Мы авроры. Не герои

— А ты ещё говорила, что нельзя смешивать личное с работой. Гениально же получилось! — Мне кажется, ты радуешься успеху своей задумки больше, чем самому свиданию, — усмехнулась Эдит. — Разве что самую малость, — признался Сириус и подал ей руку, помогая переступить высокий порог на контрольном пункте Авалона. Обычным людям для прохода на остров требовалось направлять заявление за сутки, и все формы стекались в международный департамент. А спецкорпусу меньше всего хотелось, чтобы засевший там «крот» заинтересовался внезапно участившимися визитами авроров. Однако свободный проход небольшой группы привилегированных лиц фиксировался только в журналах КПП. И каждая вип-персона могла провести с собой одного гостя. Поэтому, когда встал вопрос, кого из корпуса первым запускать на разведку, кандидатура Сириуса была самой очевидной. — Пусть со мной пойдет Эдит, — предложил он тут же, натянув на лицо образцово-серьезную маску. — Присутствие девушки создаст отличную легенду. Даже если кто-то проверит записи блока поста, то все решат, что это просто свидание. Эдит тогда едва не задохнулась от его наглости. Сириус же изо всех сил сдерживал предательскую усмешку, щекочущую уголки губ. К счастью, Робардс подтвердил репутацию эмоционального бревна и ничего не заподозрил. Даже похвалил за идею. — Я же обещал тебе свидание, — хохотал Сириус тем же вечером в квартире Эдит, уворачиваясь от разъяренной подруги. — Гриффиндорцы слов на ветер не бросают. — Ты полнейший придурок, — возмущалась Эдит, пытаясь обойти его с фланга и хлестнуть скрученным полотенцем. — И ещё хватило наглости так открыто предложить! — Тайны лучше держать на видном месте. Там никто не догадается смотреть. На очередном замахе Сириус ухватил её за руку, и они со смехом повалились вдвоем на диван. — Ладно тебе, — улыбнулся он. — Там задание на пару часов. А остальное время будет полностью наше. И тут уже я готов подстроиться под любое твое желание. — Даже если я выберу сходить в БДСМ-клуб с опцией «Наблюдайте, как страпонят вашего парня»? — Эдит насмешливо вскинула бровь. — К счастью, таких заведений на Авалоне нет. И вообще, осуждаю! Какая расточительность — зачем платить за то, что доступно бесплатно. — То есть, ты не против, если я реально возьму и… — Фу, нет, даже не вздумай! Одно посягательство на мою жопу, и я на тебя тут же заяву за домогательства накатаю. Сразу три экземпляра — Андрису, Скримджеру и Краучу. — А я дам показания под сывороткой, что у меня было твое устное согласие. — Ложь, пиздеж и клевета. — Да вы с Китом постоянно про члены в задницах шутите! Послушать, так у вас там проходной двор для всех желающих. — Вот именно — с Китом! Это особая форма мужского братства, тебе не понять, женщина. Мелодичный звон вернул его в настоящее — они пересекли границу острова. Была середина дня, и на Авалоне уже шла размеренная, деловая жизнь. В окнах фирм мелькали дельцы в дорогих мантиях, по проспекту степенно прогуливались супруги дипломатов. — Действуем по плану. Готов? — уточнила Эдит. На ней были чары маскировки, делавшие из неё женщину средних лет с глазами болотного оттенка и характерным греческим носом. Сам Сириус носил личину франта с темными кудрями до плеч, очками в тонкой оправе и щегольскими усиками. — Так точно, босс, — кивнул он, нащупывая в кармане мешочек с маячками и шелковистую ткань мантии-невидимки, одолженной у Джеймса. Они разделились. Сириус свернул в ближайший проулок и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, накинул на плечи мантию. Перед глазами ясно встала карта острова, которую Терри заставил его заучить на память. Сириус быстрым шагом двинулся по маршруту. Задача была предельно проста: незаметно закрепить в обозначенных местах крошечные — размером с бусину — маячки. Когда на острове начнет работать группа внедрения, эти малышки позволят им быстро передать сигнал в случае опасности. Сириус закончил со своим участком за полтора часа и бросил взгляд на часы — отлично, он не опаздывал. Он убрал чары маскировки, сменил мантию в туалете ближайшего паба и, торопливо поправив растрепавшиеся волосы, направился к расположенному почти в самом центре острова выставочному залу. Сегодня в его стенах проходило открытие международного фестиваля в честь годовщины победы над Гриндевальдом. Сириус прохладно относился к подобным «культурным программам» и сам бы предпочел нечто более веселое, — но Эдит захотела сюда. И для него это было главным. Он почти подошел к мраморным колоннам зала, когда заметил Эдит на противоположном конце площади. Она ступала по мостовой с неспешным достоинством, словно была неотъемлемой частью этого мира, его чистокровной верхушкой. Осанка безупречна, подбородок чуть приподнят, взгляд скользит поверх толпы с аристократическим равнодушием. Ни одного лишнего жеста, ни малейшей суеты. Накануне Сириус осторожно предложил помочь с образом, не желая, чтобы какой-нибудь мелочью она выдала свое маггловское происхождение и вынуждена была бы весь день собирать вокруг себя презрительные шепотки и косые взгляды. Эдит тогда лишь насмешливо отмахнулась. И глядя на неё сейчас, он понимал — его советы действительно не требовались. На Эдит была мантия из тёмно-синей плотной ткани