Мы авроры. Не герои

— Я в полном порядке. Хватит изображать из себя наседку, Поттер. Меня же не темным заклинанием пронзили. Обычная травма, как если бы с метлы свалился. — А костыли тогда тебе зачем? — нахмурился Джеймс. — В качестве оружия. Чтобы, не вставая со стула, мог тебе по пустой башке настучать. Сириус, Джеймс, Питер и Лили сидели за хлипким столиком в буфете Святого Мунго. Шли вторые сутки с момента окончания операции «Карантин» на Авалоне. Сириус, облаченный в пижаму и халат, откинулся на спинку пластикового стула, стараясь придать своей позе элегантную небрежность. Образ портили прислоненные рядом костыли. Внешний вид Лили и Питера тоже соответствовал больничному антуражу: на девушке была фирменная униформа штатного зельевара, на Хвосте — мантия целителя. Один только Джеймс выглядел инородным элементом в своей куртке с нашивками и темных джинсах. — Не верю, что все так радужно, — упрямо ворчал Джеймс. Сириус театрально вздохнул. — Ладно, раскусил ты меня, Сохатый. Есть одна проблема, и целители пока не могут дать точных прогнозов. Вполне вероятно, она останется со мной какое-то время даже после выписки. — Что именно? — вскинулась Лили. — Мы сможем чем-нибудь помочь? Сириус скосил на нее глаза. Он так старательно сдерживал ухмылку, что скулы ныли от напряжения. Питер подозрительно прищурился, почуяв подвох, но пока молчал. Джеймс же, будучи оленем, сразу клюнул на уловку. — Не строй из себя героя, придурок, — прошипел он и вперил в Сириуса упрямый взгляд исподлобья. — Не позволяй им выписать тебя, пока не будешь полностью здоров! Или это тебя на службу уже торопятся вернуть? Одно слово, и мама тут такой скандал устроит, что целители и все твое начальство на коленях будут прощение вымаливать. — Никто меня не гонит, это просто… естественные трудности восстановления, — печально вздохнул Сириус и отвел взгляд, взмахнув ресницами, как раненая газель на последнем издыхании. Джеймс уже вовсю закипал от негодования, в глазах Лили плескалась жалость. И только Питер смотрел на него с выражением «Переигрываешь, клоун». — Значит, после выписки ты отправляешься прямиком к нам, — Джеймс решительно стукнул кулаком по столу. — Добровольно или нет, это уже детали. И я не выпущу тебя из дома, пока не уверюсь в твоем полном восстановлении. — Будешь моей личной сиделкой? А костюм сексуальной мед-ведьмы наденешь? — Для тебя — хоть стринги с каблуками. А теперь хватит юлить! Говори прямо, что за осложнения? «О Мерлин, — мысленно взмолился Сириус, чувствуя, как смех вот-вот прорвется наружу. — Дай мне сил, чтобы не заржать». — Ладно, сдаюсь, — Сириус вздохнул, изображая человека, собравшего всю волю в кулак. Лицо его стало маской стоического страдания. — Я не могу срать. Ответом ему была тишина, прерванная тихим бормотанием Питера: «А чего я, собственно, ожидал…» — Чего? — уточнил Джеймс, вытаращив глаза. — Что слышал, — усмехнулся Сириус. — Жопу сдавливать не могу. Целители говорят, что временно нарушены функции какого-то там нерва. Так что пока, если я не хочу превратиться в человеческую версию навозной бомбы, то приходится или зелье абсорбации пить, чтобы всё само исчезало, или ядреное слабительное. Но последнее только сразу на толчке, иначе прощай репутация. Ну так что, Поттер, всё ещё готов быть при мне сиделкой? Джеймс наконец перестал растерянно хлопать глазами и громко заржал, запрокинув голову. С соседних столиков раздались недовольные шиканья. — О чем разговор, дружище! Мародер всегда поддержит мародера и протянет руку — или клизму — помощи. — Пройдешь со мной весь этот путь? — спросил Сириус, широко ухмыляясь. — До самого конца, — с пафосом кивнул Джеймс и торжественно накрыл его ладонь своей. — В дерьме и в радости. Вместе. Они наконец не выдержали и согнулись пополам, уткнувшись лбами в столешницу и заливаясь шакальим смехом. Лили перевела отчаянный взгляд на Питера, который невозмутимо доедал свой сендвич. — Привыкай, — коротко бросил он. — Ты должна была понимать, на что идешь, соглашаясь выйти за него замуж. Дождись еще свадьбы — гарантирую, они начнут клясться друг другу в вечной любви и спорить, кто из них кому и насколько нежно отсосет в знак верности. — Значит, на свадьбе будет только сливочное пиво, — наивно улыбнулась Лили. — Я не сказал, что им для этого потребуется алкоголь. У Лили и Питера закончился обеденный перерыв, и, попрощавшись, они направились на свои рабочие места. — Мне тоже пора, — с сожалением произнес Сириус, осторожно поднимаясь на ноги. — У меня по графику скоро осмотр. Он неловко оперся на костыли. Деревянные палки казались ему воплощением унижения, и ходить с ними было жутко неудобно. Но целительница уверяла, что это лишь на несколько дней, чтобы не перегружать мышцы и связки. И Сириус, скрипя зубами, послушно брал их каждый раз, как приходилось вставать с кровати. Последнее, чего ему бы хотелось — это продлевать своё нахождение в больнице хоть на день дольше необходимого. — Я постараюсь еще завтра зайти, — пообещал Сохатый, когда они дошли до палаты Сириуса, — если успею до окончания приемных часов. — Чем это ты будешь так занят? Орденские дела? Джеймс расплылся в улыбке. — Не совсем… Я вроде как на работу устроился. — И ты говоришь об этом только сейчас?! Уже перед уходом?! — воскликнул Сириус, вцепившись в рукав друга. — Давай колись, кем и куда? Сохатый с веселым хохотом вырвался из его хватки и заспешил прочь по коридору. — Приходи после выписки в гости, тогда и узнаешь. — Скотина, не смей так сбегать! — А ты попробуй догони, — высунул язык Джеймс и, махнув на прощание, скрылся за поворотом. Сириус пробурчал несколько цветистых проклятий на конкретную рогатую голову и толкнул дверь в палату. — А, наш блудный товарищ вернулся, — прохрипел Терри, не отрывая взгляда от карт. Он полулежал, подперев спину подушками. Его лицо было испещрено свежими шрамами, а движения давались с видимым усилием — взрыв, отправивший его в Мунго, оставил после себя не только внешние следы, но повредил часть внутренних органов. На соседней кровати разместился Андрис, восстанавливающийся после критического перегрева и магического истощения от схватки с Адским пламенем. Между ними парил небольшой столик, на котором лежали карты и фишки — Меня не было всего час, а вы по мне уже соскучились? — усмехнулся Сириус. — Это так трогательно. — Присоединяйся, — указал на свою койку Андрис, пододвинув ноги. — Терри меня уже почти до трусов обыграл. Будем совместными усилиями ему отпор давать. Макмиллан лишь насмешливо фыркнул. — Побойся Мерлина, какой отпор? Ты просто приводишь мне за стол еще один источник дохода. Сириус похромал в их сторону и опустился на матрас, прислонив проклятые костыли к изножью. — Перед вами сидит лучший игрок Гриффиндора, — произнес он, вздернув подбородок. — Но обещаю из профессиональной этики никому за пределами палаты не рассказывать, сколько вы мне продуете. — Ммм, какая чудная юношеская уверенность. Раз ты у нас такой профессионал, Блэк, как насчет поднять ставки и поставить на кон своё очко? — Терри, ну ты чего, — протянул Андрис. — Мальчишка молодой, неопытный, небось даже про голландский штурвал никогда не слышал. Ты если к нему сунешься, то хер себе пережмешь так, что он отвалится. — И то верно. Тогда ты свою старую жопу ставь, а пацан… — А я пивом для всех после выписки проставлюсь, — широко усмехнулся Сириус, глядя, как Терри ловко тасует колоду. С одной стороны, очень располагало вот так по-простому болтать и играть в карты со старшими товарищами, когда все трое вместо аврорской формы облачены в пижамы и халаты. С другой же, Сириусу не удавалось отделаться от внутреннего ощущения стыдливой неловкости: Андрис и Терри попали в больницу как герои после напряженной битвы, а он же — как неудачник, которому не повезло с хлипкой балкой. Тут же подкралось воспоминание о прошедшей ночи, когда Сириус проснулся с ощущением, что его мочевой пузырь вот-вот разорвется. Напрочь забыв спросонья о своих ногах, он направился к двери… И с грохотом рухнул через пару шагов. Вспыхнувший Люмус выхватил из тьмы пробудившихся от шума Андриса с Терри и его, растянувшегося на полу. От неожиданности Сириус подскочил и на одном лишь адреналине добрался до уборной, где снова едва не рухнул, успев схватиться за раковину. Когда он закончил, то обнаружил свои костыли прислоненными к стене у двери, а Андрис и Терри тактично притворялись спящими. Он тряхнул головой, отгоняя мысли. Тем более, что игра требовала полной сосредоточенности. Фишки переходили из рук в руки, остроты и подначки сыпались без остановки. — Эх, Блэк, твоя рука кричит громче, чем моя бывшая тёща на семейном ужине, — качал головой Терри, забирая очередную горсть фишек после того, как Сириус трижды с уверенностью повышал ставки, имея совершенно ничтожный расклад. Когда ему наконец выпала идеальная комбинация (флеш рояль!), дверь в палату неожиданно распахнулась. — Всем руки на одеяла! Проверка Аврората! — воскликнула Амелия Боунс, появляясь в проёме с широкой улыбкой. — Мать твою, не делай так, — проворчал Терри, уже вскинувший на нее палочку. — Сначала же шмальнем, а потом разбираться будем. Позади Амелии стояли Айзек и Джеремия, а из-за их спин доносился гомон молодняка их спецкорпуса. Палата тут же наполнилась шумом и жизнью, когда вся эта оживленная толпа ввалилась внутрь. — Вы корпус совсем обезлюдили? — спросил Андрис, пожимая протянутую Айзеком руку. — А если вызов? — Оставили на дежурстве Руфуса и Гавейна. Пусть начальство немного вспомнит, как выглядит обычная работа. К Сириусу первым пробился Лунатик и окинул его оценивающим взглядом. — Если спросишь, зачем костыли, — среагировал Сириус на опережение, — я тебя ими же по яйцам ударю. Римус усмехнулся и хлопнул его по плечу. — Понял. Значит, здоров, раз уже огрызаешься. Следом на него ураганом налетела Пенни, заключая в такие крепкие объятия, будто хотела завершить начатое великаном и доломать ему остальные кости. — Ну ты и перепугал нас! — тараторила она, прерываясь только чтобы чмокнуть его в каждую из щек. — Когда тебя на носилках вынесли — весь в крови, белый как смерть… Чисто жмур! — В следующий раз постараюсь травмироваться поизящнее, дабы неприглядным видом не смущать достойную публику, — съязвил Сириус. — И место тогда найди подальше от глаз Люпина. Удерживать бьющегося в истерике оборотня оказалось сложнее, чем мы могли предположить. Он чуть Джону руку не сломал! — Вовсе я не истерил… Рядом возник Пий и, отодвинув Пенни в сторону, без лишних слов принялся накладывать диагностические чары. — Ты уже второй раз меня от костлявой спасаешь, — хмыкнул Сириус, наблюдая, как над его ногами всплывают мерцающие руны и трехмерная проекция костей, мышц и связок. — Я благодарен, ты не подумай. Но надеюсь, это не превратится в традицию. — Я тоже, — сдержанно ответил Пий, уголки его тонких губ слегка дрогнули. — Она и мне не особо нравится. Эдит подошла последней и положила на тумбу небольшой сверток. — Здесь новый комплект форменных штанов, — негромко сказала она, присев на край рядом с ним. — Взамен тех, что Пий на лоскуты пустил. И несколько журналов с кроссвордами и детективными загадками. Чтобы не так скучно было… Сириус кивнул, жалея, что она не передала вещи ему в руки, и притворился, что расправляет невидимые складки на одеяле. Лишь бы чем-то занять ладонь, которую словно магнитом тянуло к её пальцам. Вокруг царило движение. Кто-то уже доставал сливочное пиво, кто-то