Мы не мультяшки, мы - люди

      Бухую Зуббл всё же увели из зрительского зала, стоило толпе начать расходиться. — Мы — победители! Мы — чемпионы! — во весь голос орёт-поёт персонаж-конструктор.       Надо признать, Генгл забавляло такое состояние подруги. Что ж, уже завтра Зуббл и не вспомнит о своих выходках.       Когда имя любимого персонажа стало известно и давно объявлено во все услышанье перед мночисленной публикой, свет софит не был направлен на центр сцены, а на зал опустилась тишина, лишь манекен одиноко помахивал метлой на сцене, совершенно неспешно убираясь. А вот Кейн находился закулисами, уже предвкушая, какое же место он занял по итогам голосования. Нетерпеливо глянув результаты, зубастый конферансье с ужасом для себя осознаёт, что никто за него и не голосовал. Вот так огорчение. От отчаянья и досады, Кейна аж повело, да так, что заглючил. Однако глючит его в те моменты, когда что-то идёт не по его плану. Ведь Кейн — ИИ, программа, которая следует чётко написанному коду, и если что-то идёт не так, то «вылетает».

***

      Всё время, пока шла премия «Любимый персонаж», Помни украдкой оглядывалась назад, взглядом улавливая то уходящую, то возвращающуюся долговязую фигуру в зрительский зал. Длинные уши, хвост, несуразного цвета комбинезон, уставший, потрёпанный вид. Ну и внешка же досталась ушастому. Как говорил сам Джекс: «Ну и рожа». Тут хотя бы он сам себе не лжёт. А по факту лжёт. Во всём. И Помни не глупая, чтоб не заметить такой упаднический настрой друга. Друга ли?       Помни замечает, как Джекс уже во второй раз сбегает из зрительского зала. Что-то не ладное, как бы не дошло до рассеивания.       «Мы и не были друзьями», — снова звучит в голове Помни. И нечего так переживать за того, кто и не считал тебя другом. Никто друг другу, и на этом — точка. Конец истории. — Я не дам этой истории закончиться так, — решительно шепчет Помни, боковым зрением снова уловив мелькнувшую фиолетовую фигуру. — Помни, — удивлённо вскинув брови-ниточки, произносит Рагата, которая сидела рядом, — всё хорошо? Ты с такой тревожностью оглядываешься назад. Что тебя тревожит? — так же шёпотом вопрошает кукла, стараясь быть эмпатичнее. Хотя куда уж больше. — Нет, всё хорошо, — скрывает правду арлекинша, делано улыбаясь, смотря на подругу, потом поднимает взгляд на сцену.       И Рагата поверила. Манекен Кий так никому и не понравился. Сцена умолкла, в зрительском зале только и царит разве что тишина, паузу погодя где-то среди рядов застрекотали сверчки. Откуда бы им здесь взяться?..       Во что бы то ни стало, Помни решила отыскать Джекса по завершению сего этого мероприятия, но для этого нужно, чтобы Рагата не знала о грядущем разговоре. Ни к чему присутствовать здесь чужим ушам. — Знаешь, — говорит арлекинша подруге-кукле, — я немного позже появлюсь в нашем шатре. Хочу побыть пока наедине с собой. Мы с тобой обязательно всё обсудим, хорошо?       Рагата не стала допытываться, не стала лезть в душу, просто легко кивнула и покинула Помни, надеясь, что та явится как можно скорее. Как только Рагата скрылась из виду, Помни отправилась на поиски кролика-«весельчака». — Ты не весельчак, — проносится в который раз рандомное и колкое воспоминание. — Ты не… — хмурится Помни, сжимая и разжимая кулаки, и выходя из здания натыкается на сидящего на ступеньках Джекса. Он сидел неподвижно, будто время застыло. А лучше бы и правда застыло. Помни наверняка бы подошла к ушастому со спины свернула бы ему шею за все его приколы. Но не свернёт. Оказывается, арлекинша не умеет ходить бесшумно, а смотреть под ноги уж тем более. Фантик, кем-то оставленный под ногами, предательски зашелестел, и Джекс в ту же секунду оглянулся на звук и на незадачливую девчонку. — Ты-то что тут делаешь? — фыркнул кролик. — Решила меня окончательно добить своим присутствием? О, у тебя получается, преуспеваешь.       Пассивная агрессия, конечно. — Я собираюсь сейчас в шатёр. Ты не пойдёшь? — Нет ни малейшего желания, — отвернулся Джекс, всё также сидя на ступеньках, а скрещённые руки положил на приподнятые колени, словно всё ещё на что-то обижается. — Кейн все равно заметит твоё отсутствие и по щелчку пальцев возвратит тебя в наш теперь общий дом.       Помни секунду погодя, не дожидаясь ответа, вздыхает и поднимает фантик, что только что был на полу под её ногами, а после с грустной улыбкой спрашивает своего «не друга»: — Увлекаешься сладостями, Джекс? — делает шаг, и ещё шаг. Она сокращает растояние между собой и сидящим к ней спиной кроликом. Она опасно близка к нему. Два или три шага отделяет их от того, чтобы встать вплотную друг к другу. — А знаешь, — голос арлекинши звучит у самых ушей фиолетового бунтаря, — сладкое способствует хорошему настроению. Гормон радости, или типа того. Я когда-то читала об этом. Ну, когда была ещё человеком в реальном мире.       