Мы авроры. Не герои

Очередным рабочим утром Кит Скримджер принес радостную весть о пробуждении Айзека и о том, что он уже завтра вернется на службу. — Давайте его поздравим как следует, — тут же воодушевилась Пенни. — Скинемся на общий подарок. Без его тренировок мы бы никогда до такой операции не доросли! Предложение было встречено одобрительным гулом. Младшие авроры (плюс Долиш, который, несмотря на повышение, продолжал причислять себя к их группе) собрались в коридоре на форсированный мозговой штурм. — Набор хорошего чая, он же его литрами пьет, — с ходу высказался Римус. — Можно будет у Фоули купить. — Чай — это база, но хочется что-то… более оригинальное или личное. — Давайте трансфигурируем его статую в центре тренировочного зала, — с ухмылкой предложил Сириус. — И табличку повесим: «Спасибо за все пинки и синяки», — хохотнул Кит. — Парни, мы же серьезно. Хотя бы сейчас не паясничайте. Они бы так и спорили, но время начала работы неумолимо приближалось. В итоге все разошлись, договорившись, что на обеде еще обсудят варианты. Сириус и Эдит влетели в кабинет Андриса, едва постучав. Наставник стоял, склонившись над картой, где алыми точками были отмечены недавние осквернения маггловских кладбищ. — Что у вас там за суета? — не поднимая глаз, спросил Андрис. — Я ваш гомон через две стены слышал. — Обсуждали, что подарить Айзеку в честь возвращения, — с улыбкой отрапортовала Эдит. — Ну и в благодарность за всю возню с нами на тренировках. Может, вы что-нибудь подскажете, сэр? Что-то особенное, что бы его порадовало. У нас кроме чая пока годных идей нет. Сириус демонстративно фыркнул и получил мягкий тычок локтем в бок. Андрис наконец оторвал взгляд от карты и задумчиво провел рукой по щетине на подбородке. — Особенное… Есть кое-что, но… Нет, не думаю, что это уместно. — Что? Сэр, ну скажите. — Ладно, — вздохнул Андрис. — Айзек очень любит животных. Всегда хотел завести питомца, но раньше условия жизни не позволяли, а теперь он, считай, постоянно в министерстве пропадает. Вот и продолжает откладывать мечту, так как не хочет, чтобы зверушка одна дома тосковала. Сириус задумался. Да, сложная задачка. Кошку в министерство с собой не возьмешь, крысу тоже — она еще и может легко убежать. И тут его осенило. — Пушистик! — воскликнул он, просияв. — Пока не вырастет, будет сидеть у Айзека на плече или в кармане, а после — у ног шариком кататься и пыль собирать. — Ты гений! — повернулась к нему Эдит. — Это идеальный вариант. Вдвоем они принялись наперебой рассказывать про это создание недоумевающему Андрису, который, как выяснилось, за всю свою долгую и насыщенную жизнь ни разу с пушистиками близко не сталкивался. — Они точно неприхотливые? — Абсолютно! — заверил Сириус. — Ест всё подряд — от мусора и мертвых мух, до козявок из носа. Гадит аккуратными комочками пыли, которые сам же потом и съедает. Полностью безотходная зверушка. Сам он не понаслышке знал эти факты о пушистиках. В детстве у Регулуса был такой, по кличке Буся. Младший братец души в нем не чаял, таскал с собой повсюду, несмотря на запреты матери. Что в итоге и погубило зверька. На очередном приёме Бусе не повезло попасться на глаза малолетнему живодеру Эвану Розье. Он тряхнул головой, отгоняя неприятные воспоминания и возвращаясь в реальность. Подарки и пушистик — это, конечно, прекрасно, но на повестке были более важные дела. Например, тревожные признаки, что пожиратели готовят армию инферналов. На обеде они едва успели поделиться с остальными идеей насчет пушистика, как всех экстренно собрали в кабинете капитана. На его столе уже лежали стопки обновленных соглашений о неразглашении — верный признак, что тема предстояла более чем серьёзная. Скримджер сходу ошарашил всех новостями. — С большой вероятностью пожиратели ввозят великанов через Авалон. Прежде чем продолжу, все в курсе, что это такое? — Остров, куда Моргана упекла короля Артура? — в сомнении вскинула бровь Пенни. — Не только, — коротко парировала Амелия Боунс. — Для нас важнее его современное значение. Авалон — это искусственный остров в Ирландском море, созданный министерством для облегчения международной