Молчи о нас

      Унылое утро понедельника.       Аарон без понятия, почему время остановилось на полвосьмого утра. Без понятия, почему за окном пасмурное утро и почему он дожевывает остывший кусок пиццы под пиздо-страдальческий фильм про подростков.       Но знает, почему Сет сейчас находится на другой стороне постели, за его спиной.       Аарон прижимается обнаженной спиной к оголенной груди и чувствует медленно бьющийся ритм сердца. Под него хочется танцевать, растворяться и трахаться.       Но последнее они провернули сразу после пробуждения, и вся его выносливость иссякла. В придаток он был очень голоден. А Сет в знак приторной любезности заказал доставку, которую после встречал нагишом, еле прикрытым одеялом, которое Аарон впопыхах накинул на дурью башку.       А вот почему Сет полез под кровать, доставая полудохлый ноутбук и тыкая в отсутствующие клавиши, набирая малопопулярный простенький фильм про неуравновешенных подростков, и принося коробку горячей пиццы с охлажденной колой, ему было понятно мало. Ведь теперь это было просто тупой пародией на романтичный завтрак в постель.       Аарон даже за все это время с постели не вставал.       И ему было пиздецки стыдно за раскрасневшуюся шею, которую Сет прямо сейчас зацеловывал и покусывал.       Но никакой прекрасной романтикой здесь и не пахло.       Об этом говорила разбросанная грязная одежка, бычки, точно не от сигарет в пепельнице, грязные кружки, на дно которых не хочется даже смотреть, и ебанный дубак в комнате из-за открытого окна.       Короче, было просто отвратительно. Хотя и было здесь что-то от слова «романтично». Просто дайте приписку к тому, что это романтика от Сета.       И это, наверное, не сильно поможет, просто станет немного терпимее.       Холодная еда больше не лезет в горло, но он все равно пытается пропихнуть ее в свой желудок. Ведь он не знает, сможет ли насладиться ею после.       А Сет все ластится. Целует позвонки сгорбленной спины и ладонями лапает, обжигая кожу. Вот только руки у него чертовски холодные. Собственно, как и губы.       Аарон пытается, наконец, дожевать огрубевшую корочку, пока Сет не останавливается где-то на его десятом позвонке и отстраняется.       Дурные знаки окружают его.       Это и мелко моросящий дождь, и трогательная сцена в фильме, и мурашки по коже от обжигающего холода, и болючие спазмы в груди. И Аарон, черт возьми, просто не хочет ничего говорить!       Он просто запихивает всю корку себе за щеки.       — Через пару дней мне нужно будет уехать.       Странная пауза молчания длится не больше минуты. Но этого, видимо, не хватило для подготовки к удару.       — И я больше не вернусь сюда. Никогда.       Так, а вот теперь можно вызывать реанимацию. Только вот Аарон сомневается, что сможет когда-либо очнуться.       Он проглатывает кусок пиццы и удивляется, как это он не вышел из него тем же маршрутом.       — Ну и нашел же ты время сказать мне об этом. Обязательно надо было говорить это именно сейчас?       — Если бы не сказал сейчас, то и не смог бы вовсе.       То есть Аарон бы даже не узнал, что произошло? Второй удар бьет сильнее.       — И почему? — Вопрос звучит слабо.       Почему уходишь?       Почему бросаешь меня?       Сет молчит.       Только посмотрите на него! Кто наконец решил прикусить свой ебанный язык и заткнутся нахрен!       Молчание, к сожалению, не помогает ни одному, ни другому.       И Сет говорит. Так тихо. Почти шепчет слова ему на ухо. Вызывает мурашки. Но никакого удовольствия это не приносит.       — Отец в тюрьму загремел. Мать ни отца, ни этот городок больше видеть не хочет и вместе с братьями собирается переезжать.       — А ты? — Слова, как из-под толщи воды.       — А я поступаю.       А ведь точно.       Аарон ведь сам радовался вместе с ним, что тот смог поступить. Хоть и было это по большей части заслугой его спортивных достижений.       А теперь у него даже не будет причин сюда возвращаться.       И Аарон потеряет последний якорь.       Он очень сильно сомневается, что сможет дожить до собственного поступления, не передознувшись под оскорбления пьяной матери в собственной ванне.       Или не сесть в тюрьму за распространение наркоты.       Или за чужое убийство.       Жестоко Сет с ним поступает. Но он знает, что в этом только его вина.       Слишком много мечтал. Слишком сильно надеялся.       Сет все еще обнимает его со спины. Но в объятиях слишком холодно.       Аарону нужно спасаться.       Но от привычек так сложно отказываться.       Шум от ноутбука перекрывается помехами в голове. Фильм заканчивается, и он не знает концовки. Дождь усиливается, а окно при резком порыве захлопывается само по себе. Аарон делает поворот головы и тыкается в обветренные губы, углубляет и кусает до кровавых ямок.       Дает попробовать обиду на вкус.       А Сет только заторможено отвечает.       — Аарон...       — Нет, Сет. Сейчас самое время просто заткнутся. Я уже наговорился сегодня.       Возможно, в этом было мало смысла.       Сету, наверное, не стоило поддаваться.       Возможно, нет необходимости иметь смысл вообще.       Но Сету совершенно не хотелось расстраивать Аарона еще больше.       А утешение доставалось только по факту близости.       Хочется курить, чего-то выпить или вовсе закинуться чем-то, что оставалось на черный день. А еще Аарон льнет ближе. Тело к телу. Пока влага капает с губ на покрывала.       Третий удар приходит в чужом стоне собственного имени.       А обида ложится пятнами на теле.       Он будет скучать. Ненавидеть его. Презирать себя.       Но в конечном итоге он сохранит эти моменты в памяти.       Как же, блять, хорошо, что он сейчас трезв!       И ему придется пожалеть об этом, когда через пару дней будет проходить мимо пустого дома, выставленного на продажу.