потеряно

кажется, чонвон восхищался джеем дольше, чем помнил самого себя. еще с двенадцати лет его глаза были прикованы к темной, растрепанной макушке брюнета, к его широкой улыбке, еле заметным родинкам на конечностях. наверное, джей — его любимое увлечение. нравилось смотреть и находить новые детали в его теле: к примеру, нос старшего совсем немного склонен направо, а на мизинце есть продолговатый шрам. одни и те же пряди его волос постоянно спадают вперед, а ресницы на одном глазу чуть короче ресниц на втором. чонвона поражало, как в каждом, даже самом привычном движении, джей умел.. завораживать, оставлять вмятину в памяти младшего. как он поправлял воротник рубашки, слегка дергая плечом; как его пальцы едва заметно дрожали, если он слишком долго держал ручку; как на лбу проступала тонкая складка, когда чонсон задумывался. казалось, будто всё это мелочи, пустяки, не стоящие внимания. но именно они цепляли. вона удивлял тот факт, что он знает пака наизусть, но не перестает.. изучать, находить новое. интерес не пропадает, а с каждым годом лишь растет. и чем больше он всматривался, тем яснее понимал, что перестал различать, где заканчивается джей и где начинается он сам. именно так чонвон утонул, тихо и без борьбы, совсем не сопротивляясь. и потерял в нём всё. может, ян был рожден для этого?

***

детский сад. визги, постоянные крики, проигнорированные указания воспитателя и полный хаос. в группе то и дело что-то падало, кто-то бился в истерике, кто-то ссорился за конструктор или куклу. обычный день, ничем не отличающийся от других. но именно в тот день джей выбил чонвону зуб. повод был, как это часто бывает в детстве, до смешного нелепым. ян не хотел делиться новой машинкой, только что купленной отцом, и пак заявил громко, на всю группу: «ян жадина!» а потом, как будто этих слов было мало, махнул кулаком и ударил его прямо по лицу. для окружающих это выглядело, как обычная детская драка, но для самого вона — как конец света. кровь заполнила рот, и всё, что он смог предпринять — расплакаться. наверное, маленького пака выбесило вовсе не то, что ян не поделился игрушкой; скорее, раздражал сам факт того, что у яна таких игрушек всегда было слишком много. у него — огромный пластиковый домик, новая машинка на пульте, фигурки супергероев, конструктор, целые коробки ярких карандашей. а у джея лишь несколько старых солдатиков да пара машинок с давно облупившейся краской. разница сильно бросалась в глаза даже детям, и это щемящее чувство несправедливости копилось внутри, пока однажды не вылилось за края. ян плакал, не понимая, что он сделал не так, и каким образом обидел джея. он не считал себя жадным: игрушки были его, а значит, он имел право играть ими самому. но объяснить этого никто не мог. и потому он плакал.. долго. кажется, уже более часа истерика не прекращалась, пусть кровь во рту давно остановилась, и лишь небольшой след на альвеоле* напоминал о случившемся. *место, откуда растет зуб. воспитатель сначала пыталась успокоить яна, а потом, потеряв терпение, оставила его сидеть в углу, решив, что со временем он «угомонится» сам. но не угомонился. каждая минута слез тянулась вечностью, и маленький чонвон чувствовал себя преданным, одиноким и ненужным. и именно тогда чонсону стало стыдно. стыд накатывал постепенно: сначала лёгкий укол совести, потом тяжесть в груди, а вскоре уже невозможно было спокойно сидеть на месте. он понимал, что сделал что-то неправильное, но слова «прости» застревали в горле. признать вину казалось.. унижением. в своем шкафчике он нашёл упаковку апельсинового сока с трубочкой, который для него покупала мама. а после вернулся к чонвону, который всё ещё всхлипывал в углу, и протянул ему сок, не осмеливаясь взглянуть в глаза. таким было его «извини». ян поднял взор, полный слёз, и на секунду замер, будто не верил, что джей.. не издевается, а и вправду искренен. но «подарок» не мог не принять. губы дрогнули, уголки губ поднялись, и появилась крошечная, искренняя улыбка. в тот день джей усмехнулся в ответ, скорее с облегчением, что ян больше не плачет. маленький эпизод, который мог бы затеряться среди сотен других в их детстве, оказался тем самым началом.