торговли. Официальное наименование — свободная экономическая зона, сокращённо СЭЗ. Также там располагаются офисы зарубежных фирм, иностранные Посольства, рекреационные зоны и магазины сегмента «люкс». — В общем, полуавтономная зона роскоши и дипломатической неприкосновенности, — мрачно подвел черту Робардс. — За которую отвечает международный департамент. — Где, вероятнее всего, уже давно окопался шпион, — продолжил Скримджер. — Я не верю, что грузы с великанами всё это время проходили незамеченными благодаря чистой удаче. Это невозможно без точечного вмешательства изнутри. Терри грязно выругался: — Пока мы искали контрабандистов по злачным местам, эти ублюдки шагали прямо через парадную дверь, которую мы же им и открыли. А вдобавок защитили международными договорами и обеспечили «зелёными коридорами». — Верно подмечено, — кивнул Скримджер. — Это вынуждает нас действовать в условиях строжайшей секретности. Мы не можем привлекать к расследованию международников и дать повод хоть кому-то за стенами этого кабинета заподозрить наш интерес к Авалону. Крауча я уже поставил в известность, операцию он берет под личный контроль. Капитан перевел дух и продолжил: — Просто ворваться на остров штурмом мы не сможем. Это вызовет кошмарный международный скандал, да и ресурсов всего аврората не хватит на то, чтобы обыскать его быстрее, чем преступники заметут следы. Соответственно, первостепенная задача — максимально сузить круг подозреваемых. По счастью, — губы Скримджера тронула ироничная улыбка, — Сириус Блэк посвятил целый месяц систематизации всей информации по импорту. Амелия, задача твоей группы — анализ собранных данных и выявление всех подозрительных аномалий. Привлекай Сириуса, если потребуется. Андрис, тебе запрещено жадничать. Наставник демонстративно вздохнул и развел руками в знак смирения. Он украдкой подмигнул Сириусу, на что тот пожал плечом в духе «ну раз уж надо». Внутренне же он готов был скакать до потолка от радости, что его «архивная ссылка» оказалась не напрасной. — Параллельно начинаем продумывать условия, при которых мы могли бы легально и быстро зайти в СЭЗ со своими полномочиями, полностью минуя Гринграсса. Это долгосрочная задача. И третье — надо аккуратно начинать там разведывать и вести наблюдение. Терри, ключевое слово тут «аккуратно». Никто из спецкорпуса не должен ступить на землю Авалона, пока я или Гавейн лично не дадим добро. Несмотря на сложность задачи, уверенность и собранность капитана действовали заразительно. Или это было эхо их недавней победы в порту, но, оглядываясь по сторонам, Сириус видел на лицах коллег лишь воодушевлённую решимость. Его взгляд случайно скользнул по Римусу, но тот мгновенно отвернулся. Сириус стиснул зубы. Лунатик игнорировал его с вечера их разговора в саду Поттеров и всем видом демонстрировал ледяную обиду. «Ну уж нет, я не собираюсь у него прощения просить, — в раздражении подумал Сириус. — Это он накинулся на меня с обвинениями. Он дал понять, что не доверяет мне. Пусть первый и приходит с извинениями. Не моя вина, что он до сих пор не может принять свою природу и ожидает, что вокруг его «особенности» вечно все на цыпочках будут ходить». После собрания он задержался и подошел к капитану. — Сэр, разрешите признаться в небольшом должностном проступке? — начал он прямо, не скрывая улыбки. В глазах Скримджера мелькнул заинтересованный блеск. Он негромко хмыкнул. — Мой первый руководитель как-то сказал мне: «Начальники всегда заняты. Поэтому учись привлекать их внимание за пять секунд». Смотрю, ты этим навыком уже овладел. Слушаю. — Когда я работал в архиве, то сделал копии некоторых дел, которые показались мне подозрительными, но чью связь я не до конца понимал. Если нужно, я могу передать их все Амелии. — Прошло больше двух месяцев. Эти копии до сих пор не развеялись? Или ты их вручную переписал? –приподнял бровь капитан. — Что вы, сэр. Просто поместил их в стазис. — Оригинально, — Скримджер окинул Сириуса внимательным взглядом, словно впервые увидел. — Передай все Амелии. За инициативность и предусмотрительность хвалю. Вот кто, в отличие от Римуса, по-настоящему понимал и ценил готовность