Мониторинг

Сегодня невероятно прекрасный день. А ты, ты невероятно раздражающий герой – по крайней мере, ты почти уверен, что именно такой ты для Грифера. Хотя насчёт отличного дня ты вовсе не врёшь! Солнце освещает всё вокруг, лёгкий ветерок щекочет шею, если ты забываешь поднять шарф повыше. Просто потрясающе. И говоря о Грифере – эта маленькая заноза... Ты не видел его уже почти неделю. Невероятно! Обычно к этому времени он уже вовсю носился бы в поисках тебя, чтобы достать тебя так же, как ты достаёшь его. И всё же... Ты смотришь вверх на огромное дерево, к которому твои ноги принесли тебя без задней мысли, и осознаёшь, сколько же ступеней придётся преодолеть, чтобы забраться наверх. Ха. Ха-ха-ха. Да ни за что, ты выбераешь лёгкий путь. Сосредоточив всю энергию, ты представляешь место, куда хочешь попасть — точку возрождения в углу комнаты, мерцающую за пределами зрения, шипастый ореол перед закрытыми веками. Кто бы ни придумал магию быстрого перемещения, он заслуживает как минимум пять миллионов баксов за это. А теперь... ты бы сказал, что тот, кто научил тебя этому, тоже заслуживает часть награды, но, честно говоря, Терри не заслуживает столько. Он всё ещё милый, но одно только представление о том, сколько банок тунца он скупит на эти деньги, достаточно, чтобы снять фильм ужасов. Ты выныриваешь из этого потока мыслей так же быстро, как и погрузился в него. Чёрт, в последнее время так легко отвлекаться, так легко терять концентрацию, когда в голове — это и ещё миллион других мерзких голосов, бормочущих тебе в ухо... Вот опять! Ты слегка стукаешь себя кулаком по лбу, и это движение на секунду возвращает тебя в реальность. Ты здесь ради одной-единственной цели: чтобы досаждать своему любимому человеку, единственному человеку в этом убогом мире, который хотя бы понимает всю проблему и не осуждает так строго. Вообще удивительно, как вы двое сблизились после того инцидента, после того, как вы практически поменялись местами. Наверное, тебе всё же проще с этим справиться, чем ему. В конце концов, всё легче, если ты уже проходил через это раньше. Но тебе всё равно интересно, какая же нестабильность таилась в нём так долго, пробудившись только после укуса ядовитого клинка. Ответ — в твоём собственном опыте, в преувеличенных чертах—Ох, ты снова отвлёкся, хотя уже несколько раз ловил себя на этом. Вернёмся к нашему растительному мальчику! Прошло уже много времени с его выздоровления, самое время и проведать. Если он спит, то лучше просто оставить его в покое — бедняге, наверное, нужен любой отдых, какой он только может получить. Когда ты закрываешь глаза, точка возрождения начинает вращаться, а когда открываешь — превращается в яркий белый свет. Головокружение накрывает вас на мгновение, но тут же рассеивается, когда вы осматриваетесь. Внутренность гигантского дерева. Растения. Беспорядок в комнате. Ага! Вот он, главный геймер часа. Сгорбившись, он сидит перед двумя мониторами, и его сутулость заметна даже с угла комнаты. Похоже, он не совсем спит, но если он не заметил явного вашего ввууууш появления... Ты вспоминаешь, как пару недель назад он украл твой любимый шарф и повесил его тебе на голову (мелкий гад). Ты также помнишь, как тут же прижались к нему, когда сдались в попытках допрыгнуть до шарфа, лишь бы вернуть хоть каплю утерянного тепла, и его последующую реакцию. Вы почти уверен, что Грифер ни разу в жизни не был таким неподвижным. Забавно. В обоих смыслах этого слова. Как бы забавно это ни было, тот момент до сих пор иногда прокручивается у тебя в голове, снова и снова, пока не становится невыносимым. Боги, ты безнадёжен(а). Ты уступишь ему своё время, и он уступит тебе своё. Таким было обещание, которое вырвало вас двоих из вашего добровольного одиночества. Вместе должно быть лучше. И так оно и было. Всё то время, что Гриффер живёт в твоей голове, ты задаёшься вопросом, занимаешь ли ты то самое место и у него. Если уж так оно и есть, тебе стоило бы обнимать его чаще. Если бы не риск того, что он ответит тем же и вызовет у тебя предчувствие, что он воспользуется этим против тебя, ведь он такой несозревший. Отложив эти воспоминания в сторону... Сейчас был бы идеальный момент для сладкой мести. Ты приближаешься к нему на цыпочках, стараясь не скрипеть высохшей древесиной. Ты скользишь взглядом по его рукам, которые он обычно прячет, замечаешь кривую осанку (как вообще можно свернуться в креветку, когда уже почти засыпаешь? Как? ), и в конце концов смотришь на него в целом. Ах, Он твой любимый маленький неудачник. Он выглядит лучше, по большей части. Всё ещё заметны чёрные пятна, идущие от его рук и резко контрастирующий с бледной кожей, изредка проступают участки листьев, но вы бы и не заметили, не будь на нём куртки, даже с отсутствующими перчатками. Примечательно, что эта ослепительно неоново-зелёная куртка сейчас небрежно брошена на спинку стула, на котором он сидит. «Примечательно»— это мягко сказано, по-вашему мнению. Эту штуку можно было бы заметить за километр даже в туман. Но это слишком лёгкая цель — чересчур лёгкая. Нет, вам нужно кепка, небрежно закинутая на его большую глупую голову. Этот красный козырёк просто зовёт вас по имени, умоляя сделать что-нибудь идиотское, просто чтобы досадить ему. Конечно, всё в хорошем тоне, ваша единственная реальная цель — убедиться, что он снова не угробил себя на пятидесяти ведьмовских зельях. В третий раз за