На зов леса

Суббота подкралась незаметно, чуть не ошпаривая внезапным осознанием: прошла уже целая неделя. Целая неделя с начала её похода в новую школу, наступления которой она раньше так сильно боялась. И ведь не случилось никакой катастрофы. Ничего, что можно было бы назвать неудавшимся стартом в её новой жизни. Земля не растрескалась под ногами, город не накрыла волна цунами, и ей даже посчастливилось не встретить медведей, о которых так много говорили ученики в последнее время. Школа больше не давила, не пыталась поглотить её пастью из слухов и назойливого внимания. Тревога отступила, притаилась на задворках сознания, в глубине желудка, ожидая момента, когда вновь сможет пройтись огненными струями паники по тонким венам, пленяя, подчиняя себе остатки разума. Дженнифер окончательно прописалась в компании ребят, теперь ощущая себя куда свободнее, чем в самые первые дни. Они не были близки, она немного рассказывала о себе, чаще отмалчивалась, но чувствовала себя своей, не пытаясь всё время анализировать каждое слово и действие. Однако даже так всё ещё боялась быть осуждённой за свои мысли и желания, отчего представать перед друзьями настоящей версией себя пока не спешила. Впрочем, ей и этого было достаточно – возможности наконец хоть немного расслабиться и побыть просто человеком, не ожидавшим угрозы от всего мира. Она не была готова открываться этим людям, и даже с Кортни продолжала вести себя осторожно, но по крайней мере понимала, что никто вокруг не попытается упрекнуть и указать на недостатки. Джейкоб по-прежнему, как и обещал, покорно исполнял их договорённость, забирая её после школы и в целости довозя до дома. Они всё так же почти не разговаривали, отдавая предпочтение спокойной тишине и лёгкой музыке, звенящей на фоне из динамиков, но даже так оба ощущали себя странно близкими друг другу, будто были знакомы вечность. Джен без стеснения и былой неловкости запрыгивала к нему в машину, позволяя телу окунуться в уже привычное умиротворение, накрывающее рядом с этим парнем. Джейк, без лишних мыслей и догадок, проходился по их обыденному списку вопросов вроде «как прошёл день» или «что интересного было на уроках», интересовался здоровьем её родных, а после замолкал, позволяя и так уставшей девушке наконец выдохнуть за длинный учебный день. Их отношения не выходили за рамки статуса обычных знакомых, но чувства, стальной хваткой сковывающие их в эти недолгие мгновения, которые они проводили вместе, ощущались слишком трепетно, слишком тепло и комфортно, чтобы они могли говорить об отстранённости или отсутствии хоть чего-то, напоминающего дружбу. Надо сказать, что Кортни и ребята нереально удивились, увидев, как после школы Дженни уверенно идёт в сторону квилета, а тот с широкой улыбкой придерживает ей дверь, помогая сесть в машину и машинально прикрывая рукой голову, чтобы она не ударилась. Они то думали, что он к своей подружке всё наведывается, ища возможности похитить Беллу из вечных объятий Эдварда Каллена, а он оказывается заделался личным водителем Эванз, с большим желанием и по собственной воле каждый день доставляя её домой. Ей тогда долго пришлось объяснять об отсутствии каких-либо отношений между ними и о том, что парень просто является знакомым её бабушки. Поверили ли они ей – неизвестно, но развивать эту тему дальше не стали, приняв как факт, что Джен водит дружбу с индейцами из резервации. В конце концов, она часто бывала в Форксе до окончательного переезда, так что подобное не