В глубине души Джекса всего пробивает на дрожь. И почему эта арлекинша решила появиться здесь и сейчас? Нет бы проваливала в шатёр ко всем другим фриканутым персонажам. Сейчас будет читать проповеди и заведёт задушевный разговор.       Джекс нащупывает у себя в кармане комбинезона ещё одну конфету в фантике. Он готов поклясться, что конфета та была двухцветной точно глаза Помни — синий чередуется с красным. Круглая конфетка напоминающая мини-леденец, но без палочки. — Молчишь? — снова доносится до ушей Джекса этот голос. Этот голос ему не чужой, и если уж на то пошло, то он более мелодичный и приятный его слуху, и, что важно, даже не бесячий. — Вообще, нам всем нужно время от времени выговориться. Ты правильно сделал, когда всё сказал мне в лицо.       Тут-то Джекс понял чётко — девчонка не намерена отступать. Она хочет, чтобы он полностью сгорел в гневе, но на этот раз взорвавшись с новой силой, и кто знает, ограничится ли это только взаимными тумаками. — И ты наорал на меня по заслугам, — добавила Помни и снова взяла паузу в своём, как можно заметить, монологе.       Джекс заслышав это, молча и медленно поднялся во весь рост, после бросил удивлённый взгляд на девчонку. — А ты права. Сладкое я в самом деле люблю, — произнёс он. — Но тебя это волновать не должно. — Как пожелаешь. Ты прав.       Ещё никогда Джекс не был удивлён тому, что с ним согласились. — Это ведь ты хотел услышать? — добавляет Помни, а саму уже переполняет одержимость заехать фиолетовому мудаку по его морде лица. И этот поступок действительно будет оправдан. — Я уж думал, ты пришла стелиться передо мной, — то ли фыркнул, то ли усмехнулся Джекс, но всё же соизволил ответить арлекинше не вполоборота, а полностью повернувшись к ней лицом. — Можешь не стелиться, я давно вытер об тебя ноги как и раньше. Проваливай, — и вновь собрался снова усесться на одну из ступеней.       Обмен любезностями. Как же Помни к этому привыкла. Было бы странно, если бы Джекс ответил адекватно. — А если нормально, Джекс? — она вовремя ухватила его за руку, дабы тот продолжил диалог стоя к ней лицом, потому что разговаривать со спиной, то же самое, что и со стеной.       Помни схватила Джекса именно за левую руку! Ту руку, которой он и оттолкнул от себя арлекиншу, стоило той в объятиях припасть к нему, стоило покончить с Зуббл.       Джекса словно молнией потрясло, но не от статического электричества, а от прикосновения этой низенькой девчонки. Она развернула его к себе снова без особого усилия. Он, можно, сказать, и сам поддался, но только для того, чтобы сказать ей такую гадость, от которой у Помни навсегда отпадёт желание даже на километр приближаться к нему. А видеале, чтоб и челюсть отпала, а не только желание. — Послушай, ты!.. — хотел было выплеснуть Джекс, но Помни, смотря на него холодным, почти пугающим взглядом, его прервала, отвечая, нагло перебивая местного «весельчака»: — Смотришь мне в глаза — сколько можно врать? — Чего? — опешив, он теперь дёргает руку, но стальная хватка арлекинши не даёт этого сделать. — С тобой мы то близко, то далеки как никогда. Хотела бы я догадаться, что у тебя на сердце, — проговаривает Помни полушёпотом, а сама стоит непозволительно близко. Она сумасшедшая! Сумасшедшая, если говорит это, не боясь быть избитой, неморгая глядя в словно стеклянные, жёлтые глаза. — Чтоб ты знала, у меня его нет! — гневно вспыхивает, и почти вырывает свою руку от хватки Помни, но девчонка действительно так просто не сдалась. Она сама освобождает руку Джекса, но припадает к его груди, крепко и нежно в то же время обвивая его за талию. Ах, какой милый хвостик можно было нащупать, спустившись ладонью вниз вдоль по спине. Но это можно оставить на десерт. Десерт столь же сладкий, как и предвкушение реакции на пощупывание фиолетового хвостика. — Не отталкивай меня, и я стану для тебя праздником, кнутом и пряником, — благоговейно шепчет арлекинша, вдыхая мех на груди кролика. А Джекс не в силах пошевелиться. Мех этого мерзавца пахнет то ли карамелью, то ли заварным кремом, приторно отдающим запахом ванилина. — Какая же ты дура, Помни, — говорит он на выдохе, а сам опускает взгляд на неё. — Я пользуюсь тобой, для меня ты пешка в шахматной партии, разменная монета, очередной nps, который не сегодня — завтра рассеется.       В сердце кольнуло. Но только не у неё, а у него. Каменная маска дала невидимую трещину.       Помни усмехается. Пусть так. Она и без его слов всё это знала и понимала. — Ну так что ты будешь делать, если я завтра рассеюсь, Джекс?