строгого кроя — никаких вызывающих разрезов или декольте. Волосы она собрала в гладкий низкий пучок, не оставив ни одной выбивающейся пряди. Единственным ярким акцентом служили две изящные шпильки с сапфирами. Сириус невольно вспомнил, как рыдала кузина Нарцисса, что ненавидит эти «дурацкие улитки», когда на очередной важный приём ей не разрешили распустить волосы. Эдит приблизилась, и в её темных глазах, лишенных теперь маскировочных чар, плясали веселые искорки. Она явно наслаждалась произведенным эффектом. — Что ж, с первой частью операции мы закончили. — И впереди нас ждет самое увлекательное, — Сириус слегка коснулся губами тыльной стороны её ладони. — Если бы я знал, что ты можешь выглядеть так роскошно, то приглашал бы на свидания каждый вечер. Эдит взяла его под локоть и слегка отвернулась, скрывая улыбку. Но выступивший румянец выдавал её с головой. А Сириус всё не в силах был отвести от неё взгляда, хоть и самому себе не мог объяснить, что именно его так зацепило. Мозг внутри буквально кипел, пытаясь пересобрать её образ, но каждый раз спотыкался, словно ему не хватало ключевой детали. И в самой глубине — даже не сознания, а в месте, где в неясном тумане смешиваются образы и смутные ощущения — вспыхнула совершенно внезапная и сюрреалистичная уверенность: реши он представить Эдит родителям, то его мать её бы безоговорочно приняла. Сириус тряхнул головой — лезут же всякие бредни. — Командиры — идиоты, что не засылают тебя на задания шпионкой, — принялся молоть языком он, усиленно возвращая растекшийся мозг в реальность. — И где ты только научилась так ловко прикидываться чистокровной? Он резко захлопнул рот и мысленно пнул себя. Вот кто дернул его про происхождение заикнуться! Прозвучало так, будто он хвалит дикаря за умение пользоваться вилкой: «Молодец, магглокровка, научилась притворяться человеком!» Но Эдит лишь иронично усмехнулась, прощая ему эту маленькую тупость. — Наблюдательность — важная черта для аврора. Так что я просто провела небольшое исследование. Но шкуру я не полностью сменила — под этой идеальной личиной всё ещё скрывается лживая выскочка. Так что считай, что под носом у всей этой позолоченной публики ты способствуешь маггловской диверсии. Она приподнялась на цыпочки и шепнула ему в ухо. — На мне трусы с Микки Маусом. Сириус широко ухмыльнулся. — Понятия не имею, что за мышь этот Микки, но ради успеха операции обещаю защищать тебя от всех котов. — В обличье пса? — А как иначе! Так перешучиваясь, они поднялись по ступеням и влились в нарядную толпу, заполонившую холл. Со всех сторон слышались обрывки разговоров на разных языках. Они едва успели оглядеться, когда на трибуну у дальней стены взошел волшебник в торжественной мантии Международной конфедерации магов — выставка проходила под её эгидой. Сириус перехватил с проплывавшего мимо подноса два бокала шампанского и протянул один Эдит. — За культурное обогащение, — шепнул он и тихо чокнулся с её бокалом. Чиновник поприветствовал гостей с той четко выверенной искренностью, что свойственна дипломатам высокого ранга. Поблагодарил за внимание, заверил, что все средства пойдут на гуманитарные миссии. Напомнил о концепции вечера — через искусство почтить вклад разных наций в победу над мировым злом. Сириус слушал вполуха, скользя взглядом по толпе. Он заметил супругов Ноттов, известных меценатов, но, к своему облегчению, ни одного по-настоящему неприятного лица. «Отлично, — подумал он. — Значит, сегодня можно расслабиться и не готовиться к дуэлям взглядов с мерзкими мордами». — И пока мы помним горькие уроки истории, у нас есть шанс на светлое будущее, — оратор выдержал эффектную паузу. — Ничто не забыто. По холлу прокатились сдержанно-торжественные аплодисменты. Наконец гостей пригласили пройти в просторные залы, где всё было организовано под стоячий фуршет. Сириус скользнул взглядом по программке. Сейчас шёл слот «Знакомство с живописью». Стены и впрямь были увешаны полотнами, а указатели деликатно приглашали гостей к прогулке по смежным залам. — Что пожелает моя спутница? — повернулся к ней Сириус. — Светские беседы и погружение в мир высокого искусства? Или проверим, сможем ли мы вдвоем осушить всё шампанское и оприходовать все тарталетки? Остаток его фразы заглушил возглас: — Эдит, беглянка, это и в самом деле ты?! Сириус обернулся. Рассекая толпу, словно айсберг, к ним уверенно шла высокая девушка с пышными формами и ещё более пышной копной рыжих волос. — Ульяна! — расплылась в улыбке Эдит и шагнула навстречу громогласной незнакомке. Девушки обнялись, как сестры после долгой разлуки, и тут же залопотали по-немецки. Сириус почувствовал легкий укол ревности — на него Эдит никогда не смотрела такими сияющими глазами. — Сириус, — Эдит обернулась, — это Ульяна Строкина, мы учились в Дурмстранге. А это Сириус Блэк, мой… коллега по аврорату. — Рад знакомству, — вежливо кивнул Сириус, пожимая предложенную сильную руку. — «Коллега» — это какой-то новый британский слэнг? — девушка насмешливо вскинула бровь. — Если нет, то тебе, милая, надо срочно проверить зрение. Потому что не может такой красавчик быть просто «коллегой». Сириус не сдержал ухмылки. Ему нравился напор этой Ульяны. — Уже работаем над этой проблемой в поте