удивительно. Поход в кино, к огромному сожалению блондинки, никто так и не отменил. Именно поэтому сейчас она в ускоренном режиме собиралась на встречу, по ходу проклиная своё неумение отказывать людям. Друзья договорились встретиться в полшестого, чтобы перед фильмом успеть забежать в кафе и перекусить, и это стало единственной новостью, обрадовавшей Дженнифер. Что-что, а поесть любит каждый. Время стремительно приближалось к четырём вечера, отбивая звуки стрелок и отсчитывая секунды до того момента, когда часы пробьют полпятого, знаменуя её выход в свет. Еле подняв своё бренное существо с кровати почти в двенадцать сорок, она совсем не удосужилась вспомнить про наделившую её матерью природой медлительность, проторчав целый час в ванной, где просматривала смешные видео с котами, а после листала ленту с товарами в онлайн-магазине в поиске, как всегда, бесполезных вещей, которыми заполнялась её комната. Очнувшись от всей этой пропасти интернет-технологий, она наконец соизволила начать сборы, перед этим потратив ещё минут сорок на долгий завтрак, который в её случае перетёк в обед, и глядя какую-то программу по телевизору, найденную бабушкой. Она и не заметила, как втянулась в излишне драматичный сюжет слишком предсказуемого сериала, вновь выбиваясь из реальной жизни. Так что сейчас, высушив волосы и уложив их в более-менее приличный вид, она, стоя перед зеркалом в одной футболке, пыталась нарисовать хоть одну ровную стрелку, психуя каждый раз, когда рука дрожала, оставляя за собой неровный след подводки. — Аляска, тебя долго ждать? — снизу послышался голос дяди, от внезапности которого Дженни вздрогнула, проводя кистью широкую чёрную полосу на только что получившейся стрелке. — Недолго, если не будешь говорить под руку, — крикнула блондинка сквозь закрытую в комнату дверь, тяжело выдыхая в попытке исправить создавшуюся на своём лице ситуацию. — Девушки сборами создают себе настроение, так что давай не торопи её, — тихий голос бабушки едва доносился до второго этажа, но Джен всё равно хорошо её слышала, улыбаясь поддержке. Бабушка всегда была женщиной сильной, знающей себе цену. Дедушка никогда не позволял себе даже словом пойти ей наперекор. Он всегда уважал и безмерно любил её, пускай иногда и опасался тряпки, которая могла прилететь ему с кухни за то, что забыл разморозить курицу или купить молоко. Вот так и с Дэйвом. Она всегда была мягкой с родными, но никогда не допускала неуважения. По её убеждениям, каждый в семье имел право на свободу, каждый сам нёс ответственность за принятые решения и действия. Она считала, что подобное учит детей самостоятельности и достоинству, так, чтобы они не зависели от чужих одобрений. Но при этом она ни разу не отказала кому-то в совете или помощи, всегда готовая отдавать родным всю себя по максимуму. Джен невероятно любила её и считала эталоном настоящей матери, той, к которой захочется обратиться за поддержкой и поддержать её саму. — К тому же, она ведь не в школу опаздывает. Дай ей возможность расслабиться и не спешить. Иначе напомню, как сам первые уроки в школе просыпал. — Да всё-всё, я понял. Молча жду, — покорился мужчина воле женской половины дома и поплёлся к телевизору, надеясь скоротать время за просмотром какого-нибудь шоу. Знал бы он, что и его через пару минут затянет бабушкин сериал, мимо которого он просто не успеет пройти, а кинув взгляд на разворачивающийся сюжет, сядет за стол пить чай с печеньем, окончательно погружаясь в водоворот событий.