сделать всё необходимое для достижения результата. Вырваться домой за документами Сириус смог только под вечер. Зеленое пламя еще не угасло, когда он уже взлетел по лестнице вверх, перепрыгивая через две ступени. В спальне в глубине шкафа лежал неприметный деревянный ящик. Сириус присел на корточки и откинул его крышку. Все копии были в сохранности, надежно защищенные, помимо стандартных чар стазиса, еще рунной цепочкой, аккуратно начерченной Сириусом по внутренней стороне крышки. Он провел по ней пальцем, испытывая чувство гордости за свою работу. Всё же надо в будущем податься в разрушители проклятий. Сириус очень сомневался, что после окончания войны захочет остаться в министерстве. — Сириус! — раздался за спиной приглушенный голос. — Бродяга, ты меня слышишь? Он рывком подскочил и бросился к прикроватной тумбе, где лежало сквозное зеркало. — Джеймс, — выдохнул Сириус, хватая зеркало. — Что случилось? Ты в порядке? — Со мной-то всё в норме, — проворчал Джеймс, — А вот что у вас там стряслось с Лунатиком? Он сам не свой был весь вечер собрания, с которого ты смылся, не попрощавшись. Сириус едва сдержался, чтобы не закатить глаза. — Ничего особенного. Просто не сошлись во взглядах… по одному рабочему вопросу. — Серьезно, «рабочие вопросы»? — хмуро произнес Джеймс. — Сириус, я тебя знаю как облупленного. И знаю, что в девяти случаях из десяти, когда кто-то с тобой «не сходится во взглядах», ты злишься и эскалируешь малейшее разногласие до самой уродливой ссоры. Давай в этот раз мы пропустим все стадии твоего упрямства. Сириус стиснул зубы. В школе именно Джеймс был тем клеем, что скреплял их четверку, и он же всегда пинками принуждал Сириуса к перемирию после ссор. И да, обычно зачинщиком и правда становился Сириус. Но сейчас всё было по-другому. Он был прав. Это Римус должен был понять и извиниться первым. — Слушай, я забежал буквально на секунду, — сухо произнес он, поднимая с пола ящик с документами и направляясь к выходу из спальни. — Мне надо возвращаться на дежурство. Поговорим в другой раз. — Сириус, подожди… Но он уже не слушал. Резким движением он захлопнул крышку зеркальца и закинул замолчавший артефакт в карман мантии. *** Дождь лил сплошной стеной, мешая разглядеть хоть что-то дальше нескольких футов и превращая землю под ногами в чавкающее месиво. Регулус только каким-то чудом еще ни разу не поскользнулся. С его везением он бы точно упал прямо в разрытую могилу. Он перешел к следующему надгробию и принялся повторять уже опостылевший набор действий: взмах палочки — влажная земля раздвигается, еще взмах — гробовая крышка с треском отлетает в сторону, третий — и тяжелое, безжизненное тело плывет по воздуху, исчезая в глубине мешка с незримым расширением. Это уже четвертое кладбище, на котором «работала» группа Регулуса. Были еще и другие на разных концах страны. Регулус старался не думать, для чего Лорду могло потребоваться так много инферналов. Шум дождя смешивался с гулом волн — кладбище располагалось на пологом склоне недалеко от моря, отчего казалось, что вода была везде. Регулус поежился. При такой влажности не спасали никакие чары. Он уже просто смирился, что вернется домой мокрый, продрогший и выпьет полпинты бодроперцового зелья. Внезапно в окружающий мир ворвались новые звуки — отдаленный крик и свист заклинаний. Регулус резко обернулся, сердце заколотилось где-то в горле. Неужели авроры? Или Орден? Через миг он услышал знакомый едкий гогот. Эван Розье нашёл что-то забавное. — Эй, народ! — разнесся по кладбищу его голос. — У нас тут гости! Регулус отвернулся, внезапно обнаружив в себе живейший интерес к могилам. Что угодно, лишь бы не смотреть, что так развеселило Розье. — Чего стоишь? — мимо него прошел Долохов и цепко ухватил Регулуса под локоть, утаскивая следом. Он был одним из немногих в их группе в зачарованной серебряной маске. Регулус пока такой знак отличия не заслужил и довольствовался лишь чарами искажения и затемнения на капюшоне. — Покойники никуда не денутся, надо проверить, кого там Розье обнаружил. Это оказался просто маггловский сторож. Старик всхлипывал, стоя на коленях в грязи, и прижимал ладонь