месяц. То, что он вообще жив после всех его выходок, — уже безумие. То, что он хоть сколько-то вменяем после всего этого… Хм. Может, он производит на вас чуть большее впечатления, чем вы думали. Вы не можете не восхищаться им в такие моменты. Он — достойный соперник, тот, с кем здорово сражаться (если только его больная нога снова не подведёт), упрямец с крепкой психикой, которую вы так легко расшатываете с пары слов. Это забавно. Он забавный. Он нравится вам таким, как хороший друг, но… Иногда вам интересно. Воображение рисует картины того, что могло бы быть, если бы вы просто… произнесли эту фразу. Но вы не тот, кто всегда говорит прямо, не так ли? Иногда смотришь слишком долго — прямо как сейчас. Кстати говоря, ты, наверное, выглядишь чертовски пугающе, просто стоя в углу его комнаты. Может просто подойти? Но ведь такие вещи не только присуще тебе. Этот ёбанный скример, когда ты проснулся и увидел его нависающим над тобой в гостинице Туритополиса… Мать его великий Теламон, кажется, ты никогда не забудешь тот случай. Тогда он подошел ближе всего к тому, чтобы убить тебя, ну точнее говоря, довести до сердечного приступа. И на самом деле, это не так уж много, учитывая, что он ни хрена не может сделать, несмотря на все свои вялые угрозы. Но ладно, вы отвлеклись. (Ты снова представляешь, как над тобой нависает алые клыки, мерцающие в тусклом лунном свете, и снова задаёшься вопросом. Что было бы, если бы ты приблизился? ) «Нужно отвлечься», — думаете вы, прежде чем ваши мысли поглотят вас целиком — прежде чем вы потеряете бдительность. Подкрасться к Гриферу всегда было на удивление легко. Это как стащить конфету у ребёнка — пока никто не заметил тебя раньше, чем он. Ты двигаешься к стулу. Один шаг. Два. Мягкое дерево слегка поскрипывает под ногами. Подходя ближе, вы слышите тихий звук. Он барабанит пальцами по столу. Ритм становится всё медленнее и медленнее, пока не прекращается совсем. Сейчас самое время разыграть его. О-о-о, ты бы хотел сказать «Вот бы у тебя был громкий гудок», но даже по твоим меркам это чересчур жестоко. Медленно, осторожно вытягивая руку, твои пальцы цепляются за красный козырёк и поднимают её вверх. Так же легко, как незаметно подойти к Гриферу, оказывается, несложно и пошутить над ним. И вот впервые твоя улыбка становится искренней — маленькая, едва заметная, но настоящая. Ты доволен собой, ведь всё прошло гладко. Но теперь возникает вопрос: а что дальше? ..Хм. На самом деле ты и сам не знаешь, что делать дальше. Нерешительно ты надеваешь его кепку поверх своей. Почему-то тебе кажется правильным носить её так — пока ты оставишь это без объяснений. Опустив взгляд обратно на него, приятно осознавать, что больше не приходится смотреть снизу вверх. Но вот твоё внимание привлекают. Его волосы. У Грифера всегда были густые волосы. Обычно он убирал их назад или просто надевал кепку, чтобы она закрывала макушку, но сейчас они выглядят даже интереснее, чем раньше. Время от времени встречаются небольшие спутанные пряди, вызывая непреодолимое желание провести пальцами сквозь них, распутывая локоны. Их ослепительно-белый оттенок буквально светится, отражая свет компьютерного экрана. Это так заманчиво. Конечно, сначала надо спросить разрешения. А зная его... ...Господи. Либо тебе придётся уйти и вернуться потом, либо соберёшь свою волю в кулак и разбудишь его сейчас. Уходить рискованно — вдруг он опять исчезнет неизвестно куда. Последнее время он делает это всё чаще и чаще — странно это говорить, но ты волнуешься. Ты беспокоишься о своем честном друге. Если что-то случилось, если он подавлен, вы хотите, чтобы он рассказал вам об этом, доверился вам, как вы доверяете ему. Чтобы он положился на вас. Разве это не глупо? С твоих губ срывается лёгкий вздох, и ты уверен, что выражение лица заметно смягчилось лишь от одной мысли о нём. Ха! Вот это сентиментальность. Совсем не похоже на тебя. Во имя Теламона, как вообще дошло до такого? Нет смысла (жаловаться?) на это сейчас. У тебя есть друг, которого можно позлить, как и всегда. Как лучше всего это сделать? Теоретически, вы могли бы пойти вежливым путём — развернувшись и постучав по дереву у входа. И ждать ответа, который может и не последовать. Но когда вообще между вами двоими было понятие вежливость? Ты сомневаешься, что он вообще хоть раз упомянул об этом. Скорее наоборот, ты помнишь, как он дразнил тебя за излишнюю благопристойность один раз, когда попробовал поступить прилично. Что тут же привело к драке, закончившейся твоей победой, но всё-таки... Худший вариант, на который вы способны— это резко разбудить его, совсем не подумав. Например, выдохнуть ледяным воздухом ему в затылок и поздороваться таким жутким голосом, какой только сможешь сделать. Да уж, вот это действительно ужасная идея! Поэтому, естественно, ты дуешь ему в затылок, вероятно, ледяным воздухом, и шепчешь: — Привет. - произнося это именно так жутко, как и планировал. Ты ожидаешь, что он слегка вздрогнет. Мгновенно обернётся и облегчённо расплывёться в улыбке, увидев тебя, как всегда делал (при мысли об этом сердце пропускает удар, и приходится постараться, чтобы успокоиться). Чего вы не ожидаете, так это того, что Грифер практически вырвется из своей позы скорченного ракообразного существа, подпрыгнув на полметра, а затем так резко повернёт голову, что вы практически услышите хруст в его теле, а стул развернётся вместе с ним. Он удивлённо