***

— Напиши, как фильм будет к концу подходить, чтобы я сразу подъехал. А то будешь ещё сорок минут ждать. — Да, хорошо, — девушка кивнула, устремляя взгляд на тёмный лес, проносящийся единым шумом за окном машины. Скоро зима, так что мрак падал на улицы уже к четырём часам, заглатывая верхушки сосен и медленно сползая к дорогам, покрывая пространство густым слоем черноты. Ладно хоть в Порт-Анджелесе фонарей было больше, да и магазины с утра до ночи светились яркими вывесками, иначе они с ребятами не дошли бы и до первого столба в такой-то гуще теней. — А что за фильм хоть? — спросил мужчина, сворачивая в сторону города. — Понятия не имею. Кортни говорила, какая-то романтическая комедия, — блондинка провела пальцем по запотевшему стеклу, оставляя прямую, влажную дорожку, к которой после подрисовала еловые ветви и добавила несуразного волка рядом, больше похожего на гиену. — О, твоё любимое, — саркастично протянул Дэйв, оглядываясь на племянницу. Он прекрасно знал, как сильно та не любит всякие комедийные жанры, отдавая предпочтение ужасам, триллерам и каким-нибудь фэнтези, но при этом с головой уходящей в романтические линии книг, втайне мечтая о чём-то подобном. — Ага, — с той же интонацией ответила Джен, скатываясь чуть ниже в кресле. — Жду не дождусь начала. — Зачем тогда согласилась? — Ничего путного в этих кинотеатрах всё равно не идёт, а так есть шанс сблизиться с ребятами да и просто развеяться. Дэйв ответил тихим молчанием, не желая и далее наседать на девушку. Она всегда была замкнутой, излишне стеснительной. В школе держалась отстранённо, никогда не ходила на вечеринки, да даже обычные прогулки с друзьями обходила стороной. Что уж говорить о том, чтобы привести кого-то домой. Для неё дом – святая крепость, что-то личное, непозволительное для других. Место, где она могла расслабиться и выдохнуть настрой внутреннего шута, только и делающего, что цепляющего на себя маски, существовавшие для каждой ситуации. Он знал, что она чувствует себя комфортно в этом немом одиночестве, что ей нравится закрываться в комнате и с диким запоем читать романы, нравится рисовать, глядя очередной ужастик, нравится петь, когда никто не видит, но всё равно не мог остановить напор своих переживаний. Человек в любом случае оставался существом социальным. Ему нужна поддержка, опора, да даже банально собеседник, и мужчине страшно было думать о том, что может случиться, если вдруг и его, и Мэгги не станет? Джен останется совершенно одна. Уже по-настоящему. Кроме них у неё больше никого не было, и если другие могли похвастаться хотя бы обилием друзей и способностями выживать на этой планете, то Дженнифер подобным не обладала. Она боялась принимать решения, боялась нести ответственность за свою жизнь, и Дэйв очень хотел, чтобы на всём свете нашёлся хотя бы один человек, которому она могла бы доверить свою маленькую, хрупкую душу. Люди бывают жестоки к тем, кто хоть как-то от них отличается, и мужчина надеялся, что у его любимой племянницы хватит сил дать отпор миру, так отчаянно пытающемуся прибить тебя к рамкам его собственных стандартов. — Аляска, подъём, — дядя коснулся плеча Дженни, успевшей задремать за время их унылой дороги, и чуть потряс. — Вон твоя свита. Уже ожидает. Эванз разлепила сонные глаза, пытаясь одновременно выглянуть в окно и осознать, где она вообще находится. Ноги затекли, шея неприятно ныла, поэтому вытянув руки вверх, она хорошенько потянулась, пытаясь растормошить своё тело после непродолжительного сна. — Давай, иди, а то начнут без тебя, — Дэйв подал блондинке её привычный, уже чуть затасканный портфель с заднего сиденья, не забывая попутно вбивать ей в голову множество наставлений, как хороший родитель, хотя, если говорить честно, временами ему и самому не хватало прислушиваться к подобным нравоучениям, которые он давал всем, но сам никогда им не следовал, за что получал нагоняй от бабушки. — Написать не забудь. — Можешь ещё сто раз напомнить, чтоб уж наверняка, — девушка щёлкнула ручкой на дверце машины, одной ногой уже выбираясь за пределы