к окровавленной глазнице. — Ты не бойся, — ласково увещевал его Розье. — Мы тебя совсем ненадолго убьем. Не успеешь опомниться и будешь бегать, как прежде. И разрывать в клочья наших врагов. — Так ты поднял шум из-за этого? — выражения лица Долохова не было видно под маской, но голос сочился ледяным презрением. — Кончай его и возвращайся к работе. Лорд запросил тысячу трупов. Мы так до лета не управимся, если продолжишь отлынивать. Розье фыркнул, но тут его взгляд зацепился за Регулуса. В глазах Эвана блеснул знакомый злобный азарт. — Сэр, а мы ведь еще не испытали новенького. А тут такой шанс подвернулся. Ну же, Блэк, сможешь доказать, что не тряпка? — Докажу, — ответил он, стараясь придать голосу твердости. — Но Лорду, а не тебе. И сейчас у него в приоритете создание армии инферналов, а не какой-то бесполезный маггл. Собравшиеся вокруг них фигуры в темных мантиях перешептывались, с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой. Старший пожиратель выдержал паузу, обдумывая решение. — Блэк, — наконец отрывисто бросил он. — Примени Круциатус. Это приказ. Регулус сглотнул ком в горле и послушно поднял палочку. Он ненавидел себя за это подчинение. Но какой у него был выбор? Трясущийся промокший до нитки магл смотрел на Регулуса единственным расширившимся от ужаса глазом. — Прошу… — прошептал он. — Круцио. В последний момент голос Регулуса дрогнул, и заклинание вышло смазанным. Старик стонал и кряхтел, слабо дергаясь под красным лучом. Но это была жалкая пародия на ту всесокрушающую боль, что должно было нести Непростительное заклятие. Розье залился издевательским хохотом, и ему тут же вторили остальные. — Позорище, — прошипел Долохов, отталкивая Регулуса в сторону. — Авада Кедавра. Короткая зеленая вспышка осветила их группу и кладбище. Магл больше не дергался, а неподвижно лежал в грязи. Его остекленевший глаз продолжал смотреть прямо на Регулуса. И в этот миг тишину прорезал звук хлопков. Из самой толщи ливня материализовались фигуры в бордовых мантиях. — Авроры! Стройтесь! — проревел Долохов, но его команду тут же заглушил свист заклятий. Со всех сторон замелькали вспышки чар. Регулус пятился назад, неловко выставив перед собой щит. В голове глухо бились слова Долохова, что при атаке он должен хотя бы не мешать более талантливым бойцам. «А лучше — просто лечь и умереть». Дождь застилал глаза, превращая соратников и противников в размытые силуэты. Отступая, Регулус подобрался почти к краю обрыва, когда в дюйме от его лица просвистел алый луч. Аврор выскочил словно из ниоткуда и обрушил на него целую серию быстрых, словно молнии, проклятий. Регулус дернулся, уворачиваясь и чувствуя, как нога предательски скользит по влажной земле. В этот же миг черный луч пробил его щит и впился в бок. Всю правую сторону тела пронзила жуткая разрывающая боль. С протяжным криком Регулус рухнул на землю. В глазах потемнело, он с сипом втягивал воздух. Повернув голову, он почувствовал приступ удушающей тошноты. Его нога была неестественно вывернута в нескольких местах, а правая рука выглядела так, будто по ней проехался поезд. Из разорванной мантии на боку обильно сочилась кровь, смешиваясь с дождевой водой. «Даже авроры применяют тёмные проклятия лучше меня», — пронеслась в голове горькая мысль. Сознание начало уплывать. Видя, как над ним замерла фигура в аврорской мантии, Регулус успел подумать, что очнется он, видимо, уже в Азкабане. Последним, что он услышал перед тем, как провалиться во тьму, был знакомый голос, произносящий его имя. *** Сириус ловко скользил между надгробий, уворачиваясь от проклятий и тесня пожирателей своими атаками. Сбоку Эдит тоже сошлась в бою с противником, Андрис и Гавейн уже прорвались в самый центр схватки. Противники оказались не так просты. Не позволяя аврорам развить успех внезапной атаки, они быстро перегруппировались и теперь действовали слаженными парами, прикрывая друг друга и нанося ответные удары. Противник Сириуса выставил щит и исчез в вихре трансгрессии, чтобы тут же появиться позади него. — Трус! — яростно прошипел Сириус, едва успев отскочить от брошенного ему в спину кинжального заклятья. — Не