***

средняя школа, где эти двое, пусть и до мурашек разные, уже были не разлей вода. ян аккуратный, с идеально заточенными карандашами, чистой тетрадкой и выполненным домашним заданием. джей — противоположность: разорванный пенал, ручка без колпачка, вечно забывает об уроках. ян ненавидит хаос, а джей будто наслаждается им. когда в начальной школе учительница заметила, что пак не сделал упражнение по математике — в наказание пересадила его к чонвону: «ян, будешь помогать ему». с того дня джей постоянно наклонялся к его тетради, оставлял пятна от карандаша на полях и усмехался, когда младший раздражённо стирал ошибки. с каждым годом вон всё больше ощущал ту взволнованность, которая возникала где-то в груди каждый раз, как старший улыбался. «почему ты всегда улыбаешься?», — однажды не выдержал ян. «потому что ты смешной, когда злишься», — ответил джей и, кажется, впервые заставил вона покраснеть. ян никогда не забудет тот день. чонсон всегда опаздывал, и младший, зная, что от учителя влетит по полной — ждал его, ведь хотел идти в школу исключительно вместе. при встрече джей увлеченно рассказывал о том, что видел по пути «красивую девчонку в форме другой школы». ян кивал, делал вид, что слушает, даже отшучивался. но внутри ощущал, будто что-то не так. ему.. больно. походы в столовую после второго урока, где они всё занятие играли в крестики-нолики — всегда вместе. даже на баскетбол вон пошёл лишь потому, что джей.. вдохновил. джей всегда вдохновлял. каждым движением, словом. он незаметно стал для чонвона главным утешением, будто присутствие пака — заветная награда, особенно после напряженного дня. ян смотрел, как старший бегает по площадке, как мяч послушно отскакивает от его ладоней, как он улыбается, когда забивает. и каждый раз эта улыбка всегда предназначалась кому угодно, но только не ему. после игры джей первым делом махал девочкам на трибунах, а чонвон.. замирал, чувствуя, как дрожь пробирает его насквозь. он любит того, кто никогда не посмотрит на него с такими же влюбленными глазами. и слово «друг» стало как никогда горьким, противным. ненавистным. со временем ян привык к его шуму, к тому, что рядом с джеем никогда не бывает скучно: то он притаскивал на урок дешевые сухарики из буфета и хрустел ими так, что учительница взрывалась от злости, то спонтанно запускал бумажные самолетики в спины одноклассников, пока те выполняли контрольную. и всё же, именно это ощущение.. жизни, которое он приносил с собой, вон начал ценить сильнее всего. рядом с ним самые рутинные будни переставали быть серыми. с джеем не бывает скучно, но с ним, на удивление, спокойно. у чонвона возникало ощущение, будто лишь с ним он на своем месте, в своей тарелке, и лишь брюнет всегда будет ему рад. однажды, после тренировки по баскетболу, они возвращались домой под дождём. джей тащил портфель на плече, волосы у него прилипли ко лбу, но улыбка, под ворчания яна о «заболеешь же», всё равно не сходила с лица. похоже, именно в нее чонвон и влюбился. точнее, в то, что за ней кроется — непоколебимая.. лёгкость? та самая, которой у самого яна никогда не было. 
джей всегда будто жил наперекор миру: неряшливый, импульсивный, с красными от усталости глазами, и всё равно с улыбкой на лице. в нём, кажется, не было знакомого всем страха быть нелепым, слабым, неправильным. потому ян смотрел на его широкую улыбку и в голову приходила лишь одна мысль: вот, чего ему всегда не хватало. не столько смелости, сколько свободы.. в душе, сознании. свобода — не только о возможностях, но и про легкость в голове, на сердце. вон восхищался этим. в тот дождливый вечер, когда они забежали под козырёк старой автобусной остановки, джей сел прямо на бетонный бортик, вытянул ноги и, не заботясь о том, что промокнет до нитки, закрыл глаза, слегка приподняв голову. ян стоял рядом, нервно ёрзал, прятал руки в карманы, и в очередной раз думал о том, что на фоне старшего он выглядит будто оторванным от мира. — чего лыбишься? простынешь же, — буркнул ян, но его голос прозвучал скорее мягко. 
— ну и пусть, — отозвался джей и рассмеялся, мотнув головой так, что капли брызнули в стороны, — всё равно вызовешься меня лечить, да? болеть теперь не страшно. в этих словах не было какого-либо подтекста, совсем не было намёка на что-то, о чем чонвон непроизвольно начал задумываться. «джей? он хороший человек. и я просто.. уважаю его. о какой симпатии вообще может идти речь?» для джея это была дружба. несколько лёгкая, беззаботная, такая же, как его смех, но определённо надежная. а для яна их взаимоотношения заменили все остальное. даже с годами вон вспоминал тот момент у козырька остановки. как джей пах мокрой тканью и чем-то тёплым, домашним. как у него дрожали пальцы, когда, дойдя домой, младший сунул ему в руки кружку с чаем. как на душе стало неспокойно от простой фразы: «спасибо, брат».

