Like sugar on my...

По телу разливается тепло. Конечности занемели, ноги начала сводить судорога. Будто тысячу иголок одновременно втыкали в его бренное тело. Джон хотел закричать, крик почти вырвался из горла, но звука не было. Лёгкие наполнились несуществующей водой. Он пытался двинуться, опять закричать или сделать хоть что-то, но тело не поддавалось. Полная скованность и тишина. Не уютное молчание, не полное спокойствие в уединении, а тишина. Слишком громкая и слишком давящая на сознание. Слишком странная. Казалось, прошло несколько столетий. В состоянии полной беспомощности гений мог лишь разглядывать окружение собственной комнаты, которую ему заботливо выделила "команда спасителей невозможного мироходца". Большой шкаф для одежды, рабочий стол, доска для записей и окно, на половину прикрытое шторой. Особого толка от этого сейчас не было, учитывая позднее время суток. Джон с силой зажмурился, от чего перед глазами пошли цветные разводы. Похожи на объективы бесконечного множества снимающих камер. Бесконечное полотно, исписанное множеством разводов. Фиолетовый, коралловый, синий и даже немного жёлтого. Похоже на закат. Цветастые пятна напоминают облака. Джон, на самом деле редко смотрел на небо. Смысл, если оно всегда одинаковое? Да, и к тому же никогда нету на это времени: Либо он с головой ныряет в исследования, либо слишком занят изобретениями, либо слишком устал даже для того что бы встать с кровати. Атрофированные конечности пронзило острой болью. Чем-то похоже на боль от сломанных костей и растянутых мышц. Руки и ноги начали неестественно изгибаться и растягиваться в разные стороны. Харрис хотел закричать опять, но звука опять нету. Только резкий писк в ушах. Он старается глубоко вдыхать через нос и выдыхать через рот, пытается сосчитать до десяти на всех языках, которые знает или вспомнить все имена, которые когда-либо встречал, но это не помогает отвлечься. Вкупе с, непонятно откуда взявшимся, ярким светом становится только хуже. Суставы, кажется трескаются, а капилляры в глазах лопаются. Джон прижимает колени к груди и закрывает голову рукой, вторую прикладывая к низу живота. Брюшную полость простреливало тянущей болью где-то очень глубоко. Учёный страдальчески стонет, предвкушая ещё как минимум несколько суток агонии и щурится на дверь, пытаясь понять откуда все таки взялся свет. В дверях стоит Лололошка. С растрёпанными после сна волосами, в мятой пижаме, зевающий и глупо хлопающий глазенками Лололошка. Харрис мысленно проклинает его, параллельно обещая самому себе когда-нибудь задушить его голыми руками. И как на зло между ног становится влажно сразу после того, как до носа доносится терпкий запах феромонов и мускуса. Низ живота прошибает уже приятным спазмом, где-то там же начинает скулить внутренняя омега. Хочется налететь на Лололошку, до кислородного голодания вдыхать его запах и вгрызться в шею до крови и боли в челюстях, но вместо этого Джон дрожащими руками тянет на себя одеяло, прикрывая частичную наготу и смотрит на непрошенного гостя, щуря один глаз от света. —Убирайся вон, — Дрожащим голосом почти шипит учёный, накрываясь одеялом по макушку и оставляя небольшое отверстие для наблюдения. —Что с тобой происходит? Я слышал стоны и ты бледно выглядишь. У тебя что-то болит? — К счастью, этой придури хватило мозгов погасить свет и закрыть за собой дверь, но, к сожалению не хватило мозгов ретироваться пока не поздно. Он осторожными шагами, почти крадучись прошел в глубь комнаты к кровати и сел рядом с коконом из одеяла, наугад поглаживая чужое тело, —Ты плохо себя чувствуешь? Харрис мученически промычал, но ответа не последовало. Лололошка, что, совсем идиот? Если уж он не догадался по внешнему виду ученого, мучающегося в чуть ли не смертельной агонии и стонам, то мог бы догадаться по запаху омежьих феромонов, который словно густой дым заполонил комнату. Треснуть бы сейчас по его глупой роже, жаль силенок не хватит даже для того, что бы подняться на локтях. Джон уже не может себя контролировать. Не сейчас, когда Лололошка развонялся тут своими маскулинными запахами и облапал всю спину почти до задницы своей огромной лапой. Он ведь не заметит, если ученый совсем чуть-чуть поможет себе не сойти с ума? Все ещё находясь под одеялом он просовывает ладонь между бедер, накрывая пульсирующую промежность рукой. Чуть