отвлекайся! — крикнула Эдит. К ним неслась еще пара противников. Тут Сириус заметил одинокую фигуру. Темный силуэт отступал к краю обрыва в сторону от развернувшийся заварушки. Даже сквозь пелену дождя было видно, как неуверенно он двигается и как трясутся у него руки. «Захватить хотя бы одного», — пронесся в голове отданный приказ. Это был его шанс. Сириус крутанулся и через миг уже материализовался ближе к обрыву, сразу обрушивая на пожирателя шквал заклятий. Тот даже не пытался контратаковать, только отражал удары щитом и отступал. Карнем Дишерпере с лёгкостью взрезало щит, как нож масло. Раздался хруст ломающихся костей, а за ним сдавленный, полный боли, крик. Пожиратель рухнул на землю, соскользнув по влажной грязи почти к краю обрыва. Сириус не сдержал победный клич. Один есть! Помня об уроках Айзека, что «любого — даже раненого противника надо обездвижить или добить», он приблизился к распластанной фигуре, палочка уже начинала выводить движение для Инкарцеро… И замерла на полпути. — Регулус, — в ужасе выдохнул он. Воздух вырвало из легких одним резким спазмом. Сердце, казалось, перестало биться, сжавшись в тугой комок. В голове звенела абсолютная оглушающая тишина. «Нет. Нет. НЕТ». Этого не могло быть. Это не Регулус в мантии пожирателя. Это не его младший брат лежит на земле, истекая кровью от кошмарных увечий, нанесенных рукой Сириуса. «Я просто задремал на дежурстве. Это сон». Сознание превратилось в вязкий кисель, пытаясь отринуть увиденное. Перед ним был Враг. Перед ним был Брат. Где-то совсем рядом с визгом срикошетило заклятье, рывком возвращая Сириуса в реальность подобно мощной оплеухе. Мысли понеслись с бешеной скоростью, наверстывая упущенное время. Ранив Регулуса, Сириус фактически подписал брату приговор и лишил возможности убежать. Теперь его ждало задержание, а затем — дементоры и Азкабан. И единственный, кто мог это предотвратить, — был Сириус. В пробудившемся сознании гремела лишь одна мысль: «СПАСТИ». Сириус рухнул на колени в липкую грязь, крепко схватил тело брата и кубарем скатился с ним с края обрыва. Ледяные струи дождя жалили лицо, пока они камнем летели вниз. Не выпуская Регулуса из хватки, Сириус притянул их к расщелине у подножия скалы, меняя направление. Он смягчил удар за миг до падения и позволил потоку воды и грязи утянуть их дальше во мрак. Подальше от сражения. Подальше от глаз других авроров. Сириус подумает обо всём позже. Прямо сейчас он собирался сделать что угодно, лишь бы не отдавать Рега на растерзание дементорам. Скольжение оборвалось жестким приземлением. Сириус в последний момент извернулся так, чтобы упасть на спину и принять основной удар на себя. Потерявшего сознание, бледного от холода и кровопотери Регулуса он продолжал отчаянно прижимать к себе. Не теряя ни секунды, Сириус вскочил на ноги, поудобнее подхватывая Регулуса, и трансгрессировал. Свет и тепло гостиной родительского дома навалились на Сириуса подобно оглушающей волне. Слишком сильный контраст с холодом и мраком кладбища. Дрожащими от адреналина руками он уложил Регулуса на диван. Обивка тут же пропиталась грязью и кровью. С него самого потоками стекала мутная жижа прямо на безупречно чистый ковёр. Мысли отчаянно метались: «Что же делать? Позвать Кричера? Трансгрессировать обратно?» — Кто здесь? Сириус резко обернулся. В дверях стоял его отец. Обычно невозмутимое лицо Ориона Блэка исказилось от гремучей смеси ужаса и изумления. — Сириус… — прошептал он, переводя взгляд с вымазанного в грязи старшего сына на бледного безжизненного младшего и обратно. — Что здесь… Сириус не дал ему договорить. Инстинкт аврора сработал раньше, чем разум, когда он в два широких шага подлетел к отцу и впечатал его в стену. Одной рукой он крепко зажал ему рот, а второй с силой заломил запястье отца, вынуждая бросить палочку. — Ты меня здесь не видел, — яростно зашипел он ему в лицо. — Регулус трансгрессировал домой сам и отключился от боли. Моргни, если понял. Карие расширенные от ужаса глаза отца смотрели на Сириуса в полном шоке. Казалось, мужчина даже не услышал его слов. — Моргни. Если. Понял, — с нажимом повторил Сириус. — Или я применю