Записки о море

Начало нового звёздного цикла; 15 цикл; 8:42 по местному времени Говорю сразу: имени моего вы не узнаете. Ни-ни. Если хоть кто-то из наших даже мельком услышит о том, что произошло на этой «мирной безопасной планете», надо мной до конца актива смеяться будут. А так остаётся небольшая надежда, что мне удастся как-нибудь выдать мою пропажу за нападение коренных аборигенов Земли. Собственно, жаловаться я имею полное право. Мой бортовой журнал, что хочу, то и пишу, раз корабля так такового уже нет. Вернее, я старательно пытаюсь сложить его из обломков. Мечтать о большем, я уж молчу про нашу базу, которая мне раньше казалась такой неуютной, я мог разве что по вечерам, когда тщетно ворочался на голой земле, пытаясь уйти в оффлайн. Началось все с утра. Да. Именно тогда. Я неплохо прыгнул в гиперпространство и даже более чем хорошо оказался возле нужной планеты и начал искать место для приземления. Я не ждал никаких подвохов, и стеклянный глаз какого-то уродливого существа в иллюстраторе меня порядком напугал. Сдуру я активировал пушки, щедро поливая его зарядами, и был удивлен и испуган вторично, когда они ему никакого вреда не нанесли. Я потратил мегацикл на то, чтобы добраться до этого нечта и понять, что это что-то, сделанное руками человека. Или кто там вообще на этой планетке обитает. Сказать однозначно, повезло ли мне с местом посадки, который мой поехавший от местных электроволн, не иначе, навигатор указал на последнем издыхании, было нельзя. Оно было расположено далеко от местных поселений. Это, скорее, плюс. Но для жизни было малопригодно. Ни скал, ни пещер, ни хоть какого-нибудь намека на полезные ископаемые. Небольшой по моим меркам клочок почвы и высоких растений ровной полосой до самого горизонта окружала вода. На Кибертроне, конечно, ничего подобного не было и быть не могло, но для органических планет, как рассказывал Шоквейв, это не было редкостью. За день не сделал ничего полезного. Орал на воду, на разбитый космолёт, на зелень растительности и даже на высокое небо над шлемом. Обошел весь кусок почвы по периметру за пол-цикла, потом снова начал орать на все подряд. Все вокруг как будто издевалось. Я не мог даже улететь — одно крыло всё-таки повредил при посадке, а тащиться неизвестно куда под водой, не имея достаточного запаса энергона, мне все ещё не хотелось. Ладно, хоть датапад нашел пустой. Бортовой журнал, конечно, звучит слишком громко, но должно же быть здесь хоть что-то более авторитетное и внушающее уважение, чем органические твари. 16 цикл; около пяти вечера по местному времени Ночью едва ушел в оффлайн. Шум вокруг раздражал и неимоверно выбешивал до скрипа дент. Плескалась о берег вода, шуршали растения и пищали какие-то мерзкие создания, так что я поминутно открывал оптику и рычал на все вокруг, пытаясь добиться тишины. Помогало ненадолго. Когда звезда выползла из-за линии горизонта, я был готов уничтожить целый полк автоботов в одиночку и даже без оружия, движимый лишь своей злостью. На эмоциях я смог разгрести люк космолёта, погребённый под слоем земли, отодрать датчики, принявшие меня за врага, и добраться до склада с энергоном. Эту дверь я открыть не смог, как ни бился, как ни пытался взломать или выбить эту несчастную металлическую пластину. С ней мучился пару циклов. Устал, снова покричал на все, до чего смог дотянуться, и осмотрел остальной звездолет. Рубка осталась почти целой, но передатчик отказался работать, и моя последняя надежда начала медленно затухать. Несколько кубов энергона я всё-таки нашел. Потом долго благодарил себя за забывчивость, раз оставил их прямо возле консоли управления космолётом. Повалявшись там же и поразглядывав потолок с несколькими прожженными дырами от мелких астероидов, пришел к выводу, что нужно что-то делать. Вынес передатчик наружу к тому месту, где перезаряжался ночью, стащил туда же оставшиеся пять кубиков энергона. Мне почему-то казалось, что место от этого станет уютнее, но оно так и осталось голой землёй под каким-то корявым деревом. Потом сидел на месте. Наверное, долго. Ветер был теплым, даже горячим. Органические твари попались на удивление упрямые в своем желании быть услышанными. Сутки слишком короткие. По ощущениям, раза в два короче, чем на Кибертроне. Из-за этого начисто сбивается ощущение времени. Меня это злит. Не успеваешь толком оглянуться, а звезда уже снова падает к воде, и за ней быстро уходит день. Меня посылали бить автоботов, а не сидеть непонятно где без связи с остальными! Вернее, на разведку посылали, но какая теперь вообще разница? Разве что они сами засекут мой сигнал, решат, что это очередной коварный план Мегатрона и помчатся спасать все живое. Глупо. Ужасно глупо. 17 цикл; ночь Вышел в онлайн от того, что сверху лилась вода. А я привык, что на Кибертроне дожди кислотные, и с перепуга полез в космолёт. Тут, конечно, льется не меньше, но хотя бы в несколько дырок на потолке, а не отовсюду. Вода, как выяснилось, безвредная, но противная. Промерз до самых платин, с крыльев уже капает, чувствую себя промокшей и побитой турболисой. Даже писать мокро, то и дело стираю с датапада лишнюю воду и надеюсь, что он не перестанет работать окончательно. 