***

джей умел находить счастье в самых незначительных мелочах и дарить эмоции людям, а чонвон нашёл счастье в нём. ему хватало даже мелочей — услышать его смех в переполненном коридоре школы, заметить, как джей прикрывает ладонью глаза от солнца, или увидеть, как тот на тренировке, обессиленный, всё равно заставляет себя идти до конца. для других это были обыденности, но для яна — воспоминания, которые он складывал внутри себя, как драгоценности. и чем старше они становились, тем острее ян осознавал, что его любовь это тишина. она всегда будет спрятана за ворчанием, за молчаливыми жестами, вниманием, которое джей никогда не назовёт любовью и определенно будет воспринимать как должное. ведь для него это была просто дружба. крепкая, безотказная, светлая. а для яна — то единственное, что держало его на плаву. каждое «дружище», каждое невинное похлопывание по плечу ранило глубже, чем должно было. потому что именно это наглядно демонстрировало: «джей никогда не полюбит в ответ». влюблённость чонвона никогда не была, не будет взаимной, ибо утонула в слове «друг», что стало некой неизбежностью. он пытался забыть, бороться с чувствами, которые считал до жути глупыми, с ночами, когда не мог уснуть, потому что перед глазами постоянно возникала светлая улыбка джея. он даже.. встречался с другими, отвлекался чем мог, уходил в учёбу, но всё возвращалось на круги своя. стоило джею позвонить, появиться, даже мельком улыбнуться, и всё рушилось. ян снова понимал, что никогда не откажется от старшего, от его присутствия в своей жизни, даже если это будет сводить его с ума. время шло, и с каждым годом груз становился тяжелее, ибо чувства не угасали, а становились все ярче, острее. да, он никогда не получит того, чего жаждет. он будет рядом, всегда рядом, станет поддержкой, плечом, на которое можно опереться, заботой, которая согреет, но любимым — никогда.

***

если бы чонвон вдруг решился открыть рот, всё кончилось бы. их дружба, годы драгоценных воспоминаний, искренний смех, привычка делить будни на двоих. джей.. стал бы чужим, и ян видел это в самых пронизывающих кошмарах: он признаётся, а джей лишь неловко усмехается, хлопает по плечу и с растерянным взглядом говорит что-то вроде «да брось, ты шутишь? что за глупости». и всё рушится. поэтому вон научился жить с этим молчанием, невзаимностью, словно это хроническая болезнь. да, это болезнь. точно. она разъедает изнутри, словно ржавчина железо. и со временем терпеть становится просто невыносимо: каждое прикосновение как ожог, каждая улыбка старшего, предназначенная кому-то другому — будто удар под ребра. яну начинает казаться, словно чувства и вправду переросли в некую зависимость. вон просыпается с мыслями о нем. видит его имя в телефоне и улыбается, хотя в горле появляется ком от осознания собственной беспомощности. всё, что он делает — уже не для себя, а для того, чтобы оставаться рядом с паком как можно дольше, чтобы он не заметил, что что-то не так. он давно принадлежал джею. и мысленно, и физически, только вот старший об этом даже не догадывался. и эта болезнь не лечится; он убеждал себя, что сможет любить кого-то ещё. но всякий раз разум кричал: «это не то». чужие руки не согревали, чужие слова не цепляли, никто не умел в одно мгновение прогонять его тоску, как чонсон. никто не был «тем самым». выхода нет, он обречён и уже давно смирился с этим. обречён быть рядом, но никогда не быть тем, кто заставляет сердце биться чаще.