Обливиэйт. Результат тебе не понравится, ты знаешь, как я плох в ментальных чарах. Орион медленно опустил веки. Сириус отнял ладонь от его рта и тут же схватился за палочку, уперев ее кончик отцу в горло. Он должен был как можно быстрее уходить, он зря терял драгоценные секунды… Но он был не в силах сдвинуться. — Он же твой сын… Как ты… нет, как вы с матерью могли это позволить? Швырнули жизнь единственного оставшегося сына под ноги фанатику! И зачем?! Чтобы его убили? Чтобы я его убил?! Голос дрожал от распиравших его ярости, отчаяния и ненависти. Ненависти к стоящему перед ним мужчине. Отцу, который никогда не был рядом, когда был нужен. Который отводил взгляд, пока мать с родней годами пытались сломать Сириуса и изменить его под свои идеалы. Который спокойно работал над очередной статьей в уютной гостиной, пока его младший сын истекал кровью на кладбище. Нестерпимо хотелось ударить его. Чтобы он почувствовал хоть толику боли, выворачивающей Сириуса изнутри. Он легко бы мог это сделать. Сириус и не осознавал, как сильно вырос за годы, что они не виделись. Сейчас он был на полголовы выше отца. — Как он получил эти раны? — тихо спросил Орион Блэк. — Что произошло? — Сам как думаешь? В бою, где он был среди пожирателей. А эти раны, — Сириус мотнул головой в сторону брата, — нанес ему я. Лично. Этой самой палочкой. Ярость постепенно отступала, позволяя пробиться голосу разума, призывающего Сириуса немедленно вернуться к своей группе. — Это было первый и последний раз, — глухо произнес он, отпуская отца, и сделал шаг назад. — Если я столкнусь с ним еще раз… клянусь, я убью его. И он трансгрессировал. Обратно в сырую темную пещеру, куда они скатились с Регулусом несколькими минутами ранее. «Надо собраться. Надо вернуться. Надо придумать легенду.» Сверху из расщелины донесся тонкий перезвон Ревелио. Значит, его уже ищут. Сириус уже собрался выпустить сигнальные искры, но в последний момент остановился. Если ему не удастся убедительно сыграть, если его в чем-то заподозрят, то Робардс непременно захочет проверить его палочку. И увидит на ней след трансгрессии. Сириус схватил палочку за концы и с силой разломил о колено. Он зашвырнул одну половину в сторону, не позволяя себе ни крупицы эмоций или сожалений. Это просто кусок дерева. Сейчас он должен думать о своем спасении. — Сириус! — донесся из расщелины голос Эдит. — Ты здесь? — Да! — крикнул он, сложив руки рупором. — Я цел, но у меня сломана палочка. Своими силами не выберусь. Беспомощный, он позволил Эдит вытащить себя наружу и отлевитировать наверх. — Что у тебя случилось? — хмуро спросил наставник, когда подлетевшая Эдит аккуратно опустила Сириуса на ноги. Дождь уже почти прекратился и сейчас едва накрапывал. Чуть вдалеке Сириус разглядел Робардса, сканирующего землю чарами, но ни одного пожирателя. Значит, все сбежали. — Преследовал противника, сэр, — коротко отрапортовал он свою легенду. — Мы сорвались с обрыва. Эта падла трансгрессировала, а я остался внизу — целый, но без палочки, — он показал зажатую в ладони обломанную рукоять. — Какого дракла ты вообще кинулся кого-то преследовать в одиночестве? — рявкнул Андрис. — Ты должен был работать в паре с Эдит. В итоге и сам чуть шею по дурости не свернул, и ее бросил одну. — Прошу прощения, сэр. — Прощения ты у напарницы будешь просить, — мотнул головой Андрис. — А у меня ты с дежурств месяц не вылезешь! И Айзека натравлю на тебя, как он вернется. Пожиратели это тебе не тупые великаны. Они сразу увидели брешь в нашей обороне и принялись наседать именно на Эдит, вынуждая уже меня вместо атаки сосредоточиться на её прикрытии. А все из-за того, что ты, недоношенная жертва кровосмешения, решил поиграть в героя-одиночку! Сириус стоял с опущенной головой, дожидаясь, пока наставник прокричится. На душе было абсолютно пусто. В другой раз осознание, что он повредил операции, размазало бы его изнутри. Сейчас же размазывать было попросту нечего. На месте сердца зияла пустая выжженная рана. — Ладно, брысь с глаз моих, — выдохнул наконец Андрис. — Без палочки от тебя всё равно никакого толпу. А, ты ж даже трансгрессировать не можешь! Эдит, забери это