Колыбельная.

Солнце зашло за горизонт, и ночь окутала гавань Ли Юэ тяжёлым покрывалом, расшитым золотыми огнями. Фальшивые звёзды мерцали холодным светом, а город сиял тысячами огней, и издалека всё это казалось волшебством. На крыше постоялого двора "Ваншу" из тени вышел Охотник на демонов. Вид у него был слегка измотанный. Прохладный ветерок шевелил пряди тёмных волос. Сяо мягко опустился на черепичную крышу, сжимая в руке стебель цветка цинсинь, и позволил себе выдохнуть. Плечи ныли от напряжения. Скверна сегодня не давала покоя, и даже после всех сражений её привкус оставался на языке. Но Адепт никогда не признается, что устал. Даже самому себе. Он закрыл глаза, вдыхая знакомый запах вечернего воздуха. Лёгкие порывы ветра несли слабый аромат со стороны Тростниковых островов. Аромат цветов и... яблок? "Ветер..." - Пронеслось у Якши в мыслях. - "Неужели он..." Сяо оборвал мысль и даже не дёрнулся, когда за спиной раздался лёгкий, словно весенний бриз, голос: —Сяо, давно не виделись! Опять сидишь один? Венти, медленно шагая в сторону Адепта, улыбался, будто не видел его всего пару часов, а не несколько долгих недель. Однако в изумрудных глазах, отражающих луну и звезды, будто в противовес дурацкой улыбке была видна целая история. В руках он держал два сосуда рисового вина. Алатус обернулся и одёрнул себя, долго соображая, по какому имени лучше обратиться. С губ почти сорвалось привычное "Барбатос", но... "Но он выбрал новое имя и хочет, чтобы я обращался именно по нему." —Венти... Что-то случилось? —Нет, просто решил навестить тебя. Бард, широко улыбаясь, плюхнулся рядом с ним, протянул один сосуд вина и довольным голосом спросил: —Может быть, генерал Алатус хочет выпить рисового вина после такого утомительного дня? Ну давай же, составишь мне компанию! —..Не откажусь. Сяо берёт сосуд в руку и делает глоток. Вино обжигает горло, оставляя на языке сладость с дубовыми нотками. —Тебя давно не было. Дела? - Он внимательно смотрел на Архонта, даже не мигая. —А, да, я странствовал. Был в Натлане, познакомился с Пиро Архонтом... Мы даже выпили вместе, представляешь? —Ага.. Ты волновался из-за Пепельного моря? Венти помедлил с ответом, отвёл взгляд, а затем всё-таки сказал: —Да, переживал. В любом случае... Это моя вина, что их души не смогли вернуться домой после гибели. Адепт понимающе кивнул: —И ты справился? —Ага! - Бард засмеялся, отпил ещё вина и снова взглянул на собеседника. Глаза серьёзные, хоть губы и растянуты в улыбке. - Неужели ты думал, что может быть иначе? Все души... Они наконец-то дома. —Это хорошо... Я поздравляю тебя. Это подвиг. - Сяо прищурился, слабо, но пристально. - Ты устал? —Ну разве это усталость? Это меньшее, что я должен делать как Архонт... Если я устаю даже от этого, то, знаешь, плохой из меня Архонт. —Не говори так о себе. Ты ведь всегда говоришь мне, что уставать - это нормально. —Ладно, признаю, ты прав. Но ведь должен же я хоть иногда быть к себе строг? Барбатос рассмеялся и поставил рядом с собой уже приконченный сосуд вина. Алатус не успел даже подумать, что "не так уж часто ты бываешь беспечен", как на его плечо легла нежная рука. Рука музыканта - изящная, красивая. Обычно у бардов, что владеют игрой на лире, все пальцы усыпаны мозолями. У Венти идеально нежные пальцы без единой мозоли, хоть он и не выпускает лиру из рук. Всё потому, что он Совершенство. Он божество Музыки, наравне с Поэзией и Свободой. Иногда кажется, что в его руках с первой же попытки любой инструмент заиграет превосходно. А Сяо знает - это правда. И по затылку пробегают мурашки, когда в следующую секунду эти идеальные