моргает пару раз подряд, затем ещё один взгляд, когда осознаёт происходящее, и тут же ты начинаешь неудержимо смеяться, глядя на это представление. Пустая банка газировки падает со стола. Невозможно удержаться от смеха, услышав абсурдно громкий звон, когда она стукается об пол. — Чувак... - пытаешься выговорить, захлёбываясь смехом, пока он смотрит на тебя, как кот, которого окунули в воду, ты не можешь остановиться, у тебя сбивается дыхание - Твоё лицо!.. Пфаха! Ты знал, что это произойдёт, однако теперь ты видишь его лёгкую сутулость в его фигуре, его смягчённый взгляд даже сквозь почти комично большую гримасу недовольства на лице. Болезненное чувство радости охватывает тебя при виде этого. Сквозь слезящиеся глаза заставляешь себя успокоиться, а он продолжает смотреть и смотреть — пока ты снова не начинаешь безостановочно смеяться, просто наблюдая за ним. — Да какого чёрта... перестань смотреть на меня... Пхахах, вот так! - ты прикрываешь рот рукой, чтобы сдержать нарастающий смех, но тщетно. Когда успел согнуться пополам и практически упасть на пол? Вот так загадка. Однако Грифер не перестаёт смотреть на тебя так, но между твоими взрывами смеха замечаешь едва уловимую улыбку уголков его рта. — У ТЕБЯ ПРОСТО УЖАСНЫЕ СПОСОБЫ, ЧТОБЫ ПОЗДОРОВАТЬСЯ. - невозмутимо говорит он. — Я знаю! — НЕУЖЕЛИ ТЕБЕ БЫЛО ТАК СЛОЖНО ПРОСТО ПОСТУЧАТЬ? ИЛИ СДЕЛАТЬ ЕЩЁ ЧТО-ТО КРОМЕ ЭТОГО? — Конечно. Я бы непременно скончался страшной мучительной смертью, не сделав это. Само собой. - на мгновение ты рассматриваешь ситуацию его глазами — и сразу чувствуешь легкую вину. Глубокий вдох помогает тебе, чтобы прийти в себя после внезапного приступа смеха, ты выпрямляешься. — Прости-прости. Я волновался и э-эхм, просто хотел проверить, как у тебя тут дела. Ох Спавн, если бы Брэд знал, как сильно ты о нём беспокоился, он бы никогда тебе этого не простил. На мгновение он изучающе смотрит на тебя. Ты тоже смотришь в ответ. Он внимательно исследует твоё тщательно контролируемое лицо, ища какие-то признаки на скрытые эмоций — то, что ты давно заметил, благодаря чрезмерной очевидности его действий. Похоже, ничего особенного он не находит. Вздохнув, Грифер поднимает голову, направив взгляд на твою собственную голову. — А НУ КА ВЕРНИ НАЗАД!- без предупреждения он протягивает руку, неловко хватая кепку, которую ты положил поверх своей- ПАНК. Ах! Ты кое что вспоминаешь... Прежде чем он успевает надеть его обратно, ты обхватывает его запястье пальцами. Он останавливается почти моментально. Ты видишь, как слегка расширяются его глаза, застигнутые врасплох — Вообще-то хотел тебя кое о чём спросить, — твоя улыбка слегка дрогнула — Если ты конечно не против, знаешь, тебе не обязательно… — ДА ГОВОРИ УЖЕ! С КАКИХ ПОР ТЫ НАЧАЛ ПРОСИТЬ РАЗРЕШЕНИЕ, ПЕРЕД ТЕМ, ЧТОБ ЧТО ТО ВЫКИНУТЬ? — слова звучат грубо, но в голосе ощущается игривость, столь непривычная среди его грубых манер, это заставляет задуматься, прежде чем решиться неожиданно сбить его с толку. И даже после этого ты делаешь паузу, чтобы понять, что именно он имеет в виду. Неудивительно, что он так хорошо тебя знает — вы ведь дружите уже сколько? Неважно. Этого достаточно, чтобы ты хоть на мгновение задумался о том, как из-за малейшей симпатии ты теряешь дар речи в его присутствии и беспокоишься о том, что он подумает. Как глупо, как нелепо. — АЛЛЁ? — Едва замечаешь тёмную руку, машущую перед лицом, и неуверенность в голосе Грифера. — У ТЕБЯ ВСЁ ОКЕЙ, ЧЕЛ? Нужно прекратить отключаться, находясь рядом с ним. С другой стороны, это сложно, когда в голове полно мыслей, а на заднем плане миллионы голосов беспрестанно болтают. Найти одну вещь, на которой можно сосредоточится, довольно трудно: реальность, мысли и разговор вслух о пользе кокосового молока в боях, который никто кроме тебя не слышит. Ох, но с другой стороны, возможно, они правы... Ведь оно даёт неплохое исцеление, плюс СП... Внезапно твою обычно холодную руку, той самой, которой ты сжимал его,охватывает тепло. Лёгкое прикосновение. Ты замираешь, возвращаясь в настоящее. Твоя рука. Она переплетена с его рукой. Грифер сделал это. Специально? ... Ты снова смотришь на него. Его лицо слегка розовеет, а взгляд хмуриться. — …НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ ТАК, ЗУБРИЛА. Я ПРОСТО ПОДУМАЛ, ЧТО ЭТО ЗАСТАВИТ ТЕБЯ... Э... - он ненадолго замолкает, словно нужные слова застряли у него в горле — ...ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ. О, ты весь во внимание. Невозможно отвести взгляд от цвета, заливающего его щеки, особенно если не следить за каждым малейшим изменением выражения его лица. Ну да, это совершенно нормальная и здравомыслящая мысль. Тем не менее, картина красивая. И снова твоё внимание привлекает отблеск света, играющий в его волосах, обнажённые руки, окрашенные в неестественный цвет, розово-красные (или алые, чёрт кто различит) глаза, встречающиеся с твоими собственными. Он красивый. Прекрасный. Это всё то, о чём ты никогда бы не сказал вслух. Ты никогда не осмелишся это сказать. —...