салона. — Да, и правда, что уж я. В случае чего это ведь тебе придётся ночевать на какой-нибудь лавочке под фонарём с газетой вместо подушки, а не мне, — ухмыльнулся мужчина. — Так и знай, ни за что не поеду забирать тебя, если произойдёт такая ситуация. — Поедешь, — расплываются губы в ответной усмешке, до дрожи обыденной в их шуточных перепалках. — Поеду, куда денусь? Дженнифер окончательно выбралась из машины, вдыхая ночной запах заполненной людьми улицы. Ничего схожего с запахом хвойного леса и оседающего тяжёлой завесой после дождя петрикора, который бил в нос густой смесью, стоило лишь распахнуть комнатное окно. Который заполнял лёгкие, как только она оказывалась в старом фольксвагене Джейкоба, отчего-то так сильно впитавшем в себя этот дикий, природный аромат. Ребята и правда уже ждали её всем составом, несмотря на то, что сегодня она не опоздала. Эрика, заприметив её ещё издалека, в своём коротком, слишком лёгком для такой погоды платье, активно махала рукой, привлекая к себе не только внимание Джен, но и других стоящих поблизости подростков и мимо проходящих людей. — Думали, бросишь нас, — улыбнулся Сэм, слегка приобнимая новую подругу за плечи, как только она подходит ближе. — Я задумывалась об этом, — ответила на улыбку блондинка, следом перетекая в объятия Кортни. — Что? Оставила бы меня и Эрику один на один с этими шакалами? — брюнетка крепко сдавила Эванз в своих руках, вырывая из неё тихий писк. — Эй, почему шакалы то? — Кевин состроил недовольную физиономию, стараясь вложить в неё все возможности человеческой мимики демонстрировать максимальное негодование, хотя уголки его губ так и норовили расползтись в стороны. — У них такие же наглые морды, — согласилась с Томпсон Эрика, открывая на телефоне самую надменную фотографию животного и разворачивая экран к друзьям. — И правда, — протянула Кортни, сверяя взглядом профиль бейсболиста и морду зверя с раскрытой пастью. — Одно лицо. Держать и дальше серьёзный вид не получилось ни у кого, и ребята попросту рассмеялись над тем, с какой интонацией подруги убеждали парней в важности данной ситуации. — Выходит, мы оборотни? — подхватил шутку Сэм. — А что, я не против быть волком. Только представьте меня вожаком стаи. — Скорее обычные домашние щенки, — рука с яркими браслетами на запястье скользнула по мягкой, шелковистой ткани, поправляя чуть задравшееся от ветра платье, а после шатенка вновь устремила свои большие глаза на друзей. — А мне вот больше по душе вампиры, — продолжила тему сверхъестественного Кортни, когда компания наконец двинулась в сторону кафе. — Классно же, вечно молодой и красивый. — Да брось, ты ж буквально становишься ходячим трупом, — воскликнул Сэм. — Да и для жизни кровь нужна, — поддержала Дженни, впервые за всё время разговора подав голос, до этого с умиротворённой улыбкой наблюдая за разворачивающимся спором. Нравилось ей молчать и слушать, запоминать каждого, улавливать мельчайшие детали. Это не значило, что ей не интересно, что она чувствует себя лишней. Это был её способ взаимодействовать с другими людьми: тихий, возможно, излишне молчаливый, но действительно искренний в её желании услышать друзей. — Вот-вот, отвратительно же, — рыжеволосый парень высунул кончик языка, демонстрируя всю правдивость слов о своей неприязни к подобному виду питания. — Знаете, ради вечной жизни можно и потерпеть. — И отказаться от пиццы и картошки фри? Ну уж нет. Лишать себя единственной радости в жизни! — веснушчатое лицо Сэма отразило весь спектр его возмущения, не оставившего возможности усомниться в том, что еду он действительно не променяет ни под каким предлогом. Дженни и не заметила, как быстро прониклась к этим ребятам, возможно, впервые за долгие годы, проворачивая ключ и медленно, но верно, срывая замок с собственных дверей, которые так отчаянно держала закрытыми за этой напускной холодностью, всеми силами пытаясь уберечь остатки маленького, треснутого сердца. Быть может, Форкс действительно сможет изменить её жизнь к лучшему и наконец избавить от былого мрака, нависающего над ней густой тенью.

