Руби всё это подстроила… / Ruby Planned This Whole Thing…

      Ресторан гудел, словно улей. Пятничным вечером люди стекались сюда потоками, протискивались в узкие проходы между столиками, радостно маша друзьям, возлюбленным, родственникам. В углу раздался женский смех, где-то опрокинули бокал, послышались извинения. Воздух был наэлектризован, и Эмма глубоко втянула его носом, чувствуя, как её переполняет внезапное предвкушение. Она пришла одна, но намеревалась встретиться здесь кое с кем. С кем именно – оставалось для неё загадкой: Руби старалась скрыть это так тщательно, что смыла компрометирующие улики в унитаз, когда Эмма попыталась её раскусить.       По правде говоря, единственная причина, по которой Эмма согласилась на это безумие, – это Реджина. Элегантная, невыносимо стильная и, если совсем честно, пугающая до дрожи мэр города занимала её мысли уже давно, и Эмма надеялась, что случайное свидание с незнакомцем сможет отвлечь её внимание на кого-то менее… разрушительного.       — Эмма Свон, — шепчет она мужчине у дверей, и тот кивает в сторону дальнего столика.       В том конце зала освещение приглушено, и силуэт сидящей фигуры окутан тенью. Эмма благодарно улыбается официанту и с лёгкой нервозностью направляется к своему свиданию вслепую.       Женщина за столиком сидит к ней спиной. Изящная спина, идеальная осанка, облегаемая чёрным платьем, которое плотно обтягивает поясницу и очерчивает шею скромным V-образным вырезом. Волосы под стать платью черные, как смоль. Тени от единственной лампочки, мягко покачивающейся над столом, танцуют вокруг неё, словно множество тёмных фей. У Эммы что-то сжимается внутри: если бы когда-то она и могла поверить в фантазии Генри, то именно сейчас. Она ещё даже не видела её лица, а эта женщина уже производила на неё такое впечатление, что в этот момент она готова поверить во всё это волшебство.       — Привет, — говорит Эмма, присаживаясь, взгляд её вежливо скользит по линии стола.       Раздаётся знакомый вздох, и Эмма резко поднимает глаза.       — Шериф?! — шипит женщина напротив.       Лицо Эммы заливает румянец, она моргает так часто, словно это каким-то образом прояснит изображение перед ней. Женщина перед ней – ни кто иной, как мэр Реджина Миллс. С изумлённо приподнятыми бровями, бледная от ярости, она выглядит так, будто мир рухнул прямо на её голову.       — Что вы здесь делаете, мисс Свон? — рычит она себе под нос, прячась глубже в тень, лишь бы избежать посторонних взглядов. — У меня есть один свободный вечер в месяц. Один вечер, не отравленный вашим существованием, мисс Свон. Неужели даже этого вы не могли мне оставить?       Она обрывает саму себя раздражённым жестом.       — Уходите. — Видя, что Эмма не двигается, она хмурится. — И желательно до того, как придёт мой спутник.       Эмма закусывает губу, внезапно осознавая всю нелепость ситуации, и то, что именно ей придётся сообщить Реджине плохие новости.       — Кажется… — сглатывает она, зная, что ярость Реджины может легко выйти из-под контроля от её следующих слов. — Кажется, я и есть ваш «спутник».       Она морщится, ожидая словесного удара (или физического). Но, открыв глаза, видит, что лицо Реджины совершенно непроницаемо. Она оглядывает Эмму с ног до головы, скользя взглядом снизу вверх: по кружеву её малиновой блузки, по шее, вглядывается в глаза. Эмма не любит, когда её изучают, но каким-то образом взгляд Реджины делает это почти нестерпимым – словно пламя, выжигающее каждый сантиметр.       Наконец, Реджина заправляет прядь волос за ухо, и в её глазах мелькает чувство, которое Эмма понимает: коварство. Реджина явно что-то решила, но Эмма понятия не имеет, что именно, тем более что та всё ещё хранит молчание.       — Руби всё это подстроила… В любом случае, это глупо. Мы могли бы просто… — Реджина пресекает её словесный поток резким взглядом.       — Мисс Свон, я пришла сюда на свидание. И хотя я ужасно разочарована, что из всех, кто мог бы быть здесь, это именно вы, но в таком маленьком городке глупо упускать такую возможность, не правда ли? Я знаю, что Кэтрин и… — Реджина тихо рычит сквозь зубы, — Руби были бы ужасно разочарованы.       Эмма недоуменно хмурится. Неужели Реджина действительно предлагает то, что она думает?       — Я… — Она не может подобрать слов.       Широко улыбаясь, Реджина тянется к ней, склонив голову набок. Эмма понятия не имеет, откуда они берутся, но волна бабочек заполняет живот, и знакомый узел снова сжимается в груди.       — Красного вина, пожалуйста, — Реджина сладко улыбается официанту, появившемуся откуда-то сзади. Эмма понимает, что, должно быть, именно поэтому она наклонилась ближе, хотя секунду назад это совсем не казалось случайным движением. — Для меня и для… Эммы.       Она коротко смотрит на Эмму, а затем снова на молодого официанта, которому явно любопытно. Странно, как она тягуче перекатывает её имя на языке. Эмма. Это было неправильно, и в тоже время так… волнительно. Как будто Реджина плавно (и в то же время очень внезапно) пересекла черту, о существовании которой они обе не смели и думать.       — Спасибо, — выдавливает она из себя, тепло улыбаясь.       На лице Реджины мелькает недоумение, но стоит Эмме моргнуть, как оно возвращается к привычной хладнокровной маске.       — Честно говоря, я действительно удивлена, что вы вообще на это согласились… С кем бы то ни было… не говоря уже… со мной… — Эмма неловко посмеивается, беспомощно взмахнув рукой.        Невероятно, как быстро – и абсолютно случайно – ей удается скатиться обратно в знакомую неловкость свиданий. Брови Реджины взлетают вверх, и, может быть, лёгкий румянец разливается по её шее.              — И вы, я полагаю, думаете, что я коротаю одинокие вечера за чтением «Отшельники и затворники», бесконечно поедая яблочные турноверы и размышляя о смысле жизни? — Она ухмыляется, принимая у официанта бутылку и два бокала (это не то, что она заказывала, так что, возможно, он просто еще один человек, который до дрожи боится мэра).       — На самом деле, — улыбается Эмма, ничуть не смущенная красноречием Реджины, — я собиралась сказать, что удивлена, что вам вообще это нужно. Человек с вашим положением, вашей… — она кашляет, сдерживая себя, чтобы не произнести «внешность». — Какого черта вы вообще пошли на свидание вслепую? Разве у ваших дверей не должна выстраиваться очередь?       Глаза Реджины издевательски блестят, и Эмма надеется, что не выглядит такой раскрасневшейся, как себя чувствует. Но затем лицо мэра вдруг мрачнеет.       — Не знаю, заметили ли вы, но со мной нелегко найти общий язык. — Она делает глоток вина, и Эмма присоединяется к ней. — Мне кажется, люди немного… запуганы.       Чтобы подчеркнуть слова, Реджина гордо поднимает подбородок, многозначительно глядя на Эмму сверху вниз.       — Все, кроме вас, стоит добавить.       Эмма моргает, вспоминая каскад нервных эмоций, охвативший её при первой встрече с Реджиной: то, как язык прилип к небу, будто парализованный, как вдруг начала слишком много думать о каждом совершенном движении. Но затем перед глазами всплывает: бензопила в руках, режущая беззащитную яблоню, гонка за место шерифа с Сидни, спасение Реджины из горящего здания (пусть и подстроенное). Она тихо хмыкает, делая ещё один глоток вина.       — Может, я просто знаю вас чуть лучше других.       — И что же вы знаете обо мне? — вкрадчиво переспрашивает Реджина, и в её голосе звучит нотка веселья.       — Я знаю, что вы делаете вид, что сильнее, чем есть на самом деле.       — Ах вот как? — смеется Реджина.              — Вы держите себя так, будто вы самая могущественная женщина на свете. И, может, так оно и есть. Но вы куда сложнее, чем пытаетесь показать. Вы чувствуете всё очень глубоко. — Эмма чувствует, что увлеклась, и пытается разрядить обстановку. — Вот почему, когда вы ненавидите кого-то…       — Я вас не ненавижу, — резко обрывает её Реджина, и этим застает Эмму врасплох. Мэр стискивает зубы, её щёки краснеют, голос повышается. — И… что, по-вашему, плохого, если сильная женщина чувствует? — шипит она. — Может, я и холодна, но не бессердечна. Разумеется, я чувствую. И именно поэтому я делаю свой выбор – чтобы защитить свою семью. И я этого не стыжусь.       — Я и не говорила, что должны, — устало вздыхает Эмма. — Реджина, я знаю вас уже достаточно давно. И больше всего я заметила вашу любовь. К Генри… и, чёрт возьми, даже к этому городу.       — Вы видите, что я люблю Генри? — её лицо вдруг смягчилось.       — Да. Конечно. Я пытаюсь донести это до него, но он… так увлечён этими Героями и Злодеями, что не замечает, насколько вы важны. — Эмма протягивает руку, осторожно касаясь пальцев Реджины, – и тут же жалеет о своей смелости. Реджина бросает на них удивленный взгляд, но не отстраняется.       Кожу Эммы покалывает, но она старается не обращать на это внимания.       — Потому что ты важна, Реджина. Очень важна. — О, Боже, это звучит так, как будто… Она внезапно паникует, понимая, что это звучит именно так. — Я имела в виду… для города! Для Генри, конечно!       Реджина медленно убирает пальцы, скользнув ими по коже так, что у Эммы на мгновение кружится голова.       — Если бы я вас не знала, я бы решила, что вы признаётесь мне в вечной любви, — она ухмыляется, глядя куда-то в сторону.       Эмма закатывает глаза – это её единственная защита, когда она чувствует себя так уязвимо.       — Я готова играть, если вы тоже, — посмеивается она. — Если бы я была влюблена…       — …я бы сочла вас идиоткой, — хмыкает Реджина, и взгляд её вдруг становится тёмным, с ноткой презрения. — Или серьезно обделённой хорошим любовником.       Эмма моргает, осознавая намёк.       — Это немного самоуверенно, — бросает она ровным тоном и улыбается. Подносит бокал с вином к губам, позволяя ему задержаться на секунду дольше, уверенная, что взгляд Реджины притянется именно к этому.       — Что именно?       — То, как вы сами себя называете хорошей любовницей. — Смотреть ей в глаза немного неловко, поэтому Эмма сосредотачивается на её пальцах – сцепленных, неподвижных, как камень. — Это ведь кто-то другой должен оценивать.       Затем она всё же поднимает взгляд, и ей кажется, что это застаёт Реджину врасплох.       — Возможно, — соглашается та после долгой паузы. Эмма замирает в напряжении. — Но… — Реджина коварно улыбается, наклоняется ближе, понижая голос, и этим вызывает землетрясение в нутре Эммы, — я вполне уверена в своих навыках.       С губ срывается судорожный вздох, когда Эмма осознает, что сама неосознанно наклонилась навстречу. Теперь ей кажется странным отстраняться.       — Я… — она торопливо отпивает вино, чтобы успокоиться. В конце концов она беспомощно пожимает плечами, не найдя слов.       — А как насчёт вас, мисс Свон? — Реджина чуть склоняет голову, явно наслаждаясь её дискомфортом. — Вы хорошая любовница?       — Удивляюсь, что вы вообще спрашиваете. Уверена, вы пересмотрели все мои секс-видео. — Невозмутимо отвечает Эмма.       И Реджина смеется. Её лицо озаряется светом, мягким и ярким, и у Эммы сжимается сердце. Она смеётся вместе с ней, гордая собой и в то же время до глупости жаждущая вызвать этот смех ещё раз. Но вскоре выражение лица Реджины меняется – она закатывает глаза, будто говоря: забудь, что ты это видела.       