Ты красивый. — бормочешь ты. Шучу! Смелость тут ни при чём, скорее тупость. Для тебя они одинаково неразличимы. И вот ваши мысли вырываются наружу без привычного фильтра, который их сдерживает. Кажется, само время остановилось. Нет никаких звуков, кроме сердцебиения, гулко отдающегося в ушах. Как бы тебе ни хотелось перестать смотреть на него, на его недоверчивое выражение лица, ты не можешь отвести взгляд. К твоему большому огорчению. —... АХА. ЧЕГО? СКАЖИ ЭТО СНОВА. Сука. — Извини, оговорился! Просто твои волосы такие красивые. - вы лепечете с небольшой ухмылкой, подбирая каждый слог, чтобы не начать запинаться и не выдать себя - Можно, кстати, немного поиграть с ними? Фух, ваш актёрский игра S уровня спасает положение, как обычно. Вы можете видеть, как на его лице проносится целая буря эмоций. Сметение, очевидно. Подозрение. Вы бы не удивились, если бы в его мозгу был маленький монитор с ошибкой в виде синего экрана, потому что визуально именно так он и выглядит. Странно, но Грифер выглядит разочарованным ровно на долю секунды. Он опускает голову, но тут же отмахивается. Твой единственный вопрос — почему, но излишние размышления могут выдать тебя с порохами. — ...ЭТО НЕ ТО, ЧТО Я ИМЕЛ ВВИДУ, НО ВИДИМО МНЕ ПОКАЗАЛОСЬ. ТОГДА ПРОЕХАЛИ. — ... - теперь уже вы делаете паузу. Что вообще это значит? Это не ответ. Проклятие, теперь понятно, как чувствует себя он, когда ты решаешь увильнуть от его вопросов с помощью полуправды и расплывчатых слов. Ну ладно. Больше нечего добавить. На Грифера, конечно, забавно смотреть. Ты не собираешься ему говорить, но парень практически всё время ходит с распахнутым на распашку сердцем. Тебе хочется, чтобы бы оно билось ради тебя. Или, возможно, ты провёл рядом с ним намного дольше, чем следовало бы. Возможно верны оба утвержения. Кроме того, он так и не дал тебе внятного ответа на твой вопрос. Вы оба просто сидите (точнее, сидит он — ты всё ещё стоишь), смотря в разные стороны, сцепившись руками без всякой причины. Впрочем, ты не жалуешься. (Грифер, безусловно, также не возражает, просто ты об этом не знаешь. Возможно, он просто намеренно тянет с ответом, но кто знает?) Сам он точно не такой. Узнай ты правду, ты бы никогда не простил.) Святые кошечки, у тебя руки вспотели. Ты даже не думал, что такое ещё возможно. Более того, впервые с начала поисков мечей лицо покраснело. Покраснело. Щёки охватила покалывающая волна ощущения, незнакомого, но приятного. Подожди, нет, на самом деле, сейчас становится некомфортно, и молчание между вами говорит само за себя Всё это странно. Верно? Может, он тоже думает, что это странно? Держаться за руки — друзья могут держаться руки. Это очень по-дружески! Он не знает, он никак не может знать... Мысли и внутренние голоса сплелись в один огромный хаос. Полная катастрофа. Пока ситуация не вышла из-под контроля дальше, нерешительно отпускаешь его руку. Хотя «отпустить» звучит неправильно, вернее сказать — вырвал обратно, маленький засранец крепко держал тебя в захвате. Так зачем ты сюда пришёл...? Ах да. Волосы. Красивые. Постель уютная. — Итак, позволишь мне заняться тобой или как поступим?- прозвучало отчаянно. Нужно уравновесить ситуацию. Немного повышаешь тон, стараясь подразнить. - Знаю, ты бы с удовольствием держался за руки вечно, но... Он тут же хмурится, и румянец на его щеках становится ещё ярче. Именно такой реакции ты и добивался. — НУ УЖ КОНЕЧНО! ДА ТЫ ЖЕ АХРИНЕТЬ КАКОЙ ХОЛОДНЫЙ. (По его мнению, это восхитительное ощущение прохлады твоей руки на его недостойной коже. Сейчас ты ведёшь себя немного ужасно, правда ты не готов признаться. Ты мурлычешь. — Правда? Холодный? — ПИЗДЕЦ КАКОЙ. И с этими словами ты тут же закидываешь руки ему за шею, просто чтобы посмотреть, как он дергается и извивается, как перевёрнутый на спину жук. Ты смеёшься над его драматичной реакцией. Этот смех ослабляет твою бдительность достаточно, чтобы позволить ему поспешно освободить себя от твоих рук. — Не справляешься с теплом, ммм? — провоцируешь ты. Отсутствие ответа медленно истощает терпение. Если он не решит, то это сделаешь ты. Если ты чего-то и хочешь, так это не расчёсывать его волосы стоя. Ты чертовски устал, а матрас в углу выглядит удобным, несмотря на разбросанные вокруг пустые банки из-под газировки. Место отдыха остаётся местом отдыха, и ты всё равно привык спать на земле. Что такое беспорядок в комнате по сравнению с открытом небом на улице? — С ТЕПЛОМ? СТЕПЛОМ??? ТЫ... Приятно было бы послушать его смущённык возмущения, но у тебя на уме только одна цель — Давай ложись на кровать уже, пока я тебя туда не уложил силой. За требованием следует напряжённое молчание. Ох. Вы делаете небольшой перерыв, чтобы привести выражение лица в норму и убрать случайную хмурую гримасу, вернув себе привычное нейтральное выражение. Грифер, напротив, демонстрирует подозрительную довольную усмешку. Из-за торчащих красных клыков он выглядит даже симпатичнее, чем обычно, что несправедливо. Наконец он встаёт со стула и подходит к тебе, а ты плетёшься за ним. Что-то в том, как спокойно он подчиняется, заставляет тебя... насторожиться. Грифер даже не оглядывается на тебя, открывая свой большой неуклюжий рот, чтобы заговорить: — СПОРИМ? НЕ ДУМАЛ, ЧТО ТЫ КОГДА-НИБУДЬ БУДЕШЬ ТАКИМ НАСТОЙЧИВЫМ, ЧЕЛ... Твоему мозгу требуется секунда, чтобы осознать смысл сказанного. Внутри паникуешь. Внешне выдаёшь сдавленный звук умирающего животного и резко приподнимаешь руку, чтобы толкнуть его на кровать, надеясь больше не слышать. Теперь он смеётся над твоими усилиями открыто и без стеснения. В любой другой ситуации это было бы музыкой для твоих ушей. Он поднимается с подушки, садится скрестив ноги, уставившись тебе прямо в глаза, продолжая болтать: — ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОЧЕШЬ МЕНЯ ТАК