Notorious

Защитить Гарри и Джинни. Защитить Уизли. Защитить родителей. Защитить Драко, защитить Драко, защитить Драко. Гермиона не сводит глаз с Драко в охраняемой больничной палате. Он всё ещё пугающе бледен, но целитель сообщил ей, что состояние Драко — или мистера Смит, согласно информации, которую они предоставили при поступлении — выглядит легко излечимым, если он сможет спокойно отдохнуть. Она берёт его руку, отводит влажную прядь платиновых волос со лба и тихо шепчет: — Ты поправишься. Тебе станет лучше. Его глаза на мгновение приоткрываются, и он слабо улыбается ей без малейшей тени насмешки, и тут же снова проваливается в беспамятство. Она слышит резкий вздох, доносящийся из дверного проёма, и, подняв глаза, видит Асторию, наблюдающую за происходящим широко раскрытыми, полными слёз глаами. Гермиона отвечает ей тяжёлым взглядом, не выпуская руки Драко, но вспоминает опустошённое выражение Астории, когда та «застукала» их в саду в ночь празднования равноденствия.   Когда-то они были считай подругами, не так ли?   Но она пыталась отравить Драко до смерти, и со всем этим очень трудно примириться.   Гермиона внимательно наблюдает за тем, как Астория делает осторожный шаг вперёд, медленно достаёт из кармана палочку — палочку Драко — и кладет её на тумбочку рядом с его кроватью. Её руки слегка дрожат, когда она, пошатываясь, придвигает стул и опускается на него рядом с Гермионой. — Значит… вы с Драко…   — Ты пыталась убить его, Астория, — холодно перебивает Гермиона, не склонная обсуждать с его женой что-либо об их запутанных псевдоотношениях.   Астория содрогается. — Это была идея Дафны. Я… я люблю его. Я не хотела… Гермиона внимательно наблюдает за Асторией, которая с мучительной тоской смотрит на лежащего без сознания Драко на больничной койке. Девушка выглядит вымотанной и подавленной до предела. И с разбитым сердцем. — Я не хотела всего этого. — Если это правда, — медленно произносит Гермиона, — тогда помоги мне их остановить. Ты ведь не хочешь, чтобы у них получилось? Если они это сделают, то убьют нас всех. Астория, я не верю, что ты действительно этого хочешь. По щеке Астории скатывается слеза. — Я… люблю свою семью. Дафну, отца. Даже Себек-ари для меня в некотором роде семья. Но всё это… вернуть Тёмного Лорда? Это неправильно. Я знаю, что это так. Это гнусная магия, она против законов самой природы. Я не знаю, что делать, Гермиона, я… Гермиона чувствует, что Астория балансирует на грани. Роджер может появится с аврорами с минуты на минуту и не даст ей сделать шаг, но если ей удастся уговорить Асторию, то они смогут уехать достаточно быстро, чтобы что-то предпринять. — Астория… Я хочу остановить их. Я должна. И мне нужна твоя помощь. Астория дрожит всем телом, но через мгновение кивает, и Гермиона облегчённо выдыхает. Она с сожалением выпускает руку Драко и встаёт. — Ритуал сегодня ночью, верно? Астория кивает. — В Некрополе? Астория поднимает печальный и удивлённый взгляд. Она снова кивает. — Хорошо. Надо уходить отсюда. Пойдёшь со мной? Астория бросает отчаянный взгляд на Драко, затем вновь кивает. Гермиона тоже смотрит на него, и её сердце чуть не плачет от того, каким болезненным он выглядит, но она думает, что Драко в полной безопасности. Его оформили под чужим именем, а она сама наложила на палату несколько защитных заклинаний. Ничего мощного или долгосрочного, но если её саму не выведут из строя, они должны продлиться достаточно долго. Роджер скоро придёт с аврорами, они проследят за его безопасностью. Он будет в порядке. Он так и не сказал, что