поддается бедрами на встречу и замирает, даже не дыша. —Джон, с кем я разговариваю? —Дейвисон, кажется, начинает закипать, — Скажи мне, как я могу тебе помочь? И в ответ тишина. Лололошка метался между уважением к чужим личным границам и беспокойством. Что, если Джону настолько плохо, что он даже сказать об этом не в силах? Дейвисон тратит на раздумья несколько мучительных секунд, а потом рывком стягивает с ученого одеяло. Под ним свернувшийся калачиком Джон, на котором нет совсем ничего кроме трусов и лёгкого белоснежного халата. Правда, халат был банный, а не врачебный как обычно. Они сталкиваются взглядами. Признаться честно, разглядеть лицо оппонента тяжело в полумраке. Дейвисон тут же хватает ученого за лицо и притягивает к себе, будто бы не замечая что он делал рукой буквально пару минут назад. Харрис заползает к нему на колени и пронзительно (насколько это возможно затуманенным похотью взглядом) смотрит ему в глаза. —Ты думаешь, что сможешь помочь мне? — Почти с сарказмом спрашивает Джон, вцепившись в его подбородок пальцами. Он уже чувствует, как течь начинает по бёдрам, поэтому очень торопится скорее закончить и слезть, что бы не испачкать Лололошку, — Я думаю, что ты уже и сам уже все понял, но давай-ка проясним. Я сейчас нахожусь в течке и таблетки мне совсем не помогают, поэтому единственный способ помочь мне — это качественный.... Харрис запинается на последнем слове, смотря в лицо мироходца, который старательно краснеет и отводит взгляд. Теперь учёный чувствует своим бедром его твердость и "готовность помогать" в полной мере. Живот опять сводит приятным спазмом и Джон не может себе отказать в том, что бы пару раз потереться хотя бы об свою руку. —Ладно, красавчик, уговорил, можешь мне помочь. Главное не сделай хуже, а то у тебя это чаще получается, — Джон скидывает едва держащийся на плечах халат и обвивает руками чужую шею, медленно вовлекая в поцелуй. Ни то, что бы до этого они ни разу не целовались, но было все равно очень волнительно. В конце концов впервые Джон планировал зайти с ним дальше простого петтинга. На самом деле они промышляли подобным ещё со времён путешествия по Архею. Началось все с невинных чувственных чмоков в губы с целью изучения слияния и до недавнего времени завершалось фроттажем и один раз даже (весьма удачной) попыткой Джона подрочить лололошке. Они ни разу не обсуждали то, что между ними происходит. Просто иногда просыпались в одной кровати с приятной ломотой в тебе и часто целовались до опухших губ пока никто не видит. Дейвисон слегка отстранился и стянул с себя футболку через голову, отправив ее к халату. Учёный аккуратно слез с его колен и улегся на стопку из подушек, в пригласительном жесте раздвигая ноги. Лололошка хотел было поддаться следом, ставя руки по обе стороны от талии и прижав его всем телом к кровати, но Джон мягко запустил руку в его волосы и подтолкнул ниже, почти утыкая его лицо в свою промежность. —Джон, Я понимаю что ты хочешь, но я ни разу не делал ничего подобного, — Полу-шепотом тянет Дейвисон, опускаясь между чужих бедер и упираясь подбородком в чужую лобковую кость. Чужого лицо он разглядеть не может, поэтому расценив молчание как отказ от претензий стягивает чужие трусы с тела. От входа во влагалище до синтетической ткани белья тянется несколько нитей смазки. Казалось, что перед их встречей Джон вылил себе в трусы целый флакончик интимного геля, настолько там было много выделений. Ло не удержался от соблазна и провел указательным пальцем от входа до начала уретры, после растерев смазку в пальцах и разглядев тонкие нити выделений. —Краткий экскурс, Ло, второй раз объяснять не буду — Джон раздвигает малые половые губы большим и указательным пальцами одной руки и указал свободным указательным пальцем на открывшуюся после раскрытия губ "горошину" — Это клитор, самая чувствительная часть моего тела. Пальцами лучше не трогать, но языком будет нормально. Ты можешь делать это не особо быстро, но что бы мне было приятно делай это в одном ритме и направлении. Ясно? — На едином дыхании протароторил он, из последних сил стараясь не набросится. Лололошка, в свою очередь понятливо монтнул головой, разглядывая чужое тело как экспонат музея. Джон продолжил, — Ты можешь помочь пальцами внутри, но не стоит вставлять больше двух и не стоит втрахивать меня в кровать как в последний