СИЛЬНО, ЧТО ТЫ РЕШИЛ ПРИБЕГНУТЬ К ЭТОМУ? Тепло заливает щёки. — Заткнись, это не то, что я имел в виду... — Пока он продолжает яро потешаться над твоим положением, ты смиряешься с тем, что тебе придётся краснеть из-за неудачной формулировки, и забираешься на него, чтобы сесть позади. Предпринимаешь осознанные усилия избегать радиоактивно-зелёного пятна на одной стороне кровати. — Надо было тебя прибить, когда была возможность. — НО ТЫ НЕ СДЕЛАЛ!!! (Почувствовав твой пристальный взгляд за спиной, Грифер решает, что благоразумнее будет помолчать. По крайней мере пока, ведь это первоклассный материалы для дальнейших издёвок. Ты такой милый, когда смущаешься. Не честно. ) Оказываться так близко к нему немного непривычно, но используешь шанс расслабиться, прислоняясь спиной к изголовью кровати, а тёплое чувство проникает в твоё холодное сердце, когда он устраивается промеж твоих ног. Голова наклоняется назад, отдыхая на груди, и сердце совершает скачок. — Я могу и сейчас, — бормочешь, тщательно контролируя свой тон, чтобы не выдать волнение, которое ты испытываешь от того, что наконец-то можешь заставить его действовать против тебя - Но ты слишком жалок, так что не буду. В ответ он лишь шипит сквозь зубы. Ах, наконец научился не поддаваться на твои провокации. Обидно. На мгновение твои мысли уносятся куда-то далеко — к теплому прикосновению к твоему лицу, к объятиям, и полному отсутствию всевозможные забот. Приятно. И абсолютно неуместно сейчас. Вы просто друзья! Почему ты постоянно ведёшь себя так? Ох, бедное твоё сердце. Сняв кепку с его головы (в очередной раз) и надев её на свою (в очередной раз), ты начинаешь нежно перебирать пальцами шелковистые, но спутанные волосы под ней, внутренне восхищаясь их белым цветом, который, кажется, поблёскивает на свету. Пряди спереди окрашены зелёным и чёрным — полосками, словно у енота. Отсутствие ухода привело к образованию колтунов, которые не остаются незамеченными вами, однако необычная тишина Грифера ясно даёт понять, что лучше вообще ничего не говорить об этом. Вы не говорите ни о разрушенном состоянии комнаты, ни о гигантской коллекции карт, явно украденных. Вместо этого вы сосредоточиваете своё внимание на заботливом распутывании колтунов, прилагая значительные усилия, чтобы случайно не дернуть за них. У него такие длинные волосы. Слишком длинные, и ты завидуешь, но пытаешься этого не показывать, как и все остальные свои чувства. Сейчас не время. Разделив волосы на пряди, ты решаешь заполнить бесконечную паузу, возникшую между вами. - Мм, а как насчёт косичек? Он одаривает тебя угрюмым молчанием. — ЕСЛИ ТЫ СДЕЛАЕШЬ МНЕ КОСИЧКИ, УЧТИ, ЧТО Я ТЕБЯ УБЬЮ. — От его тона исходит такая злоба, что её можно ощутить физически. Ты остаёшься невозмутимым — Да? Ты уже пытался это сделать и потерпел неудачу.- Несмотря на все твои попытки сохранить невозмутимое выражение лица, уголки губ предательски приподнимаются — Один раз, два раза… — ЗАТКНИСЬ. Ты случайно дёргаешь его за волосы, и он шипит от боли. ...Ладно, сказать, что это произошло случайно, было бы ложью. Но ему не обязательно об этом знать. Ему вообще не нужно ничего знать. — ДУМАЙ ОБ ЭТОМ. ДУМАЙ О ТОМ. - что-то лёгкое в этих словах сразу же заставляет тебя насторожиться - МОЖЕТ БЫТЬ, ТЫ УЖЕ ПОДУМАЛ ОБ Н… Ты откашливаешься, лишь бы прервать его — Давай-ка ты сам замолкнешь. Раздражать друг друга они могут. После ещё одной короткой шутливой беседы половина его волос успешно избавлена от колтунов и запутанностей. Довольно хмыкнув, ты проводишь пальцами по его локонам, наслаждаясь их гладкостью. Так намного лучше. Незаметно голова Грифера наклоняется навстречу прикосновению, и твоё сердце таит внутри от этого зрелища. Ох, твой друг. Твой дорогой, любимый друг. Его спина настолько близка к твоей груди, что ты чувствуешь каждое едва заметное движение его дыхания, продолжая заниматься второй стороной, каждый раз слегка задерживаясь, пока твои пальцы проходят сквозь недавно освобождённые от колтунов. Рассеянно ты размышляешь о том, мурчал ли он от удовольствия, если бы умел. Тихо. На самом деле слишком тихо, и ты уверен, что вы никогда не молчали так долго в присутствии друг друга. Но и никогда не был таким нежным. Динамика, что никогда не останавливается, не затихает. Тебе хотелось бы, чтобы такие моменты случались чаще — хотя бы чтобы успокоить своё растроганное, трепетное сердце. С обеих сторон волосы расчёсаны, они приятно мягкие и гладкие, так и тянет провести по ним рукой. Несколько волн и изгибов заставляют задуматься, можно ли заплести их в косу. Ты сразу же проверяешь свою теорию, отделяя прядь спереди и медленно заплетая её пальцами. Небольшой выступ его клыков касается твоего запястья, и ты на мгновение замираешь. Ты подавляешь дрожь при мысли о том, как он впивается в твоё запястье, о крови, что хлынет наружу. Будет ли она тёплой? Сможешь ли ты когда-нибудь снова чувствовать что-то, кроме холода? Миллион голосов разом отвечают «нет» — оглушительный хор, что затягивает тебя всё глубже в самосозданную спираль. Ты никогда не будешь очищен. Грифер⁠⁠⁠⁠, меняя позу⁠, возвращает тебя в реальность⁠, и ты понимаешь⁠, что просто сидел⁠⁠⁠⁠ здесь без единой заботы в мире⁠, абсолютно ничего не делая⁠. Отключение от реальности уже стало серьёзной проблемой, не так ли? И всё же в обмен на твоё молчание обо всём⁠, за что другие могли бы его осуждать⁠, он больше не задаёт вопросов о твоих