Когда любишь…

***

       Шестилетний Арсений блаженно спит в своей кроватке, освещаемый только холодным светом луны из приоткрытого балкона. В комнате гуляет приятный августовский ветер. К вечеру на улице стало прохладно, но Арс проигнорировал наставления мамы одеться потеплее, потому сейчас его тело покрывают множество мурашек. Мальчик сильнее закатывается в одеяло с человеком пауком и забавно морщит маленький носик с сердечком на самом конце. Омега ёжится и ближе притягивает тонкие ножки к животу, чтобы согреться. Он прижимает свою любимую игрушку поближе к сердцу и трётся о нее своим лобиком. Наконец, заняв удобное, а главное тёплое положение, будущий первоклассник засыпает, перед этим зевая с широко открытым ртом.        В соседней комнате слышится шебуршание и стук удара стекла о стекло. Мужчина, сидевший за столом на кухне, втыкал в стену пьяными глазами и наливал все больше водки в стеклянный стакан. Он осматривал старый ремонт, обшарпанные стены, запивая впечатление крепким алкоголем. Взгляд цепляется за закрытую дверь в детскую, что так хорошо видна из арки кухни. Мужчина сидит еще с минуту на месте, но решает встать и, чуть не падая, опирается о стенку и плетется дальше по коридорчику. Тапки неприятно шаркают по деревянному полу, создавая много звуков: уже два часа ночи, но затуманенному алкоголем мозгу безразлично, что организму нужен отдых, особенно от почти недельного запоя.       Альфа медленно пробирается к двери и резко открывает её, жетко дёргая за ручку. Глазам предстает трогательная картина маленького омеги, прячущегося за одеялком. Мужчину передергивает от отвращения и, он проходит ближе, чтобы рассмотреть ненавистное лицо человека, который появился на свет благодаря ему. Поплывшим взглядом альфа смотрит на чёрные волосы, странной формы нос и на закрытые веки с чуть подергивающимися ресницами.        — Какой ж…лкий ублюдок, — заплетающимся языком агрессивно выплевал в лицо Арсения отец. Омегу ошпарило горячим дыханием с отвратительным привкусом алкоголя. За ним даже не было слышно запаха своей игрушки, которая пахла мамой, потому что она часто играла ей с Арсюшей. Отец еще раз дыхнул в лицо сына и чуть отстранился.        — И какой ты мне сы-ын? Ты – омега, др-рянь! Кто бует мой… и-ик… род продолжать, а? — громко начал Сергей, будя омегу. Он посмотрел на возвышающуюся фигуру и сильнее вжался в подушку. Голубые глазки бегали по телу отца, но сразу отводили взгляд, не хотя заострять на себе внимание.        — Ты жалкое создание… какой ты мне сын, еси ты будешь течь на каж… ик… дого альфу? Ничто…ожество-о, — протягивая последнюю гласную, заявил отец, раскрывая тело сына. — Ты посотри на себя! Ты же… худой, как палка. Даже, еси ты найдешь себе ебаря,он не будет тя любить: ты не достоин любви! Ты даже не привлекательный… ты виел своё лицо-о? — с голубых глаз потекли горячие слезки, обжигая кожу щек, но Арсений не смел даже пискнуть и просто глотал обиду. Это был не первый такой пьяный ночной приход отца, но обычно его останавливала мама, чтобы он глупостей не наделал с ребенком. А сейчас она в командировке и, Арсений остался без защиты.        — Тея просто трахнут и ты понесешь… а дльше тебя ждёт одиночество, потому шо ты никому не нужен буешь. Выродок! Как! Как так вышло, что у мея родился омега, блять! — в сердцах выдал мужчина и дал пощечину мальчишке. Сергей поморщился, когда почувствовал мокрый след на руке и с пренебрежением посмотрел на сына. Он только сильней закрылся ручками и уткнулся носом в игрушку. От отца ужасно несло перегаром так, что Арсению захотелось выбежать на балкон и нормально подышать.        — Ты плач…ешь, мразь. Ик… И че я тут тебе пытаюсь донести, ты ж тупой! Ты ничего не поймешь, пока не вырастешь и станешь никому ненужным. Пошел я, наверно, — выдал альфа и тяжелой поступью направился обратно на кухню за выпивкой. — Скорее сдохни, ублюдок.       Дверь с хлопком закрывается, а Арсений скручивается на матрасе и ждёт, когда боль утихнет. Но она не утихала, а только сильнее схватила в свой капкан. Ком подступал к горлу. Еще секунда и водопад горячих дорожек стекает по щекам омеги. Слёзы жгут глаза и лицо, но не перестают идти, а только сильнее начинают течь. Арсения легонько потряхивает, то ли от холода, то ли от эмоций. Душу разрывает на кусочки от несправедливости и отчаянья. Неужели всё, что сказал отец — правда. И он действительно не нужен будет никому, когда вырастет. От этих мыслей дрожь становится ощутимей и постепенно перерастает в более сильную. Последними отголосками разума Арс натягивает одеяло по нос и старается успокоиться, спокойно дыша.       

