Кто я, учитель?

      — Нравится? — насмешка императора прорезала слух, — Тебе нравится, м? Учитель?       Не то слово.       Язвительный комментарий так и не был озвучен, но Чу Ваньнин компенсировал его колким взглядом. Учитель сидел верхом, уперевшись руками в бедра Тасянь Цзюня в попытке замедлить проникновение.       Воздух в спальне был густым и тяжёлым, казалось, комната напрочь пропиталась запахами разгоряченных тел. За окнами клубилась непроглядная темнота, падающий снег закручивался на ветру, а свечи отбрасывали на стены спальни причудливые смазанные тени.       Мо Жань с нескрываемым, собственническим наслаждением провел ладонями вверх по длинным ногам Чу Ваньнина — от колен до самых ягодиц. Нежная кожа отозвалась волной мурашек.       — Учитель, — низко промурлыкал он, толкаясь бедрами вверх, — Скажи, кто я?       Чу Ваньнин зажмурился, прикусив губу. Невыносимый жар, охвативший все внутренности, требовал выхода.       Зачем это..? Что за бред?       Но император не сдавался, повторив уже настойчивее.       — Имя, — Мо Жань наклонился ближе и провел языком по его искусанным губам, — Назови мое имя, учитель.       — Уймись, — рвано выдохнув сквозь стиснутые зубы, ответил Чу Ваньнин.       — Ну же, — ни чуть не смутившись резкого тона, Тасянь Цзюнь скользнул рукой вниз и ощутимо коснулся горячего возбуждения учителя. Тот протестующе замотал головой, схватившись дрожащими пальцами за предплечья императора.       — Скажи, кто я такой, Ваньнин!       — Прекра..амх..!       Слабое словесное возмущение утонуло в тихом всхлипе, когда Мо Жань стал неторопливо ласкать его. Второй рукой он обхватил учителя за поясницу и притянул к себе, вынуждая ещё шире раздвинуть бедра.       — Ваньнин, это ведь так просто, — в фиолетовых глазах плясали лукавые искорки, — Кто я?       — Мо Жа-ань..мМм, — учитель болезненно прокусил губу, рот наполнился неприятным металлическим вкусом. Изначально он планировал в очередной раз укорить императора, но упрек утонул в горле, так и не дойдя до голосовых связок.       Уловив прогресс, Тасянь Цзюнь сильнее толкнулся бедрами, и, склонив голову, прикусил нежную кожу на остром плече. На белоснежной коже стремительно расцветали бордовые пятна, Чу Ваньнин сдавленно простонал, стиснув зубы. Рука императора замедлилась.       — Учитель, кто я? — Мо Жань опалил красное ушко жарким шепотом.       — М..мо Вэйюй, — сипло выдохнул Ваньнин, запрокидывая голову, по его тонкой шее торопливо сбежала вниз прозрачная капля.       Как же жарко.       — Слишком тихо, учитель, — обиженно протянул Тасянь Цзюнь, жёстко толкнувшись внутрь. Бледные пальцы — напротив — медленно проехались сверху вниз, пережав основание.       Чу Ваньнину хотелось разрыдаться.       Это был один из тех редких моментов, когда император не унижал и не оскорблял его, не глумился и не издевался, но все равно причинял трепещущей душе учителя непередаваемые мучения.       Видимо сегодня Мо Жань захотел извести его вожделением.       Он не кормил его гадкими таблетками с афродизиаком, не угрожал, не... Он просто заявился в Павильон Алого Лотоса под самую ночь с корзинкой засахаренных фруктов, которую за ним услужливо нес один из евнухов, разговорился о том, что весной собирается обустроить при дворце новый сад, где они с учителем должны будут прогуляться, сказал, что для учителя пошили новую накидку с меховым воротом, которую он будет обязан померить в следующий раз...       Поначалу Чу Ваньнин смотрел на него крайне настороженно, но постепенно оттаял. Мо Жань умело распалил Чу Ваньнина, задобрил нежными речами и сладостями, расположил к себе неторопливыми ласками, которые так нравились учителю, пусть на словах он этого никогда не признает, и теперь пожинал плоды. Учитель двигался сам, подмахивая бедрами навстречу движениям императора, насаживаясь глубже и глубже, не в силах сдерживать накопившееся возбуждение.       — Тасянь Цзюнь..! — выпалил Чу Ваньнин, высоко простонав на очередном толчке. Он принял правила игры, пусть и плохо осознавая это. Казалось, огонь внутри него вот-вот вырвется наружу, и учитель вспыхнет ясным пламенем до самых кончиков своих длинных чернильных волос.       Мо Жань сжал пальцами головку, медленно потёр пальцем крошечное отверстие.       Невыносимо медленно.       Чу Ваньнина подбросило. Все тело било крупной дрожью, а кожа блестела от пота. Голова отказывалась соображать. Он крепко стиснул зубы, по щеке прокатилась первая слезинка. Условие Мо Жаня было просто и понятно, он хотел, чтобы учитель помнил, в чьих руках сейчас плавится.       — Император!       — Чу Ваньнин, — фиолетовые глаза блеснули сталью, терпение Тасянь Цзюня подходило к концу. В голос, впервые за вечер, врезались угрожающие нотки.       Чу Ваньнин лишь что-то несвязно проскулил, сгибаясь пополам, хрупкое тело трясло и мотало из стороны в сторону. Все внутренности стянуло жарким узлом. Изящными руками он хватался за плечи Мо Жаня, но помогало это слабо — те тоже были скользкими от пота. Сам же Мо Жань поддерживал учителя за бедро одной рукой, видя, что тот настолько измотан, что вот-вот полетит на пол.       — Громче, учитель, громче, — с нажимом рокотал тот, полностью останавливаясь и внутри и снаружи.       — Импер..ратор... — Ваньнин почти плакал, болезненно прогибаясь в пояснице и двигаясь самостоятельно, чтобы достичь желанной разрядки.       — Громче!       — Наступающий на бессмертных Император Тасянь Цзюнь!!!       Сопровождаемая надрывным вскриком долгожданная волна наслаждения настигла измученное тело ярчайшей вспышкой, напрочь лишая зрения. Перед глазами плясали разноцветные пятна, по телу струился липкий пот, а во рту пересохло. Тасянь Цзюнь протянул руку, убирая с лица взмокшие чернильные пряди, и медленно прильнул к губам. Поцелуй был неторопливым и даже.. нежным?       Ослабший Чу Ваньнин не сопротивлялся, принимая ласку.       — Молодец, Ваньнин, — промурлыкал император низким голосом, — Умница.       Сознание искрой прошила противоречивая мысль, что когда-то давно сам Чу Ваньнин хвалил Мо Женя за успехи в учебе. И как оно обернулось...       С одной стороны внутри расползались отвратительное чувство сожаления, но с другой... Сегодня Мо Жань не поступал как безумная бессердечная сволочь, и Чу Ваньнин проигрывал. Он любил этого человека. Любил и сопереживал ему, несмотря на все то, что тот творил. Любил и сам страдал от этого. И стоило Мо Жаню проявить хоть капельку нежности — сердце учителя тянулось навстречу.       Да, быть может через мгновение Тасянь Цзюня вновь переключит, но сейчас..? Сейчас, в этот самый момент, Чу Ваньнин горел разбуженной любовью. Переступив через собственную гордость, которую он давным давно самостоятельно вложил в руки своего ученика, Чу Ваньнин потянулся за поцелуем.       Он таял. Распадался на миллионы маленьких кусочков, поддаваясь неторопливым ласкам. Мо Жань охотно отвечал, проникнув в его рот языком. Руки Чу Ваньнина аккуратно перебирали длинные волосы императора, пальцы умело массировали кожу головы.       — Ваньнин...       Тасянь Цзюнь отстранился, взяв учителя за подбородок. Его глаза были широко раскрыты, в них читалось нежное изумление. Чу Ваньнин внимательно смотрел на Мо Жаня, переводя дыхание..       Да будь он проклят, если сейчас позволит себе все испортить.       Чу Ваньнин мягко отвёл руку со своего подбородка и оставил невесомый поцелуй на костяшках. Тасянь Цзюнь и вовсе перестал дышать. Тихо сглотнув, учитель потянулся вперёд, мазнул губами по линии челюсти Мо Жаня и, с судорожным вздохом, уложил свою голову ему на плечо.       Глупо?       Возможно.       Неизвестно, когда император вновь сойдет с ума, но в это мгновение все было хорошо. И Чу Ваньнин всей душой желал насладиться этим чувством как можно дольше.