приступах молчания⁠, не спрашивает о твоих глазах⁠, которые порой смотрят⁠ в пустоту⁠. Он лишь берёт твою руку⁠, чтобы слегка сжать⁠, и отпускает⁠, когда ты отвечаешь сжатием в определённом ритме⁠ — один раз⁠, пауза⁠, четыре раза⁠, пауза⁠, три⁠. Он никогда не узнает⁠, что бы это значило⁠. Утешительная, но мрачная мысль. Тебе больше нечего делать со своими слегка ноющими руками⁠, поэтому ты как можно непринуждённее обнимаешь его спереди⁠. Нарочито игнорируя тот факт⁠, что дрожишь и потеешь⁠, делая это⁠. — Вот и всё…⁠! — неуверенная улыбка пробивается на твоё лицо и в голос⁠, фальшивом⁠, как и всегда⁠ - Хотел бы⁠ я⁠ покрутить тебя перед зеркалом⁠, как какой⁠-нибудь пафосный парикмахер⁠, но ты слишком хороший обогреватель⁠, так что я не буду этого делать. И это не ложь — от него исходит тепло⁠. Тебе не хочется его отпускать⁠, даже когда ты чувствуешь странное давление между глаз⁠; всё твоё внимание сосредоточено на том⁠, чтобы не расплакаться⁠. Ты даже не знаешь, почему так переживаешь, чёрт возьми.Какой жалкий вид⁠ — открытый⁠, уязвимый⁠, но съёжившийся без всякой причины⁠. Эту смертельная спираль в твоей голове видешь только ты. Ты очень надеешься⁠, что это незаметно⁠. —.⁠.⁠.Т⁠Ы⁠ В⁠ П⁠О⁠Р⁠Я⁠Д⁠К⁠Е⁠,⁠ И⁠Л⁠И⁠ К⁠А⁠К⁠.⁠.⁠.⁠?⁠ …⁠Блять⁠. Ты мгновенно лжёшь⁠. — ⁠Э⁠-⁠хе⁠-хе⁠,⁠ я⁠ в⁠ норме⁠. - даже ясно мыслить становится трудно⁠ — серая пелена застилает разум⁠. Белые волосы⁠, зелёные акценты⁠. Тебя это успокаивает, чей разум словно воздушный шар, летающий в космосе - Просто много думаю⁠. Это требует ого⁠-⁠го сколько усилий⁠. Белые волосы, зелёные акценты. Всё расплывается. Чёрт, на глазах слёзы. Грифер поворачивает голову, вероятно, чтобы бросить на тебя встревоженный взгляд — но твои руки, уже не занятые вцепившимися в ткань его рубашки пальцами, снова ложатся на его голову. Хотя бы чтобы не дать ему увидеть твоё жалкое «я» за своей спиной. Ваш план, конечно же, проваливается, потому что он начинает извиваться у вас на коленях, пытаясь перевернуться, как рыба, выброшенная на берег. — ТЫ ЗВУЧИШЬ ЧЁРТОВСКИ СТРАННО. — А когда это не так? — фальшиво хихикаешь ты. Но Грифер прав. В твоём голосе заметна дрожь, которую ты до сих пор не замечал. Неудивительно, что он заподозрил неладное. Слёзы не падают, нет, но то, как они наворачиваются на глаза, неприятно и непривычно. Едва ты пытаешься поспешно смахнуть их, алые глаза встречаются с твоими, прежде чем ты успеваешь что-либо предпринять. Он уже перевернулся всем телом, оседлав тебя. Теперь это ты оказался в ловушке. Чёрт, он быстрый. Возможно, тебе повезёт, и он окажется настолько слепым, что не заметит странного блеска в твоих глазах — увидит всё таким, каким оно должно быть. Обычный, непоколебимый, идеальный образ героя. Ты мог бы выдать ещё несколько бессмысленных фраз, предложить ему отвернуться. Ты мог бы ответить на его прямые вопросы. Ты мог бы смириться с этим. ... Вместо этого ты пользуешься возможностью и хорошенько начинаешь мутузить его, взъерошивая его волосы, пока он издаёт возмущённый вопль. Хех. — ЧТО ЗА.. НЕЧЕСТНО! НЕЧЕСТНО! ТЫ ТОЧНО НЕ СПЕЦИАЛЬНО ЭТО СДЕЛАЛ!- его голос тут же заглушается твоей свободной рукой, которую ты кладёшь ему на рот, чтобы он замолчал. Конечно, ты тут же отдёргиваешь руку с той же скоростью, как только он пользуется моментом и лижет твою ладонь — явно с намерением вызвать отвращение. И это срабатывает! Твоё прежде отстранённое выражение лица искажается в гримасе брезгливости, и вы оба по-детски начинаете драться. — Иди ты! - это лишь одно из многих восклицаний, которые ты бросаешь ему в пылу схватки, заодно игриво тыча средним пальцем прямо ему в лицо. Он мгновенно отвечает: — САМ ИДИ! И вот ты уже пытаешься столкнуть его с своих коленей (безуспешно), чувствуя, как кровь приливает к лицу, но не только от раздражения. Громкий хохот Грифера заполняет пространство, и вся твоё раздражение тут же рассеивается. Среди этих мучительных промежутков, среди каждого мимолётного проблеска эмоций в тебе, живёт любовь к нему. Любовь к этому оглушительно громкому неудачнику перед тобой, к этой странной связи, что родилась из ненависти. Ты хочешь сказать ему. Хочешь, чтобы он знал — что его любят, что ему всё прощено. Твои руки поднимаются, чтобы прикоснуться к его щекам, несправедливо мягким. Внутри поднимается искушение оттянуть их, но ты подавляешь его. Его смех медленно стихает, переходя в тихое посмеивание, а затем и вовсе затихает. Всегда было трудно оторвать от него взгляд — неоново-яркий, зелёно-красный, с неугомонным характером. И сейчас так же сложно отвести глаза от красных клыков, выглядывающих из-под его губ. Возникает другое искушение, оглушительный гул в голове затуманивает здравый смысл, пока голоса заполняют пустоту в твоей голове. Как ни странно, слышится лишь одобрение, игнорируя те немногие, что звучат приглушённо на фоне остальных. И ты, собрав волю в кулак, движешься вперёд... ...чтобы трусливо поцеловать его в лоб. Чёрт возьми. В чём твоя проблема?! Между вами воцаряется такая тишина, что можно было услышать, как пролетает муха. Тишина, в которой отчётливо ловится, как его дыхание сперва прерывается, а затем и вовсе замирает на секунду. Ты отстраняешься, веки тяжёлые от мучительно нежного взгляда, которым смотришь на него. Мучительно уязвимого, мягкого. —...