сожженные жизни

иногда родители теряют бдительность. даже незначительные секунды, могут обойтись дорого. жизнью или большим ценником в последующие годы. вот и сейчас. совсем на пару секунд, мама Сережи отпустила его руку, а отец отвлёкся на телефонный звонок, отходя куда-то в сторону. и тот уже пропал. растворившись среди небольших толп людей, идущих прямо и разговаривающих о проблемах бытия. не обращая никакого внимания на одного мальчика, который шел завороженно, рассматривая тёмные, голые ветки деревьев на фоне серого, пасмурного неба. шёл не прямо. свернув. идя за стаей летящих птиц. хочет быть наравне с ними. быть с ними. догнать. созерцая на небо, совсем не внимательный, врезается в дерево и падает. выходя из своего гипноза. не встает. сидит и смотрит кругом. голые стволы, совсем сухая, опавшая листва, уже не яркая, серая, лежащая на такой же сухой земле, покрывая всё шуршащим покрывалом. солнце, пытающееся одарить место хоть какими-то светлыми лучами. вырваться сквозь тёмные облака. звуки тихого шуршания неподалеку, текущего ручейка, еле заметного и холодного. вокруг никого. только кричащие вороны, перескакивающие по разным деревьям, создавая эхо своими мелодиями. и он совсем один. страха нет. истерики нет. потому что не понимает, что потерялся.   оперся своей рукой и аккуратно встал, отряхнувшись от листьев и земли. подошёл к ручейку, смотря на тусклую воду, быстро движущуюся в одном направлении. и снова залип на природу, как ранее на плывущие серые облака, следуя за птичками. только теперь идёт вдоль ручейка, заходя ещё дальше. тучи сгущаются, придавая большей серости всему окружающему. чем дальше, тем деревья ближе друг к другу. поле видимости меньше. в глазах иногда рябит от одной картинки. маленький Сережа совсем не беспокоится. только идти устал. тяжело выдохнул и снова осмотрелся вокруг. глядя меж деревьев на серое небо, скрывающееся за горизонтом. даже стало как-то печально, что он один и не может показать маме необычную красоту. которая одаривала только тоской. конечно, может, он преувеличивает, потому что ребенок. но детский взгляд цепляется за тень, взявшуюся из ниоткуда. поворачивая свою голову правее, он видит чужие глаза, выглядывающие из-под дерева. они кажутся очень тёмными. или это просто капюшон не давал посмотреть на светлое лицо. руки с черными ногтями и большими кольцами держались за одну сторону дерева, словно выглядывая. посмотреть. Сережа смотрел в ответ, склонив голову вбок, изучая. и сейчас страшно не было. было любопытно. сделал шаг левее, чтобы голые кусты не мешали рассмотреть. теперь к странному незнакомцу добавилась устрашающая улыбка. не веющая чем-то добрым и веселым, скорее чем-то тянущим и жутким. Сережа смотрел внимательно. заметил короткие белые волосы и что-то черное под глазами.    —как зовут тебя? — сказал грубый, низкий голос, заставляя даже задуматься.   —мне мама говорила, что нельзя незнакомцам свое имя говорить, — сказал Сережа совсем наивно, как будто болтает с другом.   —мне можно, — специально давит голос, чтобы казаться устрашающе. любой другой бы ребенок уже плакал. звал маму. или бежал прочь.   —Сережа, — ответил непринужденно, позабыв все мамины поучения насчет незнакомых людей.      тот ничего не ответил, улыбнулся. послышался скрип. совсем неожиданный.   и уже в следующий миг листва под чужими ногами разгоралась. а неизвестный скрывался за деревьями всё дальше. огонек быстро перескакивал на все листья рядом, создавая воронку черноты. заполняя ноздри насыщенным запахом дыма и земли. Сережа слишком впечатлительный. не может оторвать взгляда, только делает пару шагов назад. и смотрит, как цепочка огня становится больше. дым поднимается выше, не растворяясь. в самих уже глазах мерцал огонек, словно увидел что-то волшебное.       совсем не замечает, как кто-то подбегает сзади. хватая того и крепко обнимая. в глазах всё ещё блестел разгоревшийся огонь, создавая катастрофу. Сережа слышит много голосов позади себя и мамин плач где-то под ухом. какие-то мужчины принялись тушить огонь хоть как-то, черпая воду с ручейка в маленькие емкости. а за спиной матери стоит отец. совсем печальный… 

