В нежных руках

      Прошло примерно шесть месяцев с тех пор, как его спасли и каким-то образом усыновила семья Ким. Он живет с ними в большом доме, где у него даже есть своя комната. Ему не нужно ни с кем делить жилплощадь, он может запереть дверь изнутри. Это помогает ему чувствовать себя в большей безопасности, но не в полной до сих пор.       Несмотря на то, что границы, о которых он никогда прямо не говорил, всегда соблюдались и были понятны, а все в стае заботились о том, чтобы Намджуну было комфортно, безопасно и счастливо. Однако тот не мог не насторожиться. Хотя так и должна вести себя стая, они должны любить друг друга.       В последний раз Намджун испытал это, когда был еще маленьким щенком в своей старой стае. Он бегал с другими гибридами по лесу рядом с их поселением до самого заката. Дома родители обнимали его и окружали всей своей любовью и заботой, на которые только были способны.       Намджун отчетливо помнил, как всего за несколько дней вся стая начала его ненавидеть. Он до сих пор не может понять, что сделал не так, чтобы заслужить такое отношение.       В запертую дверь тихо постучали. Стояло еще раннее утро, а Намджун не спал уже три часа. Он принял душ незадолго до восхода солнца — так тихо, как только мог, чтобы никого не разбудить.       — Намджун-и, — голос Сокджина звучал приглушенно из-за деревянной двери. — Пора вставать и собираться, любимый. Сегодня Юнги отвезет тебя на работу, если ты не против, — добавляет старший мягким голосом.       Намджун ненадолго задумался. Почти все члены стаи в какой-то момент начали возить его на работу. Но он предпочитал, чтобы его возил Юнги, потому что детский сад, в котором он работал, находился по пути к студии. Намджун чувствовал себя менее обузным, когда его возил Юнги.       — Это было бы здорово, Сокджин-хен, — сказал он достаточно громко, чтобы вожак стаи услышал.       — Хорошо, дорогой, я ему передам. Я приготовил тебе обед, он на кухонном столе.       Сокджин всегда готовил ему обед. Он не пропускал ни дня, даже когда болел. Он всегда готовил с любовью, нарезал фрукты очаровательными маленькими кусочками и всегда подписывал милую открытку.       Намджун поправил одежду перед зеркалом в полный рост, стоящим рядом с шкафом, и расправил ткань на рукавах и воротнике, прежде чем отпереть и открыть дверцу.       Сокджин стоял все еще в пижаме, из его взъерошенных волос торчали пушистые лисьи уши.       — Доброе утро, — с улыбкой проворковал лисий гибрид. Он выглядел так, будто только что проснулся и сразу пошел стучать в дверь Намджуна.       — Ты прекрасно выглядишь, Джуни, — улыбка старшего становилась еще шире, когда он осматривал наряд. — Но на улице становится теплее, возможно, толстовка с капюшоном — это уже слишком.       Намджун видел, что ему приходится сдерживаться, чтобы не потрогать ткань одежды.       — Все в порядке, я не так быстро согреваюсь, да и под толстовкой у меня рубашка, — объяснил он, слегка приподнимая край толстовки, чтобы была видна упомянутая одежда.       Сокджин кивнул.       — Убедись, что пьешь достаточно воды, хорошо? Мы не хотим, чтобы у тебя разболелась голова, голубок, — мягко напомнил он, но в мозгу Намджуна это прозвучало как приказ.       — Я обещаю.       — Не забудь про обед, — лис протянул руку, чтобы взъерошить волосы собеседника, но быстро отдернул ее, не успев прикоснуться. — Извини, привычка.       Что-то внутри Намджуна оборвалось.       Сокджин всегда был тактильным и выражал свою любовь через физическое внимание, объятия, ласки и поцелуи. Намджун ненавидел себя за то, что ему не хватало смелости позволить себе это. Может, ему стоит, черт возьми, он должен это сделать. Сокджин так добр к нему, всегда заботится о нем, готовит ему обед, спрашивает, как у него дела. Самое меньшее, что он может сделать, — это позволить старшему мужчине прикасаться к нему.       — Все в порядке, ты можешь, — пробормотал он почти со слезами на глазах и закрыл их в ожидании прикосновения.       — Намджун-а, — выдохнул Джин.       Черт, черт, черт, он поступил неправильно, сказал что-то не то и только усугубил ситуацию.       «Не плачь, не плачь, не плачь, от этого станет только хуже».       — Любовь моя, Намджун, послушай меня. Тебе нужно дышать, — голос Сокджина вырвал его из бездны. — Джун, у тебя гипервентиляция, мне нужно, чтобы ты сделал глубокий вдох, хорошо? Давай сделаем это вместе. Три, два, один, вдох, — лис демонстративно сделал глубокий вдох.       Намджун снова открыл глаза, и, хотя голос Джина звучал спокойно, на его лице читалась паника, поэтому он быстро перевел взгляд на часы над своей кроватью. Он смотрел на них, считая секунды и повторяя за дыханием Сокджина.       — Прости, мне так жаль, хен, я не хотел… — он попытался извиниться, но Джин быстро его остановил.       — Все в порядке, дорогой, ты не сделал ничего плохого. Я хотел сказать, что тебе не следует предлагать то, чего ты не хочешь. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы к тебе прикасались, и это нормально. Это то, над чем мне нужно работать, а не тебе. Я не хотел на тебя давить, я буду себя контролировать. Мне нравится прикасаться к близким для меня людям, потому что я хочу, чтобы они чувствовали себя комфортно, но понимаю, что тебе это не нравится, и это совершенно нормально. Мне бы не понравилось делать то, что доставляет тебе дискомфорт. Так что не волнуйся из-за этого, ладно?       — Мы… — начал Намджун, не сводя глаз с часов. — Может, сыграем в новую игру, которая у тебя появилась, когда я приду домой? — он отвел взгляд, не смея взглянуть на собеседника.       Намджун предложил это, потому что видел, как Сокджин радовался выходу игры, но еще не успел в нее поиграть, так как нужны как минимум два игрока.       — А ты бы этого хотел, Джун-а? — тут же спросил Джин.       Намджун задумался на несколько секунд.       — Я имею в виду, что я никогда не играл в эту или другие игры, поэтому, наверное, не очень хорош в этом. Может быть, ты бы предпочел поиграть с Чонгуком, потому что он хорош в видеоиграх.       Гибрид собаки наконец перевел взгляд на лиса.       — Я не об этом тебя спрашивал, любовь моя. Ты бы хотел поиграть со мной? Что ты бы хотел поиграть со мной и провести вместе время? Я не спрашивал, хорош ли ты в этом или в чем-то другом. Если подумать, тебе бы понравилось совместное времяпрепровождение? Было бы весело?       Сокджин улыбнулся, а Намджун не мог понять, как мужчина может быть таким терпеливым и понимающим.       — Да, думаю, звучит неплохо, — он слегка улыбнулся, но улыбка быстро исчезла.       — Тогда я с удовольствием сыграю с тобой, милый. Мне все равно, хорош ты в играх или нет. Я бы с удовольствием провел с тобой время.       На секунду Намджун решил, что Сокджин сейчас заплачет, но тот несколько раз моргнул, и все прошло.       — И если ты передумаешь, то это тоже нормально. Я не буду на тебя давить. Я не буду злиться, я не буду разочарован, я не буду грустить, ничего из того, что говорит тебе твоя голова. Я люблю тебя сейчас и буду любить потом, что бы ты ни решил, хорошо? И если тебе снова понадобится поддержка, неважно, сегодня вечером или через десять секунд хен поддержит тебя, хорошо? Никогда не забывай об этом, дорогой. Я всегда рядом, если понадоблюсь тебе, потому что я люблю тебя, Намджун-а, — сказал Сокджин, словно читая мысли младшего.       Гибрид собаки и человека посмотрел на него, не зная, сколько прошло времени: секунды, минуты или часы.       — Спасибо, — только и смог ответить он.       — Сходи пообедай, милый, я скажу Юнги, что ты поедешь с ним.       Джин улыбнулся от уха до уха и сбежал по лестнице.

***

      — Доброе утро, дружище, — поприветствовал Намджуна Юнги, когда тот зашел на кухню и положил в сумку контейнер с обедом.       — Доброе утро, хен, — он бросил на него быстрый взгляд, прежде чем уставиться в дверь.       — Готов идти? — старший мужчина поднял сумку, лежащую рядом с его ногами, и перекинул ее через плечо. Гибрид собаки кивнул, но подождал, что сделает его собеседник.       Юнги вышел из кухни и из квартиры, бросая быстрые взгляды через плечо, чтобы убедиться, что Намджун идет за ним.       В машине он протянул ему свой телефон с открытым плейлистом.       — Выбери что-нибудь, что ты хотел бы послушать, Джун-а, — кошачий гибрид слегка улыбнулся. — Мне любая песня понравится, — заверил он, не дожидаясь ответа.       Сначала Намджун немного сомневался, мучая себя вопросами, не ловушка ли это, не шутка ли, но в конце концов нажал на песню, которую Чимин слушал несколько дней назад.       — О, это хорошая песня, Джун, — Юнги улыбнулся и начал отбивать ритм пальцами на руле.       — Когда ты сегодня закончишь? — спросил старший мужчина, нарушая тишину. Это было не неловкое молчание, оба наслаждались музыкой.       — В три, — ответил Намджун, теребя рукав толстовки.       — Я могу заехать за тобой, если ты не против.       — Спасибо, но ты не обязан этого делать, хен, я могу доехать на автобусе.       Дело не в том, что он не хотел ехать с Юнги или что ему не нравится совместные поездки, но навязчивая мысль о том, что он будет обузой и надоедливым спутником, никак не дает ему покоя.       — Я бы не возражал, Намджун-а. Нам по пути, и я точно буду знать, когда закончу работу. Чонгук постоянно ноет, что я слишком много работаю и иногда не успеваю к ужину. Это беспроигрышный вариант, — объяснил Юнги, но не потому, что хочет убедить, а чтобы показать, что ему не все равно. Намджун где-то в глубине души это понимал.       — Хорошо, — ответил младший после нескольких секунд раздумий. — Спасибо, — быстро добавил он.       — Не нужно меня за это благодарить, приятель, — кот отмахнулся и остановился на парковке у детского сада. — Хорошего дня, Джуни, — Юнги улыбнулся, наблюдая за тем, как Намджун отстегивает ремень безопасности.       — Спасибо, что подвез меня, — поблагодарил гибрид собаки с легкой кривой улыбкой. — Мне нравится ездить с тобой, — и с этими словами Намджун вышел.