***

       Арсений просыпается в холодном поту. Он прикасается кончиками пальцев к лицу и чувствует влагу. Осознание приходит не сразу — это всего лишь сон. Ужасный разрывающий, но сон. Омега поворачивает голову в сторону и смотрит на мужа, грудь которого медленно двигается. Собственное дыхание учащённое, а сердце бьётся бешено в груди. Рука по привычке опускается на животик и слегка поглаживает.        Арсений откидывает одеяло в сторону и садится на кровати. Слегка потягивается, понимая, что сна дальше он вряд ли выдержит. Стопы мягко касаются пола и засовываются в пушистые тапочки. Омега встаёт на ноги, чуть не теряя равновесия из-за кружащейся головы и идет на кухню. Боязно посматривая на стол, Арсений убеждается, что он у них не стеклянный, а деревянный, спокойно усаживается. Он откидывается на спинку и смотрит в окно, занавешенное тонкими шторами. Пространство плохо освещается из-за туч, скрывающих полную луну. Арсений просто смотрит в окно, размеренно гладя круглый животик, в желании побыть со своими запутанными мыслями.        Сзади слышатся звуки ходьбы босыми ногами по полу. Это Антон. Он медленно пробирается на кухню и встает позади стула. Его большие ладони аккуратно ложатся на плечи мужа и мягко гладит.        — Родной, чего не спишь? — интересуется беспокойно Антон , прикасаясь теплыми руками к холодным плечам. Они немного подрагивают и ежатся от прикосновений, но отталкивать не собираются.        — Во сне вспомнил отца… — и этим все сказано. Тяжелую историю Арсения альфа узнал не сразу, но во время рассказа так проникся эмоциями, что просто не мог не предложить свою поддержку. Омега согласился не сразу, отнекиваясь и переводя тему.        — Арсень, послушай меня, — Антон обходит стул и присаживается на корточки, спокойно глядя в заплаканные голубые глаза. Любимые голубые глаза, — ты самый лучший омега, которого я встречал. Ты даже не представляешь сколько у меня в груди чувств к тебе. Ты самый красивый, самый добрый, самый милый, самый нежный, самый любимый и сексуальный. И то, что тебе говорил и говорит отец – не должно значить для тебя ни-че-го, потому что есть я, который говорит правду, — альфа нежно кладет руки на мягкие бедра мужа и слегка надавливает, в знак поддержки — заглядывает своими невозможными зелёными кристаллами глубоко в истерзанную душу.        — Но я же стал толстым сейчас. У меня огромный живот, большие ляжки, отекшие ноги. Разве, это красиво? — проговаривает Арс с отчаяньем смотря в ответ.        — Родной, – да. Это очень красиво: то, что ты вынашиваешь моего… нашего ребёнка; то, что твои бедра стали более округлыми и мягкими. Тебя сильно беспокоит твой вес или отеки? Так, давай запишем тебя на какие-нибудь занятия для беременных?        — Ты не понимаешь, я же разжирел… — послышался жалобный всхлип.        — Арс, ну в смысле разжирел? Ты просто очень красивый, так и хочется тебя съесть. Плюнь ты на это общество. Вот, есть я, и я тебе говорю, что ты самый, блять, привлекательный омега в мире. Я бы никогда не посмотрел на других, даже будь ты на двадцать кило больше. Ты всегда будешь для меня невероятным, — Антон берет холодные ладошки сидящего и тянет вверх, с просьбой встать. Арсений как тряпичная кукла встаёт и поднимает голову встречаясь глазами с мужем. Арс вдыхает любимый аромат хвои и мгновенно успокаивается. Альфа кончиками пальцев поправляет челку, упавшую на блестящие голубые глаза и мягко улыбается.        Арсений грызет свою губу, но отвести взгляд не может, слишком много он говорит – боится пропустить. Антон наклоняется в нежном поцелуе и обнимает за талию, притягивая ближе. Даже в мимолетном прикосновении Альфы чувствуется тепло и любовь к партнёру. Омега тянется за чужими губами и получает еще один чмок в губы, после чего укладывает голову на плечо мужа и издает мурчащие звуки.        — Хочешь чай? — разрываю молчание, шёпотом, интересуется Антон.        — Да… давай зеленый, — и щурит свои припухшие глазки, расплываясь в нежной улыбке, — с хвоей.        — Хорошо, родной.        Им приходится отстранится друг от друга, но Антон старается все сделать быстро. Подождал, пока чайник нагреется хотя бы на 50%, налил чай из заварника и добавил сироп с хвоей. Выбрал полюбившуюся Арсению кружку с надписью «врач кофе прописал».        Арсений протягивает руки и захватывает ручку, делая пробный глоток. От удовольствия глаза закрываются и по уголкам глаз образаются трогательные лучики морщинок. Антон подставляет стул ближе к мужу, приобнимая омегу за плечо. Он делает еще пару глотков и предлагает попить Антону. Альфа улыбается, принимая чашку и отпивает чай.        — Арсюш, пойдём спать? — абсолютно спокойно уточняет Антон, нежно поглаживая теплый живот мужа. Альфа клюёт Арсения в щеку и поднимается на ноги. Он протягивает руку, чтобы помочь встать своему любимому неповоротливому пингвиненку.        Они медленно прогуливаются к кровати, не в силах отлепиться друг от друга. Укладываются в обнимку и долго чувственно целуются, пытаясь внушить друг другу спокойствие. Арсений поворачивается спиной и ждёт когда тяжёлая рука ляжет на грудную клетку и крепко обнимет, согревая собой. Антон понимает намек и исполняет все в лучшем виде, нежно целуя в плечо через растянутую футболку.        — Люблю тебя…        — Мы тебя тоже