лица, мисс Строкина. — Вот и правильно, не слушай никаких возражений и смело бери эту ледяную крепость тараном. И, пожалуйста, давай без «мисс» и прочих формальностей. Ульяна говорила стремительно и громко, с раскатистым славянским акцентом, который, казалось, нарочно усиливала — как часть образа. Её наряд был вызовом британскому чопорному вкусу: декольте настолько глубокое, что Сириусу требовались героические усилия, чтобы смотреть ей в глаза, а не на щедро выставленную грудь. Девушка цепко ухватила Эдит за локоть: — Там ещё ребята с нашего курса. Пойдем, хоть новостями обменяемся! Не дожидаясь ответа, Ульяна решительно потянула подругу вглубь толпы. Сириус, поймав взгляд Эдит, лишь обреченно развёл руками и двинулся следом. — Вы обе с одного курса? — Да, но сдружились только на шестом. До этого — грызлись, как две гиены. Я считала Эдит невыносимой всезнайкой, она меня — самовлюбленной сукой. Что, в общем-то, было правдой с обеих сторон… Так бы мы и продолжали плевать друг другу в спины, пока нас не поселили в одной спальне. А там уже она разглядела мои потрясающие сиськи, а я — её задницу, и… ну ты понимаешь. Искра, буря, гормоны — и прежние распри как-то забылись. — Ого, — протянул Сириус, пока его глаза стремились покинуть глазницы, и повернулся к Эдит. — То есть на Тауэрском мосту ты не случайно именно Пенни назвала самой привлекательной в корпусе? — Не верь ни одному её слову, — невозмутимо отозвалась Эдит. — Она врёт, как дышит. — О, одна из нас точно сейчас лжёт, — Ульяна игриво подмигнула Сириусу. — Вопрос лишь — кто именно. Господин аврор, может, проведете нам допрос? С пристрастием… А то, как эта блонди свалила на ваш остров, у меня ни одного приличного тройничка не случилось. — Уля, ещё слово — и я превращу твои сиськи в надувные шары. — Лучше себе их увеличь. Так и скажи, что мужиком делиться не хочешь. Сириус наблюдал за их обменом колкостями за гранью приличий, и по лицу расползалась совершенно идиотская ухмылка до ушей. Он уже точно знал, на какую фантазию будет дрочить в ближайшие дни. Они подошли к группе молодых людей, собравшихся вокруг одного из высоких фуршетных столов, на который те уже натащили закусок и напитков. Поначалу Сириус пытался вклиниться в разговор. Но чем дальше, тем более очевидной преградой становился языковой барьер. На приличном английском говорила только Ульяна, остальные же предпочитали немецкий, смешанный с вкраплениями французского и чешского. В первых двух его познаний не хватало для полноценной беседы, а из последнего он знал только «Jsem Sirius» и «Tři horké čokolády, prosím». Эдит же наслаждалась встречей с однокурсниками — смеялась над чьими-то шутками, что-то горячо доказывала, размахивая руками. Но то и дело бросала на Сириуса быстрые, извиняющиеся взгляды. В них читалось невысказанное: «Прости, ещё чуть-чуть». Она явно разрывалась между беседой и пониманием, что фактически оставила его одного. Поймав очередной из таких взглядов, Сириус шепнул ей на ухо: — Всё в порядке, общайся. Я пока погуляю по залам. У нас впереди несколько часов, за которые мы успеем друг другу надоесть. Эдит с облегчением улыбнулась. — Спасибо, — ответила она и ласково ткнулась лбом в его щеку. Он оставил их компанию под ироничное фырканье Ульяны: «Ага, коллеги они, как же». Сириус неспешно двинулся вдоль стен, скользя взглядом по картинам. Переходя от одной батальной сцены к другой, он невольно впечатлился масштабом: до этого момента он и не представлял, сколько наций объединилось против Гриндевальда. Помимо классических полотен были выставлены даже политические карикатуры тех лет. Сириус тихо фыркнул, подумав о Джеймсе и его рисунках для брошюр Ордена. «После победы над Волдемортом надо будет и нам такую выставку устроить». В своём внезапном интересе к искусству он оказался в меньшинстве. Почти все гости отдали предпочтение светским беседам и напиткам, лишь вскользь бросая взгляды на полотна. Сириус уже собирался последовать их примеру и найти что-нибудь покрепче шампанского, когда его словно магнитом притянуло к одной из картин. На ней не было ни героев, ни битв. Только искрящийся бледно-розовый в рассветных лучах снег. А поверх него — брызги крови. Что-то в этой картине цепляло своей неправильностью. Брызги крови располагались не хаотично, как должны были бы, а словно выстраивались в систему. Сириус вглядывался, пока не заметил, что между отдельными каплями протянулись тончайшие, почти невидимые алые нити, формируя генеалогические древа. Таких схем было несколько — как раскидистые и большие, так и совсем крошечные. Вырезанные семьи. Вкус шампанского во рту приобрел горько-металлический привкус. Эта простая, страшная образность зацепила сильнее всего, увиденного ранее. Он опустил взгляд на латунную табличку: «25 декабря 1939 г. Рассвет после Резни». Сириус огляделся и заметил рядом лаконичный указатель: «Живопись Айхэлэна». Планы найти выпивку вмиг испарились. Недавний рассказ наставника о подвигах деда всколыхнул в Сириусе внезапный интерес к этой части своего наследия, о котором он так мало знал. О котором отец предпочитал не вспоминать. Перед ним предстала россыпь стилей и сюжетов. Единой линии не просматривалось: бытовые моменты фронтовой жизни соседствовали