***

Фильм оказался тем ещё разочарованием. Было жалко и времени, и денег потраченных на билет. Дженнифер и так не славилась своей любовью к комедиям, но эта история была совсем уж провальной. Неужели кому-то и правда подобное может казаться смешным? Ещё и до того, чтобы отдавать за просмотр аж 12 долларов. Это ведь самый настоящий грабёж, не иначе. По крайней мере, теперь Джен была уверена, что пойти на комедию во второй раз она не согласится даже под дулом пистолета. До конца их сеанса оставалось ещё около получаса, так что она подумала, что неплохим решением будет скоротать это время медленным походом в туалет. Дженни спокойно намывала руки, стоя перед зеркалом и вглядываясь в своё отражение с чуть размазавшейся под глазом тушью, как снаружи послышались голоса. Похоже, какая-то ссора у мужского туалета. Кабинку не поделили, что ли? Быстро стерев чёрное пятно с кожи влажной салфеткой, девушка вышла в коридор, чуть дальше замечая уже знакомую ей фигуру. Джейкоб. И не один. Пришёл на фильм с друзьями? Рядом стояла девушка, в которой она сразу узнала Беллу, а прямо напротив квилета какой-то парень, с которым ей несколько раз выдавалась возможность пересекаться в коридорах. Сначала ей показалось, что они просто что-то обсуждают, может, выбирают фильм, но все движения Джейка, резкие, напряжённые, говорили о том, что парень с трудом удерживал себя от того, чтобы не сорваться и не броситься на Майка. Светлую голову моментально заполнили сомнения. Стоит ли ей подходить поздороваться? Или будет неправильно вмешиваться в чужую ссору? В конце концов, это ведь его друзья, и они лучше знают, как решить возникший конфликт. Не стоит выдумывать что-то и считать себя кем-то близким человеку, который лишь из вежливости несколько раз подвёз до дома. Лучше просто вернуться в свой зал и сделать вид, что она его не заметила. Однако у судьбы, похоже, были совсем другие планы, ведь Джейкоб, глубоко вздохнув несколько раз, слишком неожиданно повернулся в её сторону, прямо в тот момент, когда она уже собиралась сделать шаг к нужной ей двери. Словно почувствовал, что она там. Дженнифер застыла на месте как вкопанная, беспомощно хлопая глазами, будто её застали за чем-то постыдным, будто она увидела то, чего видеть не должна была. Джейк смотрел как-то странно. Она никак не могла понять: злится он или просто недоволен общей ситуацией и возникшей ссорой. Его густые тёмные брови были нахмурены, руки крепко сжаты в кулаки, мышцы напряжены, а грудь то и дело бешено вздымалась, совсем как у дикого зверя, готовившегося броситься на свою добычу. — Привет, — девушка не нашла ничего лучше, как просто нелепо махнуть ему рукой и поздороваться. Она ведь не сделала ничего, за что должна была отчитываться, так что ни к чему такое волнение. Но тело отчего-то стягивали стыдливые спазмы, и она была уверена, что щёк непременно коснулся румянец, выдавая её переживания с потрохами. — Привет, — вышло грубее, чем он ожидал, судя по тому, как Дженни вздрогнула, чуть поведя в сторону плечами. Однако она быстро вернула себе прежнее неустойчивое самообладание, натянув на лицо дежурную улыбку и шагнув в сторону их компании. — Приехал посмотреть фильм с друзьями? — Эванз кивнула ребятам в знак приветствия и вновь устремила взгляд на Джейка. — Что-то вроде того, — Блэк говорил слишком раздражённо, будто выдавливать из себя слова ему приходилось через силу. Джен подобное сбило с толку, ведь до этого именно он всегда был инициатором их коротких разговоров, и речь его неизменно была лёгкой, непринуждённой. Но сейчас что-то определённо заставляло его чувствовать этот скрытый гнев, и ей начало казаться, что причиной этому служила она сама. Может, он думал, что она просто поздоровается и спокойно направится по своим делам, а не решит вдруг подойти и продолжить диалог, влезая в их