***

      — Намджун-оппа! Смотрите!       Маленькая девочка подбежала к молодому человеку с плюшевым зайцем в миниатюрных ручках. Воспитатель детского сада присел на корточки и улыбнулся ей.       — Кто это, Чэ?       Он не мог объяснить почему, но на работе ему всегда было так легко оставаться самим собой и меньше беспокоиться обо всем на свете.       — Это Мисс Булочка! — восторженно объяснила девочка, еще ближе поднося плюшевую игрушку к Намджуну. — Моя сестра теперь взрослая и живет одна. Она сказала, что если я буду по ней скучать, то могу обнять Мисс Булочку! — рассказывала Чэджун, прижимая кролика к груди и обнимая его.       — Как мило с ее стороны, держу пари, она тоже по тебе скучает.       Намджун нежно улыбнулся, наблюдая, как девочка возвращается к своим друзьям.       Он призадумался после этой истории. Может быть, он тоже мог бы что-то сделать? Его мысли остановились на Сокджине — может быть, старшему станет немного легче, если у него будет что-то, к чему он сможет прикасаться и что будет напоминать ему о Намджуне? Он мог бы даже сбрызнуть на игрушку духами.       Это звучит глупо, банально и странно, но, может быть, только может быть, это хорошая идея.       Поэтому во время обеденного перерыва, на который коллега заставил его пойти, потому что Намджун обычно его игнорирует, чтобы заняться бумажной работой, он оказался в огромном отделе магазина, полном плюшевых игрушек.       Он нашел небольшую коллекцию разных плюшевых животных и в итоге выбрал плюшевого золотистого ретривера с очаровательной мордочкой и невероятно мягкой шерстью.       Намджун аккуратно положил его в бумажный пакет и понес на работу, где спрятал в своем шкафчике. Пока он учил и играл с детьми, его мысли то и дело возвращались к плюшевой игрушке. Что, если Сокджин посчитает это странным? Что, если он испытает отвращение?       А что, если, а что, если, а что, если…       — Как прошла работа? — с улыбкой спросил Юнги, когда младший сел в машину, зажав бумажный пакет между ног.       — Хорошо, дети сегодня отлично повеселились, мы сделали несколько украшений, — ответил он с улыбкой на губах.       — Звучит так мило, Джун, — проворковал гибрид кота, заводя машину и убедившись, что второй ремень безопасности надет и закреплен.       — А ты?       Намджун повернулся к нему лицом, все еще пребывая в более уверенном и счастливом состоянии.       — На самом деле я кое-что сделал сегодня. Я созвонился с менеджером группы, для которой я сейчас пишу песню, и ему понравилось демо. Я жду вердикта от самой группы, когда он поговорит с ними и покажет демо, — рассказывал Юнги, слегка пританцовывая от радости.       — Та, которую ты мне показывал? — продолжал допрос Намджун, играя с подолом толстовки. Он рад, что они уже едут домой, потому что Сокджин был прав сегодня утром — толстовка была слишком теплой, и теперь ему стало жарковато, но он знал, на что шел, когда надевал ее утром.       — Да, я очень боялся, если честно, но после того, как ты сказал, что тебе понравилось, я немного успокоился.       Юнги так широко улыбнулся, что показались десны. От этого у Намджуна закружилась голова и на душе стало легко и радостно. Возможно, это что-то незначительное и глупое, но тот факт, что он помог Юнги почувствовать себя лучше, делал его таким счастливым, что он не мог этого осознать в полной мере.       — Я рад, — вот и все, что он смог сказать.