с головокружительными пейзажами и политическими сценами. На картине заключения военного альянса между Айхэлэном, Южно-славянской федерацией и выжившими вампирами Сириус даже узнал Арктуруса Блэка — хоть он и стоял вполоборота, отчего лицо было едва различимо. «Интересно, это от того, что художник не знал, как он выглядел до перенесенных пыток? — размышлял Сириус. — Или деду настолько невыносимо видеть прежнего себя, что он пригрозил проклясть любого, кто посмел бы его написать?» Второе казалось вероятнее. В конце зала висело широкое полотно почти во всю стену, которое, на первый взгляд, совершенно не вписывалось в тему выставки. На нем было изображено столкновение армий в средневековых одеждах. С одной стороны воины с азиатскими чертами лица, с другой — с европейскими. А в самом центре, посреди хаоса битвы — четверка волшебников, совместными усилиями творящие магию и не обращающие внимания на развернувшееся вокруг побоище. Сириус наклонился к табличке: «1242 г. Рождение страны. В разгар сражения объединенных сил азиатских магов под предводительством хана Батыя и восточно-европейского союза четверо молодых волшебников сделали выбор в пользу мира. В страшный час битвы они создали крупнейший в Европе магический карман — защищённое, сокрытое пространство, — и основали новую страну. Айхэлэн». Сириус сделал шаг вбок, и по полотну прошла рябь, словно по водной глади. Изображение поплыло, и вот перед ним уже другой сюжет: процветающий магический город, по улицам которого бродили жители самых разных национальностей. В центре площади стояла статуя волшебников — трех девушек и юноши — с первой картины. Надпись на табличке тоже сменилась: «Прародители пожелали сделать Айхэлэн домом для всех магов, кто был готов отбросить распри. Страна стала плавильным котлом культур и знаний разных магических школ той эпохи». Сириус медленно двинулся вдоль полотна, и история разворачивалась перед ним шаг за шагом: века расцвета и внутренних междоусобиц, открытости миру и жесткого изоляционизма. И наконец — война с Гриндевальдом. Перед ним предстала мрачная картина завершения сражения. Некогда прекрасный город лежал в руинах, улицы устилали горы тел, а в небе гиппогрифы и виверны рвали друг друга когтями. У стен высокой башни держала отчаянную оборону последняя горстка бойцов, а в стороне развернулась яростная дуэль. Противники были представлены размытыми фигурами, и лишь кружащие рядом создания из языков Адского пламени указывали, что одним из них был Арктурус Блэк. Сириус сделал последний шаг к краю картины и увидел лишь чистый холст. На табличке значилось лаконичное: «Из-за использования большого числа разрушительных чар в ходе сражения магический карман был полностью уничтожен. Страна оказалась стерта с лица земли». Теперь смысл полотна с историческим экскурсом обрёл предельную и горькую ясность. Другие нации потеряли в войне людей, ресурсы, территории. Айхэлэн же принес в жертву всего себя. Семьсот лет истории, культуры, знаний оказались стёрты в один день. Так ради чего его дед, Андрис и тысячи других людей страдали и проливали кровь?

***

Сириус едва отошел в сторону, как на него буквально налетела Эдит. Её пальцы впились в лацканы его мантии, и не успел он издать и звука, как она утянула его за колонну и накрыла губы поцелуем. — Неужели настолько по мне соскучилась? — шепнул он с усмешкой. Шутка не достигла цели. Глаза Эдит были открыты и сосредоточенно изучали нечто позади него. Она обхватывала его лицо ладонями с двух сторон, словно пытаясь скрыть, отчего Сириус ощущал себя будто сыр меж кусков тоста. — Тише. Тут твой отец. Сириус осторожно оглянулся. В нескольких десятках шагов Орион Блэк беседовал с высоким мужчиной с острой черной бородкой. И разговор шел отнюдь не об искусстве. Слишком напряжена была линия плеч отца, а пальцы его левой руки слегка подергивались. — Нельзя упускать шанс, — прошептала Эдит. Внутренне она уже была не на свидании и не на встрече однокурсников, а аврором на задании. — Если он здесь не просто как меценат, а использует мероприятие для прикрытия… Он может вывести нас на кого-то. Надо проследить и попытаться подслушать. — Да знаю я, — раздраженно прервал её Сириус, чувствуя, как дрогнула внутри тонкая ниточка, всё ещё эмоционально связывавшая его с прошлым. «Отец ради тебя пошел на унизительную сделку, — укоризненно произнес слабый голос в глубине сознания. — А ты собираешься его преследовать?» Сириус задавил этот голос, словно раздражающую мошку. В этот момент Орион и его собеседник, коротко кивнув друг другу, развернулись и направились вверх по лестнице. — Тебе не обязательно участвовать, — произнесла Эдит. — Я выберусь наружу и прослежу через окно. — Возьми это, — не раздумывая, Сириус сунул ей в руки шелковистый сверток мантии-невидимки. — С ней надежнее, чем просто под чарами. Иди уже, а я последую за ними. Эдит кивнула и растворилась в толпе. Стараясь никого не задеть, он устремился вслед за двумя скрывшимися из вида мужчинами. Он поднялся на два лестничных пролета, когда заметил край мантии отца, исчезающий за одной из дверей. Сириус приблизился и стал пробовать одно прослушивающие заклинание за другим. Но всё впустую. Он сжал палочку, чувствуя, как вспотела