и так конфликтную ситуацию? А может, он был недоволен тем, что она светилась перед девушкой, которая ему нравится, ведь он явно хотел показать Белле, что для него она единственная, а тут вдруг влезал кто-то извне, добавляя сомнений в их пока что дружеские отношения? Как бы то ни было, испытывать свою судьбу дальше не хотелось, да и злить парня тоже, поэтому Дженнифер решила поскорее удалиться и не лезть туда, где ей места не было. — Ладно, я тогда пойду, не буду мешать, — блондинка развернулась, собираясь направиться обратно в свой зал, выделяющийся на фоне длинного коридора яркой цифрой семь, но была остановлена чьей-то сильной рукой, сжимающей её запястье. — Что-то не так? Мимо пронеслись двое мальчишек, толкаясь и громко хохоча, совсем не обращая внимания ни на стаканы с колой в руках, ни на окружающих людей, которых они могли с лёгкостью облить своими напитками. К слову, именно от этого конфуза её уберёг Джейкоб, дёрнув на себя как раз в тот момент, когда ребята бежали мимо, всё-таки опрокидывая газировку на пол. Сделай она хоть шаг в сторону кинозала секунду назад, и вся эта коричневая смесь оказалась бы на её новом шерстяном свитере. — По сторонам научись смотреть, — грубо проговорил квилет, отпуская чужую руку. — У тебя что, температура? — девушка, кажется, совсем не обратила внимания на такое замечание в свой адрес, поднимаясь на носки и прикладывая ладонь ко лбу индейца. — Ты горишь. Неосознанное действие в виде неконтролируемой заботы со стороны Джен всколыхнуло новый ядерный приток в его крови. Отчего-то в её присутствии держать этот странный, отчаянный гнев в узде стало ещё сложнее. — И я про то. Это может быть серьёзно, — Белла, стоящая рядом с парнем и до этого момента в немом молчании наблюдавшая за происходящим, кивнула, соглашаясь с блондинкой. — А вдруг грипп, нельзя рисковать. Нужно вернуться домой. Я подвезу тебя. Внутри что-то колыхалось, пыталось вырваться, когтями прорыть себе выход наружу, в клочья разодрать собственную плоть, только бы найти наконец дорогу к свободе, которая почему-то так настойчиво стелила свой путь к Дженнифер, с которой Блэк не сводил глаз, даже несмотря на держащую его за предплечье взволнованную Свонн, пытающуюся привести его в чувства и наконец увезти отсюда. — Всё нормально, — процедил Джейкоб, с силой сжимая зубы. Дженни удивилась, что не услышала их треска, учитывая то, как плотно он смыкал челюсть. — Такая температура ненормальна, она может быть опасна, — Эванз засунула руку в карман своего портфеля, который везде таскала с собой, и, как оказалось, не зря. — Подожди, у меня должно быть жаропонижающее. — Я же сказал, всё нормально! — сорвался квилет, прикрикивая на девушку, чуть ли не рыча от накрывающей яростной несдержанности. Джен вздрогнула, замерев с пачкой таблеток в ладони. Боязнь громких звуков и криков вдруг захватила тело, пригвоздив к полу, не позволяя вымолвить хоть что-то. Глаза застилала тонкая слёзная пелена, которую блондинка быстро сморгнула, не позволяя себе такой вольной слабости. Это идиотское чувство кома в горле, когда на неё хоть немного повышали голос, всегда мешало нормально жить, заставляя жаться в маленький клубок и покорно опускать голову вместо попыток защищать собственные границы, отбивать пространство, которое можно было бы считать безопасным. Она ненавидела свою трусость, презирала всеми возможными способами и продолжала дрожать от любого укора, направленного в её сторону. — Джейк… — пришлось прокашляться, чтобы голос не трясся от каждого произнесённого слова. — Прости, я не хотела лезть не в своё дело. — Я не сержусь на тебя. Просто… — кулаки непроизвольно сжались, и парень сделал шаг назад. Белла тревожно посмотрела на него. Майк, вообще желающий не вмешиваться, что-то пробормотал и отвёл взгляд куда-то в сторону выхода из кинотеатра. Брюнет