Даниэль читал это спокойно. Без вспышек, без ревности. Его сердце не дрогнуло. Всё это было слишком ожидаемо. Он набрал короткое:
— «А он что?»
— «Взаимно».
И вот тут внутри что-то дрогнуло. Не больно, не остро, а скорее тяжело и непонятно. Ведь Даниэль слишком хорошо помнил, что Генри никогда не смотрел на Эмили так, как смотрят на тех, кого любят. Она была для него скорее подругой, привычкой, чем чем-то большим.
«Зачем?» — эхом отозвалось в голове.
Не ревность, нет. Просто непонимание.
Он снова набрал:
— «Ещё что?»
Экран замигал. Ответ был длиннее.
— «Генри сказал, что он с тобой никогда бы не дружил. У нас новенький, Колин. Он вроде с вами в лагере был. Мы играли в „правду или действие“, и Колин выбрал действие. Ему задали десять минут вести себя как ты, Даниэль. И он начал изображать психопата, постоянно огрызаться. И ещё… Когда кто-то из одноклассников сказал фразу „окак“, Генри и Эмили сразу такие: „Фу, это же фраза Даниэля“».
Даниэль читал медленно. Каждое слово будто падало внутрь и оставляло тяжёлые камни на сердце.
Внутри него начали бродить эмоции. Но не взрывные — нет, они были вязкие, тягучие, противные. Словно вены наполняли свинцом.
Он хорошо знал Артура. Тот мог приукрасить. Мог придумать, мог подтолкнуть. Не доверять ему было легче, чем поверить.
Поэтому он сделал то, что умел лучше всего — проверил. Даниэль сделал скриншот переписки и переслал его Дженни. Её слова всегда были прямыми, она никогда не врала.
— «Это правда?» — написал он.
Несколько секунд экран оставался пустым.
А потом пришёл ответ.
— «Ну вообще… да.»
Даниэль замолчал. Казалось, весь мир тоже замолчал вместе с ним.
Он вспомнил, как всё это начиналось. Как он терпел Генри, закрывал глаза на его колкости, выдерживал его надутые лица. Вспомнил Эмили, её насмешки, её холод. Он вспоминал всё это не с болью, а с какой-то изнуряющей усталостью.
И теперь всё это оказалось не больше, чем воспоминания.
Фраза «окак» была его. Его придумка. И когда-то она нравилась всем. Генри сам использовал её, смеялся, повторял. А теперь… теперь это было «фу».
Это «фу» оказалось сильнее любого удара. Оно будто перечеркнуло целый пласт воспоминаний, дружбы, доверия.
Даниэль сидел, уставившись в экран. Его руки дрожали, но не от злости, а от пустоты, которая всё больше разрасталась внутри.
Он положил телефон рядом и медленно лёг на кровать. Потолок нависал над ним пустым белым прямоугольником, будто безликое лицо.
И он чувствовал, как всё окончено.
Нет больше ни терпения, ни попыток. Ни надежды. Только пустота.
Даниэль закрыл глаза. Тишина в комнате была такой плотной, что казалось, она раздавит его. Но он не сопротивлялся. Просто лежал и дышал.
В груди не было больше огня. Даже искры.
Только холод.
И он понимал: теперь это будет с ним долго. Очень долго.