ладонь. Может, уйти и просто дождаться Эдит? А ей скажет, что у него ничего не получилось. И это даже не будет ложью… «Нет, Бродяга, хватит вести себя как тряпка». В сознании яркой вспышкой возникла идея. Дерзкая и рисковая — абсолютно в его стиле. Он навёл на себя палочку и сосредоточился. Важно было четко удерживать в голове конечный образ и вывести схему быстро и предельно точно. Даже малейшая ошибка при само-трансфигурации в животное в лучшем случае превратит его в подобие частично трансформировавшегося оборотня. В худшем — в уродливый сгусток из мяса, костей и шерсти. «Вот отец посмеется, если найдет меня в таком виде», — мысленно усмехнулся Сириус и начал колдовать. Ощущения не были похожи на плавную трансформацию в Бродягу. Казалось, будто магия сжала его, вывернула наизнанку и скрутила словно влажную тряпку. Мир на мгновение поплыл, а затем обрушился гигантскими масштабами. В поверхности полированного пола отражался его новый облик — маленькой черной мышки с блестящими бусинками глаз. Он протиснулся в щель под дверью и огляделся. Отец и его собеседник сидели за столом напротив друг друга. Голоса по-прежнему были неразличимы — видимо, чары работали и изнутри. Сириус рванулся вперед, неловко перебирая лапками и раздражаясь на медленную скорость, какую они могли развить. Он юркнул в тень стола и только тогда до него наконец донеслись голоса. — … Здесь всё, что мне удалось расшифровать из схемы проклятия, — послышался сверху усталый голос отца. — Из нашего латинского канона я выделил лишь Протеевы чары. А вот остальные, отвечающие за определение местонахождения, пытки и запечатывание на плоти, мне незнакомы. Поэтому я и прошу твоей помощи. Только не увлекайся экспериментами. Будет непросто передать тебе новые образцы. Раздался шелест листов. В душе Сириуса вспыхнула надежда, что это обычная встреча с коллегой. А что упоминаются какие-то редкие и мерзкие заклятия, так Орион Блэк и славился интересом ко всему «темному». — Я-то займусь с удовольствием, — ответил его собеседник. — Но что мешает тебе самому копнуть глубже? Ты уже провел предварительную работу, зачем же передавать проект на полпути… И где ты, собственно, выкопал такую диковинную гадость? Орион откинулся в кресле и украдкой коснулся левого предплечья. Его нога принялась отстукивать частую нервную дробь — привычка, что вечно выводила мать из себя. — В ближайшее время у меня не будет возможности покинуть Британию. А проводить подобные исследования здесь — даже в защищенных границах Авалона — слишком рискованно. — А то ты не отбрехаешься от вашего министерства. И ты не ответил на второй вопрос. — Не могу… Прости, Игорь, но я уже сказал всё, что мог. Раздался едкий грубый смех. — Едрить меня в задницу… Только не говори, что ты сам напоролся на это проклятие? Ответом ему была тишина. — Хотя нет, ты не такой идиот, — продолжал мужчина, которого отец назвал Игорем. — Тогда что? Секретный проект для ваших пожирателей? Неужели ты таки высунул нос из своих бумаг и решил поучаствовать в реальном движе? Сириус испуганно замер. «Только не это, — мысленно взмолился он и даже зажмурился. — Мерлином заклинаю, пожалуйста, мне хватит одного брата-пожирателя». Отец продолжал молчать. — Ладно, храни свои секреты, — наконец сдался Игорь, и в его тоне послышалась обида. — Но, черт возьми, Орион, ты мог бы мне довериться. Признаюсь, мне вполне импонируют идеи вашего Волдеморта. Я даже подумывал присоединиться… — Не вздумай! — воскликнул отец с такой силой, что Сириус инстинктивно отпрянул. Он жалел, что не видит его лица в этот миг. С чего вдруг подобная реакция? Разочаровался в идеях пожирателей? Испугался последствий после того, как чуть не попался Регулус? — Я имею в виду… не стоит, — неловко пробормотал Орион. — Его поддерживают в основном консерваторы-националисты, и они не примут иностранца в своих рядах. Раздался мелодичный звон, приглашающий всех пройти в концертный зал. Начиналась вторая часть фестиваля. — Я тебя услышал, — хмыкнул Игорь. Оба мужчины встали из-за стола. — Составишь мне компанию в ложе? На удивление программа вышла вполне достойной, я краем глаза видел репетиции — национальные коллективы расстарались. Думаю, ты впечатлишься. — Благодарю за предложение, но нет. Мне сейчас совершенно не до представлений. Сириус осторожно высунулся из-под стола и задрал морду. Отец выглядел сильно хуже, чем месяц назад. Кожа приобрела нездоровый серый оттенок, под глазами залегли темные круги. — Ого… так прямолинейно? — протянул Игорь. — Даже не будешь натягивать маску лицемерного благополучия? Он опустил ручку двери и схватил Ориона за плечи. — Слушай, Блэк, давай мы пропустим все бестолковые этапы расшаркиваний и перейдем к сути. Как говаривал мой дед: «Поплакали, покакали и пошли работать». Что нужно сделать? Кого проклясть, запугать или вывезти из страны? Ты меня знаешь, я и не такое проворачивал. Орион устало рассмеялся. — Ничего из этого. Ты мне невероятно поможешь, если просто исследуешь проклятие и сообщишь о результатах. Самое главное — убедись, чтобы информация об этом никак не дошла до Британии. Даже слухами или через третьих лиц. Считай, этот проект абсолютно секретным. Игорь еще буравил его упрямым взглядом, после чего коротко кивнул.