***

      — Мы дома! — крикнул Юнги, входя в дом, от чего Намджун вздрогнул, но, к счастью, гибрид кота ничего не заметил.       — Хены! — воскликнул Чонгук, чуть не упав с лестницы от переполняющего его энтузиазма. — Можно тебя обнять? — спросил гибрид кролика у Юнги с широкой улыбкой       — Конечно, — старший мужчина улыбнулся в ответ и протянул руки, позволяя младшему крепко его обнять.       — Скучал по вам двоим, — пробормотал Чонгук в шею Юнги.       — Я тоже по тебе скучал, любовь моя, — кот взъерошил ему волосы, прежде чем пройти на кухню и поздороваться с остальными.       Намджун знал, что Чонгук попросил Юнги обнять его, потому что пытался показать, что не сделает ничего такого, что не понравилось бы Намджуну. И это действительно мило, но собачий разум — та еще мразь, он любил искажать намерения до тех пор, пока они не станут плохими, очень плохими.       Чонгук улыбнулся Намджуну, так же сияюще, как и в тот момент, когда спускался по лестнице.       — Я тоже по тебе скучал, — сказал старший. Он поставил бумажный пакет на пол и неловко протянул обе руки, чтобы младший мог их взять, если захочет.       — Ты не против?       Намджуну потребовалось некоторое время для кивка.       — Прости, что не могу тебя обнять, — прошептал он, но кролик покачал головой и нежно взял руки высокого мужчины в свои.       — Ничего не говори, этого более чем достаточно, — он погладил руки Намджуна. — Я так горжусь тобой, хени.       Руки юноши были теплыми и мягкими — от этого Намджуну сразу становилось спокойнее.       — Как прошла работа, хен? — тихо спросил Чонгук, переводя взгляд с рук старшего на его глаза. Глаза гибрида собаки загорелись от этого вопроса. Он ничего не мог с собой поделать, когда речь заходит о детях.       — На самом деле очень хорошо, — он начал теребить пальцы и рукав толстовки. — Мы сделали несколько видов цветов, чтобы украсить класс.       — Это так мило, хен, детям наверняка понравилось, — Чонгук сверкнул своей ослепительной улыбкой. Намджун видел, как шевелится его маленький хвостик. Слишком много раз все остальные радовались, что взволнованный младший — кролик, а не гибрид кошки или собаки, иначе он бы уже что-нибудь разнес своим хвостом.       Чонгук осторожно повел их на кухню, где они увидели Сокджина с ложкой в руке, который помешивает что-то в кастрюле. Лис обернулся, услышав шаги, и улыбнулся им.       — Здравствуйте, мои любимые, — нежно проворковал он. Чонгук взволнованно помахал рукой и ушел, услышав, как Тэхен зовет его по имени.       — Сходи умойся, милый, я почти закончил готовить, хорошо? — сказал Сокджин, снимая кастрюлю с плиты.       Намджун несколько секунд смотрел на него, чувствуя, как кружится голова. На кухне было так жарко из-за пара, а он не самым лучшим образом выбрал одежду, но понял это в тот момент, когда надел ее. Должно быть, у Сокджина есть какой-то талант неосознанно читать его мысли.       — В толстовке, наверное, жарко, милый, не хочешь переодеться?       — Все в порядке, — едва слышно пробормотал золотистый ретривер. Он подошел к настенному шкафу и открыл его.       — Что ты делаешь, Джуни? — растерянно спросил Сокджин. Намджун на долю секунды замер.       — Накрываю на стол, хен, — так же растерянно ответил младший. Стол еще не накрыт, а значит, кто-то должен это сделать. Так ему всегда говорили. Большую часть времени Намджуну поручали делать то, что еще не было сделано, даже если он сам никогда этим не занимался. По крайней мере, так было до того, как он встретил гибрида лиса и других существ.       — Не глупи, милый. Я ценю твою помощь, но ты только что вернулся с работы вместе с Юнги. Сначала расслабься, хорошо? Хен все сделает, — с улыбкой отмахнулся Джин. — Все в порядке, милый, не волнуйся, — быстро добавил он.       Намджун еще некоторое время смотрел на него. Может, это какая-то шутка, которую он не понял? Но Сокджин бы так не поступил, верно?       — Не хочешь сделать это вместе со мной позже? Если тебе так будет спокойнее, мы можем это сделать, хорошо? Но сначала приведи себя в порядок, договорились?       Сокджин, похоже, не совсем понимал, почему Намджун так хочет накрыть на стол, но его предложение не выглядит так, будто он пытается подшутить или насмехается над ним.       — Разве это не странно? — спросил Намджун вслух — черт, он не хотел этого делать. Он стоял в шоке от собственных слов и смотрел большими глазами на Сокджина, который снова выглядел немного растерянным. Ему потребовалось некоторое время, чтобы ответить.       — В этом нет ничего странного, Наму. Честно говоря, я не совсем понимаю, почему для тебя это так важно, но это не значит, что в твоем желании помочь есть что-то странное. Мы можем это сделать, если тебе так будет спокойнее. Потому что, как я уже сказал, Намджун, я хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно, и если для этого нужно накрыть на стол, чтобы ты чувствовал себя непринужденно, то в этом нет ничего странного. Я, наверное, тоже делаю вещи, которые кажутся другим странными, но если это помогает мне чувствовать себя лучше, то я это делаю, — успокаивал Джин или, по крайней мере, пытался. Он не знал, помогает это или нет.       Намджун кивнул.       — Хорошо, — пробормотал он, не смея взглянуть на гибрида лисы. — Спасибо, — добавил он, но остался неподвижным. — Ты все еще хочешь поиграть позже? — застенчиво спросил он.       — Я бы с удовольствием, если ты не против.       Намджун чувствовал улыбку в голосе Джина. Он кивнул и быстро ушел в свою комнату, где принял душ и снова одевался — все еще в рубашке с длинным рукавом и мешковатых спортивных штанах.       Ужин проходил гладко. Все разговаривали, кроме Намджуна, который чувствовал себя немного уставшим. Он помог убрать со стола и теперь стоял перед дверью Сокджина с бумажным пакетом в руке. Он не успел постучать, как дверь открывается.       — А, привет, я как раз собирался к тебе, — мужчина постарше улыбнулся, затем его взгляд упал на пакет.       — Это тебе, — Намджун неловко протянул пакет, закрыв глаза. — Может, это немного по-детски, но я подумал, что это мило. Мне подсказала одна девочка на работе. Она была так рада, что я подумал, что тебе это тоже понравится.       Он не заметил, как Сокджин уже взял пакет и заглянул в него.       — Тебе нравятся физические прикосновения, поэтому я подумал, что если бы у тебя было что-то подобное, тебе стало бы легче. Я знаю, что это не то же самое, но…       — Эй, — Сокджин прерывал его монолог.       Намджун поднял глаза и увидел, что гибрид лисы прижимает плюшевую собачку к груди — точно так же, как Чэджун делала это утром.       — Как мило с твоей стороны, любимый.       Намджун не мог припомнить, когда в последний раз видел, чтобы Сокджин так ярко, так мило, так счастливо улыбался. Его хвост возбужденно вилял, стуча по дверному косяку. Он переворачивал плюшевую игрушку, рассматривая ее мордочку, лапки и мягкий животик.       — Он такой милый, прямо как ты, — сказал гибрид лиса чуть громче, чем обычно, — это небольшая привычка, которая у него появилась, когда он перестал контролировать свои эмоции.       Намджун начал слегка покачиваться с пятки на носок, прикусывая нижнюю губу.       — Тебе не кажется, что это по-детски? — тихо спросил он, не в силах сдержаться.       — И даже если так, я не против. Я думаю, это очень заботливо и мило с твоей стороны, Намджун, — старший прижал плюшевого песеля к груди и крепко обнял его. — Хочешь поиграть?       Джин счастливо улыбнулся и вошел в комнату.       Он уже все подготовил: на телевизоре заставка игры, на кровати — рай из подушек и одеял, а на двух прикроватных тумбочках — закуски и напитки.       Намджуну потребовалось некоторое время, чтобы освоиться — физически и морально, — но в итоге они с Сокджином отлично провели время. Он оказался не таким плохим игроком, как думал. Ему просто потребовалось некоторое время, чтобы втянуться.       Намджун даже не заметил, как быстро пролетело время. Так продолжалось до тех пор, пока персонаж Сокджина не перестал двигаться и комнату не наполнил тихий храп. Младший осторожно встал с кровати, выключил телевизор и свет, а затем тихо вышел из комнаты. Его сердце бешено колотилось, но он чувствовал себя счастливым и довольным. Он рад, что не передумал играть. На душе стало немного легче. Впервые за последние полгода он почувствовал, что у него действительно меньше кружится голова, меньше паранойи и меньше тревоги.       Намджун тихо прошел на кухню, чтобы выпить стакан воды перед сном. Он слышал, как Чимин и Чонгук разговаривают, еще до того, как зашел на кухню. Они не заметили его, пока он не остановился в нескольких шагах от них.       — О, привет, хен, — поздоровался с ним Чимин и повернул голову. Улыбка, игравшая на его губах, исчезла в ту же секунду, как он посмотрел на высокого гибрида.       — Хен? — его голос внезапно стал тише. Он хотел протянуть руку к голове Намджуна, но быстро отдернул ее.       Намджун не понимал, что происходит, поэтому обернулся посмотреть, не случилось ли чего позади него. Но быстро вернул взгляд, услышав, как ахнули младшие.       — Намджун-хен, что случилось? — шепотом спросил Чонгук, на его лице отразились самые разные эмоции, что только усилило замешательство Намджуна и неприятное чувство, поднимающееся в его груди.       — Что ты имеешь в виду?       — Т-твои у-уши и х-хвост, — запинаясь, произнес Чимин. — Они были снаружи и…       Он замолк, не зная, как выразить свои мысли. Намджун тут же прикоснулся к своим волосам в поисках ушей. В следующую секунду руки безвольно опустились. Он ничего не мог сделать, кроме как стоять в шоке.       — Это не страшно! — вмешался Чонгук. — Ты всегда можешь их показать, если хочешь. Мы все так делаем. Мы просто переживаем из-за того, что с ними случилось. Они выглядят болезненно, Джун-а.       Чонгук изо всех сил старался не заплакать, но у него не получилось.       Намджун ничего не говорил и не делал.       — Как это произошло? Кто-то так с тобой поступил? — голос Чимина дрожал от волнения. — Что случилось, Джун? Как? Кто? — он снова потерял дар речи       Намджун посмотрел на них, переводя взгляд с Чимина на Чонгука. В его голове проносились миллионы мыслей — слишком быстро, слишком много, слишком ошеломляюще. Ему казалось, что он не контролирует ситуацию. Он ничего не мог поделать, когда выбежал из кухни, поднялся по лестнице и зашел в свою комнату. Он забился в самый дальний угол кровати, спрятался под одеялом и поджал ноги. По лицу текли слезы, дыхание стало прерывистым. Как будто вокруг него нет воздуха, которым можно было бы дышать.       Ничто так не хотелось ему скрыть, как свои хвосты и уши. Он никогда не хотел, чтобы кто-то их увидел. Он никогда больше не хотел их видеть. С ними были связаны только плохие воспоминания. Воспоминания, которые сейчас так ярко всплывают в памяти. Картины из детства и юности, которые он так глубоко задвинул.       В дверь стучали, но Намджун не обращал на это внимания.       — Намджун-а, можно войти? — спросил Чимин и постучал снова, на этот раз громче. — Намджун?       Ответа нет.       Чимин и Чонгук слышали всхлипывания через дверь. Они знали, что нельзя входить в комнату без разрешения или просьбы. Они это знали и обычно не делали того, что собираются сделать сейчас. Но Намджун, их милый Намджун, горько плакал в своей комнате после того, как убежал, и они не понимали почему.       Еще один стук, прежде чем открыть дверь и войти.       Намджун посмотрел на них, продолжая плакать и всхлипывать.       — Джун-хен, что происходит? — тихо спросил Чонгук, у которого покраснели глаза и нос.       — Чем мы можем тебе помочь? — добавил Чимин.       — Уходите, — Намджун всхлипнул, вытирая лицо рукавами свитера.       — Ты плачешь, хен, пожалуйста, скажи нам, что случилось. Мы просто хотим помочь. Мы совсем не против твоего хвоста и ушей, мы просто волнуемся…       — Уходите! — крикнул Намджун громче, чем они когда-либо слышали.       Чимин вздрогнул, а Чонгук взъерошился.       Намджун никогда не кричал, даже не повышал голос. На самом деле все наоборот — обычно его было трудно понять, потому что большую часть времени он почти шептал и бормотал.       — Что происходит?       В комнату вбежал Хосок, минуя Чонгука и Чимина. Тэхен следовал за ним по пятам.       — Мы с Чонгуком были на кухне, а потом пришел Намджун с торчащими ушами и хвостом. Они выглядели так, будто с ними плохо обращались. Одно ухо подрезано, а хвост отрублен. Это выглядело так болезненно и… — Чимин замолк, когда Хосок протянул к нему руку.       — Будет лучше, если вы все сейчас уйдете, нас слишком много.       Старший из них указал на дверь. Тэхен и Чонгук, казалось, хотели возразить, но все же ушли.       Хосок закрыл дверь и сполз вниз, прислонившись к ней спиной.       — Я не буду ничего говорить или делать, пока тебе не станет комфортно, хорошо? Я знаю, что ты хочешь побыть один, ты ясно дал это понять, но ты расстроен. Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Мы все беспокоимся за тебя, но не будем торопить, любимый.       С этими словами Хосок замер, почти не двигался. Слышно было только его тихое, спокойное дыхание и плач Намджуна, который медленно, но верно стихал.       — П-прости, что накричал, я с-слишком остро от-отреагировал, — запинаясь, произнес Намджун спустя некоторое время, выглядывая из-под одеяла.       — Ты не слишком остро отреагировал. Нет такого понятия, как «слишком остро отреагировал. Ты действовал в соответствии со своими чувствами и мыслями. Если они были настолько сильными, что тебе захотелось закричать, то так тому и быть. Это я должен извиняться. Я остался здесь, хотя ты хотел побыть один. Прости.       Намджун не ответил, но, кажется, обдумывал слова, которые только что сказал другой гибрид.       — Ты хочешь, чтобы я продолжал говорить или молчал? Пожалуйста, будь честен, я не против любого ответа.       — Можешь продолжать говорить, хен, — прошептал Намджун, вытирая слезы.       — Хорошо, дорогой, — Хосок улыбнулся. — Мой друг, Сонхен, из ужасной семьи. Родители плохо с ним обращались, издевались. Как физически, так и морально. Ему потребовалось много мужества и времени, чтобы сбежать из дома. Я познакомился с ним в старших классах. Он приходил в школу с кучей синяков и всегда говорил нам, что усердно тренируется в футболе или что он получил травму в спортзале. Мы верили ему несколько месяцев, пока я не пришел к нему домой без предупреждения. Я хотел принести ему материалы для домашнего задания, которое мы получили в тот день, потому что он болел. Я постучал в дверь его квартиры, и мне открыл отец. Его костяшки и рубашка были в крови. Я так перепугался, что пробежала мимо его отца, принялся искать Сонхена и нашел его на полу в ванной. Он был без сознания. Отец избил его. Я запер дверь и вызвал скорую и полицию. У него было несколько переломов, бесчисленное количество синяков и мелких порезов. Сейчас все в порядке, его отцу и остальным членам семьи запрещено приближаться к нему по решению суда. Потом я помог ему обратиться за помощью и сам попал в психологическую клинику. Там я разговаривал с психологом, ведь видел, как жестоко избили одного из моих лучших друзей, и чувствовал себя таким беспомощным. Я понял, что не могу лечить людей. Это не моя работа и не то, на что я способен, но я знаю, как поддержать того, кто пережил нечто подобное.       Хосок делает глубокий вдох.       — Я хочу сказать, что ты можешь поговорить со мной о том, что произошло. Тебе не нужно беспокоиться о том, что я подумаю. Тебе не нужно бояться моей реакции. Я не хочу, чтобы ты говорил об этом прямо сейчас, если не хочешь. Как я уже сказал, мы будем действовать в удобном для тебя темпе, но если тебе понадобится с кем-то поговорить об этом, ты знаешь, где меня найти.       — Спасибо, — пробормотал Намджун и снова сел. — Все хорошо, я здесь в безопасности, — заявил он, надеясь хоть немного отвлечь Хосока от беспокойства.       — Ладно, любимый, это хорошо. Если есть кто-то, кто хочет причинить тебе боль, им придется пройти через меня, Юнги-хена, Сокджина-хена, Чонгука, Чимина и Тэхена. Мы защитим тебя от всего и каждого, кто попытается причинить тебе боль. Но могу я спросить тебя кое о чем со своей стороны? И тогда мы можем прекратить разговор, если ты хочешь.       Намджун кивнул, нервно покусывая нижнюю губу.       — Есть ли какие-нибудь раны, за которыми нужен уход? Нужно ли нам что-нибудь осмотреть и убедиться, что все заживает правильно? — мягко спросил Хосок, все еще сидя на полу.       — Нет, все зажило, я обещаю.       — Ты бы сейчас предпочел побыть один, милый?       Намджун снова кивнул.       — Хорошо, дорогой. Я не расскажу остальным ничего, о чем ты не хочешь, чтобы они знали. Они не будут спрашивать, если ты не захочешь. Я обещаю.       Получив в ответ еще один кивок, Хосок покинул комнату.

***

      Следующие несколько дней прошли неловко. Намджун не мог понять, что именно изменилось, но это странно. Он знал, что это из-за него. Он знал, что это из-за того, что произошло.       После разговора с Хосоком он почувствовал себя более уверенно и мог бы заговорить об этом, но не мог набраться смелости.       Вот так он оказался в комнате Тэхена с конвертом в руке.       — Можешь прочитать это остальным? Я не знаю, как еще поговорить с вами, — попросил он и протянул конверт младшему. Тэхен выглядел немного растерянным, но взял конверт.       — Конечно, когда ты хочешь, чтобы мы это прочли?       — Пожалуйста, как можно скорее, — Намджун не смел поднять взгляд.       — Я могу собрать всех в гостиной прямо сейчас, если ты не против.       — Я не хочу быть рядом, когда ты будешь это читать. Пойду прогуляюсь.       Именно этого он боялся и из-за этого нервничал.       — Хорошо, Джун, если тебе так будет спокойнее, то иди. Я могу позвонить тебе, когда мы закончим?       — Да, я был бы благодарен.

***

      — Хорошо, — Тэхен сделал глубокий вдох. Он сидел на ковре в гостиной, держа в руках запечатанный конверт. — Намджун дал мне это и попросил прочитать вслух. Я тоже не знаю, что здесь написано, — еще один глубокий вдох.       В комнате царила тишина, прерываемая лишь дыханием.       — Хорошо, — повторил он, вскрыл конверт и достал письмо. Я знаю, что это странный способ обсудить следующую проблему, но я не знаю, как еще это сделать. Я бы никогда не смог рассказать вам все лично. До того, как Чонгук и Тэхен нашли меня и привели к вам, я изо всех сил старался выжить на улице. Прошло два месяца с тех пор, как меня выгнали из моего старого дома. Мне некуда было идти, поэтому я всегда буду благодарен вам шестерым за то, что вы нашли меня и предложили новый дом. Моя прежняя стая, моя так называемая семья, раньше была милой, доброй и любящей. У меня были любящие родители и любящие братья и сестры. Я не знаю, когда все изменилось. Я не понимаю, почему я вдруг стал таким ужасным человеком. Я учился на отлично, я заботился о доме и делал все для других. Проблемы начались с того, что в некоторые дни родители игнорировали меня, говоря, что слишком заняты, что работа сейчас в самом разгаре. Когда отец или брат готовили ужин, они забывали сказать мне, что все готово или что еды почти не осталось. Я им верил, они по-прежнему говорили, что любят меня и что я отличный сын. Потом они вдруг стали злее