раскладывал принесенные закуски и трансфигурировал дополнительные табуретки. Если бы не больничная обстановка, могло показаться, что все они просто собрались на небольшой корпоратив. — Сотрудников фирмы задержали, сейчас идут допросы, — принялась рассказывать последние новости Амелия. — Сам Крэбб и его адвокат пытаются всё отрицать и скинуть вину на погибшего в огне управляющего: мол, это он сотрудничал с пожирателями и организовал ввоз. А сам Крэбб ни сном ни духом о происходящем. — А Адское пламя он вызвал, потому что ему внезапно стало холодно? — усмехнулся Андрис. — Пытаются упирать, что он был под Империусом. Так что грызня в этом деле предстоит жаркая, но думаю, мы их дожмем. Доказательств уйма. Также задержали весь экипаж судна, который им эту контрабанду ввез, и там целая международная сеть вскрылась! Так что к делу активно подключился Гринграсс. Мы ему под ближайшую сессию МКМ просто шикарный подарок преподнесли. — А еще великанов нашли? Или был только один? — Нашли, — с мрачным видом ответил Айзек. — Еще несколько ящиков, в которых твари были погружены в глубокий сон. Очень качественная работа, такая не разлетится на куски с полпинка. Невыразимцы даже решили, что безопаснее не вскрывать их, а подержать в законсервированном виде. Общее настроение после этих слов заметно поникло, будто рядом дементор пролетел. Все понимали, что раз на стороне Волдеморта появился талантливый и сильный маг, то в будущем их могут ждать более изощренные атаки. — Предлагаю тост! — нарушил тишину Терри. — За Пия! За того, кто прямо на пепелище и под тенью великана залатал нас троих — да так качественно, что целителям практически никакой работы не оставил. Тост поддержали шумным гулом одобрения. Со всех сторон раздались возгласы «За Пия!», «За нашего опер-целителя!», «Молодец, герой!». Сам виновник сидел на табуретке, разглядывая носы ботинок. Его уши горели багровым румянцем. — Я просто сделал свою работу… — пробормотал он. — Когда хвалят — принято слушать и кивать, а не препираться, — Амелия Боунс положила ладонь ему на плечо и мягко встряхнула. — И раз уж на то пошло… Я собираюсь обсудить с капитаном твой статус «опер-целителя». Он хоть и появился как формальность для нашей операции, но было бы глупо не развивать такой потенциал. Пусть лучше у целителей Мунго и правда работы меньше будет. Время посещения неумолимо подходило к концу. Без пяти семь все принялись прощаться и двинулись к выходу. — Ты куда? — удивился Андрис, видя, как Сириус потянулся за костылями. — Провожу их до каминов, — ответил он. — Всё равно целители велели расхаживаться. Он бросил взгляд на Эдит, надеясь, что она поймёт его замысел. И получил в ответ еле заметный кивок. На первом этаже Мунго уже собралась приличная толпа — посетители и завершившие смену целители спешили к каминам или к зоне трансгрессии. Сириус ещё раз пожал всем руки, получил с полдюжины похлопываний по спине и пожеланий скорее вернуться в строй и отошел в сторону, наблюдая как товарищи в бордовых мантиях смешиваются с толпой и исчезают во вспышках зеленого пламени. Кроме одной. Сбоку от него из-за колоны появилась Эдит. — Отряд не заметил потери бойца? — Ага. Сириус наконец позволил соскользнуть усмешке, державшейся на его лице весь день. Больше не было нужды в масках. — Давай выйдем на улицу, — попросил он негромко. — Ненадолго. Мне эти больничные стены уже осточертели. Пробившись сквозь толпу (что оказалось тем ещё вызовом, когда ты на костылях), они выскользнули через двери, ведущие на маггловскую улицу. Их тут же оглушил шум вечернего Лондона — машины, далекая музыка, гомон спешащих домой людей. Сириус запрокинул голову к небу, жадно вдыхая свежий воздух свободы. Пусть даже он и был смешан с выхлопными газами. Они свернули в ближайшую подворотню, где Эдит трансфигурировала для них простую скамейку. Сириус откинулся на спинку, вытянув ноги, и тут же сжал ладонь Эдит, переплетая с ней пальцы. Она придвинулась ближе и молча ткнулась лбом к нему в плечо. Сириус прикрыл глаза, чувствуя, как ветер лениво треплет волосы. И с каждым новым глубоким вдохом и выдохом он словно по частям снимал броню, которую носил в течение дня. Вся его бравада, насмешки и раз за разом повторяемое «я в норме» скрывали под собой липкое осознание того, насколько в этот раз он оказался близко к смерти. «И даже не от заклятья в честном бою… а просто балка, блин, подгоревшая. И тупая шутка про мамку стала бы моими последними словами». Месяцы в аврорате научили его, что никто не всесилен. Даже Андрис, который в глазах Сириуса был несокрушимой скалой, сейчас лежал с ним в одной палате. Но понимать опасность умом — это одно. Совсем иное — реально заглянуть в лицо смерти. И оказаться перед нею совершенно беспомощным. — Мне не следовало слушать Джеремию, — глухо произнесла Эдит ему в плечо. — Мы с тобой напарники и должны были вместе выступить против великана. А Джер сам бы справился с эвакуацией. — Не подчиниться приказу старшего по званию? Форд, ты ли это? — В жопу звания, — буркнула она, сильнее сжимая его ладонь. — У нас с тобой совокупного опыта против этих тварей больше, чем у него. — С Карпе Ретрактум Джер не смог бы маневрировать сам и левитировать раненого. Он правильно распределил силы. И вообще, почему это я вдруг стал голосом разума в наших с тобой диалогах? В ответ она лишь невнятно проворчала что-то нелестное в адрес логики и уставов. — Ладно, Джер не виноват. Тогда тупая балка и этот жирный ублюдок Крэбб. Пока он у нас в изоляторе, нашлю на него какой-нибудь сглаз. — Твой коронный поносный? — Да, только для него он будет ещё и кровавым. Сириус негромко засмеялся и потерся щекой о её макушку. Как бы нелепо это ни было, но ему было приятно, что