***

Он нашел Эдит у подножия парадной лестницы. Она теребила край рукава и беспокойно расхаживала из стороны в сторону. Сириус незаметно подобрался к ней сзади и, не желая пугать, послал слабый магический импульс. Эдит вскинулась и завертела головой. — Сириус? — неуверенно произнесла она, всё ещё не замечая его. — Пи! — рискнул он подать звук. Она опустила взгляд и, ойкнув, отскочила в сторону. Он последовал за ней, продолжая посылать импульсы. — Это ты? — пораженно выдохнула Эдит, присев на корточки. Сириус усиленно закивал. Несколько минут спустя они уже были в переулке позади выставочного холла. На начало концерта они из-за слежки безнадежно опоздали. — Само-трансфигурация в животное — додумался же до такого. — покачала головой Эдит, держа его в ладонях. Её укор сработал бы лучше, если бы не умиление в голосе и широкая улыбка на лице. — Даже не хочется тебя расколдовывать, — произнесла она, аккуратно поглаживая его шерстку кончиками пальцев. — Ты такой очаровашка в этом образе. Составил бы компанию пушистику Айзека. «Женщина, отставить! — возмутился Сириус. — Я большой грозный грим, а не миленький зверёк!» Но из его мышиной глотки вырвалось лишь рассерженное «Пи-пи-пи!». Эдит закинула голову и рассмеялась. — Ладно, не кипятись! Мгновение спустя Сириус уже стоял на своих двоих на мостовой и массировал переносицу. Резкая смена масштаба мира больно ударила по мозгам. — Что ж… — протянула Эдит. Выражение умиления слетело с её лица, сменившись усталой серьезностью. — Тебе удалось что-то услышать? Они сели прямо на край мостовой, и Сириус коротко пересказал суть разговора: некое сложное проклятие, просьба о помощи с его расшифровкой и странную панику отца при упоминании Пожирателей. — Я залез на стол, когда они ушли, но там ничего не было — ни записей, ни образцов, про которые говорил отец, — завершил он пересказ. Эдит кивнула. — Этот Игорь всё уменьшил и забрал с собой — я через окно видела. Что касается образцов… Это были флаконы с кровью и две сферы стазиса. В них были куски человеческой плоти. — Мерзко, но всё ещё ничего необычного, — буркнул Сириус, глядя на свои сцепленные руки. — Вполне укладывается в рамки отцовских научных интересов. Иначе, как бы он дошел до того же метода по определению склонности к светлой или темной магии, не экспериментируя с кровью? — Но вдруг сейчас он работает не для себя… Что если это проект для пожирателей и их лабораторий. — Нет, — уверенно возразил он. — Пожиратели не стали бы привлекать к делам лабораторий иностранца. Слишком большой риск утечки. И отец даже отговаривал того типа присоединяться к пожирателям. Он не действовал по их указке, я уверен. Он видел, как Эдит колеблется, взвешивая его аргументы. — Хорошо. Пока оставим это между нами и не будем ничего докладывать. С души словно свалился огромный камень. Сириус не хотел, чтобы Скримджер уцепился за этот разговор и начал вести какую-то новую игру, где опять бы сделал из него свою пешку. — Все-таки я заблуждался, — с горькой улыбкой признал он. — Смешивать личное с работой оказалось не лучшей стратегией. — Это я всё испортила, — покачала головой Эдит. — Сначала бросила тебя ради одногруппников, потом ещё и слежку предложила. В её голосе звучало искреннее сожаление, и это странным образом согрело его изнутри. В этот миг Сириус с кристальной ясностью понял: он не хочет, чтобы вечер заканчивался на такой ноте. Он выгрызет у жизни своё право на простое человеческое счастье. И он даже не просит о многом: провести приятный вечер с девушкой, которая ему нравится, посмеяться вместе и хоть на несколько часов забыть обо всех войнах — и прошлых, и настоящих. — Никто ничего не испортил. И это ещё не конец! — решительно заявил он, поднимаясь на ноги и протягивая Эдит руку. — Наше свидание официально объявляю возобновлённым! Впереди у нас ужин. Можем пойти в «Лазурный павильон» — он на самом верху той стеклянной башни. Французская кухня, живая музыка, хрустальные люстры и прочие роскошества. Или в ресторан при Посольстве Китая — возьмем что-то максимально острое и странное. Она задумчиво покачала головой. — Это звучит… слишком пафосно. После всего пережитого хочется чего-то простого и уютного. Когда я расставляла маячки, то увидела кафе «Марципан». Оно показалось мне милым. Пойдем туда? Сириус наигранно сморщил нос. — «Марципан»? Эдит, это обычное, хоть и симпатичное, семейное заведение. Ещё там постоянно куча детей. Мы заслужили нечто большее! — Может быть. Но я не хочу сегодня ни хрустальных люстр, ни высокой кухни. Хочу спокойной атмосферы и… ну, пирожных. Пожалуйста. Сириус хотел ещё поспорить, но в последний момент захлопнул рот. Её настойчивость не была простым капризом, в ней читался какой-то скрытый смысл — ему непонятный, но важный для неё. И эта её уязвимость и тихое «пожалуйста» разоружили его куда