Вонючка. Это звучит ещё более по-детски, но затянувшееся молчание действительно начинает тебя нервировать. Разве можно винить тебя за желание разрядить обстановку? Снова? Гриффер не скрывает своих чувств, всегда держит невозмутимое выражение лица на виду у всех. И впервые ты не понимаешь, какие эмоции отражаются в его глазах. Впервые тебе страшно. Он не делает ни единого движения. Застыл, как статуя. Ну, как неразумная статуя что, казалось бы, должно быть таким же незыблемым фактом, как голубое небо, но, видимо, нет. Медленно, словно приближаясь к загнанному зверю, он поднимает руку и обхватывает твоё запястье. Сначала это приятный, успокаивающий жест, но он быстро превращается во что-то ужасающее, когда он сжимает его сильнее, будто приковывает к себе наручниками. Наконец он говорит. — МЫ ЗДЕСЬ СИДИМ, А ТЫ ТОЛЬКО ЧТО СДЕЛАЛ... ЭТО...- другой рукой он делает неопределённый жест, и унижение от того, что он так прямо это обозначил, медленно охватывает тебя. - ...И ЭТО НЕ СОН. НА ЭТОТ РАЗ. Ты тут же хватаешься за эту возможность. —Не-а, тебе точно это снится, приятель. - В твоём голосе нарастает паника- Я не- Я не хотел этого делать, серьёзно. Правда. — ДА, КОНЕЧНО.- в его голосе проскальзывает намёк на насмешку. Он зол? Ситуация изменилась: теперь не он пытается понять тебя, а ты его. Это ужасно. О, боги, ты в невыгодном положении. Такого никогда нельзя допускать! Что ты творишь?! Что угодно, нужно найти к чему придраться, чтобы сбить его с толку- — Эййй, а почему ты сказал «на этот ра»? Ты что... - Что-то тёплое подкатывает к горлу, пока ты с трудом выдавливаешь ответ - Говоришь, тебе это раньше снилось, да? Он издаёт отвратительный смешок, чуть более нервный, чем обычно. О нет. — ХОРОШАЯ ПОПЫТКА ОТВЛЕЧЬ, НО У ТЕБЯ НИЧЕГО НЕ ВЫЙДЕТ!- будь его тон чуть менее серьёзным, можно было бы практически услышать, как он добавляет в конце «ЛУЗЕР». Оооо... Всё кончено... Одним быстрым движением он отпускает твою руку, ослабляя сокрушающую хватку, чтобы перевернуть её ладонью от себя. Ты замечаешь, что, хотя ты всё ещё чувствуешь исходящее от неё тепло, теперь это гораздо труднее. Тепла его лица вам очень не хватает. Ты точно не собираешься говорить ему это. И всё же ты тянешь руку к нему — настолько, насколько можешь, прежде чем он неизбежно вышвырнет тебя и отвергнет за этот странный трюк, который ты только что провернул. Ты ожидаешь, что он хотя бы ещё немного отчитает тебя, что встанет с места, где сидел напротив, и отречётся от этой шаткой дружбы. Но ты не ожидаешь, что он притянет твою руку слишком близко к своему лицу — он что, собирается её откусить? Ах, видимо, ты этого заслуживаешь. И уж чего ты определённо, абсолютно точно не ожидаешь, так это того, что в груди поселится лёгкое тепло, что красные клыки лишь нежно поцарапают липкую кожу, что руку медленно опустят и почти с нежностью прижмут к его собственной спустя мгновение. Хм. Странно. Почему он снова так молчит? Почему кажется, будто под кожей кипит лава, несмотря на ледяное проклятие Кинжала, что ты носишь в себе? Это едва заметно, но, вглядываясь в его лицо в поисках хоть какого-то намёка на выражение, ты замечаешь, что уголки его губ слегка приподняты. ...Почему он ухмыляется? Подожди ка. Погоди-погоди, это же был точно поцелуй в твою руку. Точно. Поцелуй. Как тот, что ты дал ему. Ох. — ЭТО ЖЕ ТАК ОЧЕВИДНО, ЧТО ТЫ ВСЁ ЕЩЁ НЕРВНИЧАЕШЬ, ПОЭТОМУ...- он говорит как можно тише, но его обычный громкий тон всё равно пробивается – в словах слышится дрожь. - ТЕБЕ СОВСЕМ НЕ НУЖНО. Ох. — ПРИДУРОК. Решающий удар – твои пальцы сплетаются с его. Вы оба дрожите, но теперь твоя дрожь не от вечного холода. Это нервирует, всё это. Впервые он увидел тебя насквозь, впервые ты позволил увидеть себя уязвимым. (Открытым. Слабым. Обезоруженным.) Ты не хочешь с этим разбираться. Ты хочешь сделать то, что приходит тебе в голову всякий раз, когда ты сталкиваешься с чем-то более серьёзным, чем ты можешь осилить, — сбежать, оставить их с кучей вопросов, на которые у них нет ответов, и не беспокоиться об этом. Частицы магии вспыхивают перед тобой, пока ты лихорадочно представляешь место – любое, лишь бы телепортироваться прочь. Но он медленно сжимает пальцы, которые ты сжимаешь. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Спокойные движения. Никакого давления — ничто не мешает тебе уйти, если ты действительно захочешь. Неосознанно он даёт тебе выбор, игнорируя, как тяжело опирается на тебя; он так же отчаянно жаждет этого контакта, как и ты. — НЕ УБЕГАЙ ТАК БЫСТРО, ЛАДНО? МЫ ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛИ. ...Ладно, возможно, это было сделано намеренно. Несмотря на всё твоё молчание, слова вылетают изо рта слишком легко, слишком гладко подобраны— но тон? О, твой тон трудно контролировать, трудно подчинить, укротить. И это заметно. — Ахах, о чём ты? Грифер тут же бросает на тебя разочарованный взгляд. И в этот момент твоя тщательно выстроенная стена рушится. — Ладно, что ты на самом деле хочешь сказать? Я... я не понимаю, что ты чувствуешь. Ко мне.- Слишком прямо! Ты тут же паникуешь внутренне (хотя и до этого не переставала)-То есть... это не значит, что—» — ОСТАНЬСЯ.