Эдит ругает не его безрассудство, а упрямо пытается обвинить мир вокруг. Скажи ему кто ранее, что он добровольно откроется перед кем-то — и даже не Джеймсом — настолько, чтобы показать свою слабость, Сириус бы расхохотался этому глупцу в лицо. Сейчас же его первым и самым сильным порывом в момент уязвимости было именно найти Эдит. И он даже не пытался искать в ней утешения. Просто быть рядом, держать за руку, ощущать тяжесть её головы на плече — уже одного этого хватало, чтобы тревожный гул в голове стих, сменившись успокаивающей тишиной. — Знаешь, что самое обидное? — произнес он. — Что я даже адреналина толком не ощутил. Обычно после таких выкрутасов… Ну, ты понимаешь. Эйфория, отходняк, все дела. Но вместо этого был лишь мерзкий хруст и темнота. Как-то неспортивно. Она резко подняла голову и встретилась с ним взглядом. На миг Сириус подумал, что её глаза будут покрасневшими, но нет — они были абсолютно сухими и смотрели упрямо, даже с какой-то яростью. — Не умирай, Блэк, — сипло произнесла она. — Ни героически, ни спортивно, ни глупо — никак. Не отдавай этим уродам свою жизнь. — Слушаюсь, босс. Он накрыл её губы поцелуем, на который она ответила с внезапным жаром, прижавшись к нему всем телом. По сознанию словно пронеслась волна цунами, смывая остатки страхов и тревог. Вот сейчас он наконец чувствовал и адреналин, и острый, пьянящий восторг жизни.

***

— …Следовательно, — завершал Барти безапелляционным тоном, отточенным годами выступлений в Визенгамоте, — Департамент магического правопорядка должен получить исключительные полномочия для полного аудита работы Свободной экономической зоны. Уязвимость, допустившая ввоз контрабанды такого масштаба, существовала в зоне вашей, Соломон, прямой ответственности. Раз мы её выявили, то и нам заниматься ликвидацией причин. Соломон Гринграсс стиснул ручки кресла так, что его костяшки побелели. В обычной ситуации он бы уже начал скандалить. Но сейчас в кабинете министра, в присутствии самого Минчума и Дамблдора ему приходилось сдерживаться. «Не говоря о том, что прокол объективно был на твоей стороне», — язвительно подумал Барти. — Никто не отрицает вклад ваших сотрудников, — процедил Гринграсс. — Они сделали именно то, для чего и существует Аврорат — выявили и устранили угрозу безопасности. И я уже фактически запустил ваших людей в нутро своего департамента и позволил им обыск и допросы беспрецедентного масштаба. «Позволил? Как будто у тебя был выбор. Одних из самых опасных тварей ввозили в страну по твоим «зеленым коридорам»! Малейший писк возражения, и ты бы мгновенно оказался в изоляторе как потенциальный шпион». — Однако, то, о чем вы просите сейчас, — продолжил Гринграсс, — абсолютно неприемлемо. Переход Авалона под полный контроль аврората и ограничение торговых свобод нанесет критический удар по репутации Великобритании. Хотите дополнить наш нынешний кризис ещё экономическим и дипломатическим? Чтобы пока пожиратели расширяют сеть союзников, министерство осталось совсем без партнеров? Крауч позволил себе едва заметный, раздраженный выдох. Пока Гринграсс кудахтал о «репутации», его люди разгребали реальные проблемы. Министр Минчум, сложив руки перед собой на столе, взвешивал решение. — Усиление контроля за Авалоном критически необходимо, раз у пожирателей хватает ресурсов использовать его в своих действиях, — наконец произнес он. — Но я не готов рисковать потерей большей части международных партнеров, которых мы легко отпугнем, если превратим ключевой торговый хаб в осажденную крепость. Барти, Соломон, я ожидаю, что вы организуете рабочую группу и найдете взвешенное решение — совместно. Барти Крауч ненавидел компромиссы. Особенно когда они требовали от него сотрудничества с людьми вроде Гринграсса. Минчум и так уже распорядился, чтобы для прессы события на Авалоне были представлены как совместная операция британских властей. Это была горькая пилюля, которую Барти проглотил с огромным трудом. На долю его подразделений не часто выпадали такие хорошие возможности для пиара. Единственное, что утешало — он создал прецедент, когда его люди прибегли к превентивным действиям за пределами обычных протоколов и оказались правы. Это может стать первым камушком на пути к более широким полномочиям. Министр тем временем продолжил: — Сейчас необходимо сфокусироваться на грядущей сессии Международной конфедерации. Собранные сведения говорят, что пожиратели развернули транснациональную сеть союзников. Наша задача — обернуть полученные данные в оружие. Нам нужна крепкая и убедительная резолюция о введении санкций и иных карательных мер против пособников пожирателей. Соломон, проект уже готов? Каковы наши ключевые требования? Гринграсс, еще недавно выглядевший как побитая псина, расправил плечи: — Обязательство всех стран немедленно замораживать активы и арестовывать лиц и компании, чья причастность к сети пожирателей будет доказана. Также уличенные в сотрудничестве лица должны будут предстать перед британским судом. Эти требования составят нашу основу. Для большего же — нам потребуются дополнительные сведения от Аврората, — Гринграсс перевел взгляд на Крауча. — Рискну предположить, что не все вскрытые вашими людьми аспекты деятельности пожирателей становятся достоянием общественности, Бартемиус… Потому прошу вас поделиться тем, чем сочтете возможным. — Для чего именно тебе эта информация? — уточнил Минчум. — Чтобы было основание требовать более жесткие санкции: разрыв дипломатических отношений, наложение экономических санкций и академический бойкот стран, где будет выявлена системная поддержка террористов. — Это крайне жесткие требования, — прокомментировал Дамблдор. — «Системная поддержка» — термин растяжимый, и какое