***

сначала это была просто девушка с соседнего факультета универа. обычная, одна из тех многих, к которым подкатывал брюнет. ян свыкся с тем, что у джея всегда кто-то появляется и исчезает. он научился с этим мириться, научился по-дружески подшучивать, давать советы в отношениях и слушать, как тот с улыбкой рассказывает о свиданиях. внутри, конечно, каждый раз что-то обрывалось с треском, но что поделаешь? ревность можно спрятать за ухмылкой и саркастическим «ну, опять влюбился? какая это уже по счету?». и эта девушка — сохи, вроде бы — сначала тоже казалась временной «пустышкой», игрушкой, которая за считанные недели надоест паку. ян, как обычно, уверял себя: всё пройдёт, вскоре джей бросит ее, как бросал всех предыдущих, и вновь будет смеяться с ним до ночи, засыпать в гостиной младшего с книгой на груди, снова станет «только его». и всё встанет на свои места. но время шло, томительно тянулось, и она не исчезала. наоборот, всё прочнее вплеталась в жизнь джея. и чем чаще ян видел, как чонсон смотрит на неё, тем отчётливее понимал, что это.. больше не увлечение. он смотрел на нее со светящимися глазами, так, как никогда не посмотрел бы на чонвона. ему пришлось мириться и с этим. учиться сидеть с ними за одним столом и вымученно улыбаться, когда она брала джея за руку; слушать, как тот говорит о ней именно с тем теплом, которого ян ждал всю жизнь, но которое так и не получил. каждый раз, когда он видел их вместе, на него волной накатывала паника. руки дрожали, но никто ничего не замечал. впрочем, никто и не должен был. ему казалось, словно камень, груз тревоги вперемешку с ревностью никогда не упадет с его плеч. вон жадный, когда дело касается чонсона. но у него нет никакого права на эту «жадность». а потом пришёл день, которого вон ждал с ужасом, дрожью в теле. тот день, когда джей сказал: «я сделал ей предложение». и мир, кажется, замер. ян помнил тот момент до мелочей, как будто это был не просто разговор, радостная новость от лучшего друга, а.. удар по лицу. он стоял, слушал, кивал, даже пытался улыбнуться, пусть к глазам подступали слезы. чонвон сказал, что это слезы счастья. но внутри образовалась пустота, такая глухая и безнадежная, что по спине прошлись мурашки. когда она стала невестой, чонвон даже не ревновал в привычном смысле этого слова, а просто.. понял, что его место теперь закреплено навсегда. он — тень. и с паком они постепенно начнут отдаляться: джей будет строить семью, а младший станет лишь наблюдать за этим издалека с горьким пониманием того, что кроме любви к паку внутри него не осталось.. ничего. наблюдать с завистью, ибо с джеем счастлив теперь будет кто-то другой. теперь у джея есть будущее, в котором для яна не найдётся места. они будут видеться реже, их разговоры сократятся, смех станет далеким, смутным воспоминанием. всё, что у них было: долгие годы дружбы, пристальные взгляды, его собственная, жестоко неразделенная любовь, растворится в «новом» мире брюнета, где ян станет лишним. и всё же он выдавил: «я так рад за тебя». шёпотом, будто на большее сил не хватило. вон задыхался, знал, что как только старший уйдет — его настигнет истерика, в слезах которой он задохнется. джей обнял его крепко, по-дружески, до боли искренне. и как же это жестоко. тебя обнимает тот, кого любишь больше жизни, но ты знаешь, что для него это всего лишь дружеский жест. в ту бессонную ночь чонвон смотрел в потолок и пытался убедить себя, что справится, как справлялся всегда. но теперь это не просто невзаимность, это вечная потеря. и всё же.. ян пришел к одному выводу: даже женатого, чужого, недосягаемого, он будет любить. и это вона убило.

***

джей: спасибо, что поддержал по поводу помолвки. кстати, могу кое-что спросить? 13:27 чонвон: валяй, зачем тебе разрешение 13:28 джей: сможешь поучаствовать в организации свадьбы? мне очень нужна твоя помощь в некоторых деталях 13:28 чонвон: конечно, бро, можешь рассчитывать на меня 13:29

***

Listen, I'll give you all of me

Give me all of it, I need all of it to myself

I need all of it, so tell me you love me

Only for tonight

Only for the night

Even though you don't love me

Just tell me you love me

I'll give you what I need

I'll give you all of me

Even though you don't love me

The Weeknd — Wicked Games.