любит её. Может, и не любит, но… Но сейчас это неважно. Она наклоняется и быстро целует его в лоб. — Я защищу тебя. Что бы ни случилось, — обещает Гермиона шёпотом, разворачивается и ведёт ошеломлённую Асторию из палаты к точке аппарации. Чувствуя необходимость собраться с силами, Гермиона отвозит их прямо в свой номер в отеле "Шеней". У них есть почти целый день до захода солнца, и она быстро составляет список того, что ей нужно сделать. Астория сможет рассказать подробности ритуала, и ей нужно выяснить больше о расположении Некрополя. Если Гермиона не сможет сорвать ритуал сама, то должна быть уверена, что у авроров будет достаточно информации, чтобы сделать это. Ей следует связаться с Амиром, и… — Ты его любишь? — тихо спрашивает Астория, сидя на диване в её гостиной и рассеянно глядя в пол. Она колеблется мгновение, вспоминая удивительно тёплые моменты, которые они с Асторией успели разделить за время их короткой дружбы, которая, по большей части, ощущалась вполне настоящей. Гермиона считает, что эта девушка хотя бы раз заслуживает правды. — Да, — тихо отвечает она, немного виновато съёживаясь, когда лицо Астории болезненно дрогнуло. Её руки подрагивают, и она ощущает подступающую изнуряющую усталость особенно остро. — Е… ещё до всего этого. — И… ты отправила его шпионить за мной? Жениться на мне? Ничего не было настоящим? У неё болит сердце, и то чудовищное чувство снова с яростью поднимается на поверхность. Гермиона тяжело вздыхает и садится рядом с Асторией на диван, не зная, как именно ответить. Он к тебе тепло относился — не подходит. Я не хотела, чтобы он уходил к тебе — тоже. Он разбил мне сердце задолго до того, как разбил твоё, и вполне может сделать это снова — тем более. Астория наблюдает за, должно быть, странной чередой эмоций, мелькающих у Гермионы на лице, затем опускает взгляд. — …Это действительно ужасно, ты знаешь. Прости, — шепчет она несмотря на то, что у неё не было достаточно времени, чтобы проанализировать свои эмоции.   Гермиона уверена лишь в том, что в конечном счёте слово «прости» несомненно, окажется правильным по крайней мере, в чём-то, по отношению к кому-то.   Астория всхлипывает, отчаянно пытаясь сдержать слёзы. — Астория… — снова вздыхает Гермиона.   Она ужасно переживает за свою почти подругу, но время на исходе. — Мне правда жаль, но мне нужно, чтобы ты рассказала всё, что знаешь о ритуале. Пожалуйста. Плечи Астории немного опускаются. Она выглядит совершенно опустошённой. Её голос едва слышен, когда девушка наконец начинает говорить: — Я знаю немногое, кроме того, что люди Себек-ари добыли достаточно порошка орихалка и хранили его в поместье. Сегодня они отправляют его в Некрополь с помощью портключа, чтобы шпионы авроров не смогли помешать. Но… вы ведь уже знали об орихалке, правда? Вы с Драко пробрались в погреб той ночью, когда ты… — Ночью, когда ты поцеловала его. — …в ночь праздника Равноденствия.   — Да, мы знали, — тихо отвечает Гермиона.   Астория тяжело закрывает глаза. — Дафна была куда больше вовлечена во всё это, чем я. Я знаю, что они будут раскладывать порошок по пентаграмме. Или, может быть по гептаграмме… Честно, Гермиона, я не знаю. В центре Некрополя. — И потом?   Астория беспомощно пожимает плечами. — Я действительно не знаю. Полагаю, оттуда они собираются призвать ифрита и попросить его воскресить Тёмного Лорда. У них есть тот ужасный нож, который во всём задействован. Я уверена, что Себек-ари достал его какое-то время назад, но я не знаю у кого. Как я сказала, Дафна была более вовлечена во всё это. Мне просто оставили ключ от погреба, и, раз я даже с этим не справилась, возможно, они поступили мудро, что не доверили мне ничего важного.   