Ужин пролетает неожиданно быстро, и чем больше они пьют, тем сильнее Эмме кажется, что она, возможно, недооценила Реджину. Каким-то образом они ладили. Никто не швырялся бокалами, не повышал голос. Час спустя они всё ещё сидели и разговаривали, как давние подруги.       — Нет, клянусь, — продолжает Эмма, слегка фыркая. — Одна рука у него явно была больше другой.       Реджина насмешливо прикусывает губу.       — И ты спала с этим мужчиной?       — Это было частью моего дела. К тому же, —  ухмыляется Эмма, — другие его части тоже были… довольно большие.       Реджина издаёт мучительный стон.       — Вы отвратительны, Эмма Свон.       — Правда? Но ты всё ещё здесь, — она мило улыбается. — Думаю, тебе нравится моя компания.       — Или, может быть, мне просто нечем заняться.       — Ух ты, Ваше Величество. Не думала, что Злая Королева может так себя жалеть. — Эмма говорит без задней мысли, но понимает, что совершила ошибку, когда выражение лица Реджины внезапно меняется.       — Что вы сказали? — взгляд её леденеет.       У Эммы от удивления отвисает челюсть, сердце замирает. Ну вот, всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Я имела в виду… книгу Генри, — беспомощно пожимает плечами она. Все в этом городе были безумно чувствительны к этой чёртовой книге. Детская сказка, а носятся с ней так, словно речь идет о священном писании. Особенно Реджина. — Я вовсе не считаю, что вы…       — …а стоило бы, — рычит та в ответ.       Затем, не говоря ни слова, встаёт и уходит, оставляя изумленную Эмму с открытым ртом. Официант, несший вторую бутылку вина, замирает, глядя вслед мэру. Потом кривится, взглянув на Эмму.       — Неудачное свидание?       Эмма обхватывает голову руками и стонет.       — Счёт, пожалуйста, — вяло просит она.       Парень убегает и вскоре приносит счёт, который Эмма, конечно, никак не может себе позволить.       ******       Эмма задаётся целью избегать Реджины как можно дольше. Она планирует спрятаться в участке шерифа и заставить бабушку приносить ей обеды каждый день, пока события прошлого вечера не станут такими далекими, что потеряют всякий смысл.       План Эммы не срабатывает. Более того, он полностью рушится, когда на следующий день она приходит на работу и обнаруживает Реджину, сидящую за её столом и печатающую что-то в телефоне с хитрой улыбкой. На ней обтягивающее чёрное платье, и с того ракурса, с которого Эмма смотрит, отчётливо виден длинный разрез на спине, изгибающийся вдоль позвоночника и обнажающий гладкую кожу. Макияж едва заметен, волосы собраны наверх, едва доходя до плеч. Этот образ – элегантный и непринужденный – не должен был производить такого эффекта, но у Эммы пересыхает во рту.       Телефон гудит в кармане её джинсов, и Реджина вздрагивает.       — Мисс Свон, большое спасибо за столь громкое объявление о своём присутствии, — сарказм сочится в голосе мэра, но плохо скрывает лёгкое смущение от того, что её застали врасплох.       Эмма приподнимает бровь и проверяет телефон – сообщение, как и следовало ожидать, от Реджины:       «Почему вы не на работе, мисс Свон? Разве у вас не почасовая оплата? Это уже выброшенные деньги на ветер».       Эмма смотрит на нее с презрением, а затем печатает свой ответ:       «Вычти половину суммы, которую задолжала мне за вчерашний вечер».       Реджина усмехается, позабыв на мгновение о привычной холодности. Заметив поднятые Эммой брови, она возвращается к своему обычному хмурому виду. Свон громко вздыхает.       — Госпожа мэр, почему вы сидите в моём кресле? — ворчит она, совершенно вымотанная вечными играми Реджины. Та открывает рот, чтобы отпустить очередное ехидной замечание, но Эмма её останавливает. — Только не говорите, что это ваше кресло и ваш город, так что вы можете делать всё, что хотите… Я уже усвоила.       