***

уже 18. время быстро прошло. оставляя неприятные годы жизни за собой. почему неприятные? когда Сережу нашли, все думали, что это он поджег лес. он слишком непривычно вёл себя. стоял и смотрел, как природа портит свой вид. мать и отец ходили с ним по докторам, психологам. все ставили разные диагнозы. назначали таблетки, не предназначенные для детского ума. конечно же, он твердил всем, что это не он сделал. сильно психуя, ведь ему никто не верил. только больше болезней приписывали. хотя таковых проблем не было. пока не связался год назад не с самой лучшей компанией. которые то и дело предлагали покурить всякого разного. сказал себе: «один раз»,но уже не может оторваться, подкидывая своим «друзьям» родительских деньжат на лёгкий дофамин. которого он желал всё чаще и чаще. друзей в школе никогда не было. становясь старше, одноклассники шептались, что он ненормальный, учителя считали так же и относились предвзято. уже ближе к 9 классу начал делать татуировки, проколол уши и стал одеваться по странному, так считали другие, но не он. родители давно перестали воспринимать его как «обычного», поглядывая на того иногда с опаской. боясь, как бы их дом не начал полыхать среди ночи. но сейчас он съехал. все этого хотели. стало ли легче? нет. хотелось найти того чужака и вмазать, как следует. всё не должно было быть так. он должен был быть, как все. с счастливым детством, развлекаться в подростковое время, но почувствовал себя только изгоем. десять лет издевательств над психикой дали свои плоды. теперь он ничего не чувствует. никакой эмпатии. сейчас Сереже хочется оказаться среди незнакомцев. где никто не знает его жизни. где он будет такой же, как все.

***

  однажды, он что-то слышал о сборище фриков где-то на окраине города. туда мог прийти кто хотел. но обычно туда не забредали просто так. кто-то от кого-то слышал, приходил и оставался надолго. у каждого была своя причина. никто друг друга не знал. и так было легче.    идёт вдоль дороги, вокруг высокие сосны и на редкость старые частные дома. он легко одетый, совсем не по погоде. холодный осенний дождь уже собирался на небе. руки краснеют в карманах черных скинни, а ледяной ветер щекочет кожу через синюю тонкую кофту и запутывает черные, отросшие по уши волосы. машины пролетают мимо, не обращая на него никакого внимания. он не знает другой дороги, поэтому идёт, как придумал. смотрит себе под ноги, пытаясь идти ровно, чтобы не повело на проезжую часть. в голове ничего. только невесомая усталость давила на глаза. чёрные мешки прижились и не сходили из-за вечного недосыпа. хотелось шмали или ещё чего сильнее и ярче. что-то менять он и не думал. верить во что-то хорошее? он уже тоже давно не верил. веру убили слишком давно, чтобы понимать, что это значит. идёт просто расслабиться. поговорить. покурить. если, конечно, не промерзнет до костей, стоя на холоде.    подходит к совсем обычному месту. знакомая серость подпитывается темным небом. со стороны выглядело, будто просто слишком огромная компания собралась попить пива на окраине от чужих глаз. какие-то лавочки, где не виднелось свободного места, кто-то умудрялся сидеть на спинках, свисая ноги и чуть ли не падая. некоторые выглядели слишком вызывающе, показывая всему миру свою неформальность. но только тут ее принимали. или же кто-то совсем не был заметен в толпе. стоя рядом, слушая и попивая что-то из бутылки. кажется, все болтали мило и весело. и Сережа подошёл.  медленно и незаметно. чтобы человек двадцать не стали на него глазеть. встал возле парня, у которого на лице виднелись надписи под глазами по типу: смерть, счастье, жизнь, правда и подобное. это было забавно, но не ему судить. поэтому особого внимания этому не уделил. парень, в свою очередь, протягивал ему бутылку пива, ничего не спрашивая. просто посмотрел в глаза, немо приветствуя. и вовлекся обратно в разговор, иногда подкидывая шутки, после которых все в голос смеялись. атмосфера не отталкивала, в ней царила понимание и искренность. чего так всегда не хватало. но ещё сейчас не хватает косячка.    