«Как там Геля?»

«— «Как там геля?», — читает пьяный мужчина, начиная смеяться. — Да хуй ее знает! — продолжая смеяться, говорит он. — Это последнее, что меня интересует.

— Покоится с миром, — говорит Эмилия, находясь где-то за кадром.»

      — «Покоится с миром» — смешно, — Ангелина, потягивая янтарный напиток и поджигая сигарету, усмехнулась. — Ну что ж, прощаюсь с этим светом, чтобы встретиться с другим, — выдыхает едкий дым. Внезапно в коридоре раздался звонок. Женщина, только что вернувшаяся со съёмок, оставила телефон на тумбочке. Не погасив сигарету в пепельнице, она встала со стула и пошла к телефону. «Левин, хули тебе надо?», — думает она, сбрасывая звонок. Не успела сделать и шага, как снова раздался звонок. Решила ответить на звонок:       — Пошёл на хуй, чёртов бесовод, — кричит она в трубку, а затем кладёт её. — Болен на голову совсем. Думала измениться, побыв в тюрьме, но нет же, строит из себя брутала. Через некоторое время, когда первый стакан виски был уже выпит, а за первым шёл второй, в дверь начали настойчиво звонить и стучать, казалось, что ещё немного, и её могут выбить.       — Блять, кого привело так поздно? — колдовка, тихо произнеся эти слова, осторожно подошла к дверному глазку и увидела его. — Левин, ты дебил или да? — совсем тихо говорит и хочет уйти от двери подальше, но...       — Гель, я знаю, что ты дома, открывай! — спокойно просит мужчина. — Нам надо поговорить. Дверь открылась, и перед ним, в красивом бархатном халате, предстала женщина, которую он и его жена вчера похоронили. Колдун, словно под воздействием гипноза, открывал и закрывал рот.       — Что же вас привело в столь поздний час, Максим Николаич? — спокойно тянет слова Ангелина, облокотившись об косяк.       — Гель, давай поговорим? — он смотрит своими тёмными, как ночь, глазами в её зелёные, как лес. — Я виноват перед тобой, прости, что наговорил таких слов в твою сторону, я был пьян и...       — Мне плевать, Максим, — берёт с тумбочки стакан виски и, прикурив очередную сигарету, делает глоток. — Объяснился? Можешь уходить.       — Сколько ты выпила, Ангел? — он хмурится, смотрит на неё, затем входит в квартиру, снимает куртку и идёт на кухню. Там он обнаруживает пепельницу, полную окурков. Удивлённо посмотрев на женщину, которая, закатив глаза, выкидывает табак в мусорку, смахивая пепел. Снова хочет сделать глоток, но не успевает, как колдун хватает её руку, придерживая.       — Хватит пить, Ангел, это на тебя не похоже, — говорит шёпотом, будто боится напугать. — Прости, но я правда был пьян и не в себе, не знаю, какие бесы попутали, но я не хотел.       — Левин, мне плевать о том, что говорил ты, и вообще, ты мне мешаешь покоиться с миром. Как оказалось, твоя жена видит моё будущее, — вырывает руку, продолжая пить.       — Сука, да прекрати ты! Что на тебя нашло? Не строй из себя жертву, сама виновата! — внезапно Левин начал кричать, но Ангелина осталась совершенно спокойной. — Всё у тебя не так, вечно! Я столько бегал за тобой, а ты, сука, даже строчки не написала, блядь.       — Макс, я писала, но твоя ненаглядная решила, что лучше будет сжечь их, чем принести тебе, — слегка посмеивалась колдовка. — Писала, ждала, поддерживала Лидию и Николя, Яшка лица бил тем, кто что-то плохое скажет про тебя, а твоя Эмилия бросила тебя, подав заявление на развод, — она делает пару глотков прямо с бутылки. Смех питерской ведьмы, словно эхо, разлетается по стенам, оглушая Максима, и от этого по его телу пробегает дрожь. Она гасит сигарету и смотрит в окно. Максим, боясь пошевелиться, пристально вглядывается в её лицо. Увидев, что по щекам колдуньи текут слёзы, он стремительно срывается с места.       — Ангел, прости, пожалуйста, — говорит он, лбом соприкасаясь с её.       — Я ненавижу тебя, Левин. Он нежно подхватил её на руки и отнёс в комнату, вовлекая в страстный поцелуй. Она ощущала, как его возбуждение нарастает, дыхание становится тяжёлым. Оторвавшись лишь на мгновение, он бережно опустил её на кровать и возобновил поцелуи, нежно сжимая её грудь, вызывая у неё гортанный стон. Сняв халат, который идеально подчёркивает фигуру брюнетки, он начинает осыпать её поцелуями, спускаясь к шее. Его руки нежно касаются бёдер, сжимая их и прижимая тело колдуньи ближе к себе.       — Макс, хватит дразниться, — говорит Изосимова, смотря прямо в глаза. Он нежно коснулся языком её пышной груди, слегка засасывая соски. Его слух ласкал звук её сбивчивого, частого дыхания, а глаза следили за каждым её движением. Он не мог остановиться и не давал ей возможности прервать поцелуй. Прекрасная и такая горячая, она дрожала под его прикосновениями. Он жадно вдохнул её тёплый аромат и, продолжая ласкать её кожу, спустился вниз, к самому сокровенному. Женщина изогнулась навстречу ему и, продолжая движения бёдрами, усилила свою страсть.       — Войди, — томно шепчет колдовка, срывая пуговицы с рубашки, а ноготками царапая шею, притягивает к себе, получая жадный поцелуй. Мужчина с удовольствием раздвинул её красивые ноги и вошёл в неё в полную длину. Ангелина сладко застонала и выгнулась, прикрыв глаза от наслаждения. Он двигался настойчиво и грубо, почти рыча от удовольствия. Склонившись к ней, он обнял её за плечи, продолжая ритмичные толчки. Его губы жадно искали её, а затем поползли ближе к шее, после нежно кусая мочку уха и обжигая её своим дыханием.       — Я люблю тебя, Ангел, — шепчет он ей на ухо, прежде чем услышать её последний сладостный стон.       — И я люблю тебя, Макс, — шепчет она, целуя его и притягивая ближе к себе, а колдун вновь начинает двигаться внутри неё.