Что ты будешь делать...?

      Помни. Забавное имя для этой клоунессы. Так подумал Джекс при их первой встрече. Она раздражала его точно также, как и все остальные здесь, разве что чуточку меньше. Но это и понятно, она всё ещё была новенькой, всё ещё вживалась в свою роль, ища себя в этом цифровом кошмаре. А он, посмеиваясь и издеваясь в своей привычной манере, наблюдал за этим.       Он не успел опомниться, она подобралась слишком близко. Даже как-то непростительно близко. Вся такая добрая и учтивая. Нет, не такая, как Рагата. Рагата старалась быть доброй, чтобы закрыть собственные гештальты, чтобы удовлетворить саму себя. Помни была такой на самом деле. И это пугало Джекса. До чертиков. Он боялся открыться, боялся привязаться, но всё бестолку. В один момент Джекс понял, что ревнует. Сильно. Он заметил, в какое отчаяние впала Помни, когда Гаммигу исчез. И что она нашла в этом австралийском крокодиле? Стоп... Нет, Джекс, не думай об этом. Какое тебе вообще дело до чувств этой клоунессы? Дело в его собственных чувствах... И всё же, при первой возможности он подкинул в ящик предложений идею. Вот он, момент истины. Джекс в шляпе, схожей со шляпой Гаммигу, пародирует австралийский акцент. Специально не прописал сценарий для Помни, чтобы посмотреть на её реакцию. Ничего. Он и сам не понимал, почему жаждет её... Признания? Внимания? Да хоть чего-нибудь. И тогда, в закусочной. Этот чертов нпс снова появился. Невыносимо видеть Помни расстроенной из-за того, что этот кусок мармелада ничерта не помнит. Оно и понятно, Кейн берёт лишь образы старых нпс. И всё же Помни выбрала его, Джекса, в качестве своего партнëра, когда они устроили перестрелку. Хотя у неё выбора и не было. Кроме Джекса все уже были заняты. Но ей же понравилось быть с ним в паре? Действительно ведь понравилось, пока он всё не испортил. Снова... Лишь бы не привязываться. —Что ты будешь делать, если я завтра рассеюсь? —... Переживу. Ложь. Не переживëт. Только не с ней. Отдать должное, он и её пытается уберечь. Знает, что ему также несладко. Не хочет, чтобы она грустила, если он когда-нибудь рассеится. Не хочет знать, что стал причиной её слёз. Лучше быть мразью. Вот и этот момент. Поворотный момент. Джекс выбегает с премии, ловит паническую атаку. Страшно, страшно, страшно... Мысли давят, он сходит с ума. Или уже сошёл? Вбегает в туалет, опираясь локтями о раковину. Зарывается лицом в ладони в попытке справиться с навязчивыми мыслями. В погоне за собственным разумом не слышит, как дверь в туалет открывается, не слышит приближающиеся шаги, ничего не слышит. Но чувствует. Чьи-то руки. Мягкие, обнимающие так нежно, что паника сходит практически на нет. О, он знает эти руки. Помни. Он чувствовал её прикосновения лишь раз, всего мгновение, но запомнил, кажется навсегда. Когда они победили своих друзей в перестрелке и она обняла его. Было так приятно. Но он быстро опомнился, оттолкнув её. Нельзя. Привязываться. —Тшш... Всё в порядке. Успокаивает так, будто всё действительно в порядке. Хочется верить, особенно ей. Он вспоминает, как Помни говорила о своей неприязни к прикосновениям. Его зрачки расширяются. Она обнимает его второй раз за последние сутки. Может это что-то и значит. Он не хочет сейчас думать. Ничего не хочет. Стало так тепло... —Зачем ты это делаешь? —Что делаю? —Обнимаешь меня... В воздухе повисла тишина. Джекс всегда казался ей той ещё занозой в заднице. Разбивал маски бедной Гэнгл, подтрунивал над всеми, наплевав на эмоции и чувства других, относился с издëвкой ко всему и всем. Но... Кажется всё началось, когда он извинился перед ней в баре. Он просто... Сказал "прости". За тот случай, когда не дал ей сценарий. Но это простое извинение значило для неё всё. Она поняла, что Джекс, которого она знает — лишь оболочка чего-то настоящего, чего-то очень чувствительного, что всячески пытается спасти себя от отчаяния. В этом был настоящий Джекс. В душе ранимый и, возможно, напуганный. Да, точно напуганный. В тот день она много думала о нём, пока не пришла к единственному логическому выводу — он попросту пытается удержаться. Спастись от тьмы, защитить свою психику от возможных последствий привязанности. И сейчас трудно признаться в своих чувствах, даже самой себе. Нет, она пока не готова говорить напрямую. —Потому что тебе это надо. Он вздыхает. Ему правда это надо. Казалось, единственное, что может спасти его — объятия Помни. Он поворачивается к ней лицом, смотрит сверху вниз. Не может решиться. Но глядя на неё он понимает — бояться нечего. Вот она, с распростёртыми объятиями. Так почему бы не сделать так, чтобы всем было легче? Хоть раз... И он тянется вниз к единственному, что ему нужно, что дорого. Их тела сталкиваются в крепких объятиях. Совсем не похоже на Джекса. —Никому ни слова..., — Шепчет он. Впервые в его голосе отчётливо слышны нотки мольбы и отчаяния. —И не подумаю. Он ей верит, как и всегда.       Пока остальные были на премии, Помни и Джекс просто стояли посреди туалета. Обнимались, находя утешение друг в друге. Помни нежно поглаживала его по спине, он старался не двигаться. Даже дышал с осторожностью, боясь разрушить момент. Будто Помни исчезнет, если он чуть сдвинется. Наконец, Кейн щëлкает пальцами. Они снова оказываются в своём цирке. Не объясняясь с другими, быстро уходят. Была выбрана комната Джекса. Ему сейчас лучше в комфортном пространстве. Он смутно помнит, как они заходили, как Помни подвела его к кровати и как они ложились вместе. Он очнулся лишь когда они оба лежали в обнимку лицом друг к другу. Она всë ещё нежно гладила его, шепча что-то. Он не особо слушал. Его мысли были о другом. —Что ты будешь делать, если я завтра рассеюсь? —... Помни поняла, что всё ещё хуже, чем она думала. Прижавшись к нему ближе, она не решается поднять глаза на Джекса. Лишь тихо шепчет: —Рассеюсь... На глаза наворачиваются слёзы. Джекс, кажется, впервые плачет. Помни не сразу понимает, что происходит, до неё доходит лишь когда она чувствует, как его грудь сотрясается в тихом всхлипывании. Её ладонь перемещается на его макушку и он инстинктивно поджимает уши, давая ей лучший доступ. Помни гладит нежно, его так никогда не гладили. Он хочет что-то сказать, но нужные слова всё никак не приходят на ум. Он просто жмëтся к ней, всем своим дрожащими телом. —Я люблю тебя, — шепчет едва слышно, но Помни слышит. —И я тебя.