скурив уже несколько сигарет и попивая пиво, заметил двух парней. в стороне. кажется, в метрах пяти от всех. увидел, как один передает другому желанный сейчас Сереже пакетик.    бросив сигарету из татуированных худых пальцев и поставив бутылку под ноги. обошел болтающих ребят и пошёл к тому, у которого можно было бы стрельнуть на косячок. покупать не хотелось, да и денег на слишком много не было. барыга, уже уходил неторопливо по прямой дороге, куда-то через лес.   —слышишь, дай на один косяк, — говорил Сережа, почти нагло. разум совсем затмило желанием. может, так он согреется хоть, от пробивающего сквозь кожу холода.    —попроще разговаривай. не дам я тебе ничего, — говорил тот недовольно, уже хотя вернуться к остальным.   Сережин взгляд совсем случайно зацепился за оборачивающего на них парня на пару секунд, всё ещё не останавливающегося, идя в своем направлении. капюшон прикрывал всё, кроме лица, руки были в карманах, сильная сутулость раскрывала такой же щекочущий холод по чужому телу.   но его зацепило не это всё. а знакомая форма лица. он не верил в такие совпадения. но даже если показалось. он не должен его упустить из виду.   совсем забывая о дыме. пошёл следом, держа расстояние. взгляд стал четче, и так выделяющиеся скулы острее. разум уже заполнялся гневом. внутри кипело от желания ударить и не один раз. холод уже не был таким ощутимым, только раскрасневшиеся щеки и нос выдавали, что ему всё еще свежо. если не показалось, Сережа наконец-то его нашел. только тот сам пришел к нему.   идя так минут двадцать, давно выходя из леса, и уже вокруг были не деревья, а бетонные многоэтажки. пока они шли, на улице потемнело. тот больше не оборачивался, это было только на руку. идут меж домов, и кому-то явно это надоело.   —зачем ты за мной идёшь? если травки хочешь купить, мог бы сразу подойти, — сказал тот, усмехаясь, поворачиваясь к Сереже.    руки того всё ещё были в карманах, но лицо уже показалось отчетливо. и он его узнал. оно тогда отпечаталось навсегда. вытянутая челюсть, с режущими скулами. кольцо в губе всё также осталось на том же месте. яркие глаза. ухмылка по-прежнему отдавала чем-то нехорошим. только, кажется, волосы были тёмные.   тогда-то у Сережи крышу и снесло. поджав губы, начал подходить, уверенно и решительно. подходя совсем близко, ни на секунду не задумавшись. его кулак уже прошелся по чужому лицу. совсем не ожидая этого, тот не смог удержаться и упал на руки. кровь сразу же хлынула из губы, заполняя рот красным. следующий удар пришелся по животу. и знакомая фигура совсем рухнула на асфальт.   —это за кого? за друзей? или за сестренку-наркоманку? — даже в проигрышном положении он умудрялся ухмыляться и насмешливо отвечать. сплевывая кровь куда-то сбоку от себя.  получив ещё ногой по ребрам. тот уже сжался от пришедшего удара, сжимая губы в болезненной гримасе.   —а ты совсем меня не узнал, ублюдок? — говорил Сережа, садясь на корточки. рассматривая свою «работу».   —знал бы я вас всех, нариков. сошёл бы с ума, — смотря на Сережу, всё ещё колко отвечал он.   —слышишь блять, а может, мне тебя поджечь? — доставая зажигалку из кармана джинс и крутя в руке, уже более спокойно говорил Дмитриев. алкоголь затуманил разум сильнее, чем обычно. беря чужую руку, подставляя маленький огонек куда-то возле кофты.       —какого…. — молвил тот, ничего не понимая, пытаясь одернуть свою руку от какого-то очередного конченного наркомана.        Сережа ничего не сказал. пошарил у того по карманам, найдя расслабление на пару вечеров, встал и ушел. он бы мог сделать больше. но почему-то именно сегодня чувства гасли. встретил бы он его чуть раньше, года на два. тогда, может, он бы пошел на убийство своими подростковыми преувеличениями. а щас хотелось только курнуть. 