- одно слово — приказ- ПРОСТО ОСТАНЬСЯ. И ты остаёшься. Несмотря ни на что, ты замираешь на месте, даже когда он повторяет твой жест: нежно обхватывает твоё лицо, придвигается ближе, его тёплое дыхание касается твоей щеки, а затем он наклоняется, чтобы завершить то, что не смог сделать ты, и его губы встречаются с твоими. Тишина. На мгновение становится неловко, но ты быстро тонешь в его ласке, закрыв глаза. Момент длится вечность и одновременно пролетает слишком быстро, ты отстраняешься, переполненный ощущениями. ... Медленно его палец скользит по твоей щеке, мучительно нежно. То ли кислород в этом разросшемся древесном доме внезапно закончился, то ли это ты один задыхаешься. Грифер дышит спокойно. Скорее всего, это просто ты беспомощно ловишь воздух. —...ПОЖАЛУЙСТА. Ооо, он редко говорит такое. Заманчиво. Ты понимаешь, что, хотя часть тебя по-прежнему рвется убежать, та часть, что хочет остаться, намного сильнее. Теламон, ты этого не заслуживаешь, учитывая те зверства, которые ты совершил. Воспоминания об ледяном пепле, вязнущем между пальцами, как снег, обжигают разум. Ты незаметно поправляешь шарф, чтобы занять руки, лишь бы не вцепиться в него намертво и не отпускать. Вернув внимание к реальности, Грифер слезает с тебя, и ты не можешь решить, то ли хныкнуть тебе, как жалкий щенок, от его отсутствия, то ли обрадоваться, что наконец-то исчезло давление на твои колени, пока он устраивается рядом. Одна рука обвивается у тебя за шеей, другая спереди — и ты даже не успеваешь осознать, как он уже обнимает тебя сбоку, смело укладывая голову в изгиб твоей шеи. Как и ты, он дрожит, несмотря на безусловно милый жест. — ПРОСТО... ДАВАЙ ОСТАНЕМСЯ ТАК. НЕМНОГО. - бормочет он непривычно тихим голосом - ТЫ ОТДАЁШЬ МНЕ СВОЁ ВРЕМЯ, Я ОТДАЮ ТЕБЕ СВОЁ. МЫ ЖЕ ТАК ДОГОВОРИЛИСЬ, ДА? Проклятье, он использует твои же слова против тебя. Ты... Ты можешь задержаться ещё чуть-чуть, правда? Столько всего сделано, столько ещё предстоит — но ради Грифера ты готов на что угодно. И если это его единственная просьба... Пока что... всё будет в порядке. Ты поднимаешь руки, чтобы приподнять его лицо, осыпая каждый сантиметр его глупой мордашки поцелуями так, чтобы их хватило, чтобы заполнить тишину. Один в щёку, один в лоб, один прямо в губы на мгновение — ничто не остаётся без внимания. Несмотря на то, что так быть не должно, твои глаза слипаются от предвкушения сна, и это предвкущение сбывается, когда ты прижимаешь его к себе так крепко, как только можешь. Твои сны обычно полны детских каракулей странных пейзажей, вспышек цвета и чего-то, что неотступно следует за тобой. Но сегодня они наполнены блаженной переменой, картинами жизни, легче, чем эта. Они наполнены только им — и ты не припоминаешь, чтобы когда-то чувствовала себя счастливее. На данный момент. Только на данный момент. Грифер давно не знал, что думать о тебе. Раздражаешь ты его или нет, любит он тебя или нет — он знает, что любит, но только вчера он подтвердил твои собственные мысли. Когда он просыпается, вокруг одновременно невыносимо холодно и душно. В полудрёме он решает, что этот холод — это ты, та мягкая штука, которую он впервые держит в объятиях с такой нежностью. Он мягкий. Слишком мягкий. Снаружи слышно жужжание и стрекот, песня всевозможных букашек и существ. Спавн знает, сколько раз ему уже приходилось с ними сталкиваться. Где-то в дальнем углу комнаты раздаётся тихое посапывание его горячо любимой гориллы. Приятно видеть, что она вернулась. Лёгкий порыв ветра проникает внутрь — и этого достаточно, чтобы Грифер вздрогнул и открыл глаза, осознав происходящее. Тебя нет. Только подушка, крепко прижатая к его груди. Он стонет при виде этого, но без тени злости. Ты в любом случае ушёл бы рано или поздно, и он, пожалуй, рад, что это случилось позже. Гриффер никогда не скажет тебе этого вслух. Насмешки, которые последуют... Ох, но новые шутки, которых он теперь ждёт, из-за всего... этого между вами. Глаза с трудом привыкают к темноте, но в конце концов он приспосабливается. Он нащупывает кепку, которой обычно прикрывает голову, шарит по кровати в поисках хоть чего-то похожего. Она знакома, да, но... не та. Это твоя кепка. Его кепка, к сожалению, нигде не видна, несмотря на то, что он отчаянно оглядывает комнату, лёжа на полу. Чёрт возьми, он хотел бы списать это на твою шутку, но тут замечает кое-что. Ярко-жёлтый стикер, прикреплённый над изголовьем. Что-то новое. Необычное. Он тут же хватает его, жадно вчитываясь в послание. Медленно Гриффер разбирает твой корявый почерк — торопливый, но всё же разборчивый — и читает вслух: «Нужно успеть на поезд. Это важно. Прости, солнышко! Надеюсь, ты поймёшь.» Его выражение тут же смягчается от знакомого прозвища. Может, ты просто не заметил разницы? Ну и ладно. По крайней мере, теперь ты унесёшь с собой частичку его — больше, чем уже носишь в себе. Вручить кому-то свою карточку — дело серьёзное, и он гадает, действительно ли ты был настолько невнимателен, чтобы не понять самый очевидный знак его чувств. Хотя... это не обязательно романтично. Вообще. Может, он просто отвратительно флиртует. ...Да. Да, точно отвратительно. Гриффер читает дальше: «Люблю тебя. Давно уже.» Что-то сжимается в его груди, сладкий и тошнотворный прилив тепла подкатывает к горлу, едва не душа его при виде этих слов. Если вдохнуть глубже, он всё ещё чувствует едва уловимый след твоего запаха — того, что остался с тобой. Сейчас он может лишь представлять, как ты произносишь это вслух. Сейчас. Зная тебя, можно лишь гадать — исчезнешь ли ты на несколько дней или на несколько недель. Он перечитывает начало письма снова и снова, пока не начинает тошнить от щемящего, омерзительного чувства нежности. Снова, снова, снова. А в самом низу, только для его глаз, — нарисованное сердце.