эффективнее любого Экспелиармуса. — Ладно, пусть тогда будет «Марципан». Кафе встретило их уютным гулом и сладким ароматом выпечки, ванили и шоколада. Повсюду было множество зеленых растений и каких-то создающих уют безделушек, а под потолком парили бумажные фонарики, от которых исходил теплый желтый свет. Была практически полная посадка, и хостес-ведьма смогла предложить им только столик в дальнем зале рядом с детской игровой зоной. — Должна предупредить, тут бывает… оживленно. В подтверждение её слов из игровой донесся радостный визг. — Это не станет проблемой, — заверил её Сириус. Он отодвинул для Эдит стул, прежде чем сесть самому, и наложил на их столик звукоотражающие чары. Едва Сириус открыл меню, как рот сразу наполнился слюной. Он и не заметил, как успел проголодаться за всей этой беготней с маячками, изучением картин и слежкой. В тишине, создаваемой чарами, разнесся звук урчания. — Эй, это естественная реакция! — возмутилась покрасневшая Эдит, глядя, как Сириус затрясся в беззвучном хохоте. Её последующие слова заглушил вновь ворвавшийся в их тихий купол шквал голосов. Рядом двое мальчишек со смехом заставили взлететь все цветные мелки и сейчас радостно прыгали, пытаясь их достать. — Безнадежно, — улыбнулась Эдит, видя, как Сириус вновь схватился за палочку. — У таких малышей еще нестабильный магический фон. Все твои чары будут слетать. — А тебя не смущает…? — он неопределенно повел рукой в сторону источника шума. — Ничуть. Да и ради разнообразия можно погрузиться немного в обычную нормальную жизнь. Что-то за пределами Министерства и наших «друзей» пожирателей. Пока они делали заказ, к группе детишек подошел аниматор в яркой мантии, будто украденной из гардероба Дамблдора. — Ну что, ребятня, готовы сразиться в битве умов? Кто знает, что без рук рисует и без зубов кусает? — Мороз, — неосознанно пробормотал Сириус. Ровно через секунду тот же ответ дружно прокричали несколько детей. Эдит с преувеличенным восхищением вскинула брови. — Ого! Блэк, а ты, оказывается, парень с мозгами. — А то. Или ты думала, что у меня из достоинств только огромный член? Ведущий уже озвучил следующую загадку: «Без ног, а бежит. Без голоса, а шумит. Что я?» В этот раз ответ озвучила Эдит — река. — Ха! — победно воскликнула она, когда его правильность подтвердил аниматор. — Один-один. Между ними началось настоящее соревнование. Они увлеченно спорили и тщательно вели подсчет очков, которые Сириус записывал на салфетку одним из летающих вокруг цветных мелков. Победитель, давший верный ответ на очередную загадку, преувеличенно радовался, пока проигравший наигранно ворчал: «Поздравляю, коллега. Ваш интеллектуальный уровень превзошел семилеток». — «У мамы Дороти трое детей: Пушок, Ушастик и… Как зовут третьего?» — Пушистик? Как сложение первых двух имён… — Эдит, ты сейчас серьезно? — А что еще это может быть…? Ой, дерьмо, точно! «Дороти». Не ухмыляйся, я просто не расслышала его за шумом. — Ага, как же! — «Без крыльев лечу, без зубов кусаю. Кто я?» — Андрис, когда мы косячим и он летит раздать затрещины. Временами они позорно проигрывали малышам, закапываясь в поисках ответов в слишком глубокие рассуждения. — Это просто какое-то интеллектуальное унижение, — засмеялась Эдит, спрятав лицо в ладонях, когда они вдвоем третий раз подряд проиграли в воображаемом состязании темноволосой малышке в розовом платьице. Они и не заметили, как за игрой расправились с основными блюдами. Тем временем аниматор похвалил всех юных участников, «уму которых восхитилась бы сама Ровена», и принялся раздавать каждому мешочки со сладостями. — А нам награда? — шепотом возмутился Сириус и постучал по салфетке. — Мы по очкам вышли на почетное третье место. У меня тут всё записано. Эдит перегнулась через стол и быстро чмокнула его в щёку. — Вот твоя награда, Блэк. А сладкое нам уже несут. Перед ними плавно опустились чайник и два десерта. — Кстати, мне очень понравился твой сегодняшний образ, — улыбнулась она, отламывая вилкой небольшой кусочек шоколадного торта. Сириус закатил глаза: — Ты мне эту мышь ещё долго будешь припоминать? — Я имела в виду твой образ под прикрытием. Тебе очень шли длинные волосы. — Вот как? — он задумчиво провел рукой по волосам. А ведь у многих маггловских байкеров и музыкантов как раз были подобные прически. Может, и ему попробовать отрастить? Эдит запустила в рот кусочек десерта, и в тот же миг с её лица сошла вся краска. Царившая атмосфера веселости будто сменилась могильным холодом. — Всё в порядке? — неуверенно произнес Сириус, протягивая вперед руку, чтобы накрыть её ладонь. — Д-да, — запинаясь ответила она и резко поднялась, не давая ему коснуться её. — Мне надо в дамскую комнату. — Ладно… Сириус проводил девушку взглядом, не понимая, что могло так внезапно вывести её из равновесия. Неужели он сделал что-то не так?