Гермиона думает о символах на руническом ноже и отчаянно надеется, что авроры уже в больнице. — Ты знаешь что-нибудь о жертвоприношении?   Астория моргает и смотрит на неё, выражение её лица колеблется между сокрушением и удивлением.   — Нет, но… — Но?   Астория снова слабо пожимает плечами.   Гермиона раздражённо выдыхает, не продвинувшись после этого разговора ни на шаг. Она быстро принимает решение разузнать как можно больше о ритуале, прежде чем врываться в Некрополь вслепую, не желая, чтобы в течение вечера кто-нибудь случайно был принесён в жертву. Тяжело вздохнув, она роется в своей сумке, пока не находит одну из последних колб с Зельем Бодрости.   — Астория, мне нужно проверить кое-что, что может помочь. Останься здесь, хорошо?   Глаза Астории расширяются в панике. — Гермиона, пожалуйста… — Здесь достаточно защитных заклинаний, ты будешь в безопасности. Я скоро вернусь. Обещаю. Хорошо? — она вздрагивает, когда опрокидывает в себя зеленоватую жидкость, и её кожу покалывает, когда зелье разливается по телу. — Я… — Астория смущённо замолкает.   Гермиона нерешительно протягивает руку, чтобы нежно коснуться руки Астории кончиками пальцев, и, пытается ободряюще улыбнуться хоть и уголки её губ подрагивают. — Астория, послушай… Я знаю, у тебя нет причин мне доверять. Но я обещаю, что здесь ты будешь в безопасности.   Астория отнюдь не выглядит успокоенной, но кивает, деликатно поднося руку к своему прекрасному лицу, чтобы смахнуть одинокую слезинку.   При этих словах Гермиона наклоняется, берёт сумку, перекидывает её через плечо и быстро аппарирует в отель «Сонная Туфелька». Она направляется прямиком в комнату Девлина. Быстро постучав, Гермиона переминается с ноги на ногу, нетерпеливо ожидая, пока он откроет.   Девлин делает это почти сразу и, ничуть не удивившись её приходу, широко распахивает дверь, впуская её внутрь. — Мерлин, Гермиона, я полагаю, ты так и не сомкнула глаз с тех пор, как я тебя вчера видел? — Времени не было. Как успехи с рунами?   Девлин тяжело вздыхает и ведёт её к дивану, на котором он практически поцеловал её накануне.   — Есть кое-что. Борода Мерлина, ты выглядишь измученной. Послушай, просто присядь на минутку, хорошо?  Я сделаю нам чай и покажу то, что успел разобрать.   Она прищуривает глаза. — Дев, пожалуйста, у меня нет времени на чай…   — Гермиона, уже второй раз за два дня ты сидишь на моём диване так, будто вот-вот упадёшь в обморок. Ты выпьешь чай, и точка.   До захода солнца ещё почти целый день, но каждая секунда кажется решающей, и она поворачивается, чтобы сказать ему об этом, но он уже занят приготовлением её Эрл Грея.   Гермиона вздыхает и ёрзает на диване, неохотно признавая, что Дев, возможно, прав. Её руки заметно дрожат. На самом деле прошло уже больше месяца с тех пор, как она в последний раз высыпалась, а бесконечные Зелья Бодрости и всплески адреналина не могут постоянно удерживать её на ногах. Паническая атака, которая практически случилась с Гермионой во время побега с Драко и Асторией из поместья, точно не пошла ей на пользу.   Было бы крайне досадно умереть от усталости, даже не успев добраться до Некрополя.   