***

 уже который день Сережа сидит на балконе и крутит очередную самокрутку. глаза всё время оставались красными. а здравый смысл пропал совсем. всё-таки ему повезло. но звонок в дверь заставил недовольно промычать и тяжело встать, держась за стену. кидая недокуренное в пепельницу, оставляя на потом. идёт открывать дверь гостю. как только делает два прокрута. дверь распахивается, и он уже прижат к стене, а на шее блестит ножичек. угрожающий провести линии конца.   —Серёж, ты избил меня за детские обидки? ещё и моё забрал. знаешь, придётся возвращать, — говорил Ицков уже без смешков. вспомнив, всё те же голубые глаза, имя и событие десятилетней давности.    —а ты решил меня проведать? — язык заплетался, еле улавливая суть чужой речи. от скуренного тело почти перестало слушаться. он стоял только благодаря чужой руке.   —мне, может, тебе хатку ещё подпалить? как думаешь, надолго в психушку отлетишь? — цедил Дима, узнав об сложившейся жизни человека напротив.      —может, тебе нахуй пойти? — говорил Сережа. смеясь, забывая всю злость и обиду на испорченную жизнь. он забрал то, что может всё исправить в одночасье.   —ты за мной шёл, придурок. как возвращать будешь? — не реагируя на издевки, а сосредотачиваясь на новом ему должке. он не был готов терять свою прибыль из-за какого-то обиженного идиота. понимая, что тот даже стоять самостоятельно не может не то, что что-то сделать в ответ, убирает нож от шеи.    —никак. отъебись, — сказал Сережа, проводя рукой по лицу, чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя. —это твоя плата, — добавил он, напоминая тому, почему они тут собрались вдвоём.   —такая херня меня не устраивает, — отошёл Дима. квартирка была маленькая, скорее всего, купленная тому, чтобы откупиться от родительской любви и признания, которого они не испытывали. смирившись, что их ребёнок просто больной и ничего ему не поможет. была лишь одна комната, кухня и ванная, смешанная с туалетом. очень много разбросанной дорогой одежды и обуви. прогуливаясь по квартире. надеясь, может, найдёт свою траву или деньги, если пороется в сумках и по карманам каких-нибудь курток. единственное, что он нашел в карманах это несчастную мелочь, которой даже на парочку граммов не хватит. заходит на балкон и видит, что на столике лежит пять пустых пакетиков, один целый и один полупустой, что-то вовсе было рассыпано на полу. осталось только забрать оставшееся и просить с того денег. тяжело выдыхает и подходит обратно к тому. он привык быть слишком спокойным, жизнь помотала. когда в один миг всё может пойти по накатанной, даже тогда он спокоен.   —я же знаю, кто твои родители. где деньги? — повторял он, хотя сейчас это было бесполезно.   —хочешь, я тебе отсосу? — снова смеётся. что говорит, давно не соображает. он что, и делал это: курил, потом полдня спал. и так по кругу. Сережа был более чем доволен таким раскладом. терять нечего. —я прикалываюсь, — еще сильнее заливаясь смехом, невнятно говорил он, чуть не упав. сейчас всё казалось смешным, а квартира  перед глазами – ярче.   —найдёшь меня, — ушел. зная, что его будут искать. потому что желание будет куда больше, чем здравого рассудка. 