***

Эдит тяжело дышала, изо всех сил прижимая костяшки пальцев к глазам. Не помогало. Жгучие слёзы прорывались наружу. «Было ошибкой прийти сюда». Увидев знакомую вывеску, она не устояла перед соблазном. Один только аромат из приоткрытый двери мгновенно унёс её в детство. В то время, когда мама завела их маленькую традицию: каждый сочельник они приходили сюда вдвоем и всегда заказывали одни и те же десерты — шоколадный торт и медовик. Она лишь хотела ненадолго окунуться в те беззаботные времена. Интерьер кафе сильно изменился за прошедшие годы. В первый миг её это огорчило, но Эдит быстро поняла, что это даже к лучшему. Так она могла сосредоточиться на приятном времяпровождении, а не на призраках прошлого. Но тот шоколадный торт… Его вкус был в точности таким же, как и в её воспоминаниях. Это оказалось слишком больно. Она яростно вытерла мокрые глаза. Ни ностальгия, ни слёзы не затянут зияющую на сердце рану. Только работа, только осознание, что каждый день она своими силами, шаг за шагом приближает миг краха её убийцы. Она подошла к зеркалу и стала накладывать чары макияжа — не хватало ещё, чтобы Сириус увидел её опухшие красные глаза. В сердце вонзилась уже знакомая игла стыда — её вечная спутница последних недель. «Эти отношения надо прекращать». Эта горькая мысль прочно поселилась в её сознании вскоре после истории с Регулусом. Весь этот карнавал лжи служил одной конкретной цели — чтобы Эдит могла дать отчёт в миг, когда бы Сириус оступился. Когда между долгом и семьёй выбрал бы вторых. И когда этот момент настал — она солгала. Так же, как и он, поддалась старым привязанностям. «Завтра же поговорю с ним, — обещала она себе, ворочаясь ночами без сна. — Разорву эту связь, пока не стало слишком поздно». Каждое утро она настраивалась на серьезный разговор, который никак не могла начать. Сначала она находила оправдания в состоянии Сириуса, который проходил через эмоционально тяжелый период и сам искал в ней поддержки. А после… они просто продолжали общаться. И с каждым днем он улыбался ей всё ярче, а его поцелуи и прикосновения становились нежнее и искреннее. Да даже это дурацкое свидание, на котором он настоял! И она даже не могла свалить всю вину на Скримджера (старшего или младшего — любого из них), потому что добровольно продолжала обманывать Сириуса день за днем, с самого первого мига их встречи. Даже сегодня она видела, как Фиделиус безжалостно туманит его взор и путает сознание — не позволяет заметить сходства и узнать её. И самым гадким было то, что она не собиралась отступать от этой лжи. Не собиралась нарушать данное давно обещание. Эдит тяжело оперлась о раковину, борясь с желанием засунуть себе два пальца в рот. Но никакая рвота не помогла бы изгнать гниющее внутри чувство омерзения, что она по трусости продолжает обманывать парня, который очевидно начинает искренне влюбляться. — Я поговорю с ним, — прошептала она своему отражению. — Обязательно. Как только представится подходящий случай. Эдит глубоко вдохнула и натянула на лицо легкую улыбку. Этот будет не сегодня. Она вернулась в зал, улыбалась, шутила, вела себя непосредственно и наконец увидела, как беспокойство и подозрения покинули лицо Сириуса. Спектакль удался. Они вышли из кафе, когда улицы уже накрыли плотные сумерки. — Знаешь, несмотря на все перипетии, мне понравилась наша совместная операция, — улыбнулся Сириус, переплетая свои пальцы с её. — И я был бы рад как-нибудь ещё её повторить. Лживые и искренние слова столкнулись в горле Эдит. Она застыла с открытым ртом, отчаянно ища ответ, когда вдали раздался грохот. Аврорский инстинкт сработал быстрее мысли, и, выхватив палочки, они выскочили на площадь, приняв боевые стойки… только чтобы увидеть взмывающие в небо разноцветные всполохи фейерверка. — Точно! — с облегчением выдохнула Эдит. — Я и забыла, что он тоже был в программе. За первым залпом последовал второй, третий. Сириус что-то говорил, но слова тонули в грохоте салюта. Эдит порывисто шагнула к нему, обвила руки вокруг его талии и уткнулась лицом в грудь. Только чтобы не видеть его серые глаза, которые сейчас сияли ярче любых звезд. Он обнял её в ответ, его пальцы сплелись у неё на спине. Сириус смотрел вверх, на фейерверки, а Эдит — в тёмную ткань его мантии, пытаясь запомнить этот миг: тепло его рук, звук его сердца. Только чтобы заглушить холодное осознание, что она не сможет перестать ему лгать. Не поступится обещанием даже ради него. «Выбери любое имя, — зазвенел в голове паникующий, срывающийся голос матери, заглушаемый далеким рёвом пламени. — Но обещай навсегда похоронить Агнесс Фальк. Для всего мира — даже для бабушки. Прости меня… Это ужасно, но это единственный шанс на жизнь, который я могу тебе дать. Обещай мне, поклянись!».