Девлин аккуратно вкладывает чашку ей в руки, кончиками пальцев едва касаясь её пальцев, потом садится в кресло рядом и внимательно за ней наблюдает. Не желая, чтобы он тратил ещё больше времени на то, чтобы над ней трястись, Гермиона делает маленький глоток чая исключительно ради него. — Эти ребята из министерства, с которыми ты работаешь, похоже, намерены тебя угробить, — тихо бормочет он, вглядываясь в неё с тревогой. — Что они заставляют тебя делать? — Ничего, с чем я бы не справилась. Расскажи мне про нож.   У него на лице появляется невероятно нервное выражение, и Гермиона невольно задаётся вопросом, действительно ли она выглядит настолько ужасно.   Остался один день.   Она сможет поспать завтра.   Если вообще будет жива.   Девлин достаёт фотографии со вчерашнего дня и указывает на кроваво-красные символы на клинке. — Ты была права насчёт этих двух. Кровь и жертва, хотя всё намного сложнее.   Гермиона делает ещё один глоток чая и кивает. Комната кажется немного ярче, чем должна быть, и у неё кружится голова. Похоже, ей понадобится ещё хотя бы один флакон Бодрящего Зелья до конца дня, несмотря на то что глаза щиплет, а кожа ощущается так, будто пытается сползти с тела и уползти прочь. — А вот эта? Она подчёркивает руну крови. Мне бы не помешало свериться с теорией Блишена о рунических изделиях по металлу, прежде чем делать окончательный вывод, но это старинная руна. Я считаю, что она означает семью. Женский вариант — мать или, возможно, сестра.   Её почти накрывает волной тошноты. Гермиона делает вдох и задерживает его, прижимая усталую руку ко рту, ожидая, пока приступ пройдёт.   Кровь.   Жертва.   Мать.   Сестра?   Она думает об Астории, которая осталась одна в её номере, и если ей ещё не было дурно, то теперь уж, от новой информации, точно.   — Гермиона? Ты в порядке? — Да, всё нормально, — резко отвечает она, хотя слова даются тяжело. — Но… сестра, точно? Ты уверен?   Он серьёзно кивает, всё ещё пристально наблюдая за ней.   — Драккл, — утомлённо выдыхает она, на секунду закрывая глаза. — Дев, спасибо тебе. Мне нужно идти.   — Ты… правда выглядишь плохо, Гермиона. Тебе стоит немного здесь отдохнуть. — Некогда, — ворчит она.   Зубы почему-то кажутся ледяными, несмотря на горячий чай. Она делает последний быстрый глоток, и, пошатываясь, собирается уходить. — Пожалуйста, Гермиона. Что бы ни происходило… разве Малфой не может с этим справиться?   Она долго смотрит на него. В его глазах читается настоящая тревога, но что-то… Что-то здесь не так. — Дев, я… — Гермиона хмурится, пытаясь собрать воедино свои воспоминания из-за странного туманного ощущения, охватившего её.   В памяти всплывает ухмыляющийся блондин, мирно лежащий без сознания на больничной койке.   — Я, кажется, никогда не упоминала Малфоя в связи со всем этим…   Он прищуривается.   — Конечно, упоминала. Не раз. Твой крайне проблемный коллега.   Она почти уверена, что никогда не называла Драко по имени при Девлине, да и с чего бы? Холодок пробегает по спине, странное ощущение переполняет грудь. Гермиона тяжело моргает, и когда она открывает глаза, Девлин каким-то образом уже оказался рядом, будто возник из воздуха. — Дев? Я думаю… — она замолкает, поражённая внезапным головокружением, когда Мир перед ней начинает качаться. Гермиона поворачивается к нему, вглядываясь в его обеспокоенные, ослепительно голубые глаза. Её веки кажутся удивительно тяжёлыми, и она снова моргает. Когда она открывает глаза, комната странно вращается, и Гермиона вяло осознаёт, что упала с дивана. Рядом валяется чашка, остатки чая растекаются по ковру, шипя и испуская пар. Девлин поддерживает её, и её сердце болезненно колотится в груди. Она пытается вдохнуть, но лёгкие будто сжимаются, пропуская лишь жалкие крохи воздуха. — Дев… ч-что… — начинает Гермиона, слыша, как её дрожащий голос становится невнятным. Её язык будто утяжелился, стал чужим и непослушным. — Что ты со мной сделал? — хочет она спросить, но её начинает охватывать чувство ужаса. Яд. Это был яд, или какой-то наркотик. Он… не мог же правда её отравить? — Прости, любовь моя, — говорит он, а может, шепчет, его голос будто доносится из другого мира. — Мне так жаль.   