и требовательнее. Всякий раз, когда я делал что-то не так, они кричали на меня и запирали в комнате. Иногда на несколько часов, иногда на несколько дней. Вскоре это переросло в физическое насилие. Они начали бить меня, пинать, сталкивать с лестницы. Я получал наказание за каждую мелочь, которая их раздражала. Однажды я убирался в гостиной после того, как мне сказали, что я виноват в том, что к моему младшему брату пришли друзья. Я услышал, как родители ссорятся на кухне, и раздался грохот. Я прибежал и спросил, что случилось, мне показалось, что мама поранилась. Отец снова накричал на меня, ударил по лицу и отрезал мне левое ухо. Он сказал, что это должно научить меня не подслушивать чужие разговоры. Примерно за полтора месяца до того, как меня выгнали, у меня только начинались первые отношения. Мне подарили розы. Я был так счастлив и взволнован, что задел хвостом вазу. Тогда мама отрезала мне большую часть хвоста. Я провел в больнице две недели, потому что из-за потери крови потерял сознание. Теперь я в безопасности и далеко от них, но мне ненавистна мысль о том, что от них во мне что-то осталось. Я так испугался, когда хвост и уши появились той ночью несколько дней назад. Воспоминания неожиданно нахлынули на меня. Я был потрясен. Я прошу прощения за то, что кричал, за то, что такой замкнутый. Я обещаю, что буду стараться. Я любил физическую близость. Я любил объятия, прикосновения, поцелуи и держание за руки, но из-за того, через что мне пришлось пройти, я начал бояться этого. Всякий раз, когда я вижу, как вы проявляете нежность друг к другу, я не могу не завидовать вам. Я тоже хочу быть таким, но не могу избавиться от страха или отвращения. Я хочу, чтобы это изменилось, но не знаю как. Это слишком страшно Я знаю, что вы совсем на них не похожи, но я ничего не могу с собой поделать. Если теперь вы думаете, что я вам мешаю и что вы больше не хотите видеть меня в своем доме, я все пойму. Я глубоко, очень глубоко признателен вам за эти шесть месяцев и никогда не забуду, что вы для меня сделали. Я люблю вас, Намджун.

***

      Когда Намджун вернулся домой, там царил хаос. Сокджин открыл дверь и начал плакать еще до того, как Намджун успел найти ключи. Он прижимал к груди плюшевую собачку. На ее голове появилось несколько мокрых пятен. Джин снова и снова повторял: «Мне так жаль», его дыхание стало прерывистым от слез.       Намджун немного смутился такой реакции и протянул руку. Мужчина постарше посмотрел на нее, а затем осторожно взял в свою.       Только после этого Сокджин заметно успокоился.       — Мы не хотим, чтобы ты уходил, милый. Это последнее, чего мы хотим. Мы хотим, чтобы ты остался. Пожалуйста, Наму, останься с нами. Мы тоже тебя любим.       — Мы можем сделать так, чтобы ты чувствовал себя максимально комфортно в рамках своих возможностей, — подошел к ним Юнги.       Намджун все еще был слишком подавлен, чтобы что-то сказать, поэтому просто кивнул.       — В твоем темпе, так быстро или медленно, как тебе нужно.       Намджуну потребовалось еще несколько дней, чтобы осознать, что желать физического контакта — это нормально и безопасно. Теперь ему нужно было только понять, как об этом попросить.       К счастью, Чимин, кажется, это почувствовал. Когда они с Хосоком смотрели фильм на диване, старший из них опирался на Чимина, а Намджун неловко смотрел на них.       — Хочешь присоединиться?       Чимин улыбнулся ему и жестом пригласил сесть рядом.       Гибрид собаки хотел бы положить голову на колени своему человеку, но осмелился лишь сесть рядом и взять его за руку.       В следующий раз, когда он вернулся с работы, Чонгук, как обычно, обнял Юнги. Намджун мысленно уговаривал себя попробовать попросить о том же. Он любил объятия, любил ощущение комфорта и безопасности, поэтому впервые в жизни попросил об этом. Глаза Чонгука загорелись, но он спросил еще раз, просто чтобы убедиться.       Намджун мило улыбнулся и снова подтвердил это.       Объятия оказались восхитительными. Намджун был на седьмом небе от счастья, и если по его щекам скатились несколько слезинок, то все сделали вид, что не заметили этого. Гибрид собаки светился от счастья каждый раз, когда ему удавалось взять кого-то за руку, обнять или когда кто-то играет с его волосами. Он не помнил, когда в последний раз был так счастлив.       Бывали дни, когда все становилось плохо, бывали дни, когда все хорошо, но в целом Намджун был счастлив, здоров и доволен. Это походило на сон, который слишком хороший, чтобы быть правдой, но теперь это стало его реальностью. Он не мог перестать улыбаться.       Теперь Намджун шумный, энергичный, счастливый.       Он нашел свою семью. Они не связаны кровными узами, но это не имеет значения ни для него, ни для Чонгука, ни для Чимина, ни для Тэхена, ни для Сокджина, ни для Хосока, ни для Юнги.