Время для любви

До конца дня у Мончинского дрожали руки. Внешне он старался выглядеть спокойным, но Савелий отлично всё чувствовал, смысла притворяться перед ним не было. Однако див ни словом, ни взглядом не показал, что не согласен с поведением своего колдуна, поэтому просто был рядом. — Сергей Дмитриевич, если хотите, я вернусь в общежитие, — бодро предложил он, довезя Мончинского до дома. Сергей с удивлением и благодарностью посмотрел на него. — Савелий… — Всё в порядке, — див улыбнулся, — тем более, я ведь ответственный за свою группу. Мне нужно хоть пару раз в неделю присматривать за ними! Сергей улыбнулся. — Ты молодец, Савва. Я так рад, что ты со мной. Савелий смущенно передернул плечами. — Ну что вы, Сергей Дмитриевич… Сережа подошел и обнял дива, погладил по ярким медным волосам. — Спасибо тебе, мой дорогой друг, — прошептал он. Савелий обнял своего колдуна в ответ, и Сергей ощутил, какое счастье переполняет маленького дива. Наконец Савелий сел в машину и уехал назад, в общежитие дивов. Сергей поднялся в квартиру. Было уже темно, поэтому пришлось зажечь свет. Он поставил чайник и достал из шкафа коробку с печеньем, но не успел сесть за стол, как услышал звонок в дверь. Кто это был? Мама? Но она не предупреждала своём визите. Сергей подошел к двери и посмотрел в глазок. Его бросило в холодный пот. За дверью стоял Владимир. Конечно, Мончинский открыл дверь. Делать вид, что никого нет дома было глупо и недостойно боевого колдуна и старшего следователя. Но у Сергея так дрожали руки, что он не сразу справился с замком. — Д-добрый вечер, Владимир, — произнес он разом охрипшим голосом и распахнул дверь пошире, — заходи. Див перешагнул порог, остановился, прислушиваясь, потом обвел взглядом прихожую, и наконец посмотрел на колдуна. Под его взглядом Сергей покраснел и инстинктивно сделал шаг назад. — Сергей Дмитриевич, — неожиданно мягко сказал Владимир, — почему вы меня избегаете? Сергей сглотнул, и чтобы дать себе время подумать, принялся возиться с замком. Но наконец повернулся, прижался к двери спиной и выдохнул: — Потому что мне стыдно. Стыдно за то, что ты знаешь, Владимир. И за то, что я вынудил тебя сделать… это. Владимир слегка наклонил голову. — Вы считаете, что чувства постыдны? — спросил он тихо. Сергей замотал головой. — Нет! Конечно, нет. Но ведь смотря к кому… Владимир, ты ведь… Черт, это так сложно… — он замер, закрыв лицо руками. — Чайник закипел, — спокойно заметил див, и Сергей вздрогнул. — Точно! — колдун бросился на кухню, на ходу выкрикнув, — проходи! Заварив чай, он поставил две чашки и вытащил из холодильника колбасу и сыр, принялся готовить бутерброды. Владимир молча нарезал хлеб, пододвинул стул, когда Сергей сел, и только потом опустился сам. Некоторое время Сергей молчал. Наконец, сделал несколько глотков, он откашлялся и начал: — Я не сразу осознал, что к тебе чувствую… Сначала это был страх, потом интерес, доверие… После той истории на острове я осознал, что восхищаюсь тобой. А после коронации и как мы спасали Александра, я понял, что страшно боюсь тебя потерять. Причем потерять не просто как напарника, товарища, а как… Как очень близкого человека. Любимого. Ты скажешь, что ты див, а не человек, но ведь я тебе уже говорил — ты — наделенное умом, характером, волей и душой создание, и мне всё равно, что ты другого вида. Я просто чувствовал, что люблю тебя, и ничего не могу с этим поделать. Конечно, я никому не говорил. Прежде всего, потому что не знал, как отреагируешь ты. Я не хочу делать ничего, что хоть как-то навредит тебе или бросит тень на твою репутацию. Да и вряд ли тебе… это нужно. В смысле, мои чувства. Я ничего не хотел менять в наших отношениях, я был готов смириться с тем, что мы останемся друзьями, и это наилучший вариант для нас обоих, но… Эта ночь… Ты был рядом, ты так касался меня… Твои губы… — голос Сергея дрогнул, и он замолчал. За всё время, что он говорил, Владимир неотрывно смотрел на него. Привычное выражение холодной вежливости не сходило с его лица. — Я принял решение вас спасти, — наконец нарушил тишину див, — мне никто не приказывал. Это был мой выбор. Я не хотел, чтобы вы погибли. — Знаю, — выдохнул колдун, — и я тебе благодарен безмерно, Владимир, правда! Но как теперь нам быть… Да еще об этом знают Гермес Аркадьевич, Кузя и Савелий… Они никому не скажут, но… Сергей опустил взгляд. — А главное, как нам общаться? Ты, может