***

  круги под глазами снова больше. вид, будто из земли вылез. во рту всё время сухо. в голове – тяжелый шум. хочется ещё.    раньше покупал у своих недо друзей, но он уже не хочет их видеть. единственное, как он может его найти, – это пойти на окраину города, к ребятам. а что там? уже придумает на ходу. вновь идет. вновь одетый не по погоде. вновь возле дороги. рутина приросла под кожу. если бы он сейчас пошёл другой дорогой. круг был бы разрушен. изменило бы это что-то? только в голове. вероятно, он бы просто заблудился в местности. остался бы на одном месте и ждал. когда за ним придут. как в детстве. только вот красочным было всё в измененном состоянии, никак раньше. облака уже не плыли, а стояли на месте. день сменялся ночью быстро и незаметно. серость давила. трава спасала.   приходит. но никого нет. садится на лавочку, которую недавно окружала огромная толпа. достает сигареты и закуривает. день будний, людей нет. слышан только шум спешащих домой машин неподалеку.    но сегодня ему повезет. потому что Дима пройдет мимо. и Сережа заметит. подойдёт. и будет просить. сначала давая свои деньги за маленький пакетик. а тот будет утверждать, что это он начал возвращать забранное, и ничего ему не даст. глаза у самого Димы красные. но соображать он может почти ясно. это необходимо. чтобы его не убили по дороге домой. слишком много зла сделал. к нему пришли спустя десять лет. нет гарантии, что к нему не наведаются близкие умершего с пистолетом в руках из-за чьей-нибудь вчерашней смерти по его вине, из-за чуть большей проданной дозы. параноиком он не стал. но прислушиваться ко всем шагам позади себя жизнь научила.   и вот Сережа идёт позади Димы, ничего не говоря. он не отвяжется. обида где-то внутри напоминала о себе. он мог начать жизнь по новой, переехать, заниматься своими делами. но он выбрал подтвердить все слова о его безнадежности. идёт себе следом за тем, кто испортил половину его жизни, куда уж ему спускаться ещё ниже.   приходят. пятиэтажка. ничего примечательного. как обычно. значит, всё в порядке. что будет не знает. но идёт. не тревожась. чувств нет. заходит. квартира светлая, чистая, будто никогда не знавшая слово «грязь». заходят на кухню. видит собственный рай.    —фасуй, — Дима устал. он нашел чем может отплатить тот – временем. а сам садится на стул рядом и принимается скручивать себе отдых на сегодня.   —поделись, — говорит Сережа. глаза горят от желания своровать и убежать.   —не заработал, — поджигая сделанный блант, делает глубокую тяжку, развивая в воздухе мерзкий запах.   Сережа садится. ведь тот, вероятно, прав. он больше забрал, чем отдал. он хочет еще. делать больше нечего.   —по пять, — говорит Дима, чтобы не было лишних вопросов. не хочет нагружать себе мозг. не сегодня.   и Сережа слушает. как будто они всегда вместе и работали.   прошел час. половина сделана. тот был уже сильно вставлен. скурил больше, чем хотел. рука Сережи потянулась к чужой, забирая оставшиеся. делает первую, запуская густой дым в себя. первая всегда давалась тяжело: голова начинала болеть, а сознание меняться. вторая — привыкаешь. третья – чувствуешь больше. четвёртая – всё ощущается по-другому. пятая – видишь ярче, всё высветляется и дает выдохнуть. а дальше хочется ещё. пока не отрубишься.   —теперь хочу, — медленно выговаривает Дима и встает.    —что..? — но его уже тянут за руку, чтобы тот встал и пошел за ним.   идут медленно, квартира кажется бесконечной. Дима ведёт. комната. единственная, не кажется яркой сейчас. свет выключен. ведёт по памяти. по пути ударяясь обо что-то.    