чувствовал, как по внутренностям растекается пламя, причину которому он не знал, словно кто-то обильно обливал керосином и бросал спичку. Сердце бешено колотилось о рёбра, кожа горела, полыхала в странном, болезненном жаре, в ушах звенело, голова шла кругом. Он и сам бы с радостью списал подобные симптомы на грипп, да только непонятные ощущения в груди и бесконтрольные выпады какого-то внутреннего зверя в сторону напуганной Дженни никак не подходили под описание недуга. Он не понимал, что происходит. Всё – свет, шум, запахи – стало слишком ярким, раздражающим. Особенно в нос въедался необъяснимый полевой аромат цветов и леса, которому определённо неоткуда было взяться в центре с попкорном, дешёвыми бургерами и газировкой. Всё происходящее невыносимой болью сдавливало виски и до жути пугало. Он не понимал собственного состояния и, что самое главное, боялся навредить окружающим, почему-то уверенный в том, что ещё немного, и он потеряет контроль окончательно. — Не подходи ко мне. Я серьёзно. Не смей приближаться, — смотреть на то, каким замешательством и обидой наполняются серые глаза напротив, было до одури больно и неприятно, но даже так взгляда квилет не отводит. Смотрит грозно, холодно, не давая себе усомниться и на секунду в правильности собственного решения. Дженни невнятно кивает, и ему кажется, что её бледная кожа становится ещё на несколько оттенков светлее, прозрачной дымкой обволакивая маленькое, хрупкое тело. Она, ничего больше не говоря, всё так же сжимая в руке лекарства, устремляется в гардероб, совершенно забывая и о фильме, и о друзьях. Находу печатает сообщение дяде и, получив в руки свою куртку, мигом вылетает из здания, даже не удосужившись нормально одеться. На улице холодно. Чертовски. И Дженнифер жалеет, что поступила так импульсивно, буквально сбегая от всей ситуации. Вернуться назад и дождаться дядю в тепле ей не позволит чувство постоянного стыда и жуткая неловкость. Да и вновь попадаться на глаза разъярённого квилета не хочется, так что теперь деваться некуда. Она ставит рюкзак на ближайшую лавочку, наконец накидывая на плечи куртку и застёгивая молнию до упора. На голову налезает шапка, а красный нос прячется в коротком воротнике. Сейчас, когда былая тревога немного отступила, в груди отчётливо расползалась пустота от обилия пережитых эмоций. На смену сдавливающему горло спазму и невыплаканным чувствам приходит немое успокоение – совсем не невесомое, не долгожданное, отчуждённое, выпотрошенное без остатка. Она садится на промёрзшую лавочку, проверяя входящие сообщения, и видит на экране тёплое, по-семейному заботливое: «Принято, Аляска. Выезжаю». А за ним обеспокоенное: «Жди внутри. На улице холодно». И сердце вдруг болезненно сжимается. И она впервые жалеет, что вместе с таким прекрасным мужчиной, ставшим ей отцом, нет мягких объятий любящей матери, которые сейчас, непонятно почему, ощущались самыми нужными и до невообразимой жестокости невозможными из-под земли, где уже много лет покоилось её тело. И она в очередной раз хватается за то прекрасное, что всё ещё оставалось в её жизни, не позволяя себе допустить даже крошечной мысли о том, чтобы рухнуть на дно самобичевания. Действительно ли она сделала что-то не так? Действительно ли чем-то обидела Джейка? Сейчас это было не особо важно. Она обязательно подумает обо всём. Обязательно сольёт на себя целый скоп вины, которую чувствовала постоянно. Но сейчас ей бы просто добраться до дома, выпить горячего чая со свежеиспечёнными пирожками и наконец лечь спать, позволяя себе немного слабины, выплеснутой в чистую наволочку горечи от глупой, бессвязной обиды, так яро обволакивающей сердце. Она во всём разберётся и со всем справится, и когда буря уязвлённости, слепого оскорбления чуть поуляжет, вновь соберёт себя по частям, вдыхая полной грудью.