раз, мне такое не нравится. Попробуй аккуратно их сгибать или давить по кругу массажными движениями. Будь со мной нежен, Я сейчас не хочу устраивать садомазохизм. Лололошка нервно выдохнул. Удивительно, конечно, что Джон умудрился даже свои предпочтения в постели прояснить в формате лекции, но сейчас это не важно. Для Ло важно только то, что они наконец дошли до этого. Не просто ласки и мастурбация, а полноценная близость (пусть и оральная). Дейвисон, на самом деле часто думал об их отношениях. Они настолько стремительно развивались, что он даже не мог сказать кто они друг-другу. Знакомые, Друзья, Любовники? Партнёры? Слишком сложный вопрос, что бы думать прямо сейчас. Джон убирает одну руку под голову, а вторую кладет на чужую макушку. Лололошка думает, что пора начинать, но не знает с чего. Он плотно прижимает средний палец к безымянному и плавным мазком собирает смазку на передние фаланги, что бы после аккуратно ввести внутрь. Джон кратко стонет и треплет его по голове, указывает на правильность действий. Ло на пробу совсем чутка сжимает и Харрис стонет уже гораздо громче. Болезненные и приятные спазмы смешиваются в один снежный ком, а боль в других конечностях начинает отступать. Лололошка опускается ниже и уже ложиться на кровати, лицом утыкаясь где-то в опасной близости от промежности. Одной рукой он обхватывает чужое бедро, а пальцами другой начинает медленные короткие фрикции внутри. Пока-что касаться языком немного боязно, поэтому он начинает с поцелуев по нижней части живота, гладкому лобку и внутренней части бедер, а глазами вглядывается в чужое лицо. Харрис убирает руку с его головы и начинает медленно ласкать свои соски обоими руками, чутка прогибаясь в позвоночнике. Решившись, он наконец касается языком. Медленно ведёт кончиком от собственных пальцев до клитора. Смотрит Харрису в глаза, учёный тает от наслаждения. Дейвисон втягивает клитор и часть капюшона губами и начинает посасывать, обильно смачивая слюной. Джона корежит от странных ощущений, но ему скорее нравится, чем нет, поэтому он ничего не останавливает. И где только Лололошка научился этому? Дейвисон же старается делать всё строго по указаниям, старается угодить партнёру, но это очень сложно. От близости, запахов и стонов учёного у него голова идёт кругом. Его собственные штаны тесные до болезненного дискомфорта. Ощущение, будто он их сейчас просто порвёт. Ло пытается отвлечься, пытается думать о чём-то другом и контролировать собственное возбуждение, но выходит слабо. Он чутка приспускает штаны рукой, что ранее обнимала чужое бедро и член упирается в простыню. Несомненно, более приятная ткань, чем у штанов, но все ещё не то. Джон чувствует, что он почти на пределе. Да, прошло всего несколько минут, но для течек быстрые оргазмы, вцелом были нормой. А ещё невозможный мироходец вполне неплохо справлялся со своей задачей. И вправду быстро учится. Напряжение начало сильнее стягиваться и тянуть в низу живота, влагалище изредка неконтролируемо сокращалось. Джону показалось, что у него сейчас искры из глаз и дым из ушей повалят. Он прижал лицо Лололошки ближе к себе и резко свел ноги, заключив его в "ловушке". По влагалищу прошлись "разряды тока", узел в животе неожиданно развязался, а изнутри потекло сильнее. Харрис замер на вдохе, широко распахнув глаза, не обращая внимания на ошарашенного Лололошку. —Кажется, Я все...—С отдышкой протянул учёный, вытирая пот со лба, —Ты как, порядок? Он приподнялся на локтях и раздвинул ноги, позволив лололошке выбраться. Выглядел он все ещё безумно забавно: растрёпанный, помятый, чуть сонный, но теперь ещё и уставший. Дейвисон выполз из-под чужих ног и сел рядом, неловко разглядывая пол. То есть, он пару секунд назад вылизывал Джона на манер голодной псины, а сейчас даже посмотреть не может? Каков нахал. Джон сам движется ближе, обняв его за плечи со спины. Он проходится по чужому телу взглядом, пока выцелолывает его шею, а после замечает одну интересную деталь в виде стоящего колом члена с красной налитой головкой. Учёный ведёт рукой по груди, прессу и незаметно спускается ниже, проходясь по эрегированному органу одними кончиками пальцев. Альфа стонет и выгибается на встречу, но Джон убирает руку и, беззлобно хихикнув, шепчет в самое ухо: —У тебя есть ровно минута что бы сходить в свою комнату за защитой, иначе пеняй на себя.