садится на кровать и тянет того за собой, примыкая к губам. поцелуй неаккуратный. движения плавные. Димины руки лежат на острых скулах, ведут к краям челюсти и обратно, оставляя холодок от колец на горячей коже. руки того опираются на кровать, чтобы не упасть сверху. дрожат от собственного веса и исчерпанных сил. когда нежно отлипают друг от друга. Сережа поцелуями спускается к ключицам, снимает чужую кофту. спускается ниже, оставляя за собой мокрые следы. Дима прикрывает глаза. чувствует каждой клеткой тела приближающийся возбуждение. дышит глубоко, фокусируясь на ощущениях. которые были сильнее повседневного. Сережа не отстает и расстегивает ширинку, снимает штаны вместе с бельем. берет вставший член рукой и проводит медленно, ведя вниз и обратно. пока Дима изворачивался от любого прикосновения. медленно берет в рот. не осознав, что делает. движения медленные, неаккуратные. Дима вздыхает и грубо берет рукой чужие волосы. чтобы взял глубже. создает себе удобным темп. не обращая внимания на неудобства того. Сережа уже захлебывается от собственной нескончаемой слюны, издавая много излишних звуков. пока где-то выше он слышит звуки удовольствия и приближающийся разрядки. убирает руку. чтобы Сережа сам всё сделал. и он делает. насаживаясь до основания, а потом и вовсе отлипая. почувствовал, что тот уже близко. быстро ведёт рукой, не мучая. доводя до оргазма.    Дима лёг спать, не спрятав шмаль или не выпроводив Сережу за дверь. не подумав о последствиях.   Сережа вытирает свою руку об простынь и садится на пол. наркота чуть развеялась, открывая «здравый» рассудок.   встает и смотрит на расслабленное тело. на смазливое личико, татуировки и чёрные волосы, прикрывающие лицо. разум затмевается, только уже не травой. а злостью и обидой – к себе или к давнему незнакомцу, неизвестно. идёт на кухню. он бы мог забрать всё, лежащее на столе, и уйти. но лезет в холодильник. и радуется, что пару бутылок какого-то алкоголя стоят на полке. берет все. открывает. и разливает по всей квартире. запах спирта сразу разнесся по всему помещению. берет чужие спички. в последний раз заглядывает в комнату, провожает взглядом ещё живое тело. и выходит. открывает входную дверь, делает шаг. разворачивается. вытаскивает одну из коробка и проводит вдоль, чтобы та зажглась. кидает её подальше, а дальше уже и весь коробок. всё моментально разгорается в большой огонь, переходя по комнатам. он захлопывает дверь и не спеша спускается по ступенькам вниз. становится напротив окон, откуда виднеется оранжевое пламя. и смотрит, как яркий красный огонь разгорается среди ночи в чужой квартире. дым поднимается вверх, выходя из открытых окон. люди в панике начали выбегать из подъездов в домашней одежде и только что вскочившие с кроватей. все куда-то звонили, пытаясь объяснить. с запахом дыма, почувствовалась едкость. паника людей возросла, ведь неизвестный запах мог значить всё что угодно в пламени огня. люди, заметившие странное поведение Сережи. который стоит ближе всех и с восхищением смотрит на пожар, созданный своими руками. в восторге. люди снимают его. как доказательство причастности. по приезде всех возможных служб. люди начали тыкать пальцем в него. тот привычно улыбнулся, как это делал всегда. для людей, которые его ненавидели. полиция быстро среагировав, скручивает его, цепляя наручниками, и направляется к автомобилю. дешевое развлечение не с тем человеком, в первый и последний раз, стоило Диме жизни.   —1:1, — довольный честной игрой, с улыбкой садится в полицейскую машину. облокачиваясь на стекло, смотрит, как его творение уже тушат. рутина была разрушена, когда на столе он увидел слишком много травы.