быть, просто отнесся к этому как к заданию, как у Рождественского, но я… Владимир, пойми, я хотел и хочу этого, но не из-за того, что это единственный способ не умереть, а потому что люблю и желаю тебя! И ты теперь об этом знаешь. Голос Мончинского окончательно затих. Он зажмурился, отодвинул чашку и зарылся пальцами в волосы. Владимир молчал поднялся, обошел стол и встал перед колдуном. — Сергей Дмитриевич, — позвал он. Не сразу, но колдун посмотрел на него. Глаза у него были красные. Владимир протянул руку и осторожно смахнул с длинных ресниц слезинку. — Я спас вас не только из-за долга. Я хотел, услышьте, хотел вас защитить, потому что вы мне дороги. Сергей облизнул сухие губы. — Связь, — осипшим голосом сказал он. — И она тоже. Но не только. Можно? И он слегка подался вперед. Сергей поднялся и посмотрел ему в глаза. Владимир обхватил лицо колдуна ладонями и прижался губами к его лбу. Сергей охнул и вцепился пальцами в его запястья. — Что вы говорили про мои губы? — усмехнулся див. Сергей замотал головой. — Владимир… Колдун замер, словно обдумывая, и наконец подался вперед, уткнулся лицом ему в грудь. — Я так рад, что ты есть, — прошептал Сергей. Владимир мягко гладил его по спине. Старший следователь Управления наконец-то медленно расслаблялся в его руках, становясь просто собой – Сережей Мончинским, тем самым неопытным колдуном, что впервые вошел в комнату вызовов и замер, во все глаза глядя на огромную крылатую химеру на алатыре. Владимир чувствовал тогда весь спектр эмоций нового хозяина — его страх, волнение, любопытство, желание не опозориться в первый же день. С ним было легко — Сережа ни разу не отдал глупого приказа, ни разу не наказал Владимира. Он был неопытен, но страстно желал научиться, схватывал налету и был хорошим человеком. «Мой» — подумал Владимир, аккуратно прижимая к себе хрупкого человеческое тело, — «мой колдун». И Сергей считал так. Владимир был не просто его первым дивом. Он был наставником, защитником, другом и возлюбленным. Он был… прекрасным. Удивительным. Сергей поднял голову, заглядывая в ярко-голубые холодные глаза дива, поднял руку и ласково провел кончиками пальцев по его виску. — Красивый, — прошептал он, — какой же ты красивый, Владимир. Див прикрыл глаза, прижался щекой к теплой ладони. Мончинский улыбнулся, провел руками по светлым волосам. Интересно, Владимир когда-нибудь носил длинные? Сейчас у него военная стрижка. Строгий, малоэмоциональный, опасный. Опытный. А есть ли у дивов некий эквивалент молодости? Например, Кузя. Или Савелий. Они не просто выглядел юными, они действительно молодые. А Владимир? Был ли он когда-нибудь за всю свою жизнь таким — свободным, раскованным, счастливо смеющимся? И если был, то что сделало его таким? Кто и как заставил Владимира обрасти этой неприступной коркой льда и отчуждения, запереть все чувства в себе и раскрываться — очень редко, и только с теми, кому он наконец-то доверился? Хотелось окутать его теплом и заботой, показать, что такое настоящий дом, где тебя любят и ценят, принимают любым, радуются твоему приходу. — Как же нам теперь быть? — тихо спросил Сергей. Владимир открыл глаза. — Его сиятельство не будет нам мешать, — уверенно сказал он, — и это не скажется на работе. — Конечно, — Сергей улыбнулся, — работа прежде всего. Против Высшего Приоритета не попрешь. Владимир слегка качнул головой. — Безопасность — наивысший приоритет. Безопасность Российской Империи. Безопасность императрицы. Безопасность народа, — отчеканил он. Мончинский кивнул. — И ваша, — добавил Владимир. Сергей вздохнул. — И твоя, — ответил он, — особенно зная твое… рвение и привычку лезть в самое пекло. Или Пустошь.

***

Наступила ночь. Владимир лежал, глядя в окно. Рядом, у него под боком свернулся Сергей. Его ладонь лежала на груди дива. Владимир обнимал его, а другой рукой гладил по волосам. Времена меняются. Меняются люди. И дивы тоже. Раньше дивы были где-то на уровне служебных собак, хотя обращались с ними во сто крат хуже. Сейчас он, Владимир, див первого класса восьмого уровня, бывший Императорский див, самостоятельный следователь Управления, обнимал своего колдуна — не хозяина, а просто человека, полюбившего его чисто и беззаветно, как, наверное, умеют далеко не все люди. И для Владимира не было человека дороже, чем Сергей Мончинский. Как выяснилось, он сам был для колдуна самым важным существом во всём мире.