17 цикл; вечер Датапад все же пытался отдать концы. Потух и моргал, не желая на что-либо реагировать. Оставил в космолёте в относительно сухом месте, потом вынес и просушил. Он выжил. Пока что. Пожалуй, больше не стоит мочить его и держать под дождем. Мокрая органическая растительность ещё более отвратительна, чем сухая. Ещё и сверху вода стекает. Пробовал зайти в воду возле берега — ощущения не очень. Остаётся сухой белый налет, который потом приходится счищать с краски. Сама вода тоже ужасная: холодная, заливается в стыки брони и слишком непредсказуемо поднимает волны. Выбрался обратно весь мокрый. Снова сидел обсыхал в последних лучах звёзды, уходящей уже не за горизонт, а за темную пелену туч. Неужели вторую ночь подряд мне придется мокнуть? 18 цикл Я вымок. Вымок не просто насквозь, внутри будто до сих пор плескалась влага. И не только дождевая. Пресная вода мешалась с солёной — и даже не надо пытаться узнать, как я это понял — и приятно жгла изнутри стенки корпуса. Тучи, казавшиеся такими крохотными на горизонте, быстро добрались до моего несчастного куска земли и заполнили темными клочьями все небо. Море, я вспомнил наконец, как это называется, взволновалось даже раньше. Оно билось о берег почерневшими волнами, ревело, пенилось и почти животно стонало. Эти звуки, сливаясь с грохотом ливня, мешались в что-то дикое, даже пугающее, но странно завораживающее. Море бурлило, хлестало по камням и земле, оставляя после себя пучки грязной пены. Мутную темноту прорезала вспышка света, и небо дрогнуло, расколовшись на части под огромной полосой молнии. По аудио ударил гром, от которого почти ощутимо вздыбились волны. Я не помню, сколько стоял почти в самой воды. Но могу сказать точно, что я никогда не видел ничего более… Прекрасного. Сильного. Величественного в своем природном проявлении. Море бесновалось ещё долго, меня несколько раз окатило почти по коленные шарниры. Я не отошёл и тогда. Я впервые почувствовал себя маленьким и беззащитным. Искра пульсировала часто и неровно, сбивала ритм, оптика сбоила, не успевая менять настройки из-за частых молний. Небо отражалось в море. Море бликовало на низких угольно-черных тучах. Время медленно сходило с ума, теряясь в грохоте волн и белом свете. Я смеялся. Громко, чтобы перебить шум стихии. И знаете, что? У меня не вышло. Кажется, 19 или 20 цикл Когда шторм утих, на берегу остался мусор, темная засыхающая неопрятными кусками пена и несколько рыб. Их я честно забросил обратно в воду. Я сидел на краю почвы. До этого уже успел собрать разбросанный водой энергон и снова сложил в кучку. Космолёт стоял, облепленный склизкими водорослями и песком, и к нему я даже не пошел. Слишком уж неприглядным он стал. Волны лениво лизали супинаторы. Они были холодные, но начинали теплеть. Утром море вновь посветлело и сейчас отливало почти нежным голубым. Уставшее за ночь небо бледно горело под натиском звёзды. Передатчик все так же безмолвно стоял в тени деревьев, напоминая о себе лишь тогда, когда я запинался об него. По земле бежали мелкие вытянутые пятна света, мягко греющие металл корпуса. Мой бортовой журнал превращается в бесконечные описания вместо жалоб. Странно. Вообще не уверен, что это хотя бы на десятую часть выразит то, что мне довелось увидеть, но мои сокомандники вообще не часто отличались интеллектом и фантазией. Энергона все меньше. Нужно найти способ открыть эту треклятую каюту. Я ходил по берегу, просто, без ясной цели. Глупо. Все глупо. Я беспечный дурак. 21, 22 цикл… не знаю точно Сегодня не спал. Откуда-то издалека раздавались заунывные протяжные низкие звуки. Это мало на что было похоже. Земная фауна слишком непонятная. Снова сидел на берегу. Звуки вгоняли в странное состояние, нечто среднее между явным одиночеством и жутким единением с источником этих… сигналов. Спустя час или около того я уже понял, как назвать эти звуки более понятно — это было какое-то животное подобие песни. Резонируя с чем-то далёким в искре, она заполняла собой все пространство, отведя на дальний план даже писки зверей. Урчание, вопли и где-то на грани восприятия гул изредка чередовались с более высокими вскриками. Я смотрел на звёзды. Далёкие, мелкие, совсем не такие, что на Кибертроне. Песня перетекала в плач. Глубокий, медленно затихающий вдали. Звёзды отражались в море. Блестели на волнах, сбивались в стаи и рассыпались мелкими искрами. Звонко, колюче. Почти холодно, но знакомо. Звёзды все же те. Игривые, не кажущиеся страшными газовыми гигантами, убивающими собственные системы. Я лежал на траве. В оптике плескалось небо, наполненное блеском далёких звёзд и плачем животным. Металла мягко касалась соленая морская вода. Почти ласкала, почти шутила. Я улыбался. А на заре я сказал морю «привет». И море ответило мне. Криком птиц, плеском воды, бликами и сетью водорослей. Колыхнулось, зашуршало. Долго же ты соображал.