Какая разница

      ‎— А-Юань, ну чего ты. Мы же с тобой не чужие друг другу люди, — юноша смотрит на мужчину перед собой и сдерживает желание поморщиться. Он лишь вскидывает бровь.       ‎— Сынок, — вновь начинает свою шарманку мужчина. — Я знаю, тяжело признать во мне отца, — Вэнь Хао неловко усмехается. — В конце концов ты видел меня последний раз, когда тебе было три месяца, — мужчина неловко сдирает лак с древесины стола. — Но сейчас я здесь и хочу быть твоим папой.       ‎А-Юань вздыхает. Он уже привык к мысли о том, что его «папа» вернулся из небытия и вторую неделю настаивал на том, чтобы начать общение и «восполнить все пробелы нашего семейного прошлого».       ‎— У меня уже есть родители, — вновь повторяет Сычжуй, оглядывая таверну скучающим взглядом.       ‎— Но они же тебе не родные! Твоя мать, пусть и умерла при родах, явно мечтала бы о том, чтобы мы воссоединились, чтобы стали семьёй.       ‎Сычжуй всё-таки кривится.       ‎— Они мне не родные, да, но именно эти люди меня воспитали, — его перебивают:       ‎— Что значит воспитание в наше время, сынок! В тебе моя кровь и это важнее всякого воспитания.       ‎Сычжуй вновь поднимает бровь и вспоминает Ханьгуань-Цзуня, который явно не согласился бы с этим заявлением. ‎      — Один из моих приёмных родителей говорил, что ты был достойным заклинателем, богатым человеком, учителем. Что ты человек интересной и сложной судьбы, — Вэнь заулыбался, видно, довольный похвалой. — Но учила ходить меня мама. А ты где был? — улыбка была сбита этими словами так же метко, как стреляет Вэй Усянь. ‎      Возможно, Ханьгуань-Цзунь был бы не доволен таким поведением Сычжуя, но он об этом не узнает, и пока А-Юань может вздохнуть спокойно. — Я не знаю где, но точно не рядом.       ‎— Да, ты прав, — недовольно признает Вэнь Хао. — Меня не было рядом, но сейчас я здесь. Я готов тебя воспитывать, готов быть рядом. Я тебе понравлюсь, сынок.       ‎— Не ты ли говорил, что воспитание не важно? Я тебя не знаю, как и ты меня. Я тебя никогда в жизни не видел.       ‎Лицо его биологического отца серело от каждого сказанного Сычжуем слова. ‎      — На моём первом дне рождении была мама. А в школу меня отправил отец. Но знаешь, что я о тебе запомнил последнее? — лицо Вэнь Хао светлеет, очевидно, он надеется, что его сын скажет что-то хорошее. И Сычжуй обманчиво-искренне улыбается. — Вообще ничего, никаких воспоминаний. ‎      Он ведёт себя в некоторой степени гадко и понимает это, и можно сказать, что он дурак, раз не даёт своему отцу шанса на исправление, на восстановление, так сказать, сожжённых мостов между ними, но, с другой стороны, Сычжуй ни за что не даст ни единого шанса человеку, который скажет про его родителей нелицеприятные вещи. ‎      — Знаешь, «папа», впрочем, я до сих пор верю маме, что ты заклинатель, учитель, богач. Так что исчезни из моей жизни и оставайся именно тем, о ком когда-то мне расска…       ‎— Тьфу, — Вэнь Хао, не дав договорить, сплюнул на пол таверны и стукнул кулаком по столу. — Правильно я сказал: от обрезанных рукавов ничего хорошего не жди. Как ты с отцом разговариваешь? Это так они тебя «воспитали»? Сказал бы спасибо за то, что даю тебе шанс зажить нормальной жизнью, рядом со мной, нормальным отцом, а не с тем подобием «родителей», которых ты так чаешь. ‎      — Каждый из нас так или иначе останется при своём мнении, — поправив одеяния и встав из-за стола спокойно вынес вердикт Сычжуй.       — «Спасибо» ни за что, папа. Или лучше сказать спасибо за то, что тебя не было в моей жизни? Или же за то, сказать спасибо, что тебя в ней и не будет? За всё это спасибо. Огромное спасибо. А теперь оставь меня и потеряй связь со мной на всю оставшуюся жизнь, — А-Юань поклонился и пошёл к выходу. ‎      — И хорошо, что ты меня за отца не принял. Было бы позором иметь такого сына, — Сычжуй улыбнулся этому, прежде чем открыть дверь таверны и выйти на улицу; вдали, почти в её самом конце, с вывеской, гласившей, что каждый выпивший один кувшин вина и устоявший на ногах, получит второй бесплатно, он увидел развивающееся белоснежное одеяние и яркие блики красной ленты и поспешил к своим настоящим родителям. ‎      Когда Сычжуй подошёл достаточно близко, чтобы они его увидели, Усянь замахал рукой, приглашая сесть рядом. Ванзци поднял взгляд и спросил:       ‎— Как всё прошло?       ‎— Хорошо, отец. Думаю, он больше не попытается связаться со мной.       Вэй Ин недолго покачал ногой, прежде чем сказать насмешливо:       ‎— Небось, ты его запугал чем-то вроде того, что обрезанные рукава — заразные, верно я говорю, а? — Сычжуй уставился на Вэй Ина и не веря пролепетал с некоторой пылкостью:       ‎— Мама!.. ‎      Вэй Ин в ответ лишь заливисто засмеялся, пока Лань Чжань смотрел на него с едва заметными ласковыми искорками в глазах. ‎       Сычжуй поглядел на это всё и улыбнулся. ‎      Какая разница, биологические или нет, какая разница, «нормальные» или нет, какая разница, какое у них прошлое, какая разница, кто они и откуда, какая вообще разница если они самые близкие и родные для него люди?