недоразумение и проследи, чтобы прямо с утра к Олливандеру пошел. И если захочешь его пристукнуть, разрешаю. Эдит коротко кивнула и взяла Сириуса под локоть. — Готов? — ее голос был непривычно холоден. Похоже, она тоже злилась на него. Он неопределенно дернул плечами, когда издалека донесся возглас Робардса: — Тут палочка! Отлично, сейчас мы вмиг… Сириус не расслышал окончание фразы, когда его утянуло в вихре трансгрессии. Они приземлились в квартире Эдит. — Чтобы ты знал, я согласна с каждым словом Андриса, — сухо бросила девушка, щелкнув выключателем, от которого коридор залило теплым желтым светом. — Ты уже не первый месяц в корпусе, чтобы так безрассудно себя вести. Хорошо, что какой-то дурак палочку обронил, так хоть кого-то вычислим… Эй, ты чего? Сириус медленно опустился на корточки, уткнувшись лицом в колени, и зарылся трясущимися руками в волосы. Всё пропало. Это точно была палочка Регулуса, которую тот выронил при ранении. А Сириус даже не догадался призвать ее перед тем, как сигать с ним с обрыва. Авроры без труда установят владельца. А потом… потом Сириуса потащат на допрос. Еще Айзек, как назло, вышел из своей сонной комы. Он не сможет отвертеться. Кажется, участь, от которой он спас Регулуса — арест и Азкабан, сейчас грозила ему самому. И у него даже не было при себе палочки. — Сириус, — Эдит присела рядом и взяла его лицо в ладони, заставляя поднять голову. — Объясни, что случилось? Я могу чем-то помочь? Он издал горький смешок. Сейчас уже не было смысла скрываться. — Не знаю, — нервно усмехнулся Сириус, чувствуя, как всё тело сотрясает мелкая дрожь. — Если только у тебя нет гениального плана, как обмануть вампира-менталиста, к которому меня вот-вот потащат на допрос. — О чём ты… за что тебя допрашивать? — За то, что я только что помог своему младшему брату-пожирателю сбежать от правосудия. Глядя, как на лицо Эдит наползает ужас, Сириус запрокинул голову и расхохотался безумным смехом. *** Палочка в руке не дрожала, уверенно выводя сложные узоры целительских чар. Орион не мог позволить себе сейчас проявлять эмоции. В приоритете было здоровье сына. Рваная рана на боку хоть и выглядела страшно, оказалась не глубокой. Ее Орион залечил без труда. А вот остальное требовало кропотливой работы. Он узнал эффект Карнем Дишерпере. Проклятие дробило кости на мелкие кусочки, но особенно безжалостно калечило связки и сухожилия, оставляя после себя кровавое месиво. И когда Сириус только успел изучить эту мерзость? Благо Орион знал особые — темные исцеляющие чары, необходимые именно для таких проклятий. Он медленно и кропотливо восстанавливал каждое повреждение. И даже так Регулуса ждала долгая реабилитация. Но он непременно вернется в прежнюю форму, Орион об этом позаботится. Веки Регулуса дрогнули, и он издал тихий стон. — Не делай резких движений, — мягко произнес Орион, положив руку сыну на грудь. — Ты дома, всё хорошо. Взгляд мальчика оставался расфокусированным, но, кажется, он услышал его слова. Орион до боли закусил губу. Пепельно-бледный, с остро выступающими скулами и безжизненно свисающей тонкой рукой Регулус сейчас казался гораздо младше своего возраста. Как его вообще занесло в битву с аврорами? Чем больше Орион думал об этом, тем с большим ужасом осознавал, что Регулуса втянули в нечто страшное. И что ему не следовало отворачиваться от сына в момент ссоры. Он должен был остаться, разговорить его, убедить открыть правду. Но Регулус был слишком напуган, чтобы довериться ему. Орион судорожно сглотнул. Он должен был получить информацию. Вырвать правду, которую сын так отчаянно скрывал. И сейчас для этого был наилучший шанс. Он аккуратно провел кончиками пальцев по лбу Регулуса и убрал прилипшие пряди. Его врожденная ментальная защита — такая же, как у брата, сейчас была ослаблена из-за боли, шока и кровопотери. Ориону казалось, что он видит, как она покрылась трещинами. А сам он обладал достаточным навыком легилименции, чтобы вдавить в них клин. Это причинит его мальчику ужасную боль. Всё естество Ориона билось в немом крике, в горле встал ком жгучей горечи. Он ненавидел себя за то, что собирался сделать. Но иного пути не