Кровокорень? Возможно. Или, может быть, лунное семя, судя по быстрому головокружению и…   Слабый стон срывается с её горла, когда она закрывает глаза, а когда снова открывает их, то оказывается на том же месте на полу, но ниже, так как Девлин больше не поддерживает её. Он стоит над ней, вполголоса разговаривая с… Дафной Гринграсс и Вайолет Эвилиан, которые смотрят на неё, как голодные, изголодавшиеся волки. В голове что-то глухо пульсирует, и кажется, что череп вот-вот треснет от напряжения. Палочка. Ей нужна палочка… Но где?.. Гермиона понимает, что палочка в кармане. Но её руки словно налились свинцом и отказываются повиноваться, оставаясь безжизненными. Она пытается снова, и на мгновение у неё перед глазами темнеет. Из её горла вырывается тихий, отчаянный стон. Дафна внезапно оказывается прямо над ней, с поднятой палочкой и нечеловеческим огнём в глазах. — Где моя сестра, ты, сука? Гермиона едва может вымолвить хоть звук: Мир плывёт, затем то появляется, то выходит из фокуса. Дафна яростно рычит и отступает назад, прежде чем нанести резкий удар ей в рёбра, а затем ещё один по голове. Гермиона слабо вскрикивает от жгучей боли, пронзающей её тело. Перед глазами вновь темнеет, дыхание сбивается в рваные хрипы, и кажется, будто кто-то кричит, но в течение нескольких секунд в голове стоит громкий звон, и она сворачивается калачиком. — Круцио! — Нет! Уродливая красная вспышка ударяется об пол недалеко от её лица, и она смутно задается вопросом, откуда у Дафны талант к непростительным проклятиям. Гермиона дрожит и дико озирается в поисках Девлина. Её зрение, похоже, отстаёт от движения глаз, но когда она видит его, кажется, что он держит Дафну за руку, сжимающую палочку, и что-то ей говорит. Она не слышит слов, которые он произносит. Кажется, будто Дев говорит из-под воды: слова всплывают и лопаются беззвучными пузырями. Она моргает и заставляет себя с трудом сглотнуть. Вся полость рта будто покрыта ватой. Давление в голове на мгновение ослабевает, в ушах раздаётся глухой хлопок. — ...ты обещала, — говорит Девлин, и до неё наконец доходит его голос. Он бросает на Гермиону быстрый взгляд, в его глазах вспыхивает беспокойство. — Дафна. Даф, пожалуйста. Пожалуйста. Ты же обещала. Она ведь не пострадает, правда? — У неё моя сестра, Грант, — яростно шипит старшая Гринграсс.   Её голос то затихает, то пропадает совсем.   Вайолет подходит на шаг ближе, угрожающе вращая палочкой в руке. Гул её тяжёлых шагов по деревянному полу мощным эхом отдавался в голове Гермионы, перемешивая все её мысли.   Ей нужна палочка. Но руки всё ещё отказываются повиноваться. — Вообще-то обещание было в том, что твоя любимая отличница пока что поживёт. Никто ничего не говорил о её физическом состоянии, — Вайолет хищно оскаливается, её фиолетовые глаза маниакально сверкают, и она поднимает ногу. — Подожди! — Гермиона слышит, как Девлин успевает выдохнуть где-то вдалеке.   Она отстранённо пытается вспомнить, какими были её последние слова, обращённые к Драко, и был ли он вообще достаточно в сознании, чтобы их услышать, и когда ботинок Вайолет с тошнотворным хрустом касается её лица, всё вокруг становится ярко-красным, а затем внезапно чёрным.