бы определение мы ему ни дали, это спровоцирует чудовищные споры… Это провокационная опция, Соломон. Тонкие губы Гринграсса изогнулись в ухмылке. — Именно. Её и следует воспринимать как опцию для торга, «разменную монету», которую мы используем для достижения уступок по другим пунктам. Минчум одобрительно кивнул. — К концу недели у меня на столе должен лежать готовый проект. Барти, с тебя — сведения, которые можно положить в обоснование серьезности угрозы пожирателей. Но не выкладываем все карты на стол и не сгущаем чрезмерно краски. Последнее, что нам нужно — навести МКМ на вывод, что британское Министерство неспособно контролировать угрозу на своей территории. Ответом ему было тяжелое молчание. В этом и крылся главный риск попыток решать какой-либо вопрос через МКМ. Всё же ключевой целью организации было именно сохранение в секретности мирового магического сообщества. И если Конфедерации казалось, что какое-либо правительство не справляется с задачей по сокрытию магии и магического населения от магглов, то страна немедленно теряла суверенитет и переходила под управление Временной администрации МКМ. Германия лишь пару лет как освободилась от этого ярма, повешенного на нее после поражения Гриндевальда. Такой участи для Британии не желал никто. И Барти уже прекрасно понимал, что точно не стоит ничего говорить о лабораториях пожирателей. Уж слишком их природа напоминала «экспериментальные лагеря», где сторонники Гриндевальда проводили чудовищные опыты над пленными магами и существами. Но это была не единственная их проблема. — Господа, а долго мы еще продолжим игнорировать гиппогрифа в комнате? — едко уточнил Барти. — Без одобрения Верховного Совета Конфедерации любая наша резолюция останется всего лишь рекомендацией, которой остальные страны подотрутся. В наших изощренных формулировках и дипломатических маневрах не будет никакого толка, если Мелания Блэк заблокирует резолюцию одним своим вето. Верховный Совет МКМ выносил итоговое решение по всем ключевым вопросам. В его состав входило пять государств-членов, которые сменялись каждые семь лет, что обеспечивало сбалансированное представительство, а также расширяло возможности политических маневров для остальных стран. По крайней мере так было до 1945 г., когда в качестве признания заслуг и жертв Айхэлэна в борьбе с Гриндевальдом владычица Мелания, последняя из правителей страны, получила пожизненное место в Верховном Совете. Она же стала голосом и представителем интересов магсообществ, за которыми МКМ не признавала статуса государств. — Не спешите с пессимистическими выводами, Бартемиус, — подал голос Дамблдор. — За все годы деятельности в Совете госпожа Мелания неизменно выступала голосом мира. — Её внук — разыскиваемый пожиратель смерти, какие принципы тут могут быть? — А второй — аврор. И учитывайте, что для многих наций она фактически стала символом победы над тиранией. Подобная репутация — крайне тяжелая ноша. Ожидания будут давить на неё ничуть не меньше, чем чувства к родным. Они еще некоторое время провели в кабинете, обсуждая детали. В том числе — состав британской делегации. — Родольфус Лестрейндж мой доверенный помощник! — возмущался Гринграсс. — Он в наибольшей степени погружен во все вопросы, его участие критически необходимо для нормальной работы делегации. И он прошел все проверки с сывороткой правды и легилименцией. У вас нет никаких оснований для его отстранения! — Это правда? — спросил Минчум, переводя взгляд на Барти. Он кивнул, скрипнув зубами. Будь его воля, он бы не допустил к участию никого из международников, кроме самого Гринграсса. — Как вы вообще себе это представляете? — продолжал кипятиться Гринграсс. — В составе делегации Альбус, я и — внезапно — глава ДМП и кучка авроров. В МКМ расценят это однозначно — что Британия теперь управляется силовиками. Нет, господа, если вы настаиваете на участии авроров, то я требую утвердить хотя бы Лестрейнджа. — Что ж, если мы говорим о расширении делегации для придания ей сбалансированности, я тоже хотел бы воспользоваться этой возможностью, — внезапно вставил Дамблдор. Его борода слегка дернулась, будто в улыбке. — Я как раз нанял себе помощника. К сожалению, в последнее время происходит столько событий с участием Визенгамота, что я уже не успеваю следить за всем из директорского кабинета. Из-за этого получается, что многие значимые решения вступают в силу без по-настоящему всестороннего обсуждения. На этих словах Дамблдор, не скрываясь, посмотрел прямо на Барти. «Вот пень старый, всё ещё злится из-за Непростительных. И не постеснялся же даже сейчас высказать свое неодобрение». — Очень рад этой новости, — добродушно улыбнулся Минчум и театрально развел руками. Этому лицедейство всегда хорошо давалось. — Пользуясь случаем, могу я сразу его вам представить? — дождавшись кивка от министра, Дамблдор взмахнул палочкой, с которой слетели серебряные искры и устремились за дверь. — Помимо сопровождения меня на МКМ мой помощник также будет регулярно появляться в стенах Министерства: забирать ключевые документы по деятельности Визенгамота, присутствовать на слушаниях и заседаниях законодательных комиссий. В общем, хочу, чтобы вы воспринимали его как моего полноправного представителя во всех делах. Дверь распахнулась, и в кабинет вошел совсем ещё молодой юноша, ровесник самых младших ребят из корпуса Скримджера. Барти критически осмотрел его внешний вид и нахмурился. Парень, очевидно, постарался привести себя в порядок, но волосы… Это было просто безобразие, он как будто только с метлы спрыгнул! Юноша сверкнул улыбкой и представился: — Господин министр, уважаемые директора, позвольте представиться — Джеймс Поттер! Для меня честь знакомство с вами.

