Не плюй в колодец...

      Вода хлюпала в ботинках. Темный, непроницаемый купол неба навалился на Зону — дышать, особенно в противогазе, было едва ли возможно. Снять его, что ли?       Болотце, которое, судя по карте в ПДА, Сернистый должен был преодолеть минут за двадцать, и через сорок не собиралось кончаться. Старая ли это была карта, сбился ли Сернистый с пути, проверить было нельзя, потому что наладонник, как назло, разрядился.       Потеряться сталкер боялся не так сильно, как оказаться на открытой местности во время выброса или столкнуться лоб в лоб со стаей снорков или других гадов.       Жаркая ночь окутывала испарениями затхлой воды, накрывала плечи одеялом тумана. Духота и влага, пробирающая до самых, кажется, костей, не располагали к быстрому движению.       Очень хотелось отдохнуть. Вылить воду из обуви, вытянуть ноги и растянуться на сухой земле… Но сухой земли все не было видно там, куда доставал фонарик. Болото расширялось и становилось глубже.       Стекла противогаза запотели, лицо дьявольски чесалось. Сернистый представлял, что оно размокло так, как размокают после долгого нахождения в воде подушечки пальцев, и что когда он снимет маску и наконец вдоволь почешется, то пальцы его провалятся в разбухшую плоть до самых костей.       Наконец, стекла стали совсем белыми; Сернистый наугад наступил на кочку и шлепнулся в воду спиной. Было неглубоко, но дно устилала густая, вязкая тина, в которой теперь, надо думать, все было испачкано.       Показалось, что обратно его вытолкнули чьи-то сильные когтистые руки.       — Ну и коряги тут… — матерясь, сталкер содрал с себя противогаз и потрогал руками, измазанными после падения в болото, лицо. К счастью, пальцы не погрузились в кожу более привычного, зато Сернистый ощутил в полной мере всю вонь затхлой, гниловатой воды.       Вдалеке померещился плеск. Луч фонаря уткнулся туда, откуда донёсся звук. Ничего. Должно быть, плескалось и раньше, просто в противогазе не было слышно. Или мысли занимали голову слишком сильно…       Поежившись, Сернистый продолжил путь, выбирая самые крепкие кочки. Первое время его еще беспокоила опасность испарений, но ничего особенного не чувствовалось, приборы молчали, так что волнения по этому поводу быстро сталкера оставили.       Вдалеке снова послышался плеск, и теперь в колечко света попало нечто вроде рыбьего хвоста с крупной, блестящей чешуей.       Откуда в Зоне зеркальные карпы, да ещё такого размера?..       Сернистый сплюнул в воду. Было лучше, пока, мучаясь жарой и влагой, он не замечал ничего вокруг.       — Ай-ай-ай.       Сталкер покачнулся на кочке и чуть снова не свалился в воду. Ужас прилип к нему вонючей жирной тиной.       Обхватив соседнюю кочку руками, как подушку, над поверхностью воды улыбался иссиня-бледный мужчина. Черные глаза — сперва померещилось, что только пещеры глазниц — глубоко ввалились, еще ярче подчеркивая мертвенный цвет лица.       — Кто ж в чужую воду плюет, неблагодарный? Невежливо. Про колодец разве пословицу не знаешь?       Сернистый опешил, глядя на чудище во все глаза.       — Выталкиваешь так бродяг всяких из воды, а они паясничают… Ты противогаз-то натяни, — русал проиллюстрировал свои слова жестом. Сернистый в ужасе наблюдал за движением бледной когтистой руки, извитой черными венами, — испарения все-таки.       В черных глазах заблестела насмешка, пока сталкер покорно выполнял указание:       — Какой-то ты безответственный… И даже не кричишь! Я думал, как завизжишь в ужасе.       Если бы противогаз не ограничивал обзор, Сернистый бы увидел, как хвост поднялся на поверхность, блестя в свете фонаря крупной круглой чешуей.       — Оставайся со мной, а? Я тебе петь буду… — Нет уж… — Что, не по вкусу пришелся? Девушек любишь? Кабы в болотце этом хоть одна потонула, был бы и о том разговор… я ведь тоже, знаешь, сталкером был. — Разве? — Сернистому снова было нечем дышать, да и во рту совсем пересохло, но крупная дрожь в коленях начала, кажется, сходить на нет. — А то! А ты как думаешь, откуда ж я здесь… не сноркам ведь ровня, сам скажи? — Нет… — Вот то-то и оно. Ладно, я и так тебя топить не хотел... Давай выведу.       Сернистый, не веря в происходящее, шагал вслед за плеском воды, выкриками и мановением когтистой руки. Оказалось, он действительно двигался не в том направлении, а оттого совершил хороший крюк, оказавшись… В логове русалок?       — Вот и все. Отсюда тебе к Скадовску напрямик… сколько-то… не помню, сколько… — белая голова на поверхности воды казалась растерянной какое-то мгновение, — в общем, напрямик, там уж не собьешься. Я бы до конца проводил, да мелко.       Русал рассмеялся, обнажив ненароком острые жемчужные зубы. Сернистый поежился.       — Ты это… приходи, а? Не с кем поболтать совсем… а я тебе прощу, что ты в воду плюнул.       Сернистый вдохнул поглубже, помялся на месте нерешительно.       — Приду. — Вот и хорошо. Как звать тебя? — Сернистый…       В колечке света показались сначала затылок, потом крепкие белые плечи, острые, ершовые плавники над позвоночником, блестящий, мощный длинный хвост.       — Постой! Тебя-то как звать? — Сернистому почудилось, что голос его булькает, будто под водой.       На поверхности болотца вдали показалась голова.       — Да я сам тебя позову, — и скрылась.       Шагая к Скадовску по лужам, Сернистому чудилось, что из воды на него смотрит бледное лицо с черными-черными глазами.       И где-то вдалеке его зовут.