пальцы убирают ему за ухо прядь волос. —И раз уж мы заговорили об усталости... - Звонкий голос прозвучал где-то над ухом. - Мой милый Сяо, как твой кармический долг? Меня правда долго не было, всё ли у тебя хорошо? Губы Адепта слабо дрогнули, стоило ему услышать это нежное обращение. Не от раздражения, скорее от смущения. Он не стал никак это комментировать, ведь Венти сам всё видит. —Ты не оставлял меня. Каждую ночь и каждое сражение я ощущал вокруг себя ветер. Проблем с кармическим долгом не было.. Но сегодня скверна доставила немного больше проблем. —Всё ясно. Может быть, скверна сегодня была агрессивнее. Или, может быть, просто ты устал за все эти недели. Кто знает? - Бард пожал плечами. - В любом случае, позволь сыграть тебе. Флейта или лира? Сяо поджал губы и тихо выдохнул: —Если тебе нетрудно, то.. лира. Венти улыбнулся и шепнул "Хорошо", после чего в его руках появилась лира. "Весна", как он её назвал. И вскоре вместо ночной тишины вокруг зазвучала тихая песнь. Пальцы Архонта перебирали тонкие струны, а сам он пел. Голос его переливался словно ручей, и каждое слово отдавало щемящей нежностью, тогда как лира, словно живая, подпевала тихими аккордами. Алатус закрыл глаза и наконец расслабился. Он чувствовал, что кармический долг начал отступать, а божественная музыка убаюкивала. Сяо казалось, что если Венти вдруг спросит, что Адепту нравится больше: его пение или его игра на инструментах, то ответа бард так и не получит. Потому что Сяо не знает, что лучше. Он знает только то, что вся музыка Барбатоса куда более божественная, чем все божества Селестии вместе взятые. Мышцы спины уже не были так напряжены. Вес головы сам собой перетёк на плечо Архонта, словно тело само знало, что барду можно доверять, что при нём можно быть слабым. А затем, когда музыка стихла, лба Алатуса коснулись мягкие губы. Он рассеянно открыл глаза и посмотрел на божество перед собой - улыбчивое, довольное. Венти всегда говорил, что ему приятно заботиться о нём. И в такие моменты Адепт наконец-то мог почти поверить. Доверие - сложная вещь, но с каждой их встречей Сяо ловил себя на том, что его доверие к Барбатосу крепнет. Венти с улыбкой на губах погладил его по щеке, а затем заметил, что взгляд Охотника на демонов метнулся к небесам, усыпанным миллионами звёзд. После убаюкивающего пения его голос прозвучал неожиданно громко: —Тебе нравятся звёзды, Сяо? Адепт помолчал. У него плохо получалось делить вещи на "нравится" и "не нравится", но он старался научиться это делать. Ли Юэ? Нравится. Миндальный тофу? Нравится. Венти? Определённо. Очень нравится. И звёзды... Звёзды тоже. —Да, нравятся... —Но они же фальшивые. Как и это небо, ты знаешь? - Архонт игриво наклонил голову набок. Обе его косички теперь касались лица Сяо. Тот кивнул. —Знаю. Но даже так, они всё равно красивые. —Не могу не согласиться. Сяо, может быть, ты сыграешь со мной? —Сыграть? С тобой? - Якша поднял голову с плеча Венти. - Я давно не практиковался... —Ну и что? Ты всегда очень хорошо чувствовал флейту. Я не прошу от тебя мастерства, я просто хочу сыграть дуэтом. Что скажешь? Какое-то время между ними висела тишина - не напряжённая и не неловкая, просто спокойное молчание. А затем Алатус ответил: —Хорошо. Барбатос кивнул и материализовал в свободной руке флейту. Ночь, приятная и дурманящая как рисовое вино, была наполнена ароматами сесилий и цветов цинсинь. Постоялый двор "Ваншу" постепенно затихал, а на Тростниковых островах уже почти не дул ветер. Весь мир будто замер, слушая тихую песню, которая была придумана много веков назад, а забыта не будет никогда. Колыбельную Якши и Архонта.