***

— Мадам, прошу вас. Зачем тратить на меня койку и ваше драгоценное время, когда в палатах лежат те, кто действительно в них нуждается? Я, как видите, уже полностью здоров. В доказательство своих слов Сириус изобразил ногами нечто среднее между чечеткой и джигой. Его выдержка была уже на исходе. Неважно сколько писем присылали ему друзья и как часто навещали, или насколько заботливы и милы были медико-ведьмочки — стены больницы будто отравляли Сириуса. Казалось, что не только его тело, но и сердце и душу заключили в тесную давящую коробку без выхода. Он готов был сплясать, дать взятку, на коленях умолять — в общем, сделать что угодно, лишь бы вырваться на волю. Целительница раздраженно цокнула языком. — Похоже, вы так и не осознали серьезность перенесенной вами травмы, мистер Блэк. Если описать совсем просто, то вам стоит воспринимать свои ноги как магические протезы. Сделанные из ваших же костей и мышц, но протезы. Отныне и до конца дней ноги останутся вашим слабым местом. Если вы будете слишком часто подвергаться магическому истощению, то в один момент они просто откажут. И тогда уже вас будут ждать не несколько дней в Мунго, а годы в инвалидном кресле. Сириус послушно кивал, не придавая этим словам большого значения. Они казались абстрактными, и были связаны с проблемами далекого и туманного будущего, а не настоящего. — Всё осознал, — заверил он, вкладывая в голос максимальную искренность. — Буду осторожен и обещаю, что при малейшем недомогании сразу прибегу к вам. Женщина смерила его оценивающим взглядом и вздохнула: — В туалет уже сам ходишь? Без помощи зелий? — Так точно, мадам, — расплылся в улыбке Сириус. Он и помыслить не мог, что однажды будет с такой радостью докладывать, по сути, незнакомой женщине, что смог самостоятельно посрать. — Ладно, приходи к четырем часам в мой кабинет на осмотр. Если найду твое состояние удовлетворительным, то выпишу. — Вы ангел! Он едва ли не бегом бросился в палату, сдерживая себя лишь ради приличия. Он планировал прямо сейчас собрать вещи, чтобы после получения заветной бумажки не задерживаться в этих стенах ни секундой больше. На тумбочке лежало запечатанное письмо с инициалами Эдит. Сириус плюхнулся животом на кровать, развернул его и пробежался глазами по строчкам. «…авроров собираются включить в состав нашей делегации в МКМ. Пока согласовали меня и Андриса…» Сириус едва не взвыл от захлестнувшей его обиды на несправедливость вселенной. В последний визит Джеймс таки раскололся, что стал помощником Дамблдора в его визенгамотских делах и поедет с ним на грядущую сессию Конфедерации. Теперь еще и Эдит с Андрисом! У них будет настоящее заграничное приключение, пока Сириусу придется тухнуть в министерских подземельях. «Это несправедливо! Надо поговорить с Андрисом». Наставника он нашел в буфете на шестом этаже. Сириус пробормотал извинения в ответ на возмущенное шипение стоящих в очереди и пролез прямо к Андрису, который уже подходил к прилавку. — Сэр, можем поговорить? По поводу МКМ. — Да, но дай мне сначала заказ сделать, — ответил Андрис и обратился к парню за прилавком. — Облачко феи Фортуны, пожалуйста. С двойной порцией топпинга и шоколадными крылышками. Тебе чего взять, Блэк? Сириус так и застыл, тупо открыв рот. Он переводил ошалевший взгляд с испещренного старыми шрамами грубого лица наставника на высокий стакан для латте, над которым по взмаху палочки бариста вырастала шапка взбитых сливок, покрытая ажурной сеткой розовой карамели и усыпанная радужной посыпкой. И никак не мог совместить в голове два этих образа. Андрис, так и не получив ответа, заказал еще какао и две шоколадные лягушки. Они заняли столик в дальнем углу и дополнительно наложили чары от подслушивания. — Я и не знал, что вы пьете… такое, — неуверенно произнес Сириус, указав глазами на стакан, который выглядел как сахарная смерть, увенчанная сверху шоколадным печеньем в форме крошечных крылышек. Андрис с наслаждением сделал глоток своего латте. Часть взбитых сливок отпечаталась над его губой белыми усами, контрастируя с рыжей щетиной. — Ты мне предлагаешь как мужицкому мужику разведенный в воде пепел пить и сырыми кореньями закусывать? — беззлобно усмехнулся он. — Покорнейше благодарю, но откажусь. Посидел я как-то на такой диете в сорок пятом. Мне не понравилось. Так, о чем ты хотел поговорить? Сириус выпрямился на стуле, отставив кружку с какао. — Сэр, я прошу вас рассмотреть возможность моего включения в состав сопровождения в МКМ. Я понимаю, что запрос наглый, но у меня есть аргументы. Андрис поднял бровь, призывая его продолжать, и взял со стола одну из шоколадных лягушек. — Во-первых, я знаю, как вести себя в таком высоком обществе. Меня таскали на различные приемы с тех пор, как я научился ходить. Я не поставлю аврорат в неловкое положение случайным этикетным промахом. Во-вторых, — он на миг замялся, — я, конечно, не могу дать гарантий, но я могу попробовать склонить мнение Мелании в нашу сторону. Это было смелое предположение, учитывая, что и до разрыва с семьей он крайне редко виделся с бабушкой и дедом по отцовской линии. Но все же его смутные детские воспоминания сохранили образ Мелании Блэк как строгой, но сердечной женщины. Уж точно в разы добрее его бабки со стороны матери, которая напоминала эталонную злую ведьму из сказок. Андрис с сомнением покачал головой: — Я сам не против. Ты не обделен харизмой и наглостью, что для таких мероприятий иногда полезнее дипломатии. Обещаю поднять этот вопрос перед Краучем, но… не питай больших надежд. Скорее всего мы получим отказ. Сириус, едва начавший ликовать, сник. — Почему? Если вы не против… — Потому что тащить на мероприятие такого уровня младшего аврора, да ещё и едва выписавшегося из госпиталя — это бред, не вписывающийся ни в какие регламенты. Эдит, я подозреваю, согласовали только потому, что она училась в Дурмстранге и говорит на трёх языках. Это практическая польза. Твоё знание протокола — приятная мелочь, но не аргумент. Что касается твоей бабушки… Министерские бюрократы скорее увидят в этом не преимущество, а риск провокации, конфликта интересов или просто скандала в кулуарах. Сириус хмуро уставился на кружку какао в своих руках. Прав был отец, заставляя его учить иностранные языки. Сейчас бы эти знания могли стать дополнительным козырем, чтобы напроситься в делегацию хотя бы переводчиком. — А вас, сэр, почему включили? — спросил он. — С практической точки зрения. Очевидно, что по званию те же Робардс и Скримджер стоят выше. Андрис развернул золотую фольгу и в два укуса прикончил шоколадную лягушку. — Потому что я более десяти лет прослужил в миротворческом корпусе МКМ, — без особой гордости пояснил он. — Знаю порядки и многих людей в штаб-квартире. Сириус уставился на наставника, второй раз за день чувствуя, как выстроенный образ рассыпается перед глазами. Уголки губ Андриса дрогнули. — У тебя сейчас такое лицо, парень, будто я признался, что по вечерам танцую в стриптиз-клубе. — Простите, я просто… Я думал, вы были наёмником, — чувствуя себя крайне неловко, сказал Сириус. — До прихода в корпус. Он уже не помнил, от кого услышал эту версию, но она так складно вписывалась в цинично-суровый образ Андриса, что у Сириуса не возникло сомнений в её правдивости. С другой стороны, откуда бы тогда Андрис так хорошо понимал внутренние процессы их службы, если ранее не сталкивался с похожей бюрократией. Андрис тихо фыркнул. — Одно не исключает другого. Как миротворец я был легальным оружием МКМ. После увольнения стал оружием, которое правительства нанимают в обход своих же законов. Разница в цене и в необходимости готовить отчеты. А по сути, задачи очень близки. Только во втором случае нет возможности притвориться, что на тебе белые перчатки. Андрис взглянул на карточку от шоколадной лягушки и скривился. Сириус без особого удивления увидел на ней лицо директора Хогвартса. — Вы не любите Дамблдора, — произнес он как факт, наблюдая, как наставник точным щелчком отправляет карточку в мусорную корзину. — Могу я спросить, почему? Он же победил Гриндевальда. Разве это не делает вас двоих как бы союзниками? — А он разве пряник, чтобы всем нравиться? — пробурчал Андрис. — Может, было бы и неплохо тебя в штаб-квартиру МКМ свозить… Увидел бы, что далеко не все за пределами Британии считают Дамблдора спасителем и готовы ему руки целовать. Он помолчал, глядя на свои сцепленные пальцы, после чего продолжил. — Представь себе те годы. Гриндевальд при поддержке сторонников проходится по Европе кровавым смерчем. Конфедерация больше озабочена тем, как в развернувшемся хаосе обеспечить скрытность магического мира, и не способствует координации сил. Полностью разрушены десятки магических поселений, множество волшебников оказались беженцами. Спустя годы ценой крови, которую ты даже представить не можешь, в войне наконец намечается перелом. Все измотаны, но воодушевлены надеждой, что вот-вот наступит конец этого кошмара. И тут Гриндевальд внезапно соглашается выйти на традиционную магическую дуэль как из древних легенд. Словно всё это время его можно было просто попросить. Он даже клянется, что в случае поражения отдаст приказ о капитуляции всем своим силам. Андрис поднял на Сириуса взгляд, в котором не было ничего, кроме ледяной горечи. — А теперь встань на место тех, кто хоронил друзей последние шесть лет. Кто терял дома. Кто сражался на передовой. Очень многие после той дуэли испытали не облегчение, а ярость. Люди не могли не задаваться вопросом: раз была такая простая возможность положить конец войне, то почему это не произошло раньше? Сириус нахмурился. Он никогда не смотрел на ситуацию под таким углом. Для него существовала лишь учебная версия: «великая битва, великая победа». Но сейчас, после слов Андриса, история с дуэлью действительно начинала выглядеть странно. — Может, Дамблдор просто нашел способ силой принудить Гриндевальда к дуэли? — предположил он. — Какой-нибудь угрозой или древним проклятием. В духе «если не выйдешь на честный бой, то у тебя отсохнет и отвалится хер». Андрис невесело хмыкнул. — Близко, парень. Очень близко к истине. Так уж вышло, что я один из немногих, кто точно знает — Дамблдор мог принудить его к дуэли гораздо, гораздо раньше. Вот только он трусил. Трусил, потому что магия, что обязала бы Гриндевальда принять вызов, связала бы самому Дамблдору руки, ограничив в арсенале чар. Он не убил Гриндевальда не от большой любви… точнее не только от большой любви, — сделал странную оговорку Андрис. — А потому что физически не мог этого сделать. Магическое ограничение не позволило ему использовать по-настоящему смертельные проклятия. И знаешь что? Я не собираюсь быть великодушным и прощать ему этот естественный страх. Потому что в те месяцы, что он «собирался с духом», погибали мои друзья, я навеки лишился родины, а твой дед, Сириус, попал в плен и прошел через нечеловеческие пытки. Стакан с остатками латте в его руке с треском разлетелся. Стекло и липкая жидкость брызнули на стол. Андрис тихо выругался и потянулся за палочкой левой рукой. «Интересно, он амбидекстр? Или просто развил в себе навык колдовать любой рукой?» — мелькнула в голове отстраненная мысль, пока Сириус наблюдал, как Андрис с легкостью очищает рану от осколков и стол от остатков напитка и капель крови. Гораздо легче было думать о такой мелочи, чем о том, что он только что услышал. Слова Андриса вызвали внутри неприятную смесь чувств. Что-то между растерянностью, стыдом за свое невежество и глухим разочарованием в человеке, которого Сириус, в сущности, даже не знал, но который всегда казался нерушимой скалой добра. Почему-то сейчас мантры директора о «правильном выборе» и «целостности души» показались ему особенно лицемерными. Если Андрис не соврал или не ошибся… Если его слова о трусости и промедлении были правдой… Тогда получается, Дамблдор расплатился за чистоту своих рук чужими костями.