было. Он поднес палочку ко лбу сына и второй рукой крепко зафиксировал его голову. — Легилименс. Он тараном врезался в сознание сына. Безжалостно пробиваясь сквозь все преграды, он чувствовал, как сминаются под его напором хрупкие ментальные структуры. Регулус судорожно вздохнул, его тело выгнулось, лицо перекосилось от боли. Он задёргался, но был слишком слаб, чтобы вырваться из хватки отца. — Не надо… пожалуйста… — захрипел Регулус. Его мутный от боли взгляд впился в Ориона подобно раскаленному кинжалу. В глубине глаз сына плескался ужас от предательства и осознания, кто именно причиняет ему эту невыносимую агонию. Но Орион продолжал сокрушать сознание сына, с кровью и мясом срывая один слой защиты за другим. — Больно! Умоляю, остановись! — Регулус уже кричал срывающимся голосом. Он дергался так, что в ладони Ориона оставались вырванные пряди волос. По его щекам текли дорожки слёз. Он почти добрался до цели. Орион уже видел ориентир — словно пульсирующий алым нарыв, след навязанной клятвы. — ПАПА! И с этим отчаянным криком, в котором слились мольба и последняя крупица детского доверия, пал последний слой защиты. В сознание Ориона мощной волной ворвалась сцена принятия метки и объяснение её природы. Орион отнял палочку и отстранился. Ноги подкосились, и он бессильно рухнул в ближайшее кресло. В ушах еще звенело эхо отчаянных криков сына, которые теперь будут преследовать его в кошмарах. Всё тело била неконтролируемая дрожь от того, что он только что сотворил. От того, что он только что узнал. Волдеморт не просто собирал армию против министерства. То, что Орион увидел в воспоминаниях Регулуса, не оставляло никаких сомнений. Метки были ошейниками с шипами внутри, а не знаком отличия круга избранных. Это был инструмент, позволявший Волдеморту пытать жертву на расстоянии и найти её в любой точке мира. А также гарантия подчинения семей, чьи дети оказались в этом рабском кругу. Ледяной ужас сковал горло. Что же делать? Регулус уже поклялся стать для Лорда боевиком, после такого не подашь заявление об отставке. Отказаться — значило подписать себе смертный приговор здесь и сейчас. Но и Сириус был абсолютно прав — Регулус не был рожден бойцом. Если его продолжат бросать на передовую, то скоро он или окажется в Азкабане, или погибнет — учитывая, какими заклинаниями нынче орудуют авроры. Орион не мог отвести взгляд от сына. Регулус вновь потерял сознание. Такой насильственный прорыв в его разум оказался слишком болезненным. На бледном лице все еще блестели мокрые дорожки слез. Он вспомнил свои слова, сказанные несколькими днями ранее: «Я ни на что не променяю свою свободу». Оказалось, у его свободы все же есть цена — его сын. «Я тебя выкуплю. Обменяю на другого человека». За эту цену он без колебаний продаст и свободу, и гордость, и всего себя в услужение. Но будет ли этого достаточно? Орион напряженно сжал палочку. Он не питал иллюзий относительно своей ценности для Лорда. Да, он был блестящим ученым, и его ум мог быть полезен во множестве самых кошмарных замыслов. Но он не был бойцом, а именно в них — молодых и отчаянных — тот сейчас больше всего нуждался. Он, безусловно, примет Ориона с распростертыми объятиями, но этого не хватит, чтобы перебить его желание использовать Регулуса как боевого пса. Его взгляд упал на ногу сына, которую он, как терпеливый реставратор, только что собрал из кровавого месива. Ориона накрыло ужасающее осознание. Был лишь один способ гарантированно и окончательно оградить Регулуса от статуса потенциального бойца. Он должен совершить нечто гораздо более ужасное, чем то, что только что сделал. Чем насильственный слом сознания. Чтобы вытащить сына из войны, нужно сделать его непригодным для нее — «бракованным». Инвалидность или могила? Кошмарный, но очевидный выбор. Орион смотрел на белое, беззащитное лицо Регулуса. На мальчика, которого он учил читать и который просил его починить любимую игрушечную метлу. — Прости меня, — прошептал он и поднял палочку. Рука была каменной, дрожи не было. Он собирался спасти сына от участи найти смерть на поле боя. И искалечить на оставшиеся годы. Но он хотя бы сохранит ему эти годы.