***

никакие годы не сотрут этого чувства, никакая дистанция не спасёт. любовь вросла в него как корни, разрослась внутри так, что стала неотделимой частью его самого, и от этого становилось панически страшно. жить с этим — значит медленно разлагаться, смотреть, как любимый человек отчуждается, но всё равно продолжать любить. бессмысленно, отчаянно, уничтожая себя целиком.

***

прошли месяцы. дата свадьбы уже поджимает и, ян, кстати, мысленно уже проклял этот день. чонвон продолжил жить на автомате: вставать, работать, поддерживать разговоры с коллегами, но в мыслях постоянно был лишь образ джея. точнее, он представлял тот самый момент, когда пак и сохи обменяются клятвами, исполнят свадебный танец и вону придется говорить тост как другу жениха. желать безграничной любви, детей, счастья и благополучия в браке. однажды младшего от этих мыслей даже.. стошнило. он не ел сутками, дабы избежать навязчивого чувства тошноты, но становилось только хуже. все их общие друзья готовились к свадьбе. вон, как и обещал, помогал с организацией: приглашения, костюмы, мелкие хлопоты. иногда это казалось нереальным, словно он вот-вот проснется и они вновь окажутся беззаботными девятиклассниками. ян мог выдохнуть лишь возвращаясь в свою пустую, до мурашек холодную квартиру, целиком пропитанную дымом сигарет. джей просил завязывать с курением, ибо две пачки в день — слишком много, но младший только отнекивался со словами о том, что это просто из-за «завала на работе».

***

джей: куришь как паровоз, похудел до костей. чонвон, я все понимаю, ты взрослый человек и тебе не нужны мои указания, но я волнуюсь. ты мой лучший друг, как никак. может, у тебя случилось что? я выслушаю 19:06 чонвон: у меня все хорошо. всего лишь стресс из-за работы, забей 19:07 джей: уверен? 19:08 чонвон: более чем 19:08 джей: могу к тебе на часик подскочить 19:09 чонвон: нет, останься лучше с сохи. твоей будущей жене нужно твое внимание 19:10 джей: ты прав 19:10

***

хотелось ответить: «ты случился», но чонсон бы не понял. и даже не успев моргнуть глазом, наступил «долгожданный» вечер мальчишника. совсем скоро джей женится, это стоит отпраздновать, не так ли? но.. ян отказался приходить в самый последний момент, ведь всю энергию для фальшивых улыбок он бережет на сам день свадьбы.

джей: эй, ну ты чего, ты же мой лучший друг, и пропускаешь такой важный день. зайди хоть на часик, а? пожалуйста 19:15 джей: без тебя правда не то 19:16 чонвон: извини, джей, дела на работе 19:17 джей: так уж и быть, отмечу за нас двоих 19:18 чонвон: повеселись там :) 19:19