Реджина невозмутимо выпрямляется, аккуратно заправляя прядь волос за ухо.       — Ах, значит, вы уже всё про меня знаете? — медленно выдыхает она. Её глаза опасно блестят, и Эмма невольно сглатывает. — В таком случае вам будет неинтересно услышать мои извинения.       Она встаёт, проводя пальцами по спинке стула, и собирается уйти, но Эмма преграждает путь.       — Я слушаю, — шепчет она чуть поспешнее, чем следовало.       Мгновение назад ей казалось хорошей идеей остановить Реджину, но теперь она сама чувствует себя загнанной в ловушку. Отступить назад – значит, выдать своё смятение, а оставаться на месте всё сложнее – дыхание Реджины щекочет губы, ощущается дорогой аромат её кондиционера. Глаза мэра внимательно следят за каждым движением Эммы.       — Мне не следовало уходить вчера вечером, — просто говорит Реджина. Эмма невольно задерживает дыхание. — Это было непрофессионально.       — Непрофессионально? — усмехается Эмма. — Если бы свидания были вашей профессией, это привело бы вас в совершенно иную сферу деятельности. — Она окидывает Реджину взглядом с ног до головы. — Возможно, в качестве стриптизёрши вы пользовались бы большим успехом.       — Возможно? — ошеломлённо восклицает Реджина.       — Ну, если бы вы научились танцевать у шеста, фанатов у вас прибавилось бы, — протягивает Эмма.       Реджина наклоняется ближе, злорадная улыбка становится шире, а Эмма краснеет так, что щёки начинают гореть.       — Уверена, вы бы стали моей частой клиенткой.       — Может, я и заглянула бы пару раз… — начинает она, но Реджина злорадно смеется, не дав ей закончить. Эмма запинается и хмурится.       — В таком случае, — Реджина вновь усмехается, и черты ее лица слегка смягчаются. — Не хотели бы вы… — она царственно вскидывает подбородок. — Ну… в прошлый раз все было не так уж и ужасно, так что я тут подумала…       Эмма готова поклясться, что замечает лёгкий румянец на её щеках. Никогда ещё она не видела Реджину столько неспособной закончить мысль.       — Конечно, вы — это вы, так что ответ наверняка будет «нет», но…       Реджина издает низкий рычащий звук, и Эмма начинает сомневаться, что та вообще когда-нибудь дойдёт до сути, когда наконец…       — Не хотели бы вы сходить на еще одно свидание? — бросает она почти агрессивно. Нет, определённо агрессивно. — Со мной, — добавляет она на всякий случай, и в её глазах появляется намек на уязвимость.       Эмма, ошеломленная, открывает рот, чтобы что-то сказать, но из него вырывается лишь какое-то бульканье. Реджина хмурится, так и не дождавшись ответа, надежда в её глазах быстро леденеет.       — Это… это была нелепая идея, — отступает она.       Эмма шагает ближе, прикусывая губу, и в кровь врывается адреналин.       — Нет, — шепчет она, чувствуя, что в комнате отчаянно не хватает воздуха.       Реджина беспокойно проводит пальцами по волосам, растрепав идеально уложенные пряди.       — Нет… то есть, да. То есть… — Эмма разочарованно выдыхает. — Мне бы этого хотелось.       Она мягко улыбается, её глаза блестят. Реджина сжимает губы, словно искренне поражена согласием Эммы.       — Хорошо, — медленно произносит она. — В пятницу. В шесть вечера. — Она хмурится, всё ещё не в силах поднять взгляд на Эмму, и ворчливо добавляет. — Не опаздывай.       Эмма тихо смеётся. Поражённая собственной смелостью, она делает ещё один шаг к Реджине, наблюдая, как та напрягается, и заправляет ей за ухо прядь мягких волос цвета тёмного какао. Кончики пальцев касаются щеки Реджины, вызывая ворох мурашек по руке, и сердце подскакивает к горлу. Слегка пошатываясь, она улыбается вслед и смотрит, как Реджина выходит из комнаты неровной походкой. Эмма моргает в изумлении и проводит пальцами по волосам. Возможно, в воздухе всё-таки витает магия.