***

За окнами башни директора расстилалось звездное небо. В камине тихо потрескивал огонь, отбрасывая дрожащие тени на полки с хитроумными приборами. Обстановка была такой умиротворяющий, что Джеймсу приходилось прикладывать все силы, чтобы не задремать под ровный, размеренный голос Дамблдора. — …и имей в виду, Джеймс, что господин Патил, при всей своей внешней невозмутимости, питает слабость к тонкой лести, касающейся его коллекции зачарованных шахмат. Упоминание о них может стать ключом к более откровенному разговору. — Шахматы, Патил, понял… — пробормотал Джеймс, делая очередную запись в блокноте. Буквы расплывались перед глазами. Имена делегатов, их титулы, скрытые предпочтения — всё спуталось в голове в плотный ком. Он поймал себя на том, что пялится в одну точку на странице, не видя текста. Веки налились свинцом, мозг, казалось, вот-вот взорвется от переизбытка информации. Дамблдор понимающе улыбнулся. — Кажется, я уже достаточно утомил тебя на сегодня. Не переживай, что пока может быть сложно уложить всё в голове — ясность придет с практикой. У нас ещё есть несколько дней до отъезда. А сейчас тебе определенно нужен отдых. Джеймс с облегчением захлопнул блокнот. Единственным желанием было рухнуть на что-то мягкое и забыть о существовании всех этих «господ» и «превосходительств». — Ах, да, ещё одна мелочь, — произнес Дамблдор, стоило Джеймсу подняться на ноги. — Возьми, пожалуйста, с собой в поездку мантию-невидимку. Джеймс с сомнением замер. Он планировал оставить мантию в Годриковой Лощине, чтобы у родителей и Лили была дополнительная защита, пока он будет за играть в дипломата на другом конце мира. — Профессор, — начал он, тщательно подбирая слова, чтобы они не прозвучали как категоричный отказ. — Я думал оставить её дома. На случай… ну, вы понимаете… Нападения пожирателей. А какой в ней прок в штаб-квартире МКМ? Дамблдор не стал настаивать сразу. Взгляд его проницательных голубых глаз внимательно изучал Джеймса, словно мог ясно видеть все его потаенные страхи. — Твои опасения понятны, мальчик мой. Однако я прошу взять мантию не из праздного любопытства. Нам может потребоваться проследить за одним человеком. И твой наследственный артефакт в этом деле будет как нельзя кстати. Усталость как рукой сняло, Джеймс встрепенулся, будто гончая, почуявшая след. Настоящая, шпионская миссия! По телу побежали мурашки азарта. — За Лестрейнджем? — вырвалось у него. — Международник, на участии которого настаивал Гринграсс. Вы думаете, что он и есть шпион пожират… Джеймс оборвал себя на полуслове, увидев, как Дамблдор медленно качает головой. Отблеск огня скользнул по его лицу, высветив на миг сеть глубоких морщин. — Нет, хотя за Родольфусом я тоже буду наблюдать. Человек, вызывающий у меня опасения — это аврор Андрис Сандек. Всё воодушевление вмиг улетучилось, словно воздух из проколотого мяча. Джеймс особо не расспрашивал Сириуса и Римуса об их аврорских делах, понимая, что они связаны множественными клятвами секретности. Но это имя он знал. Андрис Сандек — человек, к которому обычно сдержанный в привязанностях Бродяга относился с неподдельным, почти сыновьим уважением. Человек, чьи взгляды на темную магию и влияние на Сириуса тревожили Лунатика. Джеймс закусил губу, понимая, что выбора у него, по сути, нет. Дамблдор не примет отказ. Но если Джеймс попадется… Если информация о слежке дойдет до Сириуса, то друг воспримет это как личное предательство. Он не станет разбираться в причинах и увидит лишь факт: его лучший друг шпионил за человеком, которого тот ценит. Директор внимательно наблюдал за внутренней борьбой Джеймса с сочувствующим, но непреклонным взглядом. — Я понимаю тяжесть этой просьбы, — произнес он. — Поверь, я не стал бы её озвучивать без веской причины. Я ни в чем не обвиняю мистера Сандека. Но есть определённая информация о его прошлом, которая вызывает опасения и требует проверки. Я лишь хочу прояснить картину и быть уверенным в искренности мотивов человека, находящегося в самом сердце обороны нашей страны. Ради безопасности тех, кто доверяет ему свою спину. Ради общего блага.