***

ян сидел на диване ссутулившись, и прослушивая альбом «ultraviolence» по десятому кругу. песня «the other woman», похоже, уже успела въестся в его сознание. в комнате витал привычный запах табака и тоскливая тишина. чонвон скуривал одну сигарету за другой, дым понемногу щипал глаза, но он продолжал тянуться за сигаретами, просто чтобы хоть чем-то занять руки. за окном редкий дождь скользил по стеклу, и лишь мерцающие неоновые вывески города освещали зал. он знал: где-то там, в шумном баре, джей смеётся, поднимает тосты, танцует, слушает дурацкие тосты друзей, думает о счастливом будущем с женой. и он счастлив. вон рад за него, правда, он всегда желал старшему только счастья, но как же.. больно. тоскливо. ян, погрязнув в размышлениях, даже не заметил, как по щекам невольно начали скатываться слезы. — чёрт, — сорвалось с его губ. он резко поднялся, начал мерить шагами комнату. хотелось выбросить сигареты, выключить музыку, закричать, но смысл? вместо этого он лишь вновь бессильно опустился на край дивана, спрятав лицо в ладонях. часы уже давно перевалили за полночь, когда вдруг раздался глухой стук в дверь. вон замер. сначала подумал, что показалось, но стук повторился, в этот раз громче. он поспешно провёл ладонью по лицу, стирая солёные следы с щёк, пригладил волосы, словно это могло скрыть его состояние. сигарета в пепельнице догорела сама, оставив после себя только резкий запах. прозвучал чей-то знакомый, чуть хриплый голос: — вон.. открой, прошу. этот голос он узнал бы из тысячи других. младший выпрямился, босиком прошёл по холодному полу к двери и, не задумываясь, открыл. на пороге стоял джей. глаза мутные, щеки пылают — да, явно перебрал. рубашка расстёгнута на одну пуговицу больше, чем нужно, волосы растрёпаны. и всё же, красивый до невозможности, такой, каким он был всегда, только сейчас ещё и уязвимый под действием выпитого. — вон.. — он выдохнул с какой-то странной интонацией, почти жалобной, — я не мог.. не поехать к тебе. чонвон машинально отступил, стараясь скрыть смятение. он хотел заикнуться о том, что уже поздно, что ему завтра рано вставать, но язык будто не слушался. пак прошел в зал, бросил взгляд на пепельницу, а потом на включённый плеер, из которого всё ещё тихо текла «the other woman», и рухнул на диван, закинув голову на спинку, после чего коротко засмеялся. далеко не тем искренним смехом, к которому младший привык. — ты плакал? — спросил он слишком прямо. чонвон моментально отвёл взгляд, затянувшись очередной сигаретой, хотя курить вовсе не хотелось. — тебе показалось, — коротко бросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. теперь в тишине было слышно лишь неровное дыхание джея, затяжки дыма и тихую «ultraviolence». под пристальным взглядом старшего руки дрожали так, что вон чуть не выронил сигарету из пальцев. — тебе лучше быть с ними. твой вечер же, мальчишник. — а я не хочу быть с ними. хочу быть с тобой, — выдавил он. у яна пересохло в горле. он не двинулся, не моргнул, только слушал, как пьяный голос джея звучит уж чересчур искренне. — джей, дома тебя ждет невеста. ты пьян, лучше.. иди к себе. я вызову такси. но пак только покачал головой. — да, ждёт, — джей зарылся пальцами в волосы, — черт, вон, какой же я идиот, — он рассмеялся снова, но смех сорвался на хрип. а ян стоял неподвижно, как прибитый к полу. всё внутри словно перемешалось: радость, боль, страх, желание. атмосфера, повисшая в квартире, теперь душила его. прямо сейчас чонсон вовсе не был похож на счастливого мужчину, который вскоре отметит свадьбу. младший видел, как его пальцы дрожат, а плечи нервно подрагивают. давно он не видел пака таким беззащитным, растерянным. не тем, кто всегда знает, что сказать и куда идти, а потерянным мальчишкой, которому некуда спрятаться. чонвон сделал шаг ближе, хотел положить руку на его плечо, но вовремя остановился; пальцы зависли в воздухе и сжались в кулак. не стоит прикасаться. — джей, перестань. не знаю, о чем ты хочешь поговорить, но.. лучше обсудить это на трезвую голову. иначе пожалеешь. пак вскинул голову, глаза его все еще блестели. он встал с дивана и, пошатываясь, шагнул ближе к младшему. руки обоих заметно дрожали. — чонвон, бог знает, я пытался. я сделал ей предложение, потому что.. так должно быть, правильно? но почему даже протягивая ей кольцо, я думал о тебе? сердце яна стучало так, что пульсация отдавалась в висках. на мгновение он подумал, что это просто сон, но фигура джея напротив была.. слишком реальной. он ведь просто несет пьяный бред, да? это шутка? — джей.. — голос дрогнул, — не надо. перестань. через несколько дней у тебя свадьба, поэтому, пожалуйста, не мучай меня, — к глазам вновь начали подступать слезы, но он сдерживался. — надо, — перебил тот. его тяжелая ладонь легла на плечо яна, а в голосе прослеживалось отчаяние, — я не могу и дальше притворяться, что люблю ее. будто я нашёл то, что искал. и если я сейчас продолжу молчать.. я просто сдохну. чонвон чувствовал, как его колени подкосились. пальцы сжимали сигарету, давно догоревшую до фильтра, а пепел продолжал сыпаться на пол. младший должен оттолкнуть его, не так ли? но всё, что он копил годами, все слёзы, все бессонные ночи, все слова, которые так и не были сказаны, вырываются наружу. а младший таки никогда не позволит себе быть эгоистом. — отрезвев, завтра ты даже не вспомнишь этого диалога, скажешь, что все случившееся — ошибка, чушь. и.. джей, я знаю, что ты любишь сохи, поэтому не нужно делать глупостей. ты разрушишь всё. — чонвон, если ты.. чувствуешь что-то ко мне — прошу, скажи. я.. — пак настолько пьян, что не может даже внятно разговаривать. он в очередной раз покачнулся, пытаясь удержать равновесие, и его взгляд был таким откровенным, что чонвон ощутил лёгкое головокружение. невозможно отвести взгляд от брюнета. младший сжал зубы, пытаясь удержаться от желания броситься в его объятия, позабыв обо всем на свете. — нет, и это не обсуждается. не порти всё ради минутной слабости, пока ты вдребезги пьян. я вообще.. не знаю, зачем ты начал этот диалог. давай просто сделаем вид, будто всего этого не было, ладно? — ян ощутил, как в груди разливается странная смесь ужаса и безумного желания. как же сложно отказывать, когда перед тобой стоит возможность, о который ты мечтал последние лет.. десять? да, младший жил грёзами о том, что однажды джей опомнится, поймет, что любит чонвона и никого больше. но сейчас уже поздно. вон отказывает во благо старшего, его светлого будущего, хотя до жути хочется отдаться моменту. быть чертовым эгоистом хоть одну ночь, даже если на утро он станет жалеть, панически искусывая губы в кровь. они уже в крови. — я не смогу так.. снова молчать годами, делать вид, будто ты не занимаешь все мои мысли, будто ты не снишься мне каждую ночь.. вон, не могу. не хочу. я хочу только тебя, прошу, не отталкивай.. — голос джея дрожал, а рука спустилась с плеча младшего к его ладоням. он переплел их пальцы. блять. от старшего, который подошел еще ближе, пахло теплым древесным ароматом, тем самым парфюмом, который чонвон когда-то подарил ему на день рождения. а еще безумно пахло алкоголем: виски, соджу. до смешного иронично, что джей нравится вону, даже когда от него несет перегаром. а ян, к слову.. продолжал молчать, хотя в сознании мелькало столько мыслей, что можно было сойти с ума. джей, так и не дождавшись ответа, просто берет и целует. вон застыл, ведь разум понимал, что стоит остановить его, но сердце будто.. просило: позволь, будь счастлив хоть раз. и он позволил. впервые. пальцы чонсона жадно проскользнули под футболку парня, поглаживали спину, позвонки, выступающие ребра. вон закрыл глаза и просто смирился, что даже если для джея это станет лишь игрой на одну ночь, он выдержит. он выдержит всё, лишь бы быть рядом, ощутить этот миг, который был чересчур долгожданным, чтобы упустить. джей целовал ненасытно, будто в спешке, будто.. хотел взять от этого момента всё, пока есть возможность. ведь на утро они снова станут лучшими друзьями. ян не мог сопротивляться, и, если честно, не хотел. он позволял языку джея изучать его рот, позволял его пальцам блуждать по животу, сжигать страхи, оставляя лишь то странное, болезненно-сладкое ощущение — быть выбранным, пусть даже на одну ночь. но.. быть выбранным им хоть раз. младший сходил с ума от чувства близости, от одного понимания, что тот с ним именно здесь и сейчас. кажется, именно это называют зависимостью? той, от которой невозможно отказаться. его пальцы впились в плечи старшего, притягивая к себе всё ближе. а пак сжимал бедра чонвона так, что утром тот определенно обнаружит на них синяки. стоны между поцелуями, каждый вдох, когда попросту не хватало воздуха — будто обозначали собой все эти годы ожидания, мучительного молчания и невысказанностей. — ян, если ты продолжишь молчать, я не смогу.. остановиться. поэтому, только попроси — и я уйду.. сделаю вид, что ничего не было, как ты и говорил. — не уходи. это единственное, что джею нужно было услышать. он притянул вона еще ближе. его губы впились в чужие, поцелуи становились всё глубже, ведь каждый миг мог быть последним. язык пака исследовал рот младшего, покусывал его губы, оттягивал их, ощущая вкус крови на устах. искал отклик, заставлял дрожать и тело, и душу. пальцы джея обводили его талию, линию бедер, грубо сжимая. по двум телам прошла дрожь. происходящее нахлынуло слишком быстро, слишком сильно, и оба словно задыхались. но чонвон позволил себе раствориться в этом моменте, несмотря на ноющий страх. потому что это то, чего он ждал слишком долго. они ждали. джей, ощутив, как ян дрожит под его руками, наклонился ближе и аккуратно, но решительно подтолкнул его к дивану. младший рухнул на мягкую обивку, и пак мгновенно склонился над ним. не разрывая поцелуй, руки скользили по плечам, талии, бедрам, удерживая и одновременно притягивая ближе, запоминая каждую неровность чужого тела. — всё будет хорошо, — хрипло выдохнул джей, после чего губы яна вновь нашли его. чонвон закрыл глаза, доверившись брюнету целиком. тонкие пальцы впились в ткань дивана, словно пытаясь удержаться хоть за что-то реальное. тело предательски откликалось на каждое движение джея, каждое прикосновение; спешно стянув и бросив футболку младшего на пол, тот начал оставлять красные отметины на каждом сантиметре его тела. на белоснежной коже груди, впалом животе, широких плечах. делая так, чтобы каждый дюйм ощущал его присутствие, желание, решимость. и вон.. старался как можно отчетливее запомнить этот миг. джей лег поверх него почти полностью, прижимаясь так, что дыхание младшего сбилось окончательно. руки старшего обвили его, поглаживая, удерживая в объятиях. из-за искусанных губ поцелуи ощущались почти болезненно. каждая клетка тела кричала о том, что хочет больше, хочет этого безумия, этой близости, этой жадной отдачи. — помоги.. снять, пожалуйста, — чонвон, слегка отдышавшись, кивнул и дрожащими пальцами сразу же потянулся к пуговицам его рубашки, к пряжке ремня брюк. сердце колотилось так, что казалось, будто вот-вот выскочит из груди. но страх, наконец, сменился жгучим наслаждением. — ты невероятный, — выдохнул он и склонился, дабы поцеловать бедро вона, оставить там влажные следы. — джей, хватит издеваться.. — издеваться? я серьезен как никогда. и джей впервые за вечер улыбнулся. одежда с него самого слетала торопливо, вперемешку со смехом и неловкими рывками. чонвон впервые видел его именно таким — нетрезвым, голым, и дрожащим от желания одновременно. их тела будто слились воедино: дыхание делили на двоих, пальцы сжимали кожу друг друга, оставляя синяки, а поцелуи все никак не прекращались. их лбы соприкоснулись, — чонвон, скажи, если.. будет больно. — замолчи, — прошептал вон, оставив несколько поцелуев на его шее. дальше все происходило будто.. в тумане, не по-настоящему: толчки, от которых диван жалобно скрипел; прерывистые всхлипы, сорвавшиеся с губ чонвона; губы джея, прикусывающие его кожу; пальцы, что переплетались. они потеряли контроль над собой, забыли о времени, о серой реальности, которая ждет их при пробуждении. потом.. тишина упала на них тяжким грузом. но джей, едва дыша, уткнулся в его шею и произнес: — я.. люблю тебя. чонвон не стал отвечать. просто.. закрыл глаза и обнял его, крепко прижав к себе, ведь понимал, что утром уже не обнаружит его рядом. и впервые за долгое время уснул мгновенно, не мучаясь бессонницей.

***

и на что ян надеялся, соглашаясь на секс? на что рассчитывал, когда позволял себе быть жадным, когда впивался пальцами в его плечи, целовал? зачем он верил, что всё это для джея не окажется.. одноразовым развлечением? он ведь знал, знал изначально, что утро отнимет у него всё. проснувшись, его не было рядом. ни тяжелого дыхания у лица, ни едва слышимого посапывания, ни тепла чужого тела. простыня рядом холодная, будто её и не трогали. исчезло всё: ни брюк, сброшенных на пол, ни валяющейся в углу рубашки. словно джей стёрся с этого пространства, оставив после себя лишь красные засосы на теле и запах. древесный парфюм, въевшийся в подушку, в кожу, в волосы. запах, от которого прежде кружилась голова, теперь жёг и разъедал. и пустота. та самая, что ломала чонвона, расползалась по ребрам, не давая сделать вдох. ян сожалел настолько, что ему хотелось попросту исчезнуть. он ненавидел себя за слабость, за то, что позволил, за то, что доверился. он сжал простыню в кулаке и закрыл глаза, пытаясь понять, как ему жить дальше. но вдруг засветился телефон. джей: вон-и, прости, что ушел, ничего не сказав 08:31 джей: в общем, я все решил, свадьбы не будет 08:32 джей: можно приехать? я соскучился 